Апломб/Эксельсиор

Августу доложили, когда Мария вернулась: вернула кроссовки сразу же, как дошла до комнаты и переобулась. В этом виделся не настоящий вызов, а ответ на его поддевки. Может, настоящий подарок примет? Например, брошь с геолокацией, антиглушилкой и ещё дюжиной функций?.. Приехавшие с ним инженеры взвыли от поставленной задачи и сроков, но Август пообещал премию и внеочередной отпуск по возвращению в Амстердам. Как потом вручать подарок он не подумал, и в ужин решил пока вообще не поднимать ни одну из скользких тем. Возможно… возможно, завтра надо будет поговорить о кооперативном мате – не Марии, но тем, с кем она была связана. Она пришла спокойная – не прежнем бесстрастием, а тем, которое было за окном – отбушевавшей стихией. Взглянула осторожно, но уловив, что Август не собирается продолжать ничего из того, что было в беседке, мирно отреагировала на его вопрос: – Хотел бы спросить – только спросить, без продолжения темы. Как Вы поняли, что я говорил с отцом? – Вы пили “двойное успокоительное” и были в новых перчатках – значит, разозлились и очень серьёзно. Акцент стал чётче – следовательно, говорили с кем-то на родном языке. Ну и взгляд у Вас был… понимающий, – мягко отметила она. – Вам бы в профайлеры. – У нас эта специальность не так развита… Тема исчерпала себя минут за двадцать – абстрактные рассуждения, зато без заходов на личное или подколов. Август не в первый раз отметил, как замечательно Мария слушает – устремив взгляд пусть не в глаза, а на подбородок, иногда кивая и выражая всем лицо внимание. И как прекрасно говорит – четко, аргументированно и без давления. Мико она понравится. Но чтобы у сестры было меньше вопросов… – Мария, я могу попросить Вас перейти на имя? – “...не только когда Вы хотите меня задеть или чувствуете угрозу”. Ладно, не только для этого – после разговора с отцом хотелось бы слышать не фамилию, но имя. Тем более такое замечательное, в честь императора Октавиана, которое дало быстро разыграть словесную венгерскую партию – Мария все же сказала, что попробует. И почти угадала, зачем это. Завтрак с Мико у неё энтузиазма не вызвал, новость, что Август знает о слежке, заставила понервничать (неужели правда надеялась на отца/МАК/Грома? Скорее на ту клятву Дмитрия. Ничего, с этим Август разберется завтра), но прямо отказываться она не стала. Её фраза, что наконец-то получит компенсацию за бестактности Хольтов, немного царапнула, но… ладно. Если принять в расчет ещё и все его не самые возвышенные мысли, то это приемлемо – особенно когда Мария начала планировать, как подготовиться к завтраку, будто собиралась трапезничать с особо капризным клиентом. Даже хорошо: холод в глазах после того, как она узнала о проблемах Франсуазы после сеанса, сменился трогательной оттепелью, когда Август рассказал о своих проблемах со сном. Ей признаться в этом было удивительно легко – после её истории о шраме. – Вы самый удивительный человек из всех, кого я знаю, Август, – тихо сказала она, и было ясно, за этим возвращенным “удивительный”, которое он не раз обращал к ней, что-то более личное. – Почту за ценный комплимент из уст человека, который постоянно удивляет, – понимающе отозвался он. И даже не стал добавлять теоретизирование о том, что не выспаться можно более увлекательным способом, чем из-за чаек или рефлексии – исключительно в целях подготовки Марии к беседе с Мико, за чей длинный язычок ему пару раз приходилось извиняться. В завтрак сестра тоже была в ударе, хотя, видимо, пересидела за играми – глаза снова покраснели – дерзила, подкалывала, цепко смотрела на Марию. Та сохраняла олимпийское спокойствие, грызя свой марципан, лишь дважды проявив беспокойство, и то – вместе с Августом. Мико беззастенчиво сдала его в ситуации