Ее Темный Лорд (Her Dark Lord)

3. Прикасайтесь к ней всеми способами, кроме физических. Устраивайте ей интеллектуальные оргазмы и позволяйте соблазну капать из ее ушей. Опуститесь на ее мысли и попробуйте на вкус ее восприятие. Изучите ее душу, и она заполнит пустоту ваших самых грязных фантазий". А.Д. Вудс Его предложение продолжить утро в более уютном месте вызвало у нее воспоминания, которые она выкинула из головы много лет назад. Однако эти опасения развеялись сразу же, как только они аппарировали. Это было не поместье. Вместо этого они стояли перед элегантным изогнутым рядом кирпичных террасных домов в богатой части города, как показалось Гермионе. Может быть, Кенсингтон? Челси? Она не могла сказать точно, но дома отличались историческим величием, что подтвердило ее подозрения. И, как и террасы на площади Гриммо, дом, принадлежавший Люциусу, был скрыт, открываясь только тогда, когда он касался рыхлого булыжника на тропинке. "Я бы никогда не повел тебя туда, - пробормотал он, прочитав выражение ее лица. "Мэнор давно заброшен и перестал быть нашим домом, когда..." Она кивнула, избавив его от необходимости рассказывать ей о смерти Нарциссы. Ее страх перед возвращением на место пыток был ничтожен по сравнению с тем, что ему придется жить в месте, где живут воспоминания о его жестоко убитой жене. "Теперь это мой дом, мисс Грейнджер, и вы - единственное воспоминание, которое я хочу здесь видеть", - мягко сказал он, нежно проводя тыльной стороной пальцев по её щеке. Щеки пылали под его пристальным взглядом. Он наклонился ближе, его рот был всего лишь на расстоянии шепота от ее уха. "Единственное воспоминание". Гермиона покачнулась на ногах. Единственное воспоминание. Значит ли это...? "Да, мисс Грейнджер". Дыхание Люциуса дразняще коснулось ее кожи, и соски напряглись, а между бедрами запульсировала боль. "Паб - не единственное место, где женщины не бывали". Она смотрела на него, видя голод в его глазах, желание и бесчисленные фантазии, сгустившиеся в один момент. Этот мужчина хотел ее, и он хотел ее с голодом, который не пытался скрыть. Обхватив руками ее бедра, он притянул ее ближе, его рот приоткрылся, дьявольская улыбка, которой она раньше опасалась, теперь заставила ее тело запеть. Твердая линия его желания прижималась к ней, наполовину твердая, и у нее перехватывало дыхание. Милая Цирцея. Они еще даже не были внутри. "Мисс Грейнджер, как бы ни было приятно стоять с вами под звездами, я хотел бы еще многое... показать вам". "Пожалуйста", - прошептала она, и это простое слово сказало больше, чем тысячи её бредней. Люциус осторожно вел ее по короткой дорожке к входной двери, но она чувствовала, как он спешит, как скаковая лошадь, которой не терпится выскочить за ворота. Он прижал пальцы к двери, которая с тихим щелчком открылась. Дом был хорошо охраняем, и, зная Люциуса, он мог открыть дверь только своему хозяину. Гермиона сделала полшага назад, глядя на него расширенными глазами. Миллион вопросов захлестнул ее мозг: как, черт возьми, он это сделал? Люциус усмехнулся. "Мисс Грейнджер, вы можете задать все вопросы, которые захотите, завтра. Сейчас же, полагаю, вы предпочтете, чтобы я отвел вас в дом". Его дом был изысканным и совсем не таким, каким Гермиона его себе представляла. Они только переступили порог прихожей, и от первого посещения нового Малфой-мэнора у Гермионы снова перехватило дыхание. Комфортная роскошь, которой отличался его кабинет, отразилась и в его доме: отделка из орехового дерева, деревянные паркетные полы, изящная резная лестница - всё это придавало интерьеру теплоту, которой она не ожидала. Насыщенные кремовые стены были нарушены только смелым зеленым цветом - настолько ярким, что казалось, будто их покрасили атласом, - который покрывал массивную центральную стену, где находился камин. Эффект был мужественным и мощным, но смягчался изысканной мебелью. На камине стояла