Его холодные глаза

***

      Аль-Хайтам ухмыльнулся удивлённому взгляду, смотрящему на него сверху вниз, и протянул руку, осторожно дотрагиваясь до лодыжки Кавеха. Притянув ступню ближе, он положил её на своё бедро, принимаясь осматривать небольшие ранки, оставленные осколками стекла с разбитой фото рамки. За ночь они перестали кровоточить и успели покрыться тонкой корочкой, но недолгая пробежка босиком по асфальту потревожила их, заставив вновь выпускать из себя небольшие капельки крови. Дотронувшись до открытой ранки и услышав тихое шипение, парень осторожно поставил чужую ногу на пол и, встав с тяжёлым вздохом, направился прочь из комнаты.       Оставшись один, Кавех решил осмотреться, пройдясь взглядом, он сразу понял, что находится в гостиной, очень странной гостиной. Обои зелёного цвета с золотыми лепестками монстеры красовались на стенах комнаты. У проёма, в котором скрылся альфа, стоял достаточно объёмный стеллаж бордового цвета, полностью заставленный книгами с разноцветными обложками, которые, как показалось омеге, стоят совершенно неэстетично.       Следом за ним был расположен цветочный горшок, в котором росло каучуковое дерево. Растение показалось Кавеху милым, но совершенно не вписывающимся в интерьер. Следом на стене висела небольшого размера плазма, под которой расположилась декоративная полка, на которой в хаотичном порядке были разбросаны книги, журналы и пара ежедневников. Уронив взгляд на диван, омеге захотелось сбежать из этого места как можно скорее, от несочетаемости цветов и дизайна мебели ему, как архитектору, становилось дурно, мягкая на ощупь мебель была ярко-рыжего цвета и формой напоминала тыкву. — Что не так с чувством вкуса у этого парня? — прошипел себе под нос Кавех, кутаясь в серый плед с головой, лишь бы не видеть этот кошмар. — С моим чувством вкуса, как и со слухом, всё очень даже замечательно, — неожиданно раздавшийся голос Аль-Хайтама заставил комочек пледа вздрогнуть и высунуть нос из своего укрытия неловко смотря на парня с небольшой аптечкой в руках.       Подойдя к дивану, он вновь присел на корточки перед омегой и положил чужую тонкую ногу на своё бедро. Напитав ватку обеззараживающим средством, альфа осторожно приложил её к первой ранке. Зашипев от неприятного щиплющего ощущения, Кавех прикусил нижнюю губу, не отрывая взгляда от парня, держащего его за щиколотку и легонько дующего на обработанное место, стараясь немного облегчить неприятное чувство.       Закончив с обработкой первой ступни, он осторожно поставил омежью ногу на пол, вытаскивая откуда-то из-под дивана небольшой белый пушистый коврик в виде облака и подхватывая другую ногу, чтобы осмотреть и обработать ещё и её. Осторожно проводя ваткой по ступне, Аль-Хайтам поднял взгляд на Кавеха, встречаясь с алыми глазами, смотрящими на него с некоторой опаской и интересом, наблюдающими за каждым его движением.       Замерев на секунду, он неосознанно сжал чужую щиколотку в своей руке, наблюдая за изменениями в выражении лица омеги. Он наблюдал за тем, как хмурятся тёмные брови на светлой коже, острый кончик носа чуть дёргается, выдавая боль от давления его руки на чужой ноге, а алые глаза чуть поблёскивают на свету, будто говоря: «Прекрати! Мне больно!», но сам омега молчит, лишь сильнее кусая себя за нижнюю губу. — Готово, — произнёс альфа, ставя чужую ступню на коврик, рядом с уже обработанной до этого ногой. — Спасибо, — тихо поблагодарил Кавех, не прекратив наблюдать за парнем, что встал и, собрав вытащенные из аптечки средства назад, скрылся в дверном проёме.       