Право на ошибку

      Тёплый утренний свет мягко просачивался сквозь шторы, в одну из спален на площади Гриммо 12. Комната Гарри была небольшой, но уютной — здесь царил тот лёгкий беспорядок, что придаёт жилищу обжитой вид, а не вызывает желание произнести «Эскуро».       В целом дом сохранял свой прежний мрачноватый облик: местами обои отходили от стен, а ковры были потёртыми и очень пыльными. До капитального ремонта Гарри пока не добрался — разве что избавился от самого неприятного: голов домовых эльфов со стен коридоров и буфета, кишащего пауками. За это Рон был ему особенно благодарен.       Он слегка обновил пару спален — на случай, если кто-то из друзей решит остаться с ночёвкой. В своей комнате Гарри лишь подклеил отставшие края тёмно-синих обоев, а мебель освежил новым слоем лака. На прикроватной тумбочке, как всегда небрежно, лежали очки и палочка. А на спинке стула — аккуратно сложенная форма аврора.       В его комнате не было ни гобеленов с родословной, ни надменных портретов предков — только фотографии друзей, Джинни и Тедди. Особенно Гарри любил снимок, где малыш весело размахивал ручками и смеялся. Это было случайное движение, но каждый раз, глядя на него, Гарри невольно улыбался — словно Тедди и правда махал именно ему.       На подоконнике стоял горшочек с вечнолистом — декоративным волшебным кустиком, который Джинни когда-то посадила. Он оставался зелёным даже в полную зиму и приятно пах хвоей.       Прошедшая ночь выдалась особенно тихой. После прощальной вечеринки Джинни задержалась помочь Гарри с уборкой — и, как это нередко бывало в последнее время, осталась у него.       Молли Уизли, конечно, делала вид, что верит в «ночёвки у Гермионы», но Джинни всё чаще ловила её многозначительные взгляды и тихие, полные материнской тревоги вздохи. Гарри не сомневался: Молли давно всё поняла, и его неловкая улыбка на кухне в день рождения лишь подтвердила её подозрения.       — Гарри, ты так вырос, — с улыбкой сказала Молли, обнимая его за плечи. Она посмотрела на него с материнской теплотой и, как всегда попыталась пригладить его непослушные волосы — безуспешно. — Будто только вчера был мальчиком, а теперь уже стажёр в отделе правопорядка. Я очень горжусь тобой.       — Спасибо, миссис Уизли, — улыбнулся он. — Мне особенно приятно слышать это от Вас. Вы правы — время летит быстро. Даже не верится, что Хогвартс уже позади.       — Ну, не для всех, — произнесла она чуть строже. — Очень надеюсь, что Джинни всё же закончит школу, сдаст экзамены и осуществит свои мечты.       — Конечно. Она такая целеустремлённая, умная… Уверен, она добьётся всего, чего захочет.       — Именно, — кивнула Молли. — И потому будет особенно жаль, если она откажется от своих целей.       Гарри удивлённо посмотрел на неё, не до конца понимая, как он может этому помешать. Ему и в голову не приходило помыкать Джинни и лишать её чего бы то ни было. Миссис Уизли пристально взглянула на него, словно пытаясь прочитать мысли, и, чуть сжав его плечо, добавила:       — Гарри, ты мне как сын, и я очень рада, что вы с Джинни вместе. Но вы ещё молоды. Прошу вас не торопиться. Помните, что всему своё время.       — Разумеется, миссис Уизли. Я вас понял, — ответил он, слегка качнув головой.       — Вот и прекрасно. А теперь — пошли, пора задувать свечи и загадывать желание.       Но несмотря на косые взгляды и осторожные намёки, Джинни всё равно оставалась. Становилась частью этого дома — и частью утра. Вместе с ней оставался её запах: тёплый, летний, как выдох остывающего солнечного вечера. Казалось, этот аромат впитался в дом, подушки, простыни… в него самого.       