с Рубинштейном, хотя об этом говорить не хотелось бы. И к реакции Марии на упоминание души Август оказался несколько не готов. Такой скачок от понимания и благодарности до страха и злости в её взгляде чудом не пробудил заряд. – Это не издевка. – Она правда думала, что он вздумал угрожать при Мико?.. Август тут же перешел на русский, чувствуя её недоверие и боль: – И не угроза. Все в порядке. Это… бартер. – “Пожалуйста, поймите”. Поняла. Выдохнула. Уточнила: “Ничего личного, просто бизнес?” и получила “Ничего личного, просто служба” – для других прозвучало бы скорее угрожающе, но для них стало договором. Границами, которые и так уважались, но теперь стали незыблемыми. Отдельно его свет и её душа, отдельно все партии – чтобы не нанести друг другу ран. Отдельно, наверно, ещё что-то: Мария позволила помочь с салфеткой из-за пролитого ей кофе, а её взгляд снова потеплел. Как и слова: – …С этикой все обсуждаемо и решаемо, с физикой хорошо. Ответила зеркальной игрой, просто и со вкусом. Но “этика”? Он бы сказал, с правом, с этикой они все решили… или нет? – С этикой обсуждаемо при экономике? А физика – это одновременно химия и анатомия? – невинно уточнила Мико. Нет, он все же скажет потом ей, что так нельзя, человек обидиться может, и вообще… – Физика – это электричество, так что экономика не причем. …и вообще, может и отбрить – пусть и мягко, со снисхождением к возрасту и пониманием: иногда проступало в Марии что-то хулиганское. Мико выглядела впечатленно-спокойной, хотя демонстративно снова стребовала обещание, что они разберутся. Маленькая шантажистка снова стала его светом, делящимся всем и поддерживающих против всех. Некрасиво было настолько растворятся в разговоре с Мико при наличии третьего человека за столом, но из-за его дел они все же давненько не общались так долго и спокойно, и не только о чем-то актуальном, но просто об увлечениях и планах. Словно обычные брат и сестра, а не Хольты, словно между ними не километры и утаивания, но обычный стол и только возраст. Как в детстве. Мария деликатно не мешала, не бросала на Августа недовольные его невниманием взгляды, не выглядела нарочито скучающей – наоборот смутилась, когда Мико сказала, что мило улыбаться он может только “мисс офицер”. “Мисс офицер” все же осталась офицером, и к нему, в такую рань, настаивая на верном времени встречи, ломился один из наемников со срочным донесением – об активизации тех оккультистов-воскрешателей. Информация полезная, но обстоятельства настораживали. Агент Дельта постарался? Это та самая клятва Дмитрия – отвлечь? Поскорее выпроводив несвоевременного гостя и отдав поручение перепроверить, не сменилась ли слежка за особняком, Август вернулся за стол. Мария не могла специально подгадать время – с Дмитрием она говорила ещё до общения с Рубинштейном и не могла просчитать завтрак с Мико – но смотрела так, что сомнений в утаивании не оставалось. – Время встречи перепутали. Совершенно не подозрительно, что именно сейчас, – подметил он, остановившись у её кресла. – Мир полон удивительных совпадений, – плутовато-философски ответила Мария. Остаток их разговора она потягивала свой кофе и вела себя вполне естественно. Как человек, который идет по намеченному плану. Ну-ну. При всех эмоциях и объяснениях партию они не закончили, а он очень не любил незавершенные дела. Обед обещал быть занятным, пока же Август захватил “аргументы” и, по дороге в участок, набрал Стрелкова. Вообще-то можно было обойтись и без предупреждений, но стоило показать, что за ошибки он спрашивает со всех. Тот поупирался, но ему не впервой было врать о своих заслугах, получая за это преференции, – и он согласился закрыть глаза на подброшенные Дубиным улики и уехать за какое-то время до пресс-конференции, а