В ожидании Кавех рассматривал свои ноги, приподняв их на пятках, погружаясь в пучину мыслей о происходящем. Не найдя ответов в своей голове, он лишь томно выдохнул и поднял голову, посмотрев в проём, где скрылся альфа. Аль-Хайтам уже стоял там с кружкой в руке, уперевшись спиной в дверной косяк. Смотря на омегу, он сделал глоток и, потряся головой, вновь подошёл, но уже сел на диван рядом с так мило закутавшимся в плед Кавехом. — Что тебя так тревожит? — Аль-Хайтам поставил свою кружку на столик, рядом с кружкой, которую принёс омеге, и повернул голову в сторону парня, наклоняясь чуть ближе к его лицу. — Н-ничего, — запинаясь от нахлынувшего на него запаха костра, ответил Кавех. Он инстинктивно отстранился от приблизившегося к нему лица, чуть сильнее сжимая в руках мягкие края пледа. — Не хочешь рассказывать, не надо, я не заставляю, — Аль-Хайтам отстранился, откинувшись на спинку дивана, он, уперевшись локтем в подлокотник, подпёр голову рукой, продолжая смотреть на омегу. — Мне просто неловко вот так один на один находиться с незнакомым альфой, — пробормотал Кавех, опустив голову, стараясь не встречаться взглядом светло-бирюзовых глаз.       Хмыкнув на слова парня, Аль-Хайтам встал с дивана и, подхватив его на руки под возмущения омеги, приблизился к входной двери. Поставив брыкающегося Кавеха на ноги, парень вытащил из обувницы сланцы, пока омега, в непонимании хлопая глазами, наблюдал за действиями альфы, и поставил их около его ног. — Что ты делаешь? — спросил Кавех, наблюдая за тем, как Аль-Хайтам, открыв дверь, повернулся к нему лицом и уставился своим холодным взглядом в лицо омеги. — Ты же сам сказал, что тебе неловко находиться рядом со мной, а я тебя здесь не держу, можешь обуваться и идти домой, — кивнув в сторону обуви, альфа протянул руку, указав на открытую дверь. — Что? — удивлённый взгляд глаз красного цвета впился в лицо парня, стоящего у двери, пока извилины в светлой макушке пытались обработать суть поступившей информации. — Я сделал для тебя достаточно, так что если тебе некомфортно находиться со мной наедине, то можешь идти домой, — он наблюдал как Кавех с тихим шипением, от неприятного чувства в ногах, и ворчанием себе под нос, обул сланцы и переступил порог его дома.       Но не успел омега повернуться к парню, чтобы поблагодарить того за помощь, как перед его носом закрылась дверь. Пробурчав себе под нос: «Что за грубиян, даже поблагодарить себя не дал», он огляделся и, увидев свой дом наискосок от дома альфы, медленно поплёлся в его сторону, изредка поскуливая от боли в пораненных ступнях.       Каждый шаг давался с трудом, поэтому Кавеху приходилось делать небольшие остановки, во время которых он оборачивался на дверь в дом альфы и тихо ругался на парня из-за его бессердечности.       Добравшись до порога своего дома, Кавех, не спеша заглянул внутрь. Ощущая запах медового виски, он невольно поёжился, вспоминая недавние события. Встряхнув голову, отгоняя страшные воспоминания, омега осторожно шагнул внутрь дома закрывая за собой дверь на внутренний замок.

