Право на ошибку

      Гермиона ворочалась в постели, безуспешно пытаясь уснуть. Она знала: если накануне слишком сильно напрячь свои «серые клеточки», как говорил Эркюль Пуаро, то потом не поможет ни счёт овец, ни дыхательная гимнастика. Ничего. Мысли роились в голове, идеи сменяли одна другую, и унять их было невозможно.       С тяжёлым вздохом она поднялась с уютной постели, стараясь не потревожить Живоглота, мирно растянувшегося у неё в ногах. Но как бы тихо и аккуратно она ни вставала, кот удивлённо поднял на неё взгляд и, поняв, что она не собирается спускаться на кухню (а значит, угощения не предвидится), с чувством собственного достоинства закрыл глаза и продолжил дремать.       Накинув кардиган, Гермиона вышла на террасу, чтобы вдохнуть прохладного ночного воздуха и посмотреть на засыпающий Лондон.       Здесь, в городе, не было того звёздного неба, которое она так любила — чистого, глубокого, усыпанного мерцающими точками. Она вспомнила, как часто любовалась звёздами и искала знакомые созвездия в доме у Уизли, или в те вечера, когда они с Гарри и Роном странствовали по Британии в поисках крестражей…       С детства она любила смотреть на небо. В те редкие выходные, когда родители увозили её за город, они лежали рядом на пледе, рядом стоял термос с ароматным, невероятно вкусным какао, и папа рассказывал о звёздах, а также о древних легендах, связанных с ними. Тогда она твёрдо решила, что станет астрономом.       Возможно, она бы и стала блистательной учёной, если бы не была волшебницей. Скорее всего, всё сложилось бы иначе: родители помнили бы её, и сейчас они всей семьёй обсуждали бы, как отметить её приближающийся день рождения.       Мама наверняка настаивала бы на аренде зала в ресторане, чтобы пригласить всех родственников и друзей. А папа, как обычно, спорил бы с ней, убеждая устроить праздник за городом — «чтобы все разместились с комфортом, да и дети подышали свежим воздухом, а не сидели в четырёх стенах. И что они достаточно взрослые, и им, мол, не нужны такие старики». На что мама бы тут же возмутилась и сказала, что ворчливый старик здесь только один, и так получилось, что, увы, это её муж.       Гермиона горько усмехнулась — и вдруг по щекам потекли слёзы. Она прижала ладонь ко рту, подавляя всхлип. Ничего этого уже не будет. По крайней мере — не в этом году.       Как же ей хотелось вернуть родителям память до своего дня рождения. Проснуться утром и увидеть у кровати букет любимых роз, услышать привычное: «С днём рождения, милая», открыть завёрнутую в подарочную бумагу коробку, полной любви и домашнего тепла.       А потом — спуститься на кухню, где её ждал бы шоколадный торт с вишней, свежие ягоды, тосты с апельсиновым джемом. Даже когда она училась в Хогвартсе, родители отправляли ей посылки — с открытками, с лакомствами, с теплом, которое проникало сквозь упаковку.       Но теперь всё было по-другому. И неизвестно, когда она сможет вернуть им память. Как и что будет с Беллами…       Смахнув слёзы, Гермиона направилась на кухню за стаканом воды. Живоглот, заметив, что хозяйка не ложится спать, лениво приоткрыл один глаз. Когда она пошла вниз, он понял, что настал шанс получить что-то вкусное. Он бодро поднялся, обогнал её на лестнице и, обернувшись, с укором посмотрел, как бы спрашивая: Ты точно идёшь туда, куда надо?       Гермиона усмехнулась сквозь слёзы, поняв его намёк, и насыпала в миску немного корма. Кот недовольно фыркнул — надеялся на лакомство получше — но всё-таки приступил к позднему ужину.       Она выпила воды и направилась в гостиную. Там, устроившись на диване, достала книгу, которую недавно взяла у Малфоя. Вспомнив их разговор у той злосчастной гостиной. Гермиона тяжело вздохнула. Она была горда собой, что ей удалось собраться и что у нее не было каких-то панических атак. А еще ее приятно удивил Малфой.       Вспоминая его реакцию, она улыбнулась. Он и правда сожалел о том, что произошло. И если он не лукавил тогда, а говорил искренне — а ей так показалось — значит, она не зря убеждала Гарри и остальных, что ему нужно дать шанс.       Открыв книгу, Гермиона углубилась в чтение. Слова затягивали, строчки постепенно начали плыть перед глазами — и вскоре она начала клевать носом. У её ног Живоглот свернулся клубочком, негромко урча — точно поленья в тлеющем камине. И в этом тихом урчании, в мягком свете лампы, в тёплой тяжести книги на коленях — она незаметно заснула.