Джинни рано проснулась и лежала рядом, почти вплотную. Она лениво водила пальчиком по его лбу, бровям, носу и губам — мягко, едва ощутимо, словно пёрышко.       — Доброе утро, милый, — прошептала она, и от её дыхания на щеке у него побежали мурашки.       — Ммм, идеальное утро… Джинни, ну давай ещё полежим пару минут… — голос Гарри был ещё сонным, хрипловатым, и от этой хрипотцы у неё что-то сладко потянуло внизу живота.       — А как же работа? — дразняще спросила она, но не отстранилась — наоборот, только сильнее прижалась, ведя ладонью по его груди, медленно, лениво, словно исследуя каждый знакомый изгиб.       — Подождёт. Сейчас я хочу просто побыть рядом со своей любимой девушкой, которая, к тому же, скоро уезжает в Хогвартс, — пробормотал он, не открывая глаз.       Джинни тихо рассмеялась и наклонилась ближе:       — Вот представь: ты бы поехал со мной… — поцеловала его в скулу. — Мы бы гуляли по территории, держась за руки, — в висок, — Ходили бы в Хогсмид на свидания… Тебе уже не нужно было бы спасать мир и ты был бы только мой.       — Ммм, — протянул он, довольный, когда она чмокнула его в щёку, — Какая прекрасная альтернатива.       — А ещё мы бы вместе ходили на занятия… Может быть, даже патрулировали бы коридоры.       — Но ведь мы не старосты, — приоткрыл один глаз Гарри.       — Не мешай мне мечтать, — прошептала она, её губы замерли в миллиметре от его.       Он ответил поцелуем. Сначала мягко, почти лениво, но вскоре уже положил Джинни обратно на подушку и навис над ней, углубляя поцелуй. Джинни тихо выдохнула, прижимаясь ближе. Гарри оторвался лишь на секунду — прошептал: «Oralis Purga». Оба ощутили лёгкий вкус мяты, и он тут же вернулся к её губам. Джинни улыбнулась сквозь поцелуй и обвила его руками, отвечая уже с нетерпением.       Одеяло сползло, обнажая плечи. Гарри опустился ниже, согревая её дыханием и лёгкими поцелуями. Джинни выгнулась, запуская пальцы в его волосы.       — Так не хочется, чтобы ты уезжала, — выдохнул он, приживаясь к её шее.       — Ммм… Мне тоже. Особенно сейчас…       Она прижалась лбом к его щеке, замирая, словно боясь спугнуть это хрупкое утреннее мгновение.       — Я приеду к Рождеству, — шепнула она.       — Это слишком долго, — прошептал он в ответ, целуя тонкую линию от шеи к ключице.              У Джинни перехватило дыхание. Её ладони скользнули по его спине, коснулись лопаток, зарылись в волосы. Гарри поднял голову, задержал её взгляд — и будто ждал ответа. Но Джинни уже всё сказала: когда потянулась к нему, поцеловала глубже, сильнее, без капли стеснения.       Одеяло сползло еще ниже. Тела соприкоснулись — кожа к коже, дыхание к дыханию. В каждом движении Гарри была забота, в каждом поцелуе — желание. Он скользил вниз, поцелуями очерчивая каждый дюйм её тела, задерживаясь чуть дольше на груди, чувствуя, как учащается её дыхание. Язык обвёл сосок, ладонь легла на бедро, и Джинни чуть всхлипнула, выгибаясь.       Он вернулся к её губам, горячим, влажным, и в этом поцелуе не осталось утренней лености — только нарастающее притяжение, тихая одержимость. Джинни окончательно сбросила одеяло на пол, убирая последнюю преграду между ними.       Гарри провёл ладонью по её бедру, затем выше — медленно, словно запоминая каждую линию, каждый изгиб. Его пальцы нашли её, и он едва коснулся чувствительной точки — этого хватило, чтобы у неё перехватило дыхание. Она прижалась к нему крепче, шепча его имя, едва размыкая губы.       Когда он вошёл в неё, она зажмурилась и прикусила губу. Гарри замер — прижавшись всем телом, вглядываясь в её лицо. Его дыхание сбилось, и он словно боялся разрушить это мгновение.       — Всё хорошо, — прошептала она, гладя его по волосам.       