***

      Тихий стук веток по оконному стеклу перепугал всех птиц, ищущих себе пропитание вблизи территории дома, и порой привлекал внимание уже позабывшего об утреннем происшествии Кавеха, заставляя его то и дело устремлять свой взор в окно, отвлекаясь от чтения какой-то незамысловатой книжки о приключениях на добрых минут десять.       Будто попадая в транс от тихого ритмичного звука, он не сразу услышал звонок в дверь. Перепугавшись не на шутку, омега осторожно поднялся с насиженного места и подошёл к двери. Прислушиваясь к звукам за ней, он громко спросил: «Кто там?». — Кавех, это мы, — знакомый голос друга послышался по ту сторону двери, а вместе с ним и тихое бурчание такого же знакомого, хриплого голоса.       Немного помедлив, Кавех всё же открыл дверь и увидел перед собой Тигнари, держащего в руках небольшую коробочку, и Сайно с увесистым пакетом на кисти. Отступив в сторону, пропуская друзей в дом, омега быстро захлопнул за ними дверь. — Что вас привело ко мне? — спросил Кавех, схватив протянутую Тигнари коробочку. — Как я могу позволить своему другу киснуть все выходные дома? К тому же, у меня с самого утра было плохое предчувствие, вот и решили тебя проведать, — разувшись, ушастик прошмыгнул на кухню, прихватывая из рук Кавеха коробочку, и оставляя его с Сайно в прихожей недоуменно смотреть друг на друга. — Ничего удивительного в том, что он за тебя волнуется, но сегодня он с самого утра вёл себя странно, — Сайно скинув обувь, поплёлся за своим омегой, но стоило ему сделать шаг на кухню как тут же был выставлен за её пределы. — Ну видимо предчувствие его не подвело, сегодня утром и правда кое-что случилось, — выдавив из себя улыбку произнёс Кавех наблюдая за парочкой. — А с этого места поподробнее, — два длинных уха показались из проёма на кухню, а следом и сам их обладатель с двумя кружками чая. Сев на диван, он кивком головы указал на место рядом с собой, приглашая Кавеха сесть рядом и поделиться с ним случившимся. Что омега, собственно, и сделал, сев рядом с Тигнари, он взял одну кружку из рук друга и, тяжело выдохнув, начал рассказывать о произошедшем с ним утром.

***

— Это уже никуда не годится! Какого чёрта он посмел заявиться в дом к живущему одному омеге? — зарычал альфа, выслушав рассказ Кавеха. Из-за эмоций его запах сосновой смолы сгустился, окутывая всё пространство гостиной собой, от чего омеге пришлось вновь открыть окно, чтобы проветрить комнату от чужих феромонов. — Ему не следовало злоупотреблять тем, что он имеет доступ к личным делам студентов, если бы ты действительно ему так понравился, то данный способ ухаживаний может лишь напугать, — рассуждал Тигнари, положив свою руку на кисть Сайно и чуть выпустив феромон свежескошенной травы, пытаясь успокоить своего альфу. — Да на него и заявление накатать можно! Его не только из универа выкинут, но и к тебе приблизиться не дадут, — всё не успокаивался Сайно, но говорил уже чуть мягче, чем до этого, и переставая выпускать в больших количествах свой феромон. Кавех на высказывание лишь вздохнул и, стоя у окна, неосознанно устремил взгляд в дом наискосок, пытаясь взглядом найти живущего там странного альфу в окнах. — А тот альфа, который помог тебе, Аль-Хайтам вроде? Имя у него знакомое, — Тигнари шикнул на Сайно, чтобы тот наконец-то угомонился и посмотрел на друга, вспоминая где же он слышал это имя. — Да, он обработал мне ноги и выставил за дверь, я даже не успел его поблагодарить! — увидев альфу в окне, Кавех быстро задернул штору и отпрянул от своего окна, подходя вновь к дивану. Его бесил факт того как быстро этот альфа выставил его из своего дома, бесило и то, что он даже не успел его поблагодарить, да он даже не успел отдать ему этот сраный плед, так сильно пропахнувший феромоном костра и лежащий сейчас у него в комнате на кровати. — Если я правильно понял, о ком ты говоришь, то я удивлён уже от того, что он вообще открыл тебе дверь, — произнёс Тигнари, прикрыв рукой губы, скрывая от друга улыбку. — Ты с ним знаком? — громко взвизгнув, Кавех наклонился к другу, пытаясь найти ответ в коричнево-зелёных глазах. Надежда отблагодарить альфу за помощь промелькнула в алых глазах озорным огоньком, что явно не утешило Тигнари, заставляя тяжело выдохнуть и помассировать переносицу. — Не то чтобы знаком, мы пересекаемся на курсе «Филология ботаники», но ничего, кроме его имени, я и не знаю, — произнёс ушастый омега, убирая руку от переносицы. — Бывает, здороваемся, а так он держится особняком от всех остальных студентов.       