***

      Драко не спалось. Втянув дым, позволяя ему обжечь лёгкие он стоял на террасе, и наслаждался прохладой осеннего воздуха, и выкуривал очередную сигарету. На нём были только пижамные штаны и футболка, и, несмотря на поднимающиеся по коже мурашки, возвращаться в кровать не хотелось.       Жизнь в последнее время будто сошла с ума. Недавно он сидел в Азкабане, уверенный, что сгниёт там и окончательно потеряет рассудок. А теперь — работает в аврорате. Не по своей воле, конечно, но всё же. Но теперь… теперь была надежда, что, если он раскроет это дело, имя семьи хоть чуть-чуть очистится. Пусть даже в чьих-то глазах.       Он задумчиво вертел в пальцах пачку сигарет, прикидывая: кто напал на Беллами? Причём тут Кейдж? Совпадение? В такие совпадения он давно не верил. Завтра стоит заняться алиби целителей.       Он затушил сигарету, поёжился и направился в библиотеку — книга иногда помогала притупить бессонницу. Открыв дверь, невольно усмехнулся, глянув на беспорядок после их вечерней работы с Грейнджер всё ещё царил в комнате: разбросанные книги, полуразвернутые свитки.       Драко скользнул взглядом по полкам, и в голове вдруг всплыл странный вопрос: а что, если бы его родители не были так зациклены на чистоте крови? Смог бы он поладить с Поттером, Уизли и Грейнджер в Хогвартсе?       С Уизли — определенно нет. Тот его всегда раздражал. Манеры? Отсутствуют. Вкус? Под вопросом. А уж его поведение за столом… Драко поморщился при одном воспоминании.       Поттер? Возможно. Он везучий до безобразия и раздражающе живучий. Но они оба любили и довольно неплохо играли в квиддич. Что также бесит. Возможно, и смогли бы стать приятелями, но и то не факт, скорее конкурентами.       Подумав о Гермионе, он ухмыльнулся и вспомнил ее вечно поднятую руку, постоянное стремление быть первой всем. Драко закатил глаза и покачал головой. Она бы раздражала его в любой реальности. Хотя с ней бы было интересно спорить. Она не лебезила, как многие девочки в школе, а отстаивала своё — до хрипоты, до красных щёк.       Но он бы точно бы не был ей другом. Он бы скорее немного подшучивал над ней и бросал бы ей вызов, а она со своим грифиндорским упрямством доказывала бы ему свою точку зрения. Как это было сегодня. В глубине души он был согласен с ней, но она так забавно округляла глаза и щеки ее розовели… И ухмылка сама собой появлялась на лице. Да, друзьями бы они не были, он бы просто с ней спорил ради своего веселья и удовольствия.       Он подошёл к книжной полке и вспомнил, как днём она, решив, что он не видит, прикусила губу, подпрыгнула, пытаясь дотянуться до книги. Без магии. Просто — подпрыгнула. Да кто вообще так делает?       Драко хмыкнул и вытянул ту самую книгу. Никакой связи с проклятиями. «Размышления о равенстве в магическом обществе» Теофилуса Бурка.       Конечно. Грейнджер такая Грейнджер.       Взяв детективный роман с другой полки, он направился обратно в комнату — и только у дверей понял, что до сих пор улыбается, как идиот. Всё из-за этой кудрявой ведьмы. Видимо, Азкабан все-таки повлиял на него и он начал постепенно терять рассудок. Другого объяснения у него не было.       Следующие несколько дней были похожи один на другой: утром Драко, Гарри и Адамс работали в поместье, постепенно очищая его от опасных артефактов, днём — аврорат, вечером — библиотека и поиски контрзаклятия вместе с Гермионой, которая первую половину дня проводила в больнице. Они оба с нетерпением ждали возможности вечером поработать в библиотеке: Гермионе безумно нравилось находиться среди книг и узнавать что-то новое, а Драко нравилось ее дразнить.       