Апломб/Эксельсиор

Бело-сухое, лёд,

Ферзь гамбит свой начнет.

Арсений Мирзоян, "Королева"

Мария Архипова соткана из ошибок и неожиданных верных шагов как шахматное поле – из черных и белых клеток. Промах Августа в том, что долгое время все, связанное с ней, он считал промахами. Но тогда… План подходил к открытой фазе, и все складывалось отлично. Август получил куда больше самостоятельности в компании: совет директоров больше не решался ни прекословить ему открыто, ни мешать тайно. Отца же удалось отвлечь удачными продажами в Европе, и в Россию его были готовы отпустить без вопросов, с напутствием закрыть ту некрасивую ситуацию с продажей костюма душевнобольному. Август вдумчиво подбирал вариант лучшего появления в Санкт-Петербурге, уже прекрасно зная обстановку там и в интересующем его ведомстве: он заручился поддержкой и нашел достаточно обличающего, чтобы держать в узде несговорчивых. На последних могла повлиять и британская разведка, которая дала карт-бланш на козыряние своей поддержкой: все же не зря сдал им при посредничестве МАК свой неудачный проект – террористов “Детей Святого Патрика”, вышедших из-под контроля. Но в этот раз никаких дилетантов, только профессионалы! Первым из них стал доктор Рубинштейн. Он дистанционно начал изучение электрокинеза на основании установленных данных и бесед, и, вопреки мрачным словам Мико, что в хоррорах общение со странными психиатрами плохо заканчивается, Август отмечал пользу сеансов. Но все же он договорился с подчиненной психиатра, которая была куда умнее “Софа, кофе”, чтобы та следила за Рубинштейном и кропотливо копировала все его записи. Жаль, к “Махаону” у неё доступа не было, но и это решилось. Фармацевты показали, что могут как сохранять доброжелательный нейтралитет, так и сотрудничать, хотя первый шаг должен остаться за Августом. Впрочем, его агенты докладывали о благоприятных настроениях и отсутствии угроз что там, что в отделе полиции – местные правоохранители были не в силах остановить человека его уровня, даже если бы что-то заподозрили. Да и рейтинг там держался за счет одного майора – Игоря Грома – счеты к которому были у огромного количества людей, из которого Август выбрал лучших. Призрак обещал отличный результат, вторая личность Разумовского дождаться не могла включения своих программок – учитывая личную заинтересованность, то и другое должно было потрясти город, а с последствиями Август бы разобрался. Поэтому комбинация госпожи генерал-лейтенант скорее повеселила. Пригласить, чтобы задержать по надуманному обвинению! На что она рассчитывала – на решение суда? На то, что докажет его виновность в других эпизодах, и от него отшатнутся те же британцы и МАК? На знаменитый русский “авось”?.. Даже если он что-то упускал, мышеловка была разве что не подписана, настолько нарочитой выглядела – Августу давно сказали о подозрениях в адрес нескольких сотрудников. Он из интереса даже скармливал сомнительные сведения: эта игра балансировала предсказуемость в другом, не давая ему потерять бдительность. Вдобавок легально, почти по приглашению получить официальный доступ к городу, сразу стать новым героем – после падения Грома и демонстративного спасения от Волкова – это джекпот. Если же операция станет мешать, в интересах очень многих будет разобраться с Архиповой и другими побыстрее. Да и что, он сам не справится – он, наследник оружейной империи, убирающий со своего пути всех неугодных и способный, следуя девизу рода Хольтов, спеленать дьявола? Его торопливо предупредили: шума бы хотелось избежать, и не то что помощь, даже бездействие Архиповой не купить. Набивали своей помощи цену, конечно, и он только улыбнулся – о, они просто не знали, что Август ван дер Хольт может купить и продать что угодно. Забудьте про деньги, господа: многие люди желают химер вроде силы, спокойствия или уверенности в завтрашнем дне! Ему намекнули, что Архиповой не хватает скорее мужского внимания. Собранные его аналитиками материалы говорили другое: она прекрасно обходилась без длительных отношений, предпочитая роман с работой с первого назначения. Август рассматривал ее фото – не любовался, он видел женщин куда ярче – и сам отмечал смену имиджа: от более теплого и женственного в студенчестве к официозному и добавляющему жесткости в министерстве. Даже то ли шрам, то ли сведенную татуировку, оставившую светлую изогнутую линию на руке, Архипова никогда намеренно не скрывала за одеждой или позой. Можно было бы узнать историю отметины, но Август решил, что это точно не пригодится, и сосредоточился на другом. Здравый смысл подсказывал, что если Архипова прячется