Не вытащив из друга никакой полезной информации, Кавех лишь понуро опустил голову, но пару секунд спустя вскинул её и, выкрикнув «Придумал!», быстро, как только мог, убежал в комнату, оставляя Тигнари и Сайно в недоумении сидеть на диване.       Зайдя в комнату, омега, спотыкаясь о свой «творческий» беспорядок, схватил плед и, быстро начеркав на небольшой бумажке «Спасибо за помощь!», поплёлся к входной двери под всё ещё недоумевающие взгляды друзей, которые с дивана переместились вместе с Кавехом в прихожую, накинув на ноги сандали и схватив сланцы, в которых пришёл из дома альфы, направился к его дому.       Подойдя к крыльцу, Кавех замечает стул и, не долго думая, кладёт на него плед с запиской, а сланцы ставит рядом, но уходить не спешит, смотрит сначала на закрытую дверь, а затем заглядывает в небольшое окно, ища взглядом альфу. Но, увидев лишь пустую гостиную, Кавех развернулся и медленно поплёлся домой, так и не увидев, как входная дверь в дом за его спиной открылась, а на пороге появился Аль-Хайтам. С едва заметной улыбкой он проводил омегу взглядом до дома, кивнув в пустоту, а после, подхватив плед с запиской и сланцы, вновь скрываясь за дверью.

***

      На пороге Кавеха встретили Сайно с округлившимися непонятно от чего глазами и Тигнари, пытающийся скрыть улыбку и толкающий альфу в бок локтем, чтобы тот прекратил пялиться. — Вы чего на пороге забыли? — увидев друзей, омега сначала не понял их выражений лица и, обернувшись на дом Аль-Хайтама, дверь которого была все так же закрыта, он не увидел абсолютно ничего необычного и с ещё большим непониманием вновь повернулся к паре. — Ничего, всё в порядке, — первым заговорил Тигнари и со странной улыбкой, будто затевал какую-то подлость, зашёл назад в дом, сворачивая сразу на кухню. Сайно же, не меняя выражения лица, буркнул себе что-то под нос, что Кавех, естественно, не расслышал, хоть и стоял рядом с альфой, и, помогая хозяину дома подняться по двум небольшим ступенькам, завёл его домой.       Зайдя за Тигнари на кухню, парней уже ждал небольшой накрытый серой скатертью стол, за которым как раз умещалось человека четыре при большом желании. Выставленные три белых блюдца с бирюзовой окантовкой, на которых лежали небольшие, но приятно пахнущие кусочки торта, как понял Кавех, он и был в той небольшой коробочке Тигнари. Рядом с блюдцами лежали, блистая серебристым свечением, чайные ложки. В центре стояла черная металлическая фруктовница, набитая с небольшой горкой бананами, киви, мандаринами и яблоками. — Тигнари? — сев на стул, Кавех посмотрел на друга, стоящего у серо-белого кухонного гарнитура, и разливал по найденным на верхних полках кружкам чай с можжевельником. — Ты что думал, мы заглянули на пару минут и собираемся уже уходить? — рассмеялся омега, чуть подергивая кончиком правого темно-зеленого ушка, и, подхватив две кружки, приблизился к столу. — Мы ещё и мяса с выпивкой взяли, так что как минимум на ночь останемся, — Сайно осторожно подхватил из рук своей пары кружки и с небольшим стуком поставил одну из них перед Кавехом, из другой же сделав небольшой глоток, вернул её вновь в руки Тигнари, что уже сел рядом с другом, и, высунув обожжённый язык, прошипел: «Горячо». Рассмеявшись, Тигнари вслед за альфой сделал глоток, произнося с неким издевательством: «Да не может быть», но в ту же секунду и сам высунув язык, подорвался налить себе холодной воды.       Наблюдая за друзьями, Кавех и сам случайно обжёг язык, делая небольшой глоток чая, видимо, развернувшаяся сценка пару секунд назад не дала ему понять, что напиток в кружке ещё слишком горячий для того, чтобы выпить его.       И вот уже три языка высунуты из ртов друзей, а сами они смеются, понимая всю абсурдность и нелепость ситуации.

