Право на ошибку

      Из-за угла донеслись звуки: глухие удары, крики, кто-то задыхался, стонал.       Её сердце пропустило удар.       Не думая, Гермиона метнулась вперёд — на звук, в неизвестность.       На узкой улочке два молодых волшебника избивали кого-то, даже не потрудившись достать палочки. Возможно, полукровки или маглорожденные, умеющие решать свои проблемы кулаками. Звуки ударов, как гром, разрывали тишину. Они попадали в живот и грудь, слышался хруст, когда нога попала в ребра. Хуже всего было то, что рядом стояли несколько взрослых волшебников — и просто смотрели. Стояли, будто им было всё равно.       Растолкав зевак, Гермиона кинулась вперёд:       — Эй! Вы что творите? Немедленно отойдите от него!       — Иди куда шла, — буркнул один и оттолкнул её.       — Видит Мерлин, я пыталась по-хорошему, — раздражённо бросила она. — Остолбеней!       Один из нападавших едва дёрнул палочкой и этого хватило, чтобы отразить её первое заклинание. А другой не успел даже среагировать — его мгновенно оглушило. Тот, что еще стоял на ногах, направил палочку прямо на Гермиону, но она успела возвести щит. Свет заклинаний отражался от стен переулка, вырываясь вспышками из темноты.       Не теряя ни секунды, Гермиона метко послала жалящее заклинание в щиколотку противника. Он дёрнулся от внезапной боли, инстинктивно отвёл палочку в сторону — и тут же получил оглушающее в грудь, отлетев назад.       Посмотрев на собравшихся волшебников строгим взглядом, она сказала:       — Всё, концерт окончен. Расходитесь.       Толпа замерла. Кто-то тихо выругался. Несколько человек начали пятиться, переглядываясь, и один за другим исчезли с лёгким хлопком. Гермиона развернулась, послала патронуса Гарри с коротким сообщением и тут же кинулась к лежащему на мостовой.       У парня был разбит нос, рассечена бровь, губа распухла и кровоточила. Кровь уже впиталась в ворот рубашки, оставив на ткани тёмное пятно. Он заметно побледнел, лицо исказила боль. Дышал неглубоко и прерывисто, будто каждый вдох давался с усилием. Возможно, за внешними ранами скрывались и более серьёзные повреждения.       Гермиона опустилась рядом на колени, почти не чувствуя под собой камни мостовой. Сердце стучало в ушах, но руки оставались уверенными, когда она достала палочку. Только теперь она поняла, что дрожит — не от страха, а от напряжения, которое ещё не отпустило.       — Вы как? — обеспокоенно спросила Гермиона, проводя быструю диагностику. — Слава Мерлину, внутренние органы не задеты. Только небольшая трещина на левом ребре.       — Нормально, — прохрипел он, пытаясь приподняться, но тут же застонал от боли. — Спасибо. Я в порядке. Мне не нужна помощь.       — Да, оно и видно, — Гермиона выдохнула, качая головой. — Сейчас я обработаю раны.       Она вытащила из сумки флакон с бадьяном, капнула пару капель на висок и губу, вправила нос и залечила ребро, после чего выдохнула и внимательно всмотрелась в лицо парня. На вид ему лет 18-19, тёмные волосы, карие глаза… Они точно учились вместе.       — Теодор Нотт, верно? А я…       — Гермиона Грейнджер. Я в курсе.       — За что они тебя так?       — Ну, мой славный отец в своё время подставил их семью. Видимо, они решили, что ему будет особенно обидно, если мне разукрасят физиономию.       — Но почему ты не защищался?       — Отличный вопрос, — саркастично усмехнулся Тео и указал на землю, где валялась палочка. — Наверное, потому что сначала меня обезоружили, а потом повалили.       Позади послышались торопливые шаги, и Гермиона обернулась — к ней спешил слегка запыхавшийся Гарри.       — Гермиона, с тобой всё в порядке?       — Да. Я их оглушила и занялась Теодором.       — Гермиона, тебе нужно было сразу позвать меня, я всё-таки аврор.       — Гарри, я тоже прекрасно владею палочкой. Или ты забыл? — с холодной четкостью сказала она, поднимаясь на ноги.       Гарри инстинктивно сделал пару шагов назад и поднял руки вверх, признавая её правоту.       — Ого, так вот кого боится великий Гарри Поттер, — хмыкнул Тео, за что тут же получил строгий взгляд от Гермионы и приподнятую бровь от Гарри.       — Ой, да ладно, — пробормотал он. — Мне не страшно.       Гарри опустил руки и бросил взгляд на двух оглушённых.       — Я вызову патруль, пусть разберутся. И проверю, не связаны ли эти двое с другими случаями.       Он направился к ближайшему фонарному столбу, откуда можно было отправить сигнал. Гермиона повернулась к Тео:       — Ты точно не хочешь в госпиталь?       — Абсолютно. Я не собираюсь лежать там рядом с нытиками под охраной.       — Ну, тебе, конечно, виднее… — Она вздохнула. — Тогда я хотя бы провожу тебя. Не хочу, чтобы после такого ты шатался один по улице.       — Это потому что я настолько неотразим? Или боишься, что меня снова кто-нибудь впечатает в мостовую?       — Второе. — Она ответила спокойно, уже направляясь в сторону улицы. — Пошли. Гарри, я доведу этого горемыку к "Дырявому котлу".       — Гермиона, ты же не забыла, что у нас сегодня встреча? — спросил Гарри, немного приостанавливаясь.       — Конечно. Не переживай, я буду как штык к половине восьмого. Пошли, Теодор.       Тео встал, немного пошатываясь, и поправил ворот рубашки, всё ещё испачканной кровью. Они молча двинулись в сторону одной из боковых улочек, куда редко заглядывали посторонние.       — Сейчас бы чего-нибудь выпить, — пробормотал он.       — В «Дырявом котле» полно напитков, — отозвалась Гермиона, не оборачиваясь.       — М-м… да, только там как-то… шумно. А мне хочется чего-то более спокойного. И, может, чуть более стильного.       — Выпей дома.       — В одиночку? Я же не в отчаянии.       — Ну, тогда позови друзей.       — Заняты. Все, как один. — Он чуть наклонился вперёд. — А ты как? Может, выпьем — ну, за знакомство?       — Теодор, мы знакомы. Мы вместе учились.       — Помню. Но мы же почти не общались. — Он усмехнулся. — Я, например, до сих пор не знаю, какой у тебя любимый напиток.       — Зачем тебе это вообще? — Она повернулась к нему, прищурившись.       — Хочется закончить этот день хоть чем-то приятным.       — Убедительный аргумент, — хмыкнула она. — Но, вообще-то, у меня были планы.       — Свидание с Поттером?       — Мерлин, нет. — Гермиона вскинула брови, даже слегка рассмеялась. — Он мне как брат. И у меня, между прочим, есть Рон.       — Упс. Простите, мисс Грейнджер. — Он слегка вскинул руки. — Давай, решайся. Один напиток. Минут на тридцать. Просто чтобы отвлечься. Что ты любишь — эльфийское вино? Огневиски? Сливочное пиво? Тыквенный сок?       — Знаешь, я очень люблю пина-коладу. Но это магловский коктейль, — сказала Гермиона, слегка подчеркивая «магловский». — Так что, видимо, не судьба.       — Идеально. Я ни разу не был в магловском баре. Значит, сегодня отличный повод.       — Ты не шутишь? — Гермиона удивлённо вскинула брови. Она была уверена, что Теодор ни за что не согласится пойти в магловское место.       — Ни капли. Ну что, идём? Или ты всё-таки стесняешься общества слизеринца?       — Один коктейль — и ты идёшь домой.       — Разумеется. — Он чуть наклонил голову. — Я верю, ты найдёшь что-нибудь получше, чем «Дырявый котёл».       Гермиона закатила глаза, но, кажется, чуть улыбнулась.       Оказавшись в магловском Лондоне, она свернула к одному из знакомых баров неподалёку от Косого переулка. Место было тихим, стильным и, что особенно важно, без толп туристов. Родители не раз упоминали, что бывали здесь с приятелями в молодости, и тогда ей казалось, что однажды она тоже заглянет сюда с друзьями. Но кто бы мог подумать, что в итоге придёт не с кем-то из детства, а со слизеринцем?       — Ого. А почему этот магл разговаривает сам с собой? У него всё в порядке? — Тео с подозрением посмотрел на мужчину, проходившего мимо и что-то бормотавшего себе под нос.       — Он говорит по телефону.       — Что?       — Это такое устройство для общения. Это у волшебников связь застряла где-то в средневековье.       — Подожди… ты хочешь сказать, они все общаются через эти… штучки? — Тео с сомнением уставился на телефон.       — Ну, «эти штучки» стоят прилично, так что они есть далеко не у всех. А вот мы и пришли. Заходи.       Тео открыл дверь и пропустил Гермиону вперёд. Бар был небольшим, но уютным — мягкий свет едва мерцал, отражаясь в тёмной коже стульев у стойки. Массивные деревянные полки с бутылками тянулись вдоль стен, а в углу стоял камин — сейчас не работающий. В воздухе витал лёгкий запах дерева и старинного алкоголя, приглашая расслабиться и забыть о суете. Гермиона видела, как Тео немного замедлил шаг, оглядываясь вокруг с осторожным интересом. Магловская эстетика явно сбивала его с толку, но, кажется, все же нравилась.       — Это определённо лучше, чем в «Котле», — сказал Тео, оглядываясь с одобрением. — Где дама желает присесть?       — У стойки. Там виднее, кто что пьёт.       — Хитро. А что бы ты мне посоветовала?       — Поговорить с барменом.       — Добрый вечер! — сказал Тео, закидывая локоть на стойку, словно он бывает там каждый вечер.       Бармен — мужчина лет сорока с аккуратно подстриженной бородой и в тёмно-синем жилете — протёр бокал и с дружелюбной улыбкой обратился к ним.       — Добрый вечер. Что будете пить?       — У вас… эм… какое самое популярное зелье?       Бармен замер, медленно моргнул, потом перевёл взгляд на Гермиону.       — Он шутит, — пояснила она с легкой усмешкой. — Просто принесите нам меню.       — А, первый раз у нас? — уточнил бармен, всё ещё немного настороженно.       — Первый раз в этом мире, — пробормотал Тео, разглядывая бутылки на полке, как музейные экспонаты.       Бармен бросил на Тео слегка удивлённый взгляд, но промолчал — за годы работы он видел и не такое. Принёс меню, и Тео развернул его с таким видом, будто держит в руках древний пророческий свиток.       — Что такое «мохито»? Это что-то с мхом? — тихо спросил он, склонившись к Гермионе.       — С мятой, — тихо подсказала Гермиона. — И ромом.       — А «апероль шприц» звучит как проклятие.       — Это не проклятие, — фыркнула она. — Это итальянский коктейль.       Он закрыл меню с видом человека, принявшего важное решение, и кивнул бармену:       — Мне, пожалуйста… ваше лучшее… непроклятое…       Бармен приподнял бровь:              — Простите?       — Он имел в виду не приторно сладкое, — вмешалась Гермиона с лёгким вздохом. — Он начинающий актёр. Входит в роль. Что бы вы посоветовали?       Бармен усмехнулся и кивнул на полки за спиной:       — У нас отличный выбор крепкого алкоголя, а также коктейлей на его основе. Предпочитаете классику или что-то с изюминкой?       — Хочу что-то… вроде огневиски. Только чтобы не обжигало язык. И чтобы без дыма.       — Что?       — Виски, — сказала Гермиона, закатив глаза. — Он любит виски и хочет коктейль на его основе.             Бармен кивнул, принял заказ и отошёл за бокалом. Гермиона устало вздохнула.       — Уже жалею, что согласилась, — пробормотала она себе под нос.       Бармен хмыкнул и начал протирать бокал:       — Тогда, может, попробуете Old Fashioned? Это бурбон, биттер, сахар… подаётся со льдом и апельсиновой цедрой. Крепко, но со вкусом и без огня.       — Прекрасно. — Тео кивнул, — Беру. А даме… пина-коладу.       