единственная рамка, и она взяла ее в руки, изучая откровенную фотографию. Нарцисса и Драко, мать и сын, смеются вместе, даже не подозревая, что их сняли, и это было великолепно в своей простоте. Она сглотнула комок в горле. Нарцисса. Красивая, женственная, живая Нарцисса. Гермиона была уверена, что она не идет ни в какое сравнение. Она повернулась к нему лицом и с удивлением обнаружила, что он стоит посреди комнаты и просто наблюдает за ней. "Люциус", - прошептала она. "Это..." Она потеряла дар речи. Как он вообще мог подумать, что она находится в лиге Нарциссы? Люциус подошел ближе, взял рамку из ее рук и, улыбнувшись изображению, вернул ее на место на камин. "Нарцисса значила для меня весь мир, и в моем сердце всегда будет место для нее. Только... не так". Он быстро оглянулся на картину, а затем его взгляд устремился на Гермиону. "Но знай: ее восхищение тобой было непреодолимым". Глаза Гермионы расширились. Как такое возможно? Нарцисса Малфой не могла быть в восторге от нее... не так ли? Хотя письмо подтверждало это, Гермиона с трудом пыталась осознать все это. Но Люциус не дал ей зациклиться на своих мыслях, придвинувшись ближе. "Мисс Грейнджер, я буду предельно откровенен". Его глаза впились в ее глаза, и в его голосе послышался гул, заставивший Гермиону вздрогнуть. "Я никогда не думал, даже в самых смелых мечтах что у меня будет такой шанс... с тобой. Но теперь, когда ты здесь, я намерен показать тебе разницу между мальчиком и мужчиной. Ты все еще хочешь остаться?"     Гермиона заколебалась, опустив глаза: его взгляд был слишком пристальным. Она хотела отдаться ему, хотела позволить ему делать с ее телом все, что он захочет, но сейчас все это казалось слишком близким. Слишком реальным. И он был прав, он был мужчиной. Единственный человек, с которым она была, был мальчиком. Она снова посмотрела на него, но выражение его лица не изменилось. Он просто смотрел на нее, ожидая, и казалось, что так будет продолжаться целую вечность. Она глубоко вздохнула, успокаивая нервы, и подняла к нему руку. Она кивнула и задрожала, когда он взял ее за руку. Он улыбнулся ей, и ее сердце пустилось вскачь. Он был так прекрасен - грубый и потрепанный войной, но состаренный таким образом, что его красота переходила все границы и приводила в восхищение. Он поцеловал ее пальцы, а затем неожиданно грациозно развернул ее к себе, обхватив одной твердой рукой за талию и притянув к себе. Он распустил ее волосы по плечам, его дыхание обжигало кожу, он провел губами по ее шее, так и не прикоснувшись к ней. "Мисс Грейнджер, - раздался его низкий голос у ее уха. "Я отнесу вас в свою постель. Я покажу вам близость. Я покажу вам, как следует обращаться со столь совершенной женщиной. Я буду полностью принадлежать тебе и не остановлюсь". Люциус провел пальцами по ее челюсти, слегка коснулся подбородка и нежно повернул ее лицо к себе. Он приостановился, приник к ее губам и прошептал, какой восхитительной она ему кажется, а затем прижался к ее губам в самом нежном поцелуе, который она только могла себе представить. Это не было похоже на небрежные прикосновения, которым она подвергалась годами. Нет, он был медленным, нежным и глубоким, и ее дыхание уже сбилось. Гермиона тихонько вздохнула, когда его рука переместилась к ее горлу, а ее собственная потянулась вверх, чтобы схватить его за запястье. Люциус прервал их поцелуй, тут же опустив руку. "Нет?" Она повернулась в его объятиях, и ее поразило выражение его лица: он боялся, что напугал ее. Потянувшись, она погладила его по щеке, успокаивая. "Все это так ново, вот и все. И я не привыкла к тому, чтобы надо мной доминировали". Губы Люциуса дрогнули, на его лице отразилось веселье. "Что?" Гермиона отдернула руку от его лица, ее щеки пылали от смущения. Рону всегда хотелось придушить ее или отшлепать по попке - наверняка у него были какие-то скрытые проблемы с мамочкой, - но она