Право на ошибку

      Драко снова снился странный, но чертовски живой сон с Грейнджер.       Солнечные лучи лились сквозь высокие окна коридоров второго этажа, пыль играла в воздухе, и по коридору разносился звук каблучков и девичьего смеха. Грейнджер смеялась — искренне, звонко — и бежала к дверям библиотеки, одетая в лёгкий, ярко-жёлтый сарафан. Ткань развевалась вокруг её коленей, а кудри подпрыгивали на плечах. Она всё время оглядывалась, хохотала, подзадоривала его.       Он, тоже смеясь, бежал за ней. Чувствуя лёгкость в теле и настоящую радость, будто в его жизни никогда не было ни войны, ни ненависти, ни крови.       Гермиона вбежала в библиотеку, резко остановилась у книжной полки и потянулась вверх — как назло, книга оказалась на самом верху. Она подпрыгивала из-за чего сарафан взлетал, открывая бёдра. Драко подкрался сзади и, положив руки на её талию, прошептал ей на ухо:       — Попалась.       Гермиона развернулась, их взгляды встретились — и всё вокруг словно исчезло. Она нежно коснулась его щеки, приподнялась на носках и коснулась его губ — сначала осторожно, едва ощутимо.       Он довольно простонал и притянул её ближе. Поцелуй стал глубоким, нетерпеливым. Он чувствовал вкус её дыхания, тепло её рта, движение её языка — всё было таким реальным. Её пальцы зарылись в его волосы, ногти царапнули кожу — и от этого по позвоночнику пронеслась искра.       Он поднял её, будто она ничего не весила, прижал к книжной полке. Её ноги тут же обвили его, сарафан задрался почти до бёдер. Он ощущал тепло её тела, её бедра под своими ладонями, её дыхание у себя на губах. Она оторвалась лишь на миг, прикусив его губу, и обхватила ладонями его лицо, глядя в глаза.       У них у обоих губы стали чуть припухшими, а щеки покрылись румянцем. Она прижалась лбом к его — кожа обжигала. Он сжал её бедра сильнее, чувствуя как в брюках стало неприятно тесно. Он легонько потерся — и она издала тихий, низкий стон и прикусила нижнюю губу.       — Драко… — прошептала она, — ты слышишь это?        Он покачал головой, не понимая, к чему она. Но звук действительно нарастал — будто дрожащий голос издалека. Он решил игнорировать этот шум и начал проводить руками  по её телу — он зубами сдёрнул с плеча тонкую бретельку, оголяя кожу. Его губы скользили по ключице, а она тяжело дышала, вжимаясь в него. Он покрывал ее шею лёгкими поцелуями, чем вызвал у нее тихий стон и мурашки. Довольный собой, он уже собирался проделать тоже самое со второй бретелькой, как услышал.        — Хозяин… Хозяин, просыпайтесь. Вы просили Алфи разбудить вас…       Сон разлетелся в клочья.       Драко резко открыл глаза и зажмурился от яркого утреннего света. Он был в своей спальне. Один. Ни библиотеки. Ни Грейнджер. Только стояк и ощущение, будто его только что выдернули из рая.       — Да… встаю. Подай завтрак через полчаса, — пробормотал он.       — Как прикажете, — отозвался Алфи и исчез.       Драко провёл рукой по лицу, потом скосил взгляд вниз на свою эрекцию. Тяжело вздохнув, он пошёл в ванную, разделся и встал перед зеркалом. Щеки раскраснелись, почти как в его сне, дыхание сбилось, в голове крутились остатки поцелуев, мягкость её кожи, стон, который она издала, когда он прижался к ней…       Он сжал ладонью член, провёл по нему… медленно… ещё раз…       И вдруг застыл, как облитый ледяной водой.       — Нет. Нет-нет-нет. Я что, совсем спятил? Дрочить на Грейнджер?       Он заскочил в ванну, рывком включил воду и повернул кран на ледяную. Стиснул зубы и встал под душ.  