***

      Ближе к вечеру, когда солнце только начало потихоньку скрывать свои яркие лучи за горизонтом, троица переместилась из дома на заднюю часть придомовой территории. Там хоть и было не так много места, но стояла небольшая открытая беседка, две стороны которой, располагающиеся у заборов, были все же перекрыты от лишних и любопытных глаз соседей.       В ней стоял небольшой деревянный столик на черных металлических ножках, по трем сторонам от него стояли дубовые двухместные диванчики, которые без больших мягких серых сидушек больше походили бы на скамейки. Недалеко от беседки располагался средних размеров мангал и складной белый столик, на котором лежали различные шампура, веерообразный раздуватель кислотно-рыжего цвета, его купил сам Сайно и после очень долго хвастался перед омегами, решетка, щипцы и розжиг.       Пока Тигнари и Кавех возились в беседке, протирая стол и подметая пол, Сайно, как истинный и единственный альфа в компании, подошел к мангалу, неся в руках пакеты с уже замаринованным мясом и углями. Недолго повозившись, он все же сумел разжечь угли, перемазав при этом всё лицо, и повернулся к уже закончившим с уборкой омегам, гордо размахивая своим кислотно-рыжим опахалом, не понимая, чего они чуть ли не падая смеются, глядя на него.       Вечер обещал быть веселым, вот о чем думал Кавех, смотря на Тигнари, принесшего небольшое зеркало, и показывая Сайно его внешний вид, а далее слышатся возмущения альфы, стирающего черные угольные следы с лица какой-то тряпкой, также принесенной Тигнари вместе с зеркалом, о том, что могли бы и просто сказать, а не стоять и полчаса ржать над ним. Не выдерживая, омеги вновь заливаются смехом, но в этот раз хриплый, гортанный хохот вырывается и из Сайно.

***

      Сидя уже в последних закатных лучах солнца, пара о чём-то тихо переговаривалась, Тигнари показывал Сайно что-то на своём телефоне, вызывая у того шок, ведь глаза альфы с каждым пиликаньем телефона в руках ушастика расширялись всё больше и больше, будто планируя вывалиться из глазниц совсем.       Кавех же в свою очередь любовался закатом, слушая ещё пока тихое стрекотание кузнечиков, изредка отвлекаясь на чуть подгоревшее на мангале мясо, шашлычник из Сайно всё же такой себе, закидывая в рот отрезанный кусочек и тщательно пережёвывая, вновь устремлял свой взгляд в небо. Вечер с друзьями был тёплым и умиротворённым, лучше, чем если бы он вновь сидел в любимом мамином кресле с бутылкой вина и семейной фотографией, роняя горькие слёзы. — Пойду поставлю чайник, — вставая с места, произнёс Сайно, легонько потрепав Тигнари по голове меж чувствительных ушек. Омеги одновременно кивнули, и Тигнари, перебравшись к Кавеху, тоже посмотрел на небо, заводя непринуждённый разговор о растениях и деревьях, стоящих на соседних участках, точно подмечая, какие из растений было бы неплохо полить или удобрить.       Ровно пять минут омегам удалось провести в этом спокойствии, ровно до того момента, как из двери, ведущей на кухню, не донеслось грозное, громкое рычание, следом за которым омег окутал тяжёлый, оседающий горечью и мешающий Кавеху дышать, феромон сосновой смолы. Моментально вскочив на ноги, Тигнари сунул другу полотенце, закрывая тому нос и рот, чуть выпуская свой феромон свежескошенной травы, пытаясь успокоить и огородить Кавеха от запаха своего альфы, направился в дом.       