Гермиона бросила на него выразительный взгляд:       — Я и сама могу заказать, между прочим.       — Конечно. Но вдруг ты застеснялась.       — Я с тобой пришла — уже поздно стесняться, — буркнула она, скрестив руки.       Бармен усмехнулся, поворачиваясь к стойке:       — Один Old Fashioned и пина колада. Будет сделано.       Через пару минут он вернулся, поставив перед ними два бокала — высокий, с белой шапкой взбитых сливок, и низкий, увесистый, с янтарной жидкостью и апельсиновой цедрой.       Тео поднёс свой бокал к носу, втянул аромат и одобрительно кивнул:       — Ммм… пахнет неплохо.       Он отпил, закрыл глаза на секунду и тихо хмыкнул:       — Определённо лучше, чем в Дырявом Котле. И, что удивительно, никто не пытается меня избить. Это место начинает мне нравиться.       Гермиона фыркнула и отпила через трубочку. Взбитые сливки всё равно коснулись верхней губы, и она с усмешкой промокнула её салфеткой.       Тео лениво повернулся к ней, покачивая бокал в руке:       — Никогда бы не подумал, что правильная Гермиона Грейнджер ходит по барам.       — Никогда бы не подумала, что чистокровный слизеринец пьёт коктейли в магловском заведении, — парировала она.       — Ладно, один — один.       Он отпил ещё немного и наклонился вперёд:       — Ну, а ты, Грейнджер, не скучаешь в Министерстве? Или ты там уже заместитель начальника отдела правопорядка?       — Эм… я там не работаю.       Его брови чуть приподнялись.       — Правда? А где теперь трудится героиня войны и моя спасительница?       — Я учусь. На целителя.       — Серьёзно? Я был уверен, что ты целишься в кресло Министра Магии. Такая… идейная, непоколебимая, с этим вечным желанием всех спасти, всем помочь, сделать мир лучше.       Гермиона чуть напряглась. Такие реплики раздражали её и вызывали лёгкую усталость.       — А по-твоему, целители не делают мир лучше? Или не помогают другим?       — Спокойно. Я не спорю. Просто… неожиданно. Почему целительство?       — По личным причинам, — коротко бросила она.       Он кивнул, замолк. Сделал глоток, перевёл взгляд на огоньки в бутылках за барной стойкой.       — А я, между прочим, теперь уважаемый владелец лавки. Артефакты, редкости… всякое такое.       — Теодор, — она нахмурилась, — надеюсь, ты не имеешь дела с запрещённым или проклятыми вещами? Ты хоть понимаешь, насколько это опасно — и для тебя, и для других волшебников? Я сегодня видела, к чему такое приводит...— она осеклась. — Впрочем, неважно. Всё равно не поймёшь.       — Потому что я — со Слизерина? — с вызовом спросил он.       — Нет. Потому что ты продаёшь сомнительные вещи.       — Ты даже не была в моей лавке, а уже выносишь приговор. — Он усмехнулся, но в голосе сквознула усталость. — Там ничего противозаконного. Просто антиквариат.       — Антиквариат с сюрпризами?       — Знаешь, не очень приятно, когда тебя судят, даже не узнав. Или осуждают за то, что ты не выбирал. Вроде… семьи или факультета.       Гермиона медленно поставила бокал.       — Ты это мне говоришь? — спросила она с горечью в голосе.       Теодор посмотрел на неё чуть дольше, чем следовало бы. В его взгляде читалось замешательство, непрошеное сочувствие и немного вины.       — Знаешь, а я, ведь правда, не только артефактами торгую, — лениво заметил Тео, крутя в пальцах апельсиновую цедру из бокала. — Есть пара книг, редких. Из личного собрания. Пока просто… держу при себе.       Гермиона фыркнула, но в глазах промелькнул интерес.       — Опять что-то сомнительное?       — Liber Venenatus — первый выпуск. Без цензуры. И «Закат и Возрождение Трансгрессии» с автографом автора.       — Ты шутишь? — Гермиона чуть приподняла брови. — Liber Venenatus? Полулегендарный трактат, из-за которого в 1803-м чуть не приняли поправку о запрете «практической алхимии в дуэлях»?       — Ага. Поэтому и без цензуры. — Тео довольно усмехнулся. — Видишь, ты тоже умеешь удивляться. Могу дать его тебе для ознакомления, но только с возвратом.       — Конечно, хочу, спрашиваешь.       — Видишь, не такой я и ужасный. А ещё у меня есть Тибальт Роуэн. Полное собрание. Первое издание. — Тео говорил небрежно, но в голосе явно звучала гордость.       — Тибальт Роуэн? — Гермиона скептически приподняла бровь. — Тот самый, который считал, что маглорожденные не способны к «интуитивному овладению древней магией»? Прекрасный выбор, Теодор.       — Не обобщай. Он писал куда больше, чем одну сомнительную главу. К тому же, даже противоречивые идеи стоит читать — хотя бы чтобы понимать, как мыслят твои оппоненты.       — Не спорю, читать стоит, но… это, мягко говоря, спорный выбор. Может, ты ещё и Сальвию Морган перечитываешь по вечерам? У неё тоже был… своеобразный взгляд на «магическую иерархию».       — Нет, спасибо. Морган была фанатичкой. А вот Роуэн, как ни крути, — интеллектуал. Он поднимал важные темы: о природе магии, о том, где проходит грань между талантом и наследием.       — Знаешь, — Гермиона чуть сощурилась, глядя на него. — Иногда мне кажется, ты просто стараешься казаться провокационным.       — А мне — что ты боишься, будто кто-то может оказаться умнее тебя.       Она приподняла бровь:       — Серьёзно? Это твой аргумент?       Он усмехнулся, едва заметно, одними губами:       — Не совсем. Просто ты одна из немногих, с кем интересно спорить.       — Что ж, приятно это слышать, — признала она, и уголки губ дрогнули. Затем взглянула на часы — и вздохнула: — Мерлин, я уже опаздываю       — Бармен, счёт, пожалуйста, — сказал Тео.       — Подожди. Может, всё-таки я заплачу?       — Грейнджер, нас учили множеству сомнительных вещей, но платить за даму — тут я, увы, традиционалист.       — Я не против, чтобы за меня платили. Только, Теодор, у тебя есть магловские деньги?       Он моргнул, опустил взгляд на монеты в руке. Потом снова на неё, с лёгким выражением обречённости.       — Проклятье, — выдохнул он с плохо скрытой досадой. — Нет. Хорошо. Тогда так: заглянешь ко мне в лавку и выберешь себе любую безделушку. В счёт долга.       — А если я выберу что-то неприлично дорогое?       — Значит у тебя хороший вкус.       Она усмехнулась, достала пару банкнот и аккуратно положила их на стойку.       — Что ж, это было не так уж и плохо.       — О да. — Он поднялся. — Раз уж так, давай я тебя провожу.       — Мне до «Дырявого котла».       — Прекрасно. Нам по пути. Неужели снова спасаете мир с Поттером?       — Нет. — Она усмехнулась. — Просто вечеринка. Прощальная. Некоторые уже через пару дней поедут в Хогвартс.       — Грейнджер, ты и в Хогвартс не поедешь? Мой шок в шоке.       — Почему все так удивляются? Я буду учиться экстерном.       — Ну… тогда все в порядке. Ничего необычного и интересного.       — По-моему, куда любопытнее то, что твой друг проведёт полгода рядом с Гарри.       Он остановился на шаг, посмотрел на неё с прищуром.       — В смысле?       — В прямом. Малфой будет работать с Гарри в качестве реабилитации.       Он на миг замер, затем выдохнул — что-то среднее между фырканьем и усмешкой.       — Я даже не знаю, кому нужно сочувствовать больше.       — Гарри, конечно. — Она усмехнулась, и на несколько секунд между ними воцарилось молчание — не напряжённое, скорее задумчивое. — До встречи, Тео.       — Заглядывай. За безделушкой. Или просто так.       Гермиона кивнула, бросила горсть пепла в камин и исчезла в зелёном пламени. А Теодор ещё немного постоял на месте, а потом направился обратно в глубь Косого переулка. У него внезапно появилось желание заглянуть в одно местечко.