за неживыми линзами, маскулинной одеждой и внешней холодностью в коллективе, то ей не хватает чего-то другого. Уверенности в своей самодостаточности? Отчасти, раз отказалась от протекции отца в карьере. Чувства своей значимости? Теплее. Пространства приложения амбиций? Определенно. Мужского понимания, что она не просто кукла, – чтобы не бороться каждый раз с предвзятостью. Сколько же у неё было привычек, отстаивающих самостоятельность, – от рукопожатий только уважаемым людям до проявления инициативы в романтических отношениях! Хотя сейчас Архипова правда походила на фигурку, не замечающую игроков. Столько лет шахматного кружка, её, как она называла, психохирургии и политики – и такая наивность? Нет, это скорее некий расчет. Нарочитая мышеловка может быть лишь частью всей системы ловушек, а то и началом гамбита. Не зря же Архипова изучала дело Чумного доктора, ниточки от которого могли привести и к “Хольт Интернешнл” не только в отношении официальной версии, а ниточки последствий – к Рубинштейну и, через Волкова, к “отряду мертвецов”. На счет последнего вскоре подтвердилось, и Август поздравил себя со своим недоверием. Конечно, чинуши клялись, что не знали, но скорее просто оставляли себе шанс выпутаться. Он позволил себе помечтать о том, как припомнит эту изворотливость – когда сможет сделать это без риска. И британцам тоже достанется: разведка вела двойную игру, дав Архиповой сведения по Волкову. Но даже не это было самым худшим. Франсуаза! Франсуаза Дюарри, которая уже несколько лет давала ему советы и разработала план в отношении Санкт-Петербурга, на деле оказалась Анной Жемчужной, спецагентом, хотя в шпионаже подозревали совершенно других. И убрать же нельзя было – слишком подозрительно и поздно дергаться перед самым прибытием! Август решил не трогать её, ожидая, когда шпионке велят вернуться, и задумался о том, сколько ещё неожиданностей может подготовить госпожа генерал-лейтенант. Хотя… вряд ли бы этого хватило против всех противников. Августу прислали запись одного совещаний, и он уверился: у Архиповой нет надежного тыла. Её не воспринимали всерьёз, и стоит ей оступиться, её сожрут свои же. И не подавятся, потому что упрямица, ни разу не просившая помощи у влиятельного отца, вряд ли обратится к нему сейчас. Слишком самостоятельная, слишком верная химере государственных интересов – ничего компрометирующего по службе не нашлось! – слишком не желающая склоняться перед чужим авторитетом и силой… Но она, любительница белого во всех смыслах, со своей кристально чистой репутацией пригодилась бы потом, при обновлении города. Достаточно сдержанная, чтобы не разбираться с недругами сразу, достаточно умная, чтобы те по одному все же сходили с её пути почти без зацепок, ведущих к ней, – это перспективно. А ещё Мария мыслила, как и Август – исправляла ошибки, извлекая из них пользу. После неудач в шахматах она вывела свою классификацию людей, благодаря провалу одного из начинаний научилась обходиться малыми силами и скрывать планы, ту же реформу вырастила из дела Чумного доктора. Вот это отлично. Хорошо бы ее сослуживцы продолжали молчать об их договоренностях, и Август смог бы преподнести нужную ему версию. Осудить этих низких корыстных людишек, предложить положительную альтернативу и побыть героем. Он не смешивал рабочее и личное (в первый и последний раз все скатилось не пойми во что), но все же заместительница министра – это уровень. Хотелось вживую увидеть ее без этих мертвенно-голубых линз – и эстетически, и… просто. Август заочно знал о ней почти все, пока она считала, что столь же заочно знает все о нём, это же очень забавно! Мико бы сказала, что это сталкеринг, но, боги новой этики упаси, это симметричные шаги. Он позже начал, и пусть у него все выходило гораздо основательнее, это не считается. Кроме шуток, Август знал, что не переходит и не перейдет никаких, даже показавшихся обычному человеку строгими, границ, и не только из-за электрокинеза. Хотя временами хотелось, и впервые – на полигоне. Мария в своем светлом плаще, с идеально уложенным каре и искусственной улыбкой казалась спокойно-уверенной, и веяло от неё морозцем с чем-то цветочным. Но очки подсказали, что за её невозмутимостью крылась готовность к первому пусть не сражению, но стычке. Август просто не удержался от поцелуя руки и маленького намека-комплимента – не будь рядом начальника полиции, возможно, сказал бы что-то ещё. Прокопенко явно был недоволен и реформой, и визитом, и тем, что его людей оторвали от отдыха, но рукопожатие и взгляд были без затаённой злобности. Не дурак и не оторванный от реальности кабинетный