Право на ошибку

      Первое, что ощутила Гермиона, — непривычную жёсткость подушки и матраса. Затем — сильный запах лечебных трав и гул голосов, сквозь который проступали шаркающие шаги и обрывки фраз. Она попыталась открыть глаза — и тут же зажмурилась: будто песка насыпали, веки казались свинцовыми.       Постепенно звуки становились отчётливее, запахи — резче. Гермиона снова попыталась открыть глаза, поморгала и, щурясь, привыкла к свету.       Нет. Она была не дома.       Светлые, почти белые стены. Отсутствие картин. Большое окно, белая тумбочка... Всё до боли напоминало одну из палат Святого Мунго. Она осторожно повернула голову влево — и тут же почувствовала тупую боль в районе виска.       — Ммм… — сдавленно простонала она.       Тут же послышался скрип — кто-то отодвинул стул. Гермиона ощутила, как тёплая, большая ладонь обхватила её руку. От прикосновения по телу разлилось спокойное тепло. Она медленно повернула голову, моргая из-за яркого света, и увидела встревоженные голубые глаза, россыпь веснушек и знакомую копну рыжих волос.       — Мерлин… Гермиона, — выдохнул Рон, прижался лбом к её лбу, а затем поцеловал его. — Ты меня так напугала. Как ты?       — Нормально… — пробормотала она. — Голова немного гудит… но в целом… вроде всё в порядке. Что… что произошло?       — Не помнишь? — Рон крепче сжал её ладонь и сел на край кровати.       Гермиона нахмурилась, провела рукой по голове и на секунду закрыла глаза, будто стараясь нащупать воспоминания.       — Последнее, что я помню… это встреча с Гарри в Министерстве… А потом?.. — Она прищурилась. — Я пошла к Беллами.       — Да. А потом? Что было дальше — помнишь?       — В доме было пусто. Я нашла Беллами… И кто-то… кто-то ударил меня. — Она резко вдохнула и вновь дотронулась до головы. — Его нашли?       — Нет, — голос Рона стал серьёзным. Он наклонился и поцеловал её руку. — Я пойду за целителем.       — Рон, подожди… — Она сжала его пальцы. — С Беллами всё в порядке?       — Не знаю точно. Когда Гарри ворвался в магазин и сказал, что на тебя напали, я… просто сразу побежал к тебе.       — Поняла… Спасибо. — Она кивнула, затем слабо улыбнулась и снова удержала его на кровати. — Рон, ты был у меня дома? Глотик, он же, наверно, голодный сидит?       Рон закатил глаза, но сдержался:       — Мерлин, Гермиона, даже сейчас ты думаешь о своём рыжем чу… — он встретился с её строгим взглядом и сдался: — …чудном котике. Гарри вроде покормил его.       — Буду надеяться, — буркнула она.       — Скоро сама проверишь. Хотя, если что — ему не помешает небольшая диета.       — Рон!       — Ладно, ладно. — Он поднял руки в притворной обороне. — Пойду лучше целителя позову, пока не получил по шее.       Когда Рон вышел, Гермиона осторожно приподнялась, откинулась на подушки и дотронулась до головы. Боль ещё отдавалась глухим эхом, но в целом состояние было терпимым. Мысль о Беллами не давала покоя.       — Нужно будет узнать у Гарри… или у кого-то из коллег, — тихо пробормотала она, поправляя одеяло.       Дверь палаты отворилась, и внутрь вошла высокая худая девушка в белом халате. Тонкие губы сжаты в ниточку, взгляд — холодный, отстранённый. Шарлотта Роуэлл.       Они работали в разных отделениях, но на общих собраниях Гермиона не раз замечала, как та с пренебрежением поджимала губы и упорно делала вид, что не знает её. Ходили слухи, будто Шарлотта едко высказывалась за спиной: «Конечно, когда у тебя связи — легко попасть в стажёры к ведущим целителям». Её раздражало само существование Гермионы — девушки, которой, по её мнению, всё досталось слишком легко.       — Очнулась, — бросила Шарлотта, даже не пытаясь скрыть равнодушия.       — Да, Шарлотта, я хотела спросить…       — Есть жалобы? — перебила та, нарочито деловито.       — Немного болит голова, но это, в общем, ожидаемо при черепно-мозговых травмах. Хотя в таких случаях возможны и головокружение, и тошнота…       — Вижу, ты и сама прекрасно разбираешься, — с ледяной усмешкой проговорила Шарлотта. — Зачем тогда я здесь?       