Он начал двигаться медленно, внимательно наблюдая за её реакцией. Джинни сжала его плечи, ногти чуть врезались в кожу. Он скользнул рукой между их тел, нащупал клитор, коснулся — сначала едва, затем увереннее, и она простонала, вжимаясь в него крепче, будто просила: «ещё».       Ритм становился быстрее, движения — глубже и настойчивее. Его губы скользили по её коже — от губ к изгибу шеи. Джинни отвечала с жадностью, теряясь в ощущениях. Всё слилось — дыхание, прикосновения, желания. Он был с ней, в ней, полностью, без остатка. Всё слилось: движения, дыхание, ощущения. Пока их не накрыла волна — мощная, неизбежная, срывающая последние крупицы контроля.       Позже, в тишине, они лежали, укрывшись простынёй. Джинни лениво водила пальцем по его груди. Гарри обнимал её, вдыхая аромат ее волос.       — Мне всё ещё кажется, что ты можешь уговорить Макгонагалл, чтобы я иногда приезжал к тебе… — пробормотал он.       — И позволить тебе жить под кроватью в моей спальне? — хмыкнула она.       — Идеальный план. Только не забывай про еду. Люблю тебя.       — И я тебя люблю, — ответила она и поцеловала его, уткнувшись носом в его щёку.

***

      Аромат жарящегося бекона медленно наполнял кухню, придавая утру уют и почти семейную теплоту. Джинни, всё ещё немного растрёпанная, с небрежным пучком на затылке и сияющими глазами, стояла у плиты босиком, ощущая прохладу плитки под ногами. Она вполголоса напевала что-то себе под нос, нарезая помидоры для салата и краем глаза следя за омлетом, который аппетитно подрумянивался на сковороде.       Гарри, только что вышедший из душа, остановился в дверях, облокотившись на косяк. Волосы всё ещё чуть влажные, темные пряди слегка растрепанны, на нём была только белая футболка и тренировочные штаны. Ткань футболки облегала его плечи, подчеркивая сильные руки. Он с улыбкой наблюдал за ней.       — Какая прекрасная картина, — сказал он, подходя ближе и обнимая Джинни за талию, уткнувшись носом в её волосы.       — О да, наслаждайся, пока я тут, — усмехнулась она, покачнувшись в его объятиях. В её голосе чувствовалась легкая грусть, которую он тоже разделял. — Ты, как обычно, будешь чёрный кофе с сахаром?       — Мгм, — промычал Гарри где-то у неё на шее.       — Тогда я думаю, ты справишься с его приготовлением?              — Я? — удивился он, не отпуская её.              — У тебя он получается намного вкуснее. И, как видишь, у меня тут руки заняты.       — Можем позвать Кикимера…              — Я сказала, что мы сами справимся, — сказала Джинни с видом строгой домохозяйки, но глаза у неё при этом весело сверкнули. — У тебя с ним впереди ещё много совместных завтраков. Не переживай.       — Ой, ну не сыпь мне соль на рану, — театрально вздохнул Гарри, отступая к кофеварке.              — Это магловская поговорка? — хмыкнула Джинни, не оборачиваясь.       — Ага. Хотя знаешь… может и хорошо, что кофе буду варить я.       — Это еще почему?       — Не хотелось бы обнаружить, что у тебе еще и «фирменный» кофе появился.       Джинни поморщилась.       — Ой, Гарри. Не напоминай. Мне и так неприятно и немного стыдно. И дернул же меня Мордред…       — Да ладно, Джинни. Гермиона же сама сказала, что она бы и так сказала правду. Так?       — Так.       — И то, что она с Ноттом выпила, — странно, но ничего такого не было. Так?       — Да, ты прав.       — А Рона иногда заносит. Я уверен, что он уже жалеет о своей вспышке и думает как помириться.       — Надеюсь. А если вдруг они заупрямятся, можно будет их слегка подтолкнуть их друг к другу. Мерлин! — Джинни округлила глаза и в ужасе прикрыла рот руками.       — Что? — обеспокоено спросил он.       — Я говорю, как моя мама — простонала Джинни и засмеялась вместе с Гарри. — Ладно, завтрак готов. Пошли, — с довольным видом сказала она, ловко левитируя тарелки на стол.       Скоро к ней присоединился Гарри с двумя чашками кофе. Они сели, ноги слегка касались друг друга под столом, и начали завтракать. Несколько минут царила уютная тишина: только лёгкое постукивание вилки о фарфор да аромат кофе.       — Что-то случилось? — спросила она спустя минуту. — Ты выглядишь немного… не здесь. Или я пересолила?       — Нет, всё очень вкусно, — честно сказал Гарри, качнув головой и сделав глоток. — Просто… всё лето казалось таким длинным, а теперь ты уезжаешь уже через пару дней.       — Помни про Рождество, — напомнила она, тепло улыбнувшись.       — Уже. Только вот ещё и Малфой… — он фыркнул. — Надеялся, что больше не увижу его белобрысую рожу.       — Всего шесть месяцев — переживёшь, — усмехнулась Джинни и подмигнула. — И, если что, ты всегда можешь воспользоваться моим знаменитым летучемышиным сглазом. Будем надеяться, что хорёк не будет слишком сильно доставать тебя.       — Джинни, ты, я смотрю, оптимистка, — покачал он головой, но уголки губ дрогнули в усмешке.       После завтрака они быстро справились с посудой при помощи магии. Джинни накинула лёгкий кардиган и подошла к камину. Гарри проводил её неторопливо, будто оттягивая момент прощания. Она обняла его за шею и заглянула ему в глаза.       — Не забывай мне писать, — тихо сказала она.       — Каждый день.       — Не перебарщивай, — рассмеялась Джинни и, коснувшись его губ, шагнула в камин.       Джинни исчезла в пламени, оставив после себя лёгкий запах дыма и чего-то сладкого — того самого аромата, что всё ещё витал в спальне, напоминая о близости, которая теперь осталась лишь воспоминанием. Гарри стоял с чашкой уже остывшего кофе и смотрел на камин. Завтра начиналась работа: отчёты, дежурства… и Малфой.

***

      Выйдя из камина в «Норе» Джинни сразу заметила Рона, который сидел на диване, задумчиво уставившись в потолок. Заметив ее, он слабо улыбнулся.       — Доброе утро, Джинни. — сказал он.       — Эм, привет Рон. А что ты тут делаешь? — спросила она.       — Да так… — он пожал плечами. — Волновался, что тебя не было за завтраком. Думал, может, заболела? Хотел уже бежать проверять, но потом вспомнил, что комната твоя пуста.              — Рон, — Джинни вздохнула, — у меня уже есть родители. Не нужно так опекать.       — Ты что у Гарри осталась ночевать? — предположил Рон.       — С чего ты взял? Может у Гермионы.       — Ну, у тебя тут засос. — протянул Рон, указывая на ее шею. — Вряд ли это сделала Гермиона.       — Где? Правда? Мерлин, — Джинни слегка покраснела и тут же воспользовалась маркирующими чарами, — Хорошо, ты прав. Да, я была у Гарри. И не закатывай глаза, пожалуйста. Мы просто убирали после вечеринки, а потом… ну, мы разговорились и Гарри предложил переночевать.       Рон вздохнул и откинулся на спинку дивана.       — Знаешь, я так и подумал. — на этих словах Джинни легко толкнула его в бок, садясь рядом на диван. — Как прошла остальная часть вечеринки? — как бы невзначай спросил Рон, глядя в пол.       — Ну, после твоего ухода мы еще немного посидели и начали расходится. Гермиона ушла первой. Она была такой грустной.       — Проклятье. Знаешь, я… я, правда, не понимаю, почему я так вчера завелся.       Джинни мягко коснулась его руки.       — Знаешь, тут и моя вина есть немного. — Рон удивлённо посмотрел на неё. — Я вчера помогла нам всем быть капельку откровенней.       — Умоляю, не говори, что ты решила опробовать «Веритасерум Лайт», — простонал Рон, на что Джинни только вздохнула и виновато кивнула головой.       — Я просто хотела, чтобы нам стало проще говорить. Мы все замкнулись, каждый переживает последствия войны по-своему. Я надеялась, что это поможет вернуть ту лёгкость… Как раньше, помнишь? До войны.       — Помню, конечно, — тихо ответил Рон, обнимая Джинни за плечи.       — Ты злишься на меня? — тихо спросила она.       — Нет, не злюсь. На себя только, — пробормотал он. — Как думаешь, я сильно её обидел?       — Ну, могло быть и хуже, — Джинни ободряюще улыбнулась. — Вам просто нужно поговорить. И цветы не забудь купить.       Рон кивнул, но не успел ничего добавить, потому что в этот момент в гостиную ворвалась Молли Уизли, и её голос эхом разнёсся по всему дому.       — Джинни, где ты была? Постель пуста! Я места себе не находила от беспокойства! Ты даже не отправила сову или патронус!       — Привет, мам. Прости, пожалуйста, я… я…       — Была у Гарри. Джинни, мне не нравится, что ты ночуешь у парня. Поженитесь — тогда другой разговор.       — Мама, а Джинни была у Гермионы. — выпалил Рон, спасая сестру от гнева матери. — Мы вчера поссорились и она пошла ее поддержать. Ведь так Джинни? — с улыбкой спросил Рон.       — Да, именно так все и было. — с благодраностью она посмотрела на брата.       — Ах, Мерлин, эти дети совсем не жалеют материнское сердце! — Молли трагически вздохнула. — Рон, что ты опять натворил?       — Да ничего особенного, просто немного вспылил. Но я всё улажу, не волнуйся.       — Весь в своего отца! Сначала наговоришь, а потом думаешь. Ладно. Джинни, ты выкупила учебники?       — Ой.       — Джинни. Я тебя не узнаю. Школа через 2 дня, а у тебя на уме только Гарри. Я в твоем возрасте…       —… вообще забыла купить книги и брала у своего однокурссника, то есть меня. Да, дорогая? — сказал Мистер Уизли, приобнимая жену за плечи.       Рон и Джинни попытались сдержать смех, но у них плохо получилось.       — Артур, ты сейчас совсем не помогаешь. — притворно возмутилась Молли. —Ты голодна, Джинни?       — Нет, мама мы позавтракали.       — Хорошо, иди собирайся и пойдешь с Роном в Косой переулок. Он все равно туда собирается идти.       Джинни быстро поцеловала родителей в щёки и убежала наверх за сумкой. Через пару минут они с Роном уже выходили из «Дырявого котла». Рон проводил сестру до «Флориш и Блоттс», а сам заглянул в небольшой цветочный магазинчик. Там он выбрал семь крупных кремовых роз и попросил их красиво, но не вычурно упаковать. Затем он направился прямиком во «Всевозможные волшебные вредилки».       Джордж встретил его за прилавком с мрачным видом.       — Опоздал. Премии не будет.       — Какой ещё премии?       — А, какая теперь тебе разница, — отмахнулся Джордж. — И цветы тут не помогут. Я вообще хризантемы больше люблю.       — А они и не тебе, — буркнул Рон. — Это для Гермионы. Зайду к ней после работы.       — Понятно… — тихо протянул Джордж. Боль от потери Фреда не отпускала его ни на минуту, хотя он и пытался жить дальше. — Пойду, дальше возиться с исчезающими чернилами. Если что, зови.       День в магазине прошёл как обычно: шумно, с кучей посетителей. Юные волшебники скупали новинки, мечтая сделать учебный год незабываемым — и превратить жизнь преподавателей в хаос. Закончив с последним клиентом, Рон прибрался за прилавком, взмахнул палочкой — на двери появилось надпись «Closed». Зайдя к Джорджу и застав того сосредоточенно работающим над новым проектом, он попрощался и вышел из магазина, направляясь к квартире Гермионы.       С каждым шагом по лестнице волнение в груди нарастало. Он поправил упаковку с цветами, пригладил волосы и, собравшись с духом, постучал.       Из-за двери донёсся мужской голос.       Рон застыл.       У Гермионы гость?       Сердце тяжело бухнуло в груди и упало куда-то к пяткам.