червь, хоть и не брезгующий кумовством (в газетных публикациях он и не скрывал, что лучший сотрудник, которому все сходит с рук, – сын его усопшего друга!), он был пешкой. И ни он, ни полицейские были не в силах оценить работу дрона, – в отличии от Марии. Она явно залюбовалась скоростью и четкостью действий техники. Как было не расписать все достоинства дрона, созерцая такой восторженный взгляд и приоткрытые в восхищении губы? Все искренне – его очки бы не солгали. Впрочем, лучше бы солгали: затем эмоции на бледном лице сменились дерзостью. Даже один из инженеров не выдержал её “хм, возьмем один дрон”! Очки так раздражающе сигнализировали о насмешке, что Август в запале снял их. Мария же выдохнула свою мнимую благодарность за помощь и улыбнулась так, будто речь шла об свидании, на которое она его позвала. В какой-то мере все было так, кстати. Возможно, лишь это нелепое и точное сравнение, вызвавшее невольную ухмылку, уберегло его от заряда. Что ж, Август знал, что так и будет – но не думал, что Мария выберет такие смехотворные отговорки. Но ничего, скоро придет её очередь чувствовать себя одураченной. Дел хватало и без Марии: сеанс с доктором Рубинштейном, разговор с пиар-отделом и анализ чертежей, выбор подарков для семьи. Утверждение заказов, совещание с советом директоров, визиты вежливости в городе (Визит Марии был делом времени, и Август твердо решил, что никаких нейтральных территорий – это надо ей, пусть она и приезжает, а он человек занятой). Говоря с Мико, Август рассказал полуправду о проблемах в городе и своей роли как того, кому пока не дают их решить, – сестра горячо пожелала удачи. Удача бы не помешала: первый взрыв застал Августа за тренировкой – и он не то чтобы ждал Марию, но был удивлен, когда она даже не позвонила (Знала же, кто за всем стоит – но молчала… интересно, как вскоре заговорит). Созерцание газетной шумихи, донесения про бестолковую беготню правоохранителей, переписка с инженерами. Беседа с отцом, разговор с финансовым отделом, звонок от “Махаона”... (Ладно, никуда она не денется, и ещё прочувствует каждую секунду визита) Мария приехала – после второго взрыва, после своего совещания, когда ей велели побыстрее все решить. Молчала всю его речь о протезе, опустив взгляд, будто даже симулировать понимание было ниже её достоинства. Дернулась от крохотной молнии. В поднятых на него глазах Марии тогда отразился не Август, но минус 273, абсолютный ноль, а в решительном повороте головы читалось, что про его фирменную фразу про искру она знала и совершенно её не оценила. Все это было… не так, как надо. Мария просто терпела вместо того, чтобы поддаться или ответить нормально. Что-то задумала или, наоборот, не придумала ничего? Пока все выглядело как киндер-мат белым. Но оказалось гамбитом с принесением в жертву Грома! Папка в его руках заставила задуматься, что мог найти этот полицейский, который далеко не беспочвенно не нравился никому из верхов, – и заряд обжег подлокотник кресла. А Мария… улыбнулась. Нет, малиновый росчерк губ и не дрогнул, но глаза мгновенно блеснули торжеством – как наживка, на которую Август вроде как не попался. “Вроде как”: дав Грому потерпеть фиаско, Мария сыграла, как на пианино, нажимая то на знание о сотрудничестве с Волковым, то на кое-какие дела со США, о которых британцы ничего не знали. Блефовала? Или… блефовала, но проверяла его реакцию с помощью своего психоанализа и линз? – …Если герой не в форме смог разузнать о важных приметах преступника, то представьте, на что он способен обычно. – И её раскрытые шире обычного такие искусственные глаза. Непроизнесенное “Представьте, на что Я способна”, которое услышал только он. Способна терпеливо ждать ошибок, способна позволить другому проваливаться, способна неожиданно перехватить контроль над ситуацией, способна… пусть не победить, но задержать? Стало очень интересно. С чего Август вообще решил, что линзы только для внешности, а не та же технология, что у него? Но откуда?.. Мария неторопливо отвела взгляд, и теперь время понадобилось Августу. Под неделю ожидания суммы за дроны он легко вытребовал встречи (уж на них разберется, что там за линзы) и извинение от Грома – нечего ему срывать беседы. Вечером Август смотрел на то, как тот мялся перед камерами, признавая ошибки, с удовольствием. Но Мария ведь не могла не перевернуть даже это, переключив людей с гнева на бдительность! Досматривая трансляцию пресс-конференции, Август держал наготове маску. Вот кто бОльший дурак: вторая личность Разумовского, не нашедшая тайника лучше, чем вейп (тот мелкий напарник Грома оказался не бесполезен); Волков, не