никогда не позволяла ему этого. Однако прикосновения Люциуса были нежными, и его реакция привела её в замешательство. "Что я сказала?" Его рука коснулась горла и медленно спустилась к ключицам, а кончики пальцев провели по изящному изгибу к плечу. "Я не хочу властвовать над тобой, я хочу лишь поклоняться тебе". Его пальцы продолжали свой путь, вызывая мурашки по ее руке. Он обвел ее запястье и поднес ладонь к губам. "Видите ли, мисс Грейнджер, я отношусь к вам с глубочайшим уважением. Вы в моем сердце, и я не желаю вам зла. Я желаю только вашего удовольствия". Уже не в первый раз за этот вечер время остановилось. Его слова растаяли в ее глазах. Высочайшее уважение. Ее удовольствие. Каково это? Быть оцененной по достоинству? Чувствовать удовольствие, которое дарит ей другой? Она никогда не знала этого. Она так долго мечтала о том, чтобы мужчины были именно такими. Сильные и решительные, уверенные и властные. Мягкие и заботливые, смотрящие только на одну. А еще она мечтала, что однажды один из таких мужчин станет ее. Медленно подняв руку, она положила ее на его сердце, ощущая его ровное биение сквозь мягкий хлопок рубашки. Она смотрела на свои пальцы, раскинутые по его груди. В его сердце? Его рука поднялась и накрыла ее, и она подняла глаза, чтобы посмотреть на него. "В твоем сердце?" прошептала она, почти боясь, что все это ложь. Но вихрь эмоций в его холодных серых глазах развеял ее опасения. "Мисс Грейнджер, ваше место в моем сердце уже давно занято". "О, - вздохнула она. Не в силах думать дальше только что произнесенных им слов, она запустила пальцы в его волосы и притянула его к себе, чтобы поцеловать. Люциус легко прильнул к ней, не спеша целуя, позволяя ей вести. Его руки обхватили ее, и она с наслаждением ощутила, как он прижимается к ней. Его губы были твердыми, с привкусом дорогого виски и шоколадного парфе, которое он поглощал в своем кабинете, пока она ела сэндвичи, - его пристрастие к сладкому позволило ей уловить сходство между ним и его сыном. Когда его язык скользнул по ее губам, она издала тихий стон. Она мгновенно открылась ему навстречу, позволяя исследовать свой рот, и пьянящий прилив страсти, которого так не хватало в её жизни, почти захлестнул её. Потянувшись между ними, Гермиона провела рукой по передней части его брюк, вырвав из его груди глубокий стон. Он прервал их поцелуй и со стоном отдернул ее руку от себя. "Люциус?" Его рука по-прежнему крепко держалась на ее запястье, а глаза на секунду закрылись, когда он сглотнул. "Это не то, с чем стоит торопиться". В горле у него щелкнуло, когда он снова сглотнул. "Мы не будем возиться, как бескультурные свиньи. Ты - прекрасное вино, которым нужно наслаждаться". Он наклонился и прижался носом к ее шее, глубоко вдыхая, и она почувствовала, что он ведет внутреннюю борьбу за то, чтобы не раздеть ее догола и не бросить на пол. "Я старомоден, я знаю". Он поднял голову. "Я хочу заняться с вами любовью сегодня, мисс Грейнджер, а трахаться можно и позже. Сегодня..." Он отпустил ее руку и обнял ее лицо: "Сегодня я хочу действовать медленно. Я хочу изучить ваше тело, получить удовольствие, задержаться на тех местах, которые заставляют вас задыхаться". Сердце Гермионы заколотилось в горле. Она знала только быстрый, бесчувственный, торопливый секс. "Я думала об этом с тобой, о том, что я хочу, чтобы ты сделал со мной", - сказала она, ее голос дрожал. "Что я хочу сделать с тобой". "Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я сделал?" "Отнеси меня наверх". Люциус медленно раздевал ее, его тело напряглось, когда открылся каждый дюйм ее гладкой кожи. Он ошибался: изысканность - это не совсем то, что нужно для ее описания. Он целую вечность сосредоточенно следил за тем, как вздымается и опускается её грудь, как вздрагивает дыхание, когда по коже пробегают мурашки. Он обошёл Гермиону сзади, снял с неё рубашку, расстегнул бюстгальтер и медленно стянул его с её тела. Она дрожала от желания, ее локоны были единственным барьером между ее кожей и его твердым телом. Она была потрясена, когда он отступил назад.   "Я не собираюсь использовать магию, чтобы ускорить процесс, - в его голосе послышалась улыбка, - но, возможно, будет проще, если вы снимете эту... эту обувь". Нервы Гермионы успокоились, и она рассмеялась. "Это Конверсы", - ответила она. "У меня их около дюжины". Он забавно наблюдал за тем, как она снимает каждую пару и поднимает ноги, чтобы снять маленькие разноцветные пинетки. Затем она потянулась к пуговице на джинсах, но Люциус быстро подался вперед, и жар его тела снова охватил ее, когда он овладел ею. Откинув ее локоны на одно плечо, он провел нежными поцелуями по ее коже, одновременно расстегивая пуговицу и медленно потянув вниз молнию. Сильные руки толкнули пояс джинсов вниз, и бледно-голубые трусики присоединились к плотному дениму. Выбравшись из оставшейся одежды, Гермиона стояла обнаженная посреди спальни Люциуса. Он шептал ей на ухо, как она прекрасна, как он собирается дорожить ею, поклоняться ей, любить ее. Гермиона подняла руки и обвила ими его шею, выгнув тело, пока руки Люциуса исследовали и дразнили ее. "Люциус..." - прошептала она. "Позволь мне раздеть тебя, пожалуйста... пожалуйста, Люциус". Она повернулась в его объятиях, полностью обнажив свою наготу перед его взглядом. Гермиона не могла прочесть выражение его лица, пока его глаза блуждали по ее телу, ее руки дрожали от необходимости прикрыться, но разум заставлял ее быть сильной, быть открытой. Он снял пиджак, как только они пришли, и оставил его на спинке стула в коридоре. Гермиона взяла его правое запястье, повернула его и поцеловала в ладонь, одновременно расстегивая серебряную запонку. Она повторила это движение с другой рукой, осторожно сняв и часы. "Подожди здесь", - усмехнулась она, отступая назад и подходя к его двуспальной кровати. "С какой стороны ты спишь?" "Левая", - неуверенно ответил он, не торопясь расстегивая жилет и снимая туфли и носки. Гермиона положила его принадлежности на прикроватную тумбу и посмотрела в ближайшее окно. "Мне нравится вид с моей стороны кровати", - проворчала она и снова подошла к Люциусу, ничуть не обращая внимания на то, что его глаза не были устремлены на нее. Она потянулась, чтобы сдвинуть его жилет с плеч, и так же медленно расстегнула пуговицы его рубашки. Следом за ней расстегнулись брюки, и вся его одежда оказалась на полу, как мокрые полотенца после подросткового душа. Никому из них не было до этого дела. "Я слишком одет для такого случая, мисс Грейнджер". Они оба посмотрели на его шёлковые боксеры, на то, как плотный материал обтягивает тело. "Похоже, мне нужна ваша помощь". Она рассмеялась, проведя пальцами по поясу. Остановившись, она впилась зубами в нижнюю губу и посмотрела на него сквозь ресницы. Она медленно отступила назад, сдерживая смех в ответ на его поднятые брови. "Мистер Малфой, я думаю, что лучше посмотрю шоу". Она медленно забралась на кровать, опираясь на подушки, и махнула ему рукой. "Пожалуйста, продолжайте". Он рассмеялся, покачав головой. "Вы немного переборщили, мисс Грейнджер. Что случилось с тем застенчивым котенком, которого я встретил сегодня вечером?" "Вы раздели ее догола и..." Гермиона провела пальцами по изгибу своей груди, - и она превратилась в тигрицу". Мысль о том, что она больше не лев, показалась ей весьма приятной. Рот Люциуса скривился в ухмылке, которую она так любила. "Да, превратилась". Она снова впилась зубами в губы, и у нее перехватило дыхание, когда его руки потянулись к поясу боксеров. Он снова ухмыльнулся, приспустил их и позволил им упасть на пол. Она впилась в него глазами: красивая гладкая кожа, широкая грудь, сильные руки и... о... этот мужчина был совершенством.   