В один из вечеров тишину внезапно нарушило громкое и довольно красноречивое урчание в животе Гермионы. Она застыла, покраснела и, чуть запинаясь, заговорила:       — Прости… Я не успела пообедать. Сначала было совещание, потом вызвали помогать в отдел…       — Тогда давай поужинаем вместе, — предложил он.       — Что? Вдвоём? — удивилась она.       — Ну, тут никого больше нет, — с лёгкой ухмылкой ответил он.       — Ты серьёзно собираешься ужинать со мной? — Гермиона прищурилась.       — Грейнджер, мы с тобой в одной школе учились и, если не ошибаюсь, немало раз уже вместе ели. К тому же, если ты не заметила, сейчас мы заняты одним делом.       Она кивнула, и Драко, приподняв бровь, спросил с едва скрытым вызовом:       — Или ты нервничаешь, что придётся провести время в моём обществе? Боишься не устоять?       — Против чего именно?       — Моей харизмы, обаяния и безупречного воспитания. Или, может, ты строишь коварные планы на меня?       — Не переживай, ты вне зоны риска, — усмехнулась она.       — Отлично, тогда — в столовую Малфой Мэнора.       Спустившись вниз, Драко неожиданно даже для себя отодвинул стул для Гермионы. Она слегка опешила, но всё же села, едва заметно улыбнувшись. Иногда ей казалось, что «её мальчики» забывали: она не просто ходячая энциклопедия, а девушка. Девушка, которой хотелось, чтобы её замечали и окружали вниманием — не только когда что-то нужно, или кто-то из них накосячил.       Гермиона осмотрелась по комнате. Просторная, да, но при этом оформленная со вкусом и уютно — словно здесь не просто живут, а действительно заботятся о каждой мелочи. Она аккуратно положила салфетку себе на колени. Как вдруг перед ней словно из ниоткуда появилась тарелка с ароматным грибным супом. Гермиона осторожно взяла ложку и сделала первый глоток. Затем сдержанно промычала, не скрывая удовольствия:       — Это очень вкусно, спасибо, — сказала она, повернувшись к домовику.       Уши Лолы тут же порозовели.       — Спасибо, мисс, — прошептала она и поклонилась. — Лола рада, что угодила. Хозяин Драко, какое вино прикажете подать?       — Белое, сухое. То, которое из Прованса.       Домовик кивнула и через минуту уже разливала в бокалы вино. Она была одета в наволочку в мелкий цветочек, а на талии у неё даже был нечто вроде пояска — тонкая золотистая верёвочка с кисточками, которую обычно используют, чтобы подвязать шторы.       — Лола, а ты никогда не думала стать свободным эльфом? — мягко спросила Гермиона. Она и сама понимала, что момент выбран неудачно, но не могла промолчать. В облике домовика — в этой верёвочке на талии, в аккуратных движениях, в том, как она напевала себе под нос, — было что-то до боли трогательное.       Драко бросил на неё острый взгляд. Лола — испуганный.       — Мисс, как вы только могли такое подумать? Лола счастлива здесь.       — Но тебя ведь ограничивают. Если бы ты была свободна, ты могла бы сама выбирать, что делать.       — Лола хочет служить своему хозяину. Лола помнит его ещё маленьким мальчиком. Лола рада, что всё ещё может быть рядом и полезной.       — Но ты могла бы продолжать работать — только с правом голоса. И получала бы за труд оплату. Это было бы справедливо.       — Грейнджер, — тихо, но твёрдо вмешался Драко, — мы уже обсуждали это. Ты пришла искать нужную книгу, а не устраивать революцию. Лола, ты можешь идти. Домовик кивнула и с лёгким хлопком исчезла.       — Мы не обсуждали. Ты просто оборвал разговор, даже не дав мне объясниться.       — Я и так знаю, что ты скажешь: все эльфы должны быть свободны, рабский труд — зло и всё в этом духе.       — Потому что это правда. Они даже своей жизнью не распоряжаются! — повысив голос и взмахнув рукой, сказала она. — Ты вообще понимаешь, каково это — быть марионеткой? Не иметь ни выбора, ни будущего?       — Правда? — усмехнулся он, наклонившись ближе. — Думаешь, я не знаю, каково это — жить без права голоса? Быть марионеткой, выполнять указания, лишь бы заслужить одобрение? Ты серьёзно?       Гермиона молча посмотрела ему в глаза. Драко выдержал её взгляд. Лицо его было напряжено, брови нахмурены, на скулах играли желваки. Он был зол, раздражён, но не переходил на оскорбления. Юный Драко давно бы уже бросился её обижать, а этот — лишь пристально смотрел, будто пытаясь убить взглядом.       — Просто… когда я впервые оказалась в волшебном мире, я поняла, как многие смотрят свысока на других, потому что считают себя лучше. И я поклялась, что сделаю всё, чтобы волшебники относились уважительно не только друг другу, но и к другим существам. Чтобы у всех были права в независимости от их прошлого, чистоты крови или еще чего-то. Неужели домовики не заслуживают, чтобы к ним нормально относились, платили жалование и благодарили за проделанную работу?       Он ничего не ответил. Отпил вина и вернулся к своей тарелке. Гермиона сделала то же самое. В комнате повисла тягучая, но не враждебная тишина. Драко задумался: в её словах действительно было что-то верное. Он и правда воспринимал заботу эльфов как должное. И до не давнего времени считал себя лучше не то, что домовиков, но и многих волшебников. И к чему это все привело он прекрасно знал. Когда спустя несколько минут Лола принесла рагу, он вдруг сказал:       — Спасибо, Лола. У тебя сегодня как никогда все получилось вкусным.       Домовик счастливо улыбнулась, исчезая. Улыбнулась и Гермиона — тепло, искренне. Почему-то от её улыбки у него потеплело внутри. Он чуть было не улыбнулся в ответ… но вовремя спохватился. Остолоп. Она раздражающая, самоуверенная, бесконечно упрямая. И всё же — улыбается, и у него что-то щёлкает внутри. Он мотнул головой, пытаясь вернуть себе серьёзное выражение лица.       — Что там с Кейджем? — как бы невзначай спросил он.       — Всё в порядке. Мелороуз с ним работает, даёт зелья — приступов больше не было.       — А Беллами? Охрана есть у палаты?       — Гарри занялся этим ещё в тот день, когда я пришла к вам с новостями, а с утра я усилила защиту парой оберегов.       — Отлично, — кивнул Драко. — Лола, подай, пожалуйста, десерт.       — Слушаюсь, хозяин.       С громким хлопком грязные тарелки исчезли, а на их месте появились две с ароматным яблочным пирогом и шариками ванильного мороженого.       — Мерлин, пахнет божественно, — простонала Гермиона. — Лола — ты кулинарный гений. Спасибо.       Домовик с сияющим лицом исчезла.       — Может, стряпня Лолы убедит тебя завести собственного эльфа? — усмехнулся Драко.       — Никогда такого не будет, — фыркнула она.       Он тоже усмехнулся и принялся за пирог. Отметил про себя, что у Гермионы у губ прилипла капля мороженого — и уже потянулся рукой, чтобы стереть её, как вдруг резко остановился. Чуть не дотронулся к Грейнджер. Блядь. Ему точно пора в Отдел по лечению душевных заболеваний.       Гермиона с удивлением глянула на него:       — Эм, Малфой… всё в порядке?       — Да, — отрезал он.       — А… зачем ты так руку выставил?       — Тут… муха летала. Отгонял.       — Ясно… — протянула она, не слишком убедительно.       — Ты, кстати, испачкалась. Вот тут.       Она промокнула губы салфеткой, доела пирог, и они снова вернулись в библиотеку. Гермиона с наслаждением окинула взглядом высокие полки, и пока Драко доставал стопку книг, прошлась вдоль стеллажей. Если бы у неё была такая библиотека… пожалуй, она бы превратилась в затворницу и не покидала эту комнату месяцами. Мечтательно вздохнув, она провела рукой по корешкам книг.       — Знаешь, ты так на них смотришь, что мне впору начать беспокоиться за сохранность имущества, — заметил Драко, усевшись за стол.       — Я никогда бы не стала брать чужое! — возмутилась она, бросив на него гневный взгляд.       — Ага, — хмыкнул он. — Как тогда, в хранилище Гринготтса?       — Это было нужно для дела! Формально та вещь и не принадлежала Беллатрисе.       — Конечно. И если бы ты решила стащить книгу — наверняка исключительно ради благих целей, — ухмыльнулся он.       Гермиона сощурилась и попыталась легонько стукнуть его в грудь, но он перехватил её руку, а потом и вторую. Навис над ней, прижав к книжному шкафу. Её щёки порозовели, глаза блеснули.       — Грейнджер, я же говорил тебе не распускать руки, — сказал он внимательно рассматривая ее лицо. У нее было много милых веснушек на слегка вздернутом носе и щеках.       — А я не виновата, что ты этого заслуживаешь, — приподняла бровь она.       — Чем? Тем, что говорю правду? — с усмешкой бросил он.       — Отпусти, Малфой, — прошипела она.       Он разжал пальцы, и Гермиона тут же отступила, развернулась и решительно подошла к столу. Громко отодвинула стул, села и уткнулась в чтение.       Малфой уселся рядом. Он быстро пролистывал страницы — и тайно надеялся найти нужное заклинание первым. Чтобы утереть ей нос, конечно же. И, похоже, Мерлин услышал его: на одной из страниц мелькнуло описание, подозрительно схожее с симптомами Беллами.       — Грейнджер, — сказал он и постучал по странице. — Похоже, я нашёл.       Она тут же отложила свою книгу и склонилась над его. Прочитала несколько абзацев — и как всегда не смогла скрыть эмоций. Сначала нахмурилась, потом прикусила губу, приложила пальцы к губам… а потом резко подняла на него глаза. В них сияла та самая радость, словно ей удалось освободить всех домовиков от многовекового рабства.       — Да. Это оно. Мерлин… я не могу поверить. Ты молодец.       — Это неоспоримо, — с довольным видом сказал он, вставая и гордо выпрямив плечи.       — Даже твоё высокомерие не может испортить этот момент, — покачала головой Гермиона и неожиданно шагнула к нему, обняла. Коротко, быстро, но искренне. Драко даже не сразу понял, что происходит. Он только что нашёл заклятие… и теперь его обнимает Грейнджер? Это точно галлюцинации. Пора проверяться в Святого Мунго.       Но Гермиона уже отошла. Углубилась в мысли, привычно составляя в голове список дел. Её взгляд метнулся к часам — слишком поздно, чтобы тревожить целителя. Придётся отложить до утра.       Она начала убирать книги на место, и только тогда заметила, что Малфой всё ещё смотрит на неё. Удивлённо. Почти… растерянно?       — Эм… я уже пойду, — пробормотала она, немного смутившись.       — Иди, — кивнул он, скрыв выражение лица за привычной полуулыбкой.       — Я могу прийти ещё раз?       — Конечно. Ты же должна будешь вернуть книгу, — усмехнулся он.       — Ну да… разумеется, — улыбнулась она и направилась к камину в холле поместья.       Драко шёл следом. И, разумеется, он не разглядывал, как сидят на ней эти дурацкие маггловские штаны. Ему это совсем неинтересно — рассматривать как они подчеркивают ее тонкую талию и округлые бедра. Воспитанный человек, наследник древнего рода, не оценивает чужую задницу. Даже если она очень аппетитная.       — Спасибо ещё раз за помощь. Думаю, мы ещё увидимся, — сказала она, ступая в очаг.       — Увидимся. Ты ведь ещё должна мне желание, — усмехнулся он.       Гермиона закатила глаза, бросила летучий порох и исчезла. А Драко остался стоять у пустого камина, чувствуя, что поместье внезапно стало подозрительно тихим.