Не совсем соображая, Кавех всё же поднялся на ноги вслед за другом, правда, получилось это не с первого раза, он пару раз падал назад на сидушку диванчика, сгибаясь и дрожа от давящего на него феромона. На чуть согнутых ногах он добрался до двери в дом, проходя кухню, он выглянул в прихожую. От увиденного глаза омеги широко распахнулись, по телу пробежали крупные мурашки страха, а в уголках глаз начали собираться первые крупные капли слёз. — «За что мне всё это?!» — пронеслось в голове Кавеха, пульсирующей в висках от накатившего страха, всё тело задрожало, и ноги, до этого еле держащие его, согнулись, заставляя омегу скатиться спиной по стене на пол.       В открытой входной двери стояло трое альф: Сайно, стоящий в дверном проёме, утробно рычащий и выпускающий густой феромон, в шаге от него был Тигнари, пытающийся его успокоить и оттащить от стоящих перед дверью мужчин, коими являлись Аль-Хайтам и профессор Кавеха.       Седовласый альфа держал мужчину, вдвое старше него, за грудки, чуть приподняв его, заставляя стоять на носочках черных кожаных туфель, он хоть и не рычал, но завидев Кавеха упавшего на пол и явно выглядевшего не очень хорошо, выпустил чуть больше своего феромона попытавшись перекрыть или хотя бы донести до омеги свой запах сквозь чужой феромон. — Прекратите, он сейчас в обморок упадёт! — Тигнари, бросив попытки успокоить Сайно, бросился к другу, попытавшись увести несопротивляющееся тело подальше от этого сумасшествия. Но был остановлен громким, предупреждающим рычанием со стороны Аль-Хайтама.       Он сам не понял, зачем это сделал, но нутро подсказывало ему, что если этого омегу сейчас уведут из его поля зрения, то он разорвёт на части уже почти висящего на его руках профессора с разукрашенным от его же кулаков лицом, а после накинется и на парня, стоящего в проёме входной двери.       Тигнари, прижав уши к голове, опустил Кавеха назад на пол, делая пару шагов в сторону Сайно, который, схватив свою пару за кисть, притянул за свою спину, предупреждающе рыча Аль-Хайтаму: «Только тронь».       Ослабив руки на чужом костюме, Аль-Хайтам откинул его в сторону, уверенно, широко шагая направился к крупно дрожащему омеге. Присев на корточки перед Кавехом, он осторожно окутал его своим феромоном и наблюдая за тем как постепенно дрожь в хрупком теле отступает, дыхание, от вдыхаемого запаха костра, выравнивается, а алые глаза, отражающие до этого тревогу и страх, постепенно фокусировались на лице сидящего напротив альфы. — Тише, всё хорошо, — тихий шёпот Аль-Хайтама резал слух Кавеха, заставляя слегка вздрогнуть и окончательно вернуться в реальность из пучин тревоги. — Какого чёрта вы тут забыли? — неожиданно громко спросил Кавех, перемещая взгляд с альфы, сидящего напротив, на поднимающегося на ноги профессора на своём крыльце.       Взгляд бегал с парня на мужчину, пока в голове выстраивался ряд вопросов, озвучить которые на данный момент он не мог. Профессор окончательно встав на ноги, подошёл к дверному проёму, ловя на себе две пары разъярённых альфих глаз. — Я прошу прощения, но я хотел извиниться за утренний инцидент, поэтому и пришёл, — не решаясь пройти в дом произнёс мужчина, слегка дотрагиваясь до разбитой губы, — Но не успел позвонить в дверь, как на меня налетели с кулаками.       