Ее дыхание сбилось, когда она выдохнула. Мерлин, помоги ей. Никогда в жизни ей так не хотелось прижаться к мужчине не только губами, но и ртом. Самая впечатляющая эрекция, которую она когда-либо имела удовольствие видеть, торчала в ее сторону - толстый, длинный, с влагой, уже собравшейся на кончике. "Черт!" прошептала она. Слово было грубым, неприличным, но... Блядь! Люциус захихикал, кровать прогнулась под его весом, когда он подполз к ней и, не колеблясь, приник ртом к ее коже. Она лежала на его кровати, великолепно обнаженная, а Люциус лежал рядом с ней. Его рука лежала на её животе, а рот был восхитительно горячим и влажным и ласкал её соски и грудь. У Гермионы голова шла кругом. Мужчина, которого она больше всего желала, но никогда не думала, что у нее когда-нибудь будет, вызывал дрожь во всем теле от того, как его рот ласкал ее. "Ты даже не представляешь... - пробормотал он, прижимаясь к ее коже. "Я ждал тебя... целую вечность". О, этот мужчина собирался убить ее. У нее перехватило дыхание, когда его рука скользнула между ее ног и погладила внутреннюю поверхность бедра. Он оторвал рот от ее кожи и уставился на нее сверху вниз, а его рука двинулась выше. Она затаила дыхание в предвкушении, ожидая, желая, нуждаясь в том, чтобы он прикоснулся к ней. Его взгляд не отрывался от ее лица, когда он провел по ней легкими движениями, и пальцы исчезли прежде, чем она успела заметить их присутствие. Его ухмылка вернулась, когда он сделал это снова... и снова... и снова. Дыхание вырывалось из ее легких, когда его прикосновения становились все более твердыми, он скользил между ее складок и тихо ругался, когда обнаруживал ее влажной. Его большой палец лег на ее клитор, и она вскрикнула, впиваясь ногтями в твердые мышцы его плеча. "Совершенство", - пробормотал он, проникая пальцами глубоко внутрь нее. "Сладкое, чертово, совершенство". Гермиона выгнулась дугой, пальцы Люциуса впились в ее тело, а большой палец обвел их снаружи. Она снова вскрикнула, и его рот снова опустился на нее, царапая зубами ее сосок. Зубы, пальцы и язык. Дразнящий, дразнящий, скользящий по ней, пробующий на вкус. Это было слишком. Ее тело сжалось, крепко обхватив его пальцы, и ее захлестнуло чистое наслаждение. "Люциус". Это было все, что она смогла вымолвить. Он только что дал ей больше, чем она когда-либо испытывала, и она знала, что он еще далеко не закончил. Улыбаясь с такой любовью, когда она наконец открыла глаза, он наклонился и нежно поцеловал ее, убирая пальцы. Мисс Грейнджер, вы просто восхитительны". Он придвинулся к ней, обхватил ее голову и глубоко поцеловал. Ее руки гладили его плечи, спускались по спине, огибали бедра и, наконец, обхватили возвышенную часть мужского достоинства, которую она так мечтала иметь внутри себя. Люциус зашипел от ее прикосновения, отстраняясь от ее рта и наблюдая за тем, как ее рука скользит по его огромной длине. Ее пальцы были легкими, изучающими, чувствующими... тепло его рук, пульс его сердца, бьющегося в его теле, - она задыхалась от ощущений, передающихся от него к ней. Он начал покачиваться в ее руках - намек на то, что их занятия любовью будут приятны им обоим. Люциус не мог оторвать глаз от ее движений. Он был так близко к ее складочкам, так близко к тому месту, где его пальцы доставили ей такое удовольствие несколько мгновений назад. Так близко... и все же... "Остановись... остановись, пожалуйста". "Ты такой хороший, - стонала она, - такой твердый для меня, Люциус. Все для меня". "Всегда для тебя, - вздохнул он, - но мне нужно..." Он придвинулся к ней и придвинул их тела так, что ее руки снова обвились вокруг его шеи и заскользили по широким плечам. "Что тебе нужно, Люциус?" Ее темные глаза светились вожделением, когда она почувствовала, как он легко входит в ее ждущее тело. "Мне нужно чувствовать тебя рядом с собой", - прошептал он, его движения были мучительно медленными. "Я хочу, чтобы ты знала, каково это... когда наши тела соединяются таким образом, так