потом сыграть нужную роль на процессе. Август рассудил, что здесь лучше договориться – чтобы в ходе следствия не возникли неприятные сюрпризы. Безопасность и отсутствие фактического срока Август гарантировал, в отличие от своей снисходительности, если Стрелков передумает или скажет кому-то что-то не то. Но вероятность последнего стремилась к нулю: тот уже понял, что зря побежал выполнять приказ по Марии, и что должен быть благодарен за то, что его не будут использовать втемную. Он напоминал карьеристов, поддакивавших совету директоров, и никакого сочувствия к таким людям Август не испытывал: либо работай, либо признай, что годишься лишь для симуляции деятельности, и выметайся с его территории. Единственная месть, на которую Стрелков сподобился, заключалась в мерзостном кофе, которым Августа встретили в полицейском участке, и комнате для допросов вместо любого другого помещения для разговора с Дубиным. Ну хоть Грома куда-то выслали, и он не играл роль агрессивного копа с функцией алкогольной аромалампы, как в прошлый раз. Впрочем, Дмитрий был ненамного лучше. Даже без линз Август видел, что мальчик ночует не просто в отделе, а прямо за столом, чтобы из него точно опять ничего не утащили, питается преимущественно кофе (Отто без подсказок забрал у него очередной стаканчик), и даже в таком состоянии подумывает о силовом решении проблем. Во всяком случае, вряд ли его первая реплика, половину из которой Август не смог ни перевести, ни понять, была пожеланием доброго утра. Ладно же, тогда он тоже не будет сдерживаться – но по-другому: голландской защитой. – Моя благодарность за расследование дел, в которых были замешаны мои конкуренты. Очень профессионально, Дмитрий. Убивать Вас после этого было бы некрасиво. Мне это невыгодно даже экономически: дрон стоит дороже киллера, – заявил Август, показывая, что в курсе всех разговоров. Дубин не мог этого не понимать, но такая демонстрация сходу сбила его с толку. Он сложил руки, хмуро глядя на Отто, стоявшего за спиной Августа. – Дороже Волкова? – все же нашелся с ответом. – Дроны не увольняются – как та же Константина, к слову. – Он отметил, как мальчика передернуло на имени, и понял, что следует сказать дальше: – Так что зря Вы её не приняли обратно. Девочка действительно к Вам неравнодушна, и… – И, конечно, все доложила Вам, – перебил Дубин. – Я второй раз на это не куплюсь. – Она ничего не докладывала: до Вашего ответа я и не знал, что она пыталась вернуться, так что спасибо за информацию. Ушла она не вовремя, как Вы понимаете... Ну, не хотите о ней, давайте о дронах, функционал которых направлен не на убийство, но может принести определенные неприятности. Кроме того, дроны не предают, не передумывают и не оспаривают приказы. Дроны объективно лучше людей. И Мария в этом со мной согласна. Кстати, извиняться планируете? – Перед Вами?! Да пошли Вы… – Я не общаюсь в таком тоне. И перед ней. Дубин недоуменно моргнул, рассеянно посмотрел на стаканчик кофе Августа и, поняв, ухмыльнулся: – Вам тоже понравились её слова про её реформу и антигероев? О том, что пофиг на гражданских, зато система будет ого-го? Не удивлен. – Зато удивлен я. В общей сложности я заплатил за Марию вот столько. – Август демонстративно набрал число на смартфоне. Дубин поднял сердито-неверящий взгляд. – Да, это не дешевое удовольствие – предательство, тем более генерал-лейтенанта. Ещё и расходы на прессу. И не только… Быть аккуратным злодеем в наши времена дорого. И я даже не знаю, кому обиднее понимать – мне или ей – что я мог не тратиться так. К примеру, просто договориться с каким-нибудь по-настоящему принципиальным лейтенантом-бессребреником, который готов человека записать во враги из-за банального непонимания. – Не путайте одно с