Вид профессора был довольно-таки потрёпанным, белая рубашка была помята и в небольших капельках крови, явно попавших на неё с разбитой губы. Волосы, до этого уложенные в солидную причёску, походили на гнездо разбросанными в разные стороны прядями. Жёлтые глаза впились в Кавеха рядом с чужим альфой, следя за каждым вздрагиванием худого тела, рассматривая и его, подмечая каждый участок оголённой кожи. — Я предупреждал вас ещё утром, но этим же вечером, выходя на крыльцо, что я вижу? — зарычал Аль-Хайтам, резким рывком разворачиваясь в сторону мужчины, пряча Кавеха за своей широкой спиной. — Хватит, прекратите, — протянулось жалобно из-за спины альфы сидящего на корточках. Кавех схватил парня за серую свободную футболку и попытался встать, но не смог, падая вновь.       Сайно сделал широкий шаг к омеге, выдергивая того из-за спины Аль-Хайтама, и утянул к себе за спину, где его уже под руку схватил Тигнари, придерживая от падения. Ловя хмурый взгляд светло-бирюзовых глаз на себе, он не отводил взгляда, готовый защищать двух омег за своей спиной. Но получил лишь слабый кивок в сторону кухни, почти приказывающий увести парней из прихожей, что, собственно, Сайно и сделал, осторожно подтолкнув Тигнари с Кавехом в сторону кухни и шепча: «Идите в беседку, мы разберёмся», и омеги слушаются, ушастик, помогая другу, заводит их сначала на кухню, а после выводит на задний двор, прикрывая дверь, идёт в беседку, где они тут же плюхаются на диванчик.       Из дома не доносится ни звука, хотя Кавех не может точно сказать, голова болит, а в ушах стоит звон, Тигнари пытается привести его в чувство, прижав к себе и позволяя вдыхать лёгкий запах травы. И вот через пару десятков минут, показавшихся омегам слишком долгими, из двери выходит сначала Сайно, неся чайник и заварку в руках, а за ним показался и Аль-Хайтам, с четырьмя кружками. — Простите, я не хотел вас испугать, — подойдя к беседке, произнёс Аль-Хайтам, поставив кружки на стол, он сел рядом с Сайно напротив омег, проходясь взглядом по ним обоим. Если Тигнари выглядел более-менее спокойным, то вот Кавех всё ещё мелко дрожал. И, не дожидаясь никакого ответа на свои слова, он встал и вновь направился в дом, выходя оттуда с уже знакомым серым пледом. Подойдя ближе, он развернул его и накинул на Кавеха, от неожиданности вздрогнувшего и поднявшего взгляд на парня. — Спасибо, — прошептал омега, на что Аль-Хайтам лишь кивнул и вновь сел рядом с Сайно. — И всё же, зачем ты его так разукрасил? — в голосе Сайно пробежала лёгкая издёвка в сторону альфы, разлив заварку по кружкам и добавив немного горячей воды, он протянул первые кружки омегам. — Не знаю, хотел лишь отпугнуть его, но кулак сам как-то потянулся к его наглой роже, — взяв горячую кружку из рук сидящего рядом альфы, кивнул в благодарность. Тигнари неоднозначно взглянул сначала на Кавеха, а после с лёгкой улыбкой посмотрел на Сайно, дёргая кончиком правого ушка. Кавех же завернувшись с головой в принесённый серый плед тихо сидел с горячей кружкой в руках, рассматривая всех поочереди. — Думаю, будет лучше подать иск на этого профессора, хотя бы приблизиться к тебе больше не сможет, — подал голос Тигнари, легонько поглаживая руку друга.       Пока двое альф, что как-то странно быстро нашли общий язык, о чём-то беседовали, омеги тихо перешёптывались о вкусе чая и уже остывшем мясе, которое подогревать быстро отправили Сайно, за ним последовал и Аль-Хайтам, не желая прерывать разговор.       Так они и провели вечер, разойдясь уже ближе к полуночи. Аль-Хайтам, попрощавшись, направился домой, а Сайно и Тигнари улеглись на разложенном диване в гостиной, быстро уснув. И лишь Кавех, ворочаясь в кровати, ещё долго не мог уснуть, прокручивая события дня в голове.