Гермиона сдержалась, лишь сжала губы, не отвечая.       — Шарлотта… — выдохнула она после паузы. — Ты не скажешь… как доктор Беллами?       — Не могу разглашать пациентам информацию о других пациентах, — с фальшивой вежливостью пропела Шарлотта, растянув губы в подобии улыбки. — Ты же знаешь.       Повернувшись к столику, она взмахнула палочкой: пульс, зрачки, общее состояние. Потом наложила пару диагностических чар и принялась что-то записывать в журнал.       Когда осмотр завершился, она резко захлопнула папку и вышла, не попрощавшись. Гермиона закатила глаза и тяжело выдохнула.       — Ну почему именно она, — пробурчала она себе под нос.       Да, Шарлотта была неплохим целителем. Но человеком — скверным. В этот момент дверь вновь отворилась, и в палату вошёл Гарри. Он выглядел измотанным: тёмные круги под глазами, бледное лицо, ссутулившаяся осанка.       — Гермиона, — тихо сказал Гарри, подходя ближе. — Как ты?       Он поставил на тумбочку пакет с фруктами — её любимые виноград и груши.       — Спасибо… — она слабо улыбнулась. — Гарри, всё нормально. Думаю, меня выпишут сегодня… или, в крайнем случае, завтра.       — Гермиона… — он опустился на стул рядом с кроватью. — Ты можешь рассказать, что произошло? Ты — наш единственный свидетель.       — Мерлин… — она прижала ладонь к губам. — Неужели… Беллами?..       — Нет. Он жив. Но пока не пришёл в сознание.       — Слава Мерлину… — выдохнула она.        — Расскажи всё. Всё, что помнишь после нашей встречи.       — Я вернулась в отдел, а мне сказали, что он уже ушёл, но оставил записку. Там был адрес. Я пошла. Дверь была открыта. Я зашла… В гостиной он лежал в крови. Я… я стала оказывать первую помощь. Вдруг он открыл глаза и прошептал: «Сзади». Я обернулась — и…       — И?       — И всё. — Она на миг замолчала. — Мне ударили по голове. Гарри, я знаю, ты хочешь понять, но… я не видела лица. У него был натянут капюшон.       — Мантия?       — Да. Или что-то похожее. Прости, я сейчас не могу точно вспомнить. Я передам тебе воспоминания — может, в них будет что-то полезное.       — Хорошо. Но может, хоть что-то? Рост, телосложение, запах? Он говорил что-то?       Гермиона нахмурилась и зажмурилась, будто пыталась извлечь из памяти мельчайшие детали.       — Высокий. Точно выше метра восьмидесяти. Двигался очень тихо — я вообще не услышала, как он подошёл. И… он ничего не сказал. Ни слова.       — Запах? Парфюм?       — Пахло… — она замерла. — Цитрусом. Да, у него был парфюм с яркими цитрусовыми нотами.       — Это уже хоть что-то.       — Гарри… — она чуть устало улыбнулась. — Ты же понимаешь, сколько в мире духов с цитрусом.       Он сжал её руку.       — Понимаю. Главное, что ты жива. Ты слышала какие-то заклинания? Вспышки света?       — Нет. Когда я вошла… всё было тихо. Я подумала, что Беллами один.       В этот момент дверь отворилась. В палату вошёл Рон с подносом, от которого тут же потянуло ароматом свежего кофе. На подносе стояли три чашки и несколько булочек.       — А вот и я. Подумал, ты проголодалась. Я, кстати, на нас всех взял, — сказал он, ставя поднос на тумбочку.       — Спасибо, Рон, — мягко улыбнулась Гермиона.       — Гарри, — проговорил он, усаживаясь и уже жуя булочку, — тебе уже известно, кто напал на Гермиону и её наставника?       — Нет. Буду разбираться.       — Сам? Или тебе наконец-то дали напарника?       — Ой, Гермиона, лучше не напоминай, — буркнул Гарри, откусив булочку.       — Приятель, у тебя было точно такое же лицо, когда ты сказал, что стал куратором Малфоя. Не может быть, чтобы всё настолько плохо. Не поставили же тебе хорька в пару, — фыркнул Рон, хлопнув его по плечу.       — Может.       — Ты… шутишь?       — К моему великому ужасу — нет, — отрезал он. — Какое-то дежавю. Несколько дней назад уже был похожий разговор.       — Говорят, если у тебя дежавю — значит, ты идёшь в правильном направлении, — с попыткой разрядить обстановку заметила Гермиона.       — Ты меня «утешила», — фыркнул Гарри. — Ладно, мне пора. Я только ненадолго отпросился из отдела.       Он наклонился и чмокнул Гермиону в щёку.       — Выздоравливай.       — Гермиона, — сказал Рон, как только за Гарри закрылась дверь, — ты не обидишься, если я тоже тебя ненадолго покину? Пока стоял в столовой, пришёл патронус от Джорджа — говорит, срочно понадобился. Не уточнил зачем.       — Конечно, беги. Я в порядке. Надеюсь, результаты тестов это подтвердят — и я сегодня же вернусь домой.       — Отлично, — кивнул он и наклонился, легко поцеловав ее в губы.       Оставшись одна, Гермиона тяжело вздохнула, откинулась на подушки — но тут же снова поднялась. Нужно узнать, как чувствует себя Беллами. Возможно, ей разрешат его навестить.       Разрешили — ведь его целителем была не Шарлотта, а мягкая, немного рассеянная женщина, которую Гермиона знала ещё с первых недель практики. Она вела дневные смены и славилась тем, что всегда успевала принести не только лекарства, но и плед с чашкой ромашкового чая.       Пройдя по коридору, Гермиона остановилась у двери палаты. Постучала, не дождавшись ответа, приоткрыла дверь и заглянула внутрь. У кровати сидела женщина лет сорока — симпатичная блондинка с выразительными зелёными глазами, ставшими особенно яркими от слёз. Беллами всё ещё не приходил в себя.       — Спасибо вам, мисс Грейнджер. Если бы не вы, мой муж уже… — она не смогла договорить, сжимая в руках платок и прижимая его к щеке.       — Зовите меня Гермиона, миссис Беллами.       — Хорошо, Гермиона. Тогда и вы зовите меня Лилиан. Когда кто-то говорит «миссис Беллами», мне сразу кажется, будто у меня на голове бигуди, в руках пирог и появляются лишних двадцать килограммов, — попыталась улыбнуться сквозь слёзы. — Лоран всегда смеялся с этой моей шутки…       Но слёзы снова навернулись.       — Лилиан, подождите минутку, — быстро сказала Гермиона и вышла в коридор. Через пару минут она вернулась с небольшим флаконом – успокоительного зелья. — Вот, выпейте. Вам сейчас нужно беречь силы.       — Чем же мы прогневили Бога… — прошептала Лилиан, вытирая лицо. — Лоран ведь… он же лучший. Такой добрый, внимательный… Кто мог сделать с ним такое?..       — Не знаю. Но я уверена — Гарри обязательно разберётся.       — Ой, я так надеюсь… — Она подошла ближе к кровати и аккуратно погладила мужа по волосам. — Вам что-нибудь нужно? Может, чаю? Или перекусить?       — Нет, спасибо, дорогая. Всё есть — наша дочь забегала. Благодарю за беспокойство. Я даже не спросила, как вы? Вам тоже досталось…       — Всё в порядке, правда. Не волнуйтесь. Пусть целитель Беллами скорее поправляется. Я навещу его завтра.       — Конечно, милая.       Лилиан снова повернулась к мужу и взяла его за руку. Гермиона тихо прикрыла за собой дверь и направилась в коридор, где столкнулась с Шарлоттой — та сообщила, что её выписывают. Поэтому вернувшись в палату, Гермиона забрала свои вещи и фрукты, которые принёс Гарри.       — Надо будет ещё что-нибудь купить перекусить, — подумала она.       Уже собравшись, она на всякий случай огляделась — не забыла ли чего. В этот момент в дверь постучали. Гермиона замерла и Гермиона замерла и разрешила войти.       Перед ней стоял Теодор Нотт. На нем был темно синий костюм и голубая рубашка. В руках — большой букет мелких розовых цветов с белыми крапинками.       — Эм… привет. Теодор? Что ты здесь делаешь?       — Пришёл тебя навестить, — широко улыбнулся он. — Можно войти?       — Да, конечно. Не могу сказать, что не удивлена твоему приходу. Что тебя сподвигло?       — Действительно… почему? — прищурился он. — Наверное, потому что кроме моих друзей и домовых, ты была единственным человеком, кто не пытался меня проклясть. Более того, ты меня спасла.       — Но ты ведь не обязан приходить только потому что...       — Ты права. Не обязан. Но мне захотелось. Мне понравилась наша встреча в баре. И я бы хотел с тобой подружиться.       — Эм… Тео, у меня, как бы… есть молодой человек.       — Мерлин, ты как Блейз! — усмехнулся он. — Он тоже решил, что если я кого-то навещаю, то обязательно с подтекстом. Ты же дружишь с Поттером — и ничего страшного.       — Ты прав, — Гермиона кивнула. — Прости. И… спасибо за цветы. А что это за цветы?       — Ахиллея. Они символизируют выздоровление.       — Ты знаешь язык цветов? — удивилась она.       — О да, — усмехнулся Тео. — Мы с Драко мучились с этим в детстве. Ты даже не представляешь, насколько это было скучно.       — Зато теперь можешь впечатлять девушек. Чему вас ещё учили для их покорения?       — О, список длинный: французский, латынь, этикет, история семей… Думаю, последнее — самое эффективное.       — В точку. Цветы даже не нужны. А если ты ещё и на латыни расскажешь — успех обеспечен.       Они переглянулись и расхохотались.       — Вот поэтому я и хочу с тобой подружиться. Ты забавная. Кстати, ты так и не пришла в мой магазин.       — Ты про свою сомнительную лавку? — прищурилась она.       — Ха-ха, смешно. Держи.       Он достал из кармана маленький мешочек и протянул ей. Гермиона развязала тесёмку, заглянула внутрь — и достала тонкий браслет из тёмного камня, напоминающего гранат. Камни были аккуратно огранены и чуть поблёскивали.       — Красиво. Но я не могу принять это.       — Можешь. Мы договаривались.       — Но ты уже принёс цветы. Мне правда ничего не нужно.       — Мерлин, Грейнджер, просто возьми. Не делай ситуацию еще более неловкой. Это не бриллианты. К тому же — если тебе угодно — я сам зачаровал эти гранаты на распознавание проклятий. Заодно и протестируем: работает или нет.       — Истинный слизеринец. Во всём ищет выгоду, да?       — Именно. Убиваю двух зайцев. А тут, в больничке, у тебя будет возможность проверить, работает ли оно. В худшем случае у тебя будет просто красивый браслет.       — А если что-то обнаружит? Что будет?       — Немного нагреется и станет ярче, — с улыбкой сказал Тео и затем добавил: — Кстати… а тебя уже выписали?       — Да. Всё в порядке. Пойду домой.       — А… не хочешь пообедать вместе?       — Можно было бы. Но мне нужно проверить и покормить моего кота.       — Если дело только в этом, мы можем сделать так: ты покормишь кота, а потом мы зайдём в одно место неподалёку от твоего дома.       — Хорошо, можно и так, — улыбнулась Гермиона.       Она собрала вещи и прихватила букет от Теодора. Через несколько минут они трансгрессировали в тихий переулок недалеко от её дома. Выйдя на улицу, они направились к кирпичному зданию. Тео оглядывался по сторонам, будто старался запомнить каждый уголок.       — У тебя красивый район, Гермиона, — сказал он, чуть задержав взгляд на старинных фонарях.       — Да… Я с детства мечтала здесь жить, — ответила она тихо, слегка улыбнувшись.       — А родители тоже где-то рядом?       — Нет, — коротко ответила она.       Тео заметил, как её лицо помрачнело, но тактично не стал расспрашивать — если захочет, расскажет сама.       — Как ты относишься к французской кухне? – спросила Гермиона.        — Люблю.       — Отлично. Видишь вон тот красный зонтик? — Гермиона указала через дорогу.       — Ага.       — Это Le Rêve. Маленькое бистро. Иди займи столик, а я подойду минут через десять. Я живу вот здесь, — она кивнула на дом напротив и улыбнулась.       Тео кивнул и направился в сторону ресторана, а Гермиона поднялась по ступенькам к своей квартире. Стоило открыть дверь, как её встретил громкий и возмущённый мяу.       — Привет, моё солнышко. Гарри тебя покормил? — ласково сказала она, проходя в коридор.       Поставив сумку и цветы на тумбу, она взяла кота на руки и пошла с ним на кухню.       — Ого, смотрю, всё-таки покормил… — усмехнулась она, заглянув в миску.       Немного еды там ещё оставалось, но Глотик недовольно жалобно мяукнул. Гермиона покачала головой, достала кошачью консерву и выложила угощение в миску. После этого она поставила цветы в вазу, умылась и переоделась в более удобное платье. Подумав, она написала короткую записку Рону:

      Я уже дома. Всё в порядке. Решила пообедать с Теодором во французском ресторане недалеко от дома. Не волнуйся :)

      Записку отправила с совой, а она, напоследок взглянув на кота, громко сказала:       — Глотик, я скоро. Не скучай!       Бистро было небольшим и уютным, с атмосферой, напоминающей Гермионе кафе в Париже, где они с родителями бывали несколько раз. Большие панорамные окна с витиеватой надписью Le Rêve, простые деревянные столики, свечи, которые по вечерам зажигали официанты — всё здесь располагало к неспешному обеду. Цены были умеренными, а еда вкусной, поэтому заведение редко пустовало.       Они сделали заказ: Гермиона выбрала луковый суп и стакан воды, Тео — филе миньон с бокалом красного вина. На десерт оба взяли крем-брюле. После встречи в баре Гермиона поняла, как много у неё общего с Ноттом — книги, любовь к путешествиям, тяга к нестандартным темам. Ни Гарри, ни Рон не разделяли её интересов, и хотя она искренне любила их как родных, всё чаще ей не хватало глубоких разговоров.       — Слушай, а это и правда классное место, — сказал Тео, оглядывая зал.       — Ты просто мало знаешь о маглах, Теодор, — с улыбкой ответила Гермиона.       — Уверен, Гермиона поможет тебе наверстать, — раздался знакомый голос за её спиной.       Она поперхнулась водой. Рядом стоял Рон и, не говоря ни слова, мягко постучал ей по спине. Тео чуть приподнял бровь и без тени смущения наблюдал, как рассерженный Уизли — явно не справляясь с попытками скрыть эмоции — с шумом отодвигает стул у соседнего столика и усаживается за их.       — Рон, присоединишься? Мы как раз добрались до крем-брюле. Хочешь попробовать? — спокойно спросил Тео.       — Нет. Не хочу, — отрезал он.       Гермиона попыталась разрядить обстановку:       — Ты же помнишь Теодора Нотта? Мы вместе учились. Только он был на...       — На Слизерине, — мрачно уточнил Рон.       — Прекрасная память, — усмехнулся Тео.       — Я многое помню. Например, кто твой отец. И где он сейчас, — язвительно добавил Рон.       — Какое внимание к моей семье. Я польщён, — холодно бросил Тео. Гермиона заметила, как у него напряглись челюсти.       — Рон, можно тебя на минутку? — тихо сказала она и встала.       Он нехотя поднялся, бросив последний колючий взгляд на Нотта. Тео тем временем откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.       — Что с тобой такое? — зашептала Гермиона, когда они отошли. — Ты же недавно извинился за свою вспышку. А теперь снова?       — Просто бесит, что ты с ним общаешься, — процедил он.       — Ты не будешь решать, с кем мне общаться. Я спрашиваю тебя еще раз: ты мне доверяешь?       — Тебе — да. Ему — нет.       — Тогда не усложняй всё ещё больше. Не провоцируй его. Пожалуйста.       — Ладно…       Они вернулись к столику, но лёгкость исчезла. Гермиона попыталась завести разговор о квиддиче, надеясь, что это, возможно, объединит парней. Увы, Тео не был фанатом и к тому же считал любимую команду Рона слабейшей в лиге.       Чтобы не усугублять и не портить окончательно так хорошо начавшуюся беседу, Гермиона попросила счёт.       — В этот раз я угощаю, — сказал Тео, улыбаясь.       — Вау. Приятель, в прошлый раз за тебя платила девушка? Ты что, начинающий альфонс? — усмехнулся Рон.       Гермиона с силой пнула его под столом. Он ойкнул. Тео лишь рассмеялся:       — О, нет. Я с радостью одарю девушку всем, чем она пожелает. После нашей первой встречи я стал носить с собой магловские деньги — на случай, если вдруг представится возможность пообедать с Гермионой, — спокойно ответил он, явно наслаждаясь реакцией Рона. — Спасибо за компанию, Гермиона. И за место — отличное. Напиши потом, сработал ли браслет. И пусть больше не будет никаких нападений.       — Пока, Теодор. Мне тоже было очень приятно.       — До свидания, Рональд, — сказал Тео на прощание, дружелюбно похлопав Рона по плечу.       — До свидания, Рональд, — передразнил Рон, скривившись.       Гермиона закатила глаза.