другим! – Дубин вскочил. – Я бы никогда не… – Вы это сделали. Не подумали о ней, когда использовали боеприпасы из вещдоков и наведались к Рубинштейну, – это было потрясающе топорно. Вы действительно думали, что не будет последствий? – с мнимым разочарованием протянул Август. Судя по виду Дмитрия, до него начало доходить. – И Вы… – нервно начал он, скорее падая, чем садясь обратно. – И я хотел не всех тех мерзостей, в которым Вы меня вчера активно обвиняли, а чтобы Мария не попала к Рубинштейну. Он-то меня почти опередил: Стрелкову отдал приказ о задержании его человек, Гемма, а не я. В архиве ведь было дело Геммы?.. Лучше бы Вы оставили его: после пожара доктор решил, что все скоординировала Мария. – Она вообще не причем, она не знала. Это вообще… спонтанно. Не делайте вид, что не понимаете! – Я понимаю, а Рубинштейна пришлось убеждаться. Приехал побеседовать как раз после Ваших претензий. Госпоже Пчелкиной ещё повезло, поверьте, потому что Мария и так была на нервах. Славно Вы отплатили ей за честность. Ладно Гром со своей блогершей, которым Мария никто. Но Вы – её слабое место. Она не сказала, после чего решила прийти ко мне? На самом деле?.. – Август выдержал паузу, давая Дубину догадаться и прочувствовать вину ещё полнее. Тот смотрел с болезненным любопытством. – Конечно, нет, она слишком антигероиня для того, чтобы показательно жертвовать собой. Вчера даже под гипнозом не сказала, кто из её людей работает в психбольнице: к слову, уберите их, если знаете. Впрочем, Мария даже в ясном сознании очень причудливо говорит правду. Но когда она говорила, что вашей… как вы говорите? стае? – лучше бы остановиться, это был факт. Вот Вам ещё немного фактов. По его знаку Отто положил на стол папку со скриншотами. Дмитрий с растущим отчанияем и брезгливостью разбирал переписки с несколькими “хозяева города”, предсказуемо отдернувшись от той, где Марию назвали бонусом. Подчеркнуто аккуратно сдвинул все обратно. – Это фотошоп. Там такие фамилии… – Ну извините, у нотариуса заверять я не рискнул... Дмитрий, давайте на чистоту: Вы сами понимаете, что даже если каким-то образом избавитесь от меня, то все они, – Август кивнул на бумаги, – никуда не денутся. Вы на своем уровне будете замечать их, когда вас попросят закрыть на что-то глаза, или когда исчезнет какой-нибудь вещдок, или когда кому-то – не Вам, Вы принципиальный – занесут денег или дадут звание совсем не за добросовестный труд. Будете просто понимать, что сколько бы хорошего Вы не сделали для города, сколько бы жертв не принесли, насколько не были бы преданы простым людям, наверху всегда будет кучка богатых ублюдков, которым хватит одного приказа, чтобы все испортить. А потом… Дроны Вас не пристрелят – но вот какой-нибудь несчастный случай, когда Вы закроете сынка не того человека, вполне может случиться. – Вам-то что?! Вы будете в своей Голландии жить, отсюда просто ресурсы выкачивать. Вы ничем не лучше них! – Лучше: тем, что я надеюсь на эту реформу. Не в таком виде, как у Марии, но все же. И затем, что мне нужен безопасный город именно здесь. Не для выкачки ресурсов: это интересный бизнес-план, но Эрмитаж будет продать проблематично. Здесь тот же доктор, который может мне помочь… К слову, обменяемся? Дела Грома и госпожи Пчелкиной на архив? Дубин хотел было возразить, но, увидев пухлые папки, кивнул. Пока он бегал за стащенным, Август добавил ещё две: с проектами по улучшению города. Вернувшийся Дубин вскинул пронзительный взгляд на “Восстановлении культурного наследия”, и Август пожал плечами: колонна с фонтаном были важной частью города, было бы варварски никак не возместить ущерб. – И что теперь? Скажете нам отойти в сторону, пока ещё что-нибудь взорвете – все равно же отстроите потом? – Нет. Теперь