нашедший ничего лучше, как оставлять в живых важного свидетеля (блогерша, оказывается, растеряла не все навыки в восхвалении Грома); или сам Август, связавшийся с этими двумя психами и недооценивший противников? Значит, эффективность программ Птицы в условиях усилившейся кибербезопасности немного падала. Значит, Волков и в Венеции мог быть неаккуратен... Чёрт бы побрал всех этих русских, которые не ко времени тупили или проявляли чудеса сообразительности! Особенно Марию – то ли фигурку, то ли игрока. Подтолкнула его нанять Волкова, задела на полигоне, сидела молчаливым укором его наглости, пока ее люди тихо выполняли задания! Слишком холодная, слишком продуманная, слишком… Маска все же понадобилась, как и внеочередной сеанс у Рубинштейна. Здесь темнело поздно и светлело рано, что обманывало чувство времени, и освободился Август к девяти, хотя думал, что прошло не так много времени. Не город, а мираж, где даже погода хитрит!.. Но Санкт-Петербург был ему нужен, и притом благодарным и удобным, а не настороженным и полным тех, кто помогает лишь номинально. Август решил повременить с активными действиями: задабривая его, Марию все же сместили в министерстве. Теперь операцию легко будет представить общественности как череду её ошибок, вряд ли Мария продолжит нарываться. Зато он может! Август посоветовался с Николь, выбирая букеты – для Марии, намеком на то, как легко он может испортить ее репутацию слухами, и для мальчика Дубина. Константина докладывала, что того Мария к себе приблизила больше его друзей, но оставались вопросы – насколько и нельзя ли это использовать. Карточка стала хорошим вариантом: если Дмитрий знал о фирменной фразе, то Мария ознакомила его минимум с досье, максимум со своим планом – это подскажет его реакция. Если нет, то остаётся ещё реакция Марии: насколько дорог ей юный полицейский и как она поступает после таких подначиваний. Август перепроверил уже её провокации – блеф про Венецию и британцев – и выдохнул. Даже чуть посмеялся над собой: Мария сыграла на его страхах, никаких доказательств у неё нет, везде все достаточно подчищено. Ну хорошо. Карточку букета он велел подписать на латыни, а заказать – итальянскую пиццу, показывая, что больше его так не провести. Но Мария на следующий день больше и не пыталась. Гипсофилам не обрадовалась, кофе почему-то тоже, хотя Август потрудился выбрать её любимый, и не его вина, что в кофейне закончился миндальный сироп. Казалось, Мария сама не знала, как теперь вести себя, будто играла с листа. Даже ярко отреагировала на собственную фразу, сказанную на совещании. И не только. – Вы, несомненно, королева, – подметил Август, начав говорить о шахматах. – Ум, навыки, терпение, целеустремленность, связи. Красота… – А Вы – черный ферзь? – прервала она с вызовом, так быстро и отточено, что Август едва не задержал дыхание от осознания: наконец нашел что-то серьёзное. Трогательно дрогнули ресницы – хотела отвести взгляд, но не стала, чтобы не показывать слабость. Не нравятся такие комплименты? На полигоне проблем из-за этого не было, значит, скорее демонстрация особого отношения. С этим можно работать! Пытаться, во всяком случае… Белые волосы, голубая блуза, черный костюм – Мария сама была как белая ночь, обманчивая и противоречивая, и Август никак не мог решить, переоценивает он её или наоборот. Линзы были обычные, больше никаких провокаций или тонких ходов, да и Дубин искренне посчитал, что цветы ему прислали за красивые глаза – вроде бы второе дно закончилось. Или нет: Мария устроила двойную засаду перед домом Прокопенко – и одни идиоты попались (за что он им платил?!), а другой ушел (надо было заплатить только аванс: все равно Призрак вкалывал за идею). И проблемой был не только весь этот бардак, который было никак не замять из-за массы свидетелей, но и закономерные вопросы от других игроков, почуявших затруднения. Британская разведка, похоже, окончательно решила поставить на Марию, которая так легко выманила Волкова из убежища, и дипломатично заявила, что берет пока паузу в общении. Пришлось раньше времени действовать там, где выходило. Доктор Рубинштейн с большим интересом выслушал предложение о работе у него и ответил уклончиво: Август видел, что свою психбольницу он оставлять не хочет. Зато пара афер с утекшими личными данными из “вМесте” приструнили неосторожных политиков – Стрелкова на помощь его людям прислали тут же. Только вот “Махаон”, снова вышедший на связь, предлагал в качестве первого шага то, чего не хотелось бы. Возможно, их предложения стали ещё одной причиной для того, чтобы немного показать заинтересованность в Марии.