близко... так идеально близко. Почувствуй меня, Гермиона, почувствуй, как я занимаюсь с тобой любовью". Одна слезинка скатилась с глаз Гермионы; эмоции от его слов, прикосновение его кожи, ощущение его тела, движущегося в ней... Мужчина занимался с ней любовью. Мужчина держал ее в своих объятиях и заставлял чувствовать себя красивой. Мужчина не торопился доставить ей удовольствие, поклонялся ей как богине, без слов признавался ей в любви. Этот мужчина был тем, кого она так долго ждала. Это было все, чего она когда-либо хотела. Все, чего она когда-либо желала, но никогда не имела с... нет, его имя было потеряно для нее. Они все были потеряны для нее. Все, что у нее было, - это ее будущее, и она была в его объятиях, а он - в ее. По его глазам она поняла, что он не просто хочет ее. Он любил ее. И Гермиона знала, что сможет полюбить его в ответ. Его дыхание согревало ее кожу, он смотрел на нее, не отрывая глаз, его пальцы ласкали ее... Он слегка придвинулся к ее телу и провел рукой вниз, чтобы доставить ей еще больше удовольствия. "Люциус, - умоляла она, - я не буду... я не могу..." "Будешь". Он нежно поцеловал ее. "Теперь ты со мной. Ты моя". Второй оргазм захлестнул ее, очистив тело и разум от всего, кроме него.   Люциус легко перекатил их, и от вида ее над ним его контроль над собой дрогнул. Его тело напряглось, отчаянно желая двигаться под ней, стремясь заполнить ее лоно. Она смотрела на него сверху вниз, широко раскрыв глаза от удивления. Гермиона не думала, что он позволит ей контролировать себя так, как явно хотел. Он не мог оторвать глаз от её тела, вздымающаяся и опускающаяся грудь завораживала, как и тогда, когда он только раздевал её. "Это..." Она закрыла глаза, и он стал ждать. Она сдвинулась с места, и от этого движения по его позвоночнику пробежала дрожь. Скажи мне, Гермиона, - прошептал он. "Скажи мне, что это такое". Она открыла глаза, и на него снова уставился похотливый взгляд, который чуть не подтолкнул его к краю слишком рано. "Это... глубоко. Так глубоко". Он застонал. Эта женщина собиралась убить его. Его руки легли на ее бедра, побуждая ее двигаться. Она начала медленно раскачиваться на нем, ее тело было мягким от второго оргазма, но она текла в предвкушении его собственного. Он был близок, она чувствовала это. Как он обхватил ее бедра, как мышцы его живота сокращались при каждом глубоком вдохе, как он выкрикивал ее имя... Гермиона задрожала, когда по телу разлилось тепло, подобного которому она никогда не испытывала. Она была ошеломлена его интенсивностью, словно огонь пронесся сквозь нее, уничтожая несчастные воспоминания и принося только радость. Она почувствовала себя заново рожденной. Под ней мужчина, потерявший так много, узнал в этот момент, что значит жить заново. Влюбленные лежали вместе несколько часов, закутавшись друг в друга, и оба с трудом верили, что их взаимная фантазия воплотилась в жизнь. Гермиона лежала на боку, полулежа на груди Люциуса, согретая сном, её локоны спутались вокруг головы. Его руки не переставали касаться её, проводя по бедрам, рёбрам, изгибу груди. Тихий покой между ними был лучше всего, что каждый из них мог себе представить. Она наконец поняла, что значит быть с мужчиной. Его внимание к ней, его прикосновения, тихие слова, которые он шептал ей на ухо, то, как он доставлял ей самое изысканное удовольствие, которое она когда-либо знала, ошеломили ее. И теперь тепло его тела рядом с ней, томные движения его пальцев по ее коже, то, как он отвечал на ее бесконечные вопросы, не закатывая глаза в раздражении, были для нее достаточной причиной, чтобы понять, что это не было ошибкой. "Почему я?" спросил Люциус, нарушив тихий покой. Она подняла на него глаза, пораженная его вопросом: "Что?" "Из всех мужчин на планете почему именно я?" Она приподнялась на локте и улыбнулась ему. "Ты заинтриговал меня, Люциус. В тебе было какое-то противоречие, которое я