я хочу взорвать систему, чтобы не задело гражданских. Вы сможете подбросить Стрелкову улики, которые бы обличили его в заговоре с этими господами, – Август кивнул на распечатки, – против Марии и реформы? – Что?.. – Мария пыталась осуществить реформу, но казнокрадам это не нравилось, ей выдвинули обвинение и принялись очернять. Вам тоже досталось, кстати: Вас с Громом отстранили. И как замечательно, что мои дроны смогли засечь доказательства этого заговора! – Да, вы ещё рекламу прикрутите к этой истории, – скептически бросил Дмитрий. – И я должен верить, что Вы не хотите меня подставить? Что Вы просто… вот так все закончите? – Зачем Вас подставлять, если у меня есть видео, где Вы проводите допрос силовыми методами? Даже если бы не было, Вы, скажем так, не самая важная фигурка на этой доске, Ваша дискредитация мало чем поможет. Показательные казни я не устраиваю, я не маньяк. Поэтому было бы замечательно закончить все так – без новых репутационных потерь с любых… Извините… Извините, срочный звонок. – На дисплее вытащенного смартфона высветилось “Отец”. Как же не вовремя! Мико молодец, что так быстро переговорила, но отец обычно так не торопился. Чего от него ждать? Новой подлости или царственного закрытия глаз при соблюдение неких условий? Не помешает ли это новым планам?.. Ладно, мальчик все равно не знает голландского, а Отто и так в курсе, пока Август найдет нормальное помещение, отец начнет злиться из-за задержки. Август осторожно нажал на принятие вызова, щелчком давая понять Отто, что стоит быть начеку и вовремя подать перчатки или маску. – Добрый день. – Добрый. Ловко ты с Мико, – нечитаемым тоном протянул отец. – Не думал, что решишься познакомить с сестрой свою… – Мария не моя, – автоматически оборвал он. Заметил враз навострившего уши из-за имени Дубина и, отвернувшись, чтобы не отвлекаться, сказал спокойнее: – Но вредить мне или семье она не станет, это и Мико понятно. Она сейчас одна против всех, с этим обвинением. Но я могу вернуть ей прежний статус, и она это понимает. Если она согласится на компромисс, то её реформу мы проведем куда полезнее для компании, чем могли бы. – А если нет? Август не успел ни продумать этот вариант, ни облечь в достойные формулировки для отца. Оставалось намеренно легко бросить, метя в чужое нежелание разбираться с проблемой: – А если нет, то я все равно благодарен ей за то, что она помогает справляться с электрокинезом. Я почти не доставал браслет все это время. Отец помолчал, и Август решился добавить: – Я вчера был резок, но это из-за того, что я не хочу её терять. Она полезна. Потом мы пообщались, стало легче. Можешь уточнить у Мико: ни одной молнии, я был без перчаток и довольно спокоен. – Ну играй, если тебе интересно. Два момента: вчерашнего больше не повторится. Сегодняшнего тоже: я не желаю, чтобы на семейных завтраках моих детей был третий человек. Как и в нашем доме: на случай, если ты решишь привезти свое “лекарство” сюда, ищи другое место. И не концентрируйся так на реформе. Что по другим проектам? – Он заговорил о других проектах компании, но стало ясно, что животрепещущая тема была закрыта до следующего прокола Августа. В другом тот старался не облажаться, дав короткие отчеты и получив столь же короткие наставления. Попрощались нейтрально, и Август тихо выдохнул. Он отключил смартфон, поворачиваясь к Дмитрию, который пока благовоспитанно листал материал по восстановлению культурного наследия, не поднимая взгляд. Не вовремя их прервали: мальчик успел успокоиться, надо снова выводить из равновесия. – Вернемся к нашим делам?.. Я понимаю, Вы обижены на Марию, но включите голову: она же специально вчера отталкивала Вас: чтобы Вы не пошли её спасать, чтобы Вы с своим идеализмом не стали жертвой всех тех господ, потому что она фактически стала. Её реформа жестко звучит только на словах. И взрывы Мария бы не остановила: даже мои наемники не смогли задержать Волкова, что уж говорить о рядовых сотрудниках. Подозреваю, на засаде жертв не было лишь потому, что ему передали её предложение побеседовать… Желать справедливости – это похвально, но давайте Вы перенаправите праведный гнев в нужную сторону. – Ту, которая нужна Вам? Почему Вы защищаете Марию? – требовательно осведомился Дмитрий – но это была скорее требовательность исполнителя, который вызнает все нюансы заказа. – Не защищаю. Просто жаль, что она принимать помощь не умеет совершенно. Даже от друзей. Даже о планах своих не рассказывает: я не сомневаюсь, что и сейчас Вы не знаете всех её задумок, слепо исполняя ту клятву, о которой говорили. К примеру, Вам она о Франсуазе рассказала только тогда, когда ей стало выгодно, хотя узнала раньше. Хотя бы сказала, что я вполне цивильно приглашал к себе?.. Нет. Тогда понимаете, почему сейчас молчит, что все пошло не так. Она несколько раз ошиблась, адски устала от всего случившегося и, при всех её навыках, сейчас не справится с ситуацией. Слежка МАК, наемник, перепутавший время, – это очень слабо, а самодеятельный пожар только испортил все. – Зато Вы лично сюда приехали, – неуверенно буркнул мальчик. – Потому что Вы её человек, как бы Вы не злились на неё. К Вам она прислушается. И если Мария поймет, что есть другой выход, кроме как того, о чем Вы вчера говорили – и того, о котором, спасибо гипнозу, я знаю, – который уже принял другой человек, ей будет проще победить свое упрямство. Так что будьте последовательны. Лучше помогите её защитить – и потом сколько угодно разбирайтесь между собой, кто прав. Вот это будет полезнее для города, чем детские обиды. – Ладно. Ладно, я понял, я все сделаю. Но Игорь останется в органах. И Федор Иванович вернется. И Мария… Она в порядке? – было видно, что вопрос вырвался случайно, Дмитрий даже порозовел. – В смысле… – Во всех смыслах – уже да. Можете сами набрать её и убедиться: телефон я не забирал. Как раз расскажете о том, к чему мы с Вами пришли. Все вернется на круги своя, хотя если кто-то опять начнет копать не в ту сторону, я за себя не ручаюсь. И кстати, верните карточку от особняка... Прежде чем Вы надумаете лгать: Вы вряд ли придумаете что-то правдоподобное – я знаю, что переданных карточек было две, но увидел только одну. Дмитрий тяжело вздохнул. Снял очки, тщательно протер их и водрузил на нос с донельзя несчастным видом. Решение он принял, но в чью пользу? – Мария про карточки ничего не говорила… Но про МАК она тоже упомянуть не удосужилась, хотя оно вообще-то увязалось за Вами. – Агент Дельта? – Надо будет сказать, чтобы финансирование ему урезали – в самом деле, даже в России достал! – Да. Но у них все равно ничего нет на Вас. – Ответ был грустно-правдивым, но линзы сигнализировали о чем-то настораживающем. Мальчик не просто так прятал взгляд и выглядел грустным. “Но у них все равно…” – А у кого что-то есть на меня? – Я список Ваших врагов не веду, – вяло вскинулся Дмитрий, и уже спокойнее ответил: – Да нет ни у кого: дела-то забрали, папку Игоря забраковали, а что у Вас проблемы с электричеством – это не злодейство. – Да уж: это героизм. А у отца Марии? – Вряд ли. Он звонил, расспрашивал, говорил про людей, которые следят за особняком. То есть, Андрей Архипов выходил на связь. Позвонил дочери, решил, что она не в состоянии самостоятельно выпутаться, и решил связаться с теми, с кем она общалась в последнее время. Интересно, ждать ли Августу звонка? Он хмыкнул, выходя из участка и думая, что в этом случае “серьёзные намерения” лучше не говорить ни в одном из смыслов. Хотя это становилось чистой правдой.