не могла разгадать. Что-то не сходилось. Ненависть Драко была слишком чрезмерной, как и твоя собственная. Я имею в виду, эти воланы, Люциус, правда?" Он поднес руку к груди, изображая возмущение. "Воланы были чересчур?" "Немного". Она рассмеялась, а затем спросила: "Дневник, который ты подарил Джинни? Ты ведь знал, что он попадет в нужные руки и будет уничтожен, не так ли?" Он выглядел удивленным. "Ты гораздо умнее, чем я думал". "Самая умная ведьма своего возраста, помнишь?" Он наклонился и поцеловал ее. "Этот титул вопиюще неверен. Ярчайшая ведьма всех времен и народов - вот что было бы правильнее". Щеки Гермионы покраснели от комплимента, но она ткнула пальцем ему в грудь. "Не нужно лести, мистер, я уже в твоей постели". "Привыкайте, мисс Грейнджер. К комплиментам и моей постели". Он быстро улыбнулся и отвел взгляд. "Из-за этого дневника мисс Уизли чуть не погибла". "Так и было", - Гермиона коснулась его щеки, возвращая его взгляд к себе. "И я знаю, что это никогда не было твоим намерением". "Откуда ты это знаешь?" "Драко, - улыбнулась она его замешательству. "Страница из книги о василисках каким-то образом попала ко мне". "Светлейшая ведьма, несомненно". Пробормотал он, глядя на нее полными благоговения глазами. "Тогда я поняла, что Малфои не такие, какими кажутся. Никто ничего мне не рассказывал; при любом упоминании вашего имени поднималась стена молчания, что только усиливало мое любопытство. Поэтому в течение следующих нескольких лет я нашла все, что могла, о вашей родословной, исследовав все, что только можно". Она прикусила губу. "Возможно, я знаю о роде Малфой больше, чем ты". "Я в этом не сомневаюсь". "Как и следовало ожидать, я обнаружила несколько поколений элитных пуристов, но чем больше я углублялась, тем больше понимала, с чего начались изменения. Катализатором стал твой собственный отец. Он предвидел неизбежное и стал шпионом Ордена. Он осознал ошибки прошлых поколений, изменил образ мышления и, в свою очередь, побудил тебя и Драко сделать то же самое". Её пальцы рисовали ленивые узоры на его груди. "И чем больше я узнавала о тебе, тем больше начинала видеть человека, который был намного больше, чем то, что он позволил миру узнать". "И что же ты увидела?" "То, что вас неправильно поняли". Она задумчиво наклонила голову. "Ты верный и смелый, а не трус, как все думали. Ты добрый, с непоколебимой преданностью своей семье и тем, кого любишь. И ты был полон решимости поступать правильно, несмотря на угрозу смерти". "Но я воспитал своего сына таким же..." Люциус заколебался. "И, ах, он твоего возраста". "Драко? О, нет." Гермиона рассмеялась. "Конечно, у него определенно есть... что-то". Она сделала паузу, наклонившись, чтобы поцеловать его в грудь. "Но он не ты, и никогда им не будет. И твой возраст никогда не был для меня вопросом". "Мне приятно это слышать, мисс Грейнджер". "Ты когда-нибудь будешь называть меня по имени?" - спросила она. "Или я буду вечно зваться мисс Грейнджер?" Люциус коснулся ее лица и улыбнулся: "Ты не будешь мисс Грейнджер вечно... Гермиона. Я даю тебе это обещание прямо сейчас". Ее глаза загорелись при звуке ее имени, прозвучавшего из его уст. Она придвинулась к нему, раздвинув бедра. Наклонившись, она прижалась лбом к его лбу, и ее темные локоны упали вокруг него, укрывая от посторонних глаз. "Это всегда был ты, Люциус". Она улыбнулась ему, и слова Нарциссы эхом отозвались в ее голове. "Ты заинтриговал меня в детстве, и ты пленил меня с тех пор, как я узнала, кто ты на самом деле. Ты тот мужчина, о котором я всегда мечтала, что однажды он станет моим. Хороший человек. Верный человек. Защитник. Человек, который стремится к искуплению. Человек, который творит добро в этом мире. Ты - все это и даже больше". Она приподнялась, и он вошел в нее, каждый из них застонал от ощущения друг друга. Она остановилась и наклонилась, чтобы поцеловать его. "Гораздо больше"