***

      Гермиона проснулась задолго до будильника, с нетерпением и таким ощущением, будто внутри кто-то постукивает: вставай, вставай, пора рассказать о находке! Поэтому она решила не тратить время в пустую, а с удовольствием отправилась в душ.       Выйдя из душа, Гермиона высушила волосы и нанесла лёгкий макияж. Закончив утренние процедуры, она вышла в коридор — там её уже ждал Живоглот, упрямо сидя перед дверью, словно часовой и глядел на нее с укором. Он явно рассчитывал, что первым делом она направится на кухню.       — Да-да, прости, — улыбнулась Гермиона, попытавшись его погладить.       Кот высокомерно отвернулся и, не желая принимать извинения, зашагал в сторону кухни, показывая, где на самом деле должен начинаться новый день.       Покормив Живоглота, Гермиона уже собиралась поставить турку на плиту, когда раздался стук в дверь. Она взяла палочку и осторожно подошла, взглянув в глазок. Рон.       — Доброе утро! — произнесла она.       — Привет, — ответил он, слегка наклоняясь, чтобы поцеловать её. От него пахло мылом и чем-то тёплым, пряным — ванилью с корицей. Видимо, миссис Уизли с утра пекла булочки. — Я рад, что успел тебя поймать.       — Что-то случилось?       — Нет, просто соскучился, — ответил он, чуть смущённо.       — Рон, я уже скоро ухожу в больницу.       — Знаю. Но я хотел предложить тебе позавтракать в твоей любимой кофейне за углом. А потом провожу тебя. Что скажешь?       Гермиона задумалась, поправляя выбившуюся прядь. Ей не терпелось попасть в больницу — передать информацию о контрзаклятии целительнице Беллами, но она должена прибыть к восьми. А сейчас было всего начало восьмого.       Заметив её колебания, Рон облокотился о косяк и добавил:       — Кстати, проходил мимо и видел, как в витрине твоей любимой кофейни лежали идеальные круассаны. А запах... просто волшебный.       — Ладно, —  сдалась она, —   Но недолго. Я должна успеть к восьми.        — Конечно, — кивнул он и широко ей улыбнулся.       Она схватила сумочку, в которую накануне уже положила книгу, попрощалась с Живоглотом — тот недовольно мяукнул, не отвлекаясь от еды — и, проверив, что всё выключено, вышла из квартиры. Рон взял её за руку, и они вместе спустились вниз. По пути к кофейне они прошли мимо бистро, в котором недавно обедали с Теодором. Гермиона невольно вспомнила, как тогда Рон вёл себя по-детски. Эта сцена до сих пор вызывала у неё неловкость и лёгкое раздражение. Она бросила на него взгляд. Похоже, он тоже вспомнил: щёки заметно порозовели.       Рону и правда было неловко вспоминать тот день. Всё в его памяти выглядело так, будто он наблюдал за собой со стороны — беспомощный зритель, тщетно пытающийся остановить себя, одёрнуть, вернуть здравый смысл. Но каждый раз, стоило только увидеть, как Нотт — этот скользкий гад — смотрит на Гермиону, улыбается ей, шутит, задевает случайными фразами, внутри всё вскипало. Ревность накатывала, как волна, сметая остатки рассудка. Здравый смысл махал рукой и уходил в тень, уступая место слепой ярости. Да, он ревновал. И понимал, что тогда сорвался и перегнул палку.       — Да, я знаю, что тогда вёл себя как идиот, — сказал он, нарушая молчание.       — Я рада, что ты это понимаешь. Надеюсь, ты сделал выводы.       — Разумеется, — усмехнулся он, — просто… мне бесит, что этот змей крутится рядом с тобой.       — Рон, это уже не смешно, —  сказала Гермиона и посмотрела на него с немым укором.        — А что? Я тебя люблю и... иногда немного ревную, — развёл руками он.       — Немного? — приподняла бровь Гермиона. — Тогда мне страшно представить, что для тебя "много".       Он рассмеялся, обнял её за талию и поцеловал. Поцелуй был нежным, медленным. Он провёл языком по её губам, стараясь углубить поцелуй, но через минуту Гермиона положила руку ему на грудь и отстранилась.       — Мы же на улице, — прошептала она. — Люди смотрят.       — Пусть смотрят, — тихо ответил он и коснулся её губ коротким поцелуем, прежде чем они продолжили путь. — Или тебе неприятно?       — Нет. Конечно, нет.       Он кивнул, но в его взгляде промелькнула тень.       — Иногда мне кажется, что я тебе не так уж и нужен.       — Рон… Ты же понимаешь, что на меня сейчас слишком много всего навалилось.       — Да, понимаю, — кивнул он. — Просто… когда кто-то по-настоящему важен, для него всегда находится время, — тихо добавил он, открывая перед ней дверь.       Гермиона почувствовала укол вины. Ведь действительно с почти мая месяца она отодвинула Рона на второй плани даже после ее обещая в конце августа ничего особо не изменилось. И только сейчас в его голосе, в том, как он избегал смотреть ей в глаза, она ясно услышала: он не просто обижается — он боится. Он не уверен в себе. И он боится потерять её.       — Не говори так, — мягко сказала она, глядя в сторону. — Это не правда.       Рон кивнул головой, но Гермионе показалось, что он не поверил ее словам. Тем не менее он натянул на лицо улыбку и они сделали заказ и сели у окна. В кофейне витал уютный аромат кофе и свежей выпечки. Кто-то забегал лишь на минуту — забирал заказ и исчезал, а кто-то неспешно пил свой напиток, читая газету или разговаривая со своим собеседником.       Им принесли кофе с молоком и круассан для Гермионы, карамельный латте и pain au chocolat для Рона. Постепенно напряжение улетучилось. Рон снова стал собой — шутил, рассказывал истории с работы, делился сплетням, а она слушала, иногда перебивала, расспрашивала.       Когда они вышли из кофейни, Рон взял её за руку и повёл в переулок для совместной аппарации. Через секунду они уже стояли в переулке рядом со входом в больницу. Рон провел большим пальцем по ее ладони и спросил:       — А что с Беллами? Есть новости?       — Можешь поздравить, — с гордой улыбкой сказала Гермиона. — Мы кое-что нашли.       — Классно, — сказал он, но в голосе проскользнула напряжённая нотка. — Только... если тебе нужна была помощь, почему ты не сказала мне? Я бы помог. Чтобы Гарри не отвлекать.       — Я и не отвлекала Гарри, — спокойно ответила она. — Он занят расследованием.       — Тогда с кем ты работала? Ты же сказала "мы". Умоляю, не говори, что с Ноттом.        — Нет, не с Ноттом.        — Слава Мерлину, — выдохнул он с облегчением       — Я работала с Малфоем. В его библиотеке, — произнесла она с обычным тоном, словно речь шла о ком угодно. — У него действительно впечатляющая коллекция. Уникальные собрания, редкие экземпляры…       Рон замер. Несколько секунд молчал, а потом вдруг громко рассмеялся. Смех отозвался эхом в пустом переулке. Наконец, отдышавшись, он сказал:       — Прости, мне показалось, ты сказала, что была у Малфоя дома.       — Не показалось. Была. Его библиотека — настоящая сокровищница. И кстати говоря, именно он нашел нужное заклинание, — она похлопала ладошкой по сумочке.        — Невероятно, — выдавил он. — Просто… не верится. Ты серьёзно?       — Более чем.       — То есть тебя совсем не волнует, кто он такой, да?— голос Рона стал резче. — Ты забыла, кем он был? Пожирателем смерти. Забыла, как он обращался с тобой в школьные годы?       — Я ничего не забыла, — тихо, но жёстко ответила она.       — Тогда как ты вообще можешь с ним разговаривать и находиться в его доме? Как Гарри только додумался поручить ему работу с тобой?       — Это была моя инициатива. И Малфой мне просто помог.       —   Но почему он? Как же та прекрасная библиотека-архив больницы, о которой ты с таким упоением рассказывала несколько месяцев назад? Почему ты туда не пошла?       —  Потому что у меня нет доступа, так как мой куратор в коме, — сказала она и видя, что Рон собирался что-то у нее спросить добавила, —  А разрешение на посещение министерской я еще не получила!        — Но это же Малфой, Гермиона!       — И что?       — Да ничего! — громко выкрикнул он, чем привлек к себе несколько людей, проходящих мимо, — Понимаешь, я ещё могу как-то понять твое общением с Ноттом. Он, по крайней мере, не оскорблял тебя годами. Да, мне это не нравится, но я же не могу диктовать тебе, с кем тебе говорить. Но, чёрт возьми, Малфой?! Из-за него столько всего произошло!       — Да, произошло. Но он пытается это искупить. Если бы он остался тем, кем был, он бы не сожалел о том, что случилось со мной в его гостиной. И уж точно не стал бы помогать мне искать контрзаклятия.       — Ты думаешь, он просто раскаялся? Да он просто хочет усыпить твою бдительность!       — Для чего, Рон? Чтобы что? Напасть? Убить меня? — она подняла брови.       — Я не знаю! Я не читаю мысли этого слизняка. Может, это вообще он всё и затеял!       — Рон, это абсурд. Он был рядом с Гарри в момент нападения.       — Тогда кто-то из его дружков. Да неважно! Он каким был, таким и остался. Единственное, что я знаю — ему нельзя доверять. А водить с ним дружбу — глупость.       — Рон, да мы и не друзья. И не будем. — Голос Гермионы дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Но мне не хочется возвращаться в те времена, когда мы ненавидели друг друга. Я просто хочу нормального, вежливого общения. Он работает с Гарри, и нравится тебе это или нет — они оба ведут дело Беллами. А я его ассистентка. Мы будем пересекаться. И, может, тебе уже пора научиться сдерживать свои эмоции?       — А ты не понимаешь, почему я так реагирую? — его голос стал резче. — Тебя уже пытались убить! Я до сих пор не могу забыть, как ты тогда лежала в палате. Бледная, будто из тебя жизнь вытекла...       Он смотрел на неё напряжённо, сжав губы. Глаза были полны тревоги, в дыхании слышалась боль.       Гермиона мягко улыбнулась.       — Рон... со мной всё будет в порядке. Я осторожна. Обещаю.       Он кивнул, словно не до конца веря, и вдруг крепко обнял её. Ладони легли ей на спину, плечи, скользнули вверх-вниз, будто пытаясь убедиться, что она действительно здесь — живая. Он уткнулся лицом ей в шею.       Сначала Гермиона просто стояла, растерянная, но потом тоже обняла его — аккуратно, осторожно. Провела ладонями по его лопаткам.       — Пообещай... — прошептал он в её шею, — что в следующий раз, когда тебе понадобится помощь, ты не спишешь меня со счетов.       — Хорошо, обещаю. А ты пообещай, что начнешь вести себя как взрослый человек, а не дитя несмышлёное.        — А не то ты меня накажешь, — лукаво спросил он и легонько ее чмокнул в нос.        — Естественно, — строго сказала она.        Он усмехнулся и шепнул:       — А что за наказание ты для меня придумала?       —  Будешь горшок за Глотиком убирать, а еще расчесывать его. Сам. Без магии, — отрезала она, и только в уголках губ мелькнула улыбка.       —  Фу, Гермиона. Он же царапается и шипит на меня, если я его глажу.        Она приподняла брови и довольно улыбнулся. Рон покачал головой, но взяв ее за руку направился к больнице.   

***

      Драко спокойно завтракал, когда в комнате появился домовик и принес утреннюю газету вместе с парой писем. Одно было от матери. Она сообщала, что задержится в Париже ещё на пару дней и просила передать поздравления — им с месье Лавуазье удалось раздобыть крайне редкие цветы для сада и оранжереи. Совсем скоро они вернутся и начнут пересадку.       Драко фыркнул, вспомнив, как тот усатый садовод бегал вокруг него, оглядывая с ног до головы, словно он был экзотическим растением. Драко скривился. Если этот тип ещё хоть раз попытается к нему прикоснуться — он точно наложит на него проклятие. Для профилактики.       Во втором письме — скорее, записке — значилось, что Адамса внезапно вызвали на другое дело, и сегодняшний рейд в поместье откладывается.       Отлично.       Позавтракав и нацепив на лицо свою привычную маску равнодушия, Драко подошёл к камину, уже собираясь отправиться в Министерство. Но в последний момент передумал. Всё-таки он заслужил немного признания. Это он нашёл нужное заклинание. Хотя, конечно, после своего ужасного сна он поклялся держаться от Грейнджер подальше — не хотелось бы повторений. Но с другой стороны... Он был прав. И он утер ей нос. Так что пойдёт туда не ради общения с этой ведьмой, а чтобы насладиться собственным триумфом.       Бросив летучий порох в огонь и громко назвав нужный адрес, он перенёсся в приёмное отделение больницы Святого Мунго. Быстро прошёл мимо ведьмы на посту — та пыталась было что-то сказать, но он её проигнорировал. Его интересовал коридор, ведущий к палате Беллами.       У дверей он заметил фигуру в целительской мантии — казалось, это был Мелроуз. Драко окликнул его, но в ответ получил лишь раздражённое «ш-ш-ш!» от старой целительницы, проходящей по коридору. Он одарил её холодным взглядом, но Мелроуза уже и след простыл. Странно.       Открыв дверь палаты, он убедился, что с Беллами всё по-прежнему: состояние стабильное, изменений не наблюдается. Закрыв дверь, он направился к дежурной целительнице в отделении.       — Грейнджер уже передала вам мои... её находки? — сухо поинтересовался он.       Целительница отрицательно покачала головой и спросила может ли она ему еще чем-то помочь. Драко отказался и сел на скамейку напротив палаты. Прекрасно. И чего она медлит?       Он обвёл взглядом коридор — на стенах висели плакаты с рекомендациями по уходу за пострадавшими от проклятий и табличка о пожертвованиях в фонд развития артефактологии. Мимо прошёл худощавый пациент в халате, где-то вдалеке скрипнула тележка. Всё было как обычно... пока он не услышал лёгкий смех. Знакомый. Такой же, как в том идиотском сне.       По коже побежали мурашки, он почти улыбнулся... но вовремя опомнился. Хватит. Он же не идиот. Он Малфой.       С каменным лицом он обернулся на звук. По коридору шла Грейнджер. Улыбалась — не так беззаботно, как в его сне, но всё же. На ней была юбка и голубая рубашка вместо того идиотского жёлтого сарафана, но выглядела она… мило. Слишком мило. Омерзительно мило.       Рядом шагал рыжий, высокий, с довольной физиономией Уизли. Он положил руку ей на плечо, они о чём-то говорили и улыбались так, будто здесь больше никого не было.       — Только Вислого здесь не хватало, — буркнул Драко и скривился.       Раздражение накрыло его волной, когда Рон легонько поцеловал её в губы — быстро, почти невинно, но Драко захотел стереть этот момент из памяти. Гадость какая. Вести себя так — посреди больничного коридора, словно они в каком-нибудь чёртовом парке. Парочка идиотов.       Если для Уизли это ещё простительно — у того мозги включаются раз в неделю, — то Грейнджер… Грейнджер должна была быть умнее. Или хотя бы вести себя как человек с остатками достоинства.       — Доброе утро! — вкрадчиво сказал Малфой, когда они подошли ближе. Он широко улыбнулся Гермионе, прежде чем скользнуть взглядом по Уизли.       — А ты что здесь забыл? — буркнул Рон, и Гермиона тут же сжала его руку, словно прося его быть рассудительным. Драко заметил этот жест и ухмыльнулся. Выводить из себя Вислого всегда было весело и просто. И он здесь явно лишний.       — Пришёл узнать, сработало ли заклятие, которое мы нашли вчера. Но, судя по всему, ты только пришла — значит, придётся подождать.       — Эм... да. Смена начинается с восьми, так что…       — Если вдруг это не сработает, я жду тебя после работы. Ну, или ты можешь поискать книги, которые помогут вернуть память твоим родителям.       Гермиона вздрогнула. Она уже открыла рот, чтобы остановить поток слов, но Рон опередил её.       — Откуда он знает про родителей? — спросил он, нахмурившись.       Гермиона молчала, буравя Малфоя тяжёлым взглядом. Её губы плотно сжались. Это была её боль, её тайна. И она почти никому её не открывала.       — Ты ему рассказала? – еще раз просил Рон, внимательно всматриваясь в ее лицо и пытаясь понять ответ.        — О, нет, Рыжик, — сладко протянул Малфой, постучав себя пальцем по виску. — Знаешь, есть такие люди, которые умеют думать. Анализировать. Делать выводы. Хотя тебе это, наверное, неведомо.       — Ты меня сейчас тупым назвал, хорёк? — взорвался Рон и с силой толкнул Малфоя в плечо.       — Полегче, — поморщился тот, потирая ушибленное место. — Ты что, перенял у Грейнджер привычку меня лапать?       — Не ври! Я тебя никогда не лапала! — вспыхнула Гермиона. — Прекрати устраивать балаган, Малфой!       — Я? Я исключительно вежлив. Кстати, Лола просила узнать, понравился ли тебе ужин. Она, знаешь ли, трепетно относится к гостям.       — Понравился, — процедила Гермиона.       — Ты с ним еще и ужинала? — воскликнул Рон, получив строгое «тшшш!» от мимо проходящей целительницы.       — Да, — коротко сказала Гермиона, — Ничего такого. Рон, я тебе потом расскажу.         — Естественно ужинала, — вальяжно отметил Малфой, — Не оставлять же гостью голодать. А ты вообще интересуешься, чем занимается твоя девушка? Может, ей помощь нужна.       — Заткнись, — прошипел Рон и в одно движение прижал Малфоя к стене, впечатывая ему локоть в шею. — Не приближайся к ней. Ты мерзкий гаденыш.        — Рон! Мы в больнице! — вскрикнула Гермиона и вцепилась в его руку, пытаясь его оттащить.       — Я просто помогаю, — хрипло сказал Малфой, ухмыляясь. — Кстати, моя библиотека всегда открыта для Грейнджер. По любому вопросу.        — У неё есть я. Ей не нужна твоя помощь.       — А у вас там, pardon, в вашей Дыре, Дупле или Норе библиотека есть?       — Рон, не ведись! — умоляюще сказала Гермиона, когда он сильне начал сдавливать горло Драко. И обернувшись на Гермиону он все таки убрал руку.       — Правильно, — ухмыльнулся Малфой и положил руку на то место, которое недавно сжимал Рон, —Прислушайся к умной девочке. И прекрати вести себя так глупо.       Рон бешено раздувал ноздри. Кулак сжался так, что побелели костяшки. Если бы не Гермиона — он бы с удовольствием проломил Малфою нос.       — Рон, пожалуйста, иди в магазин. Мы потом всё обсудим, — твердо, но уверенно сказала она и взяла его за руку.       Он посмотрел ей в глаза, задержался на долю секунды — и кивнул. Резко отступил, бросил на Малфоя последний взгляд, полный ненависти, и вылетел из отделения.       Малфой потёр шею. Несмотря на выпад Рона, выглядел он вполне довольным. Противно довольным.       — Тебе ещё и наглости хватает ухмыляться, — пробормотала Гермиона.       — А что мне, плакать? — с ленцой отозвался он.       — Ты специально его провоцировал. Я думала, ты пытаешься измениться, — резко сказала она и отвернулась.       Слова ударили неожиданно. Что-то внутри дрогнуло, словно что-то неприятно царапнуло, когда он увидел разочарование на её лице. Не подумав, он протянул руку и легонько сжал её запястье. Гермиона остановилась. Посмотрела на его пальцы, потом — прямо в глаза.       — Отпусти, — тихо, но строго сказала она.       Он тут же разжал руку. Её кожа исчезла из его ладони — холодно и быстро, как вода. Она молча скрылась за дверью одного из кабинетов.       Драко остался стоять посреди коридора. Несколько секунд просто смотрел в пустоту, потом провёл рукой по лицу и опустился на скамью у стены. Зачем он ее трогал? Он этого совсем не планировал. Да и какое ему дело до Грейнджер. Идиот.       В этот момент появился серебристый олень. Патронус Поттера.       — Если мы сегодня не работаем с Адамсом, это не значит, что твой рабочий день начинается после обеда, — сухо передал олень и исчез.       Малфой махнул рукой, как будто отгонял назойливую муху.       — Искромётный юмор, Поттер, просто браво, — пробормотал он и встал.       Он не умел вызывать не то что телесного, вообще никакого Патронуса. А с наличием Тёмной метки сомневался, что когда-либо сможет. Так что, спустившись на первый этаж, узнал у привет-ведьмы, как можно отправить сообщение, и воспользовался совой. В письме Поттеру он коротко написал: «Проверяю зацепку в больнице».       Когда Драко вернулся на нужный этаж, у палаты Беллами уже собрались Грейнджер и несколько целителей. Она улыбалась — широко, по-настоящему. И судя по довольным лицам остальных, они нашли то, что искали.       Малфой вскинул подбородок и подошёл.       — Я так понимаю, книга помогла?       — Да, — кивнула целительница. — Мы бы хотели забрать её на время, чтобы более тщательно изучить текст и выработать стратегию лечения.       — Разумеется, — вежливо сказал он. — Семья Малфоев с радостью окажет любую посильную помощь.       Она благодарно кивнула и вместе с коллегами удалилась.       — Какая прелесть, — сказала Гермиона, чуть поджав губы.       — Ну… какой есть, — усмехнулся он.       — Я не про тебя говорила.       — Уверена? — приподняв бровь, спросил он.        Гермиона закатила глаза и резко развернулась. Малфой пошёл следом, как ни в чём не бывало.       — Беллами уже в сознании? — бросил он ей в спину.       — Нет.       — Есть шанс, что его можно будет допросить в ближайшее время?       — Не знаю.       — А когда узнаешь?       — Когда он придёт в себя, — с холодной вежливостью парировала она.       — Грейнджер, ты можешь вести себя нормально? Как вчера.       — А ты мог бы вести себя нормально? Как вчера.       — Что поделаешь, — Малфой чуть усмехнулся. — Дразнить Уизли слишком забавно.       Гермиона остановилась, прищурившись:       — Прекрасно. В следующий раз я не стану его сдерживать. Пусть сломает тебе нос.       — Во-первых, он сам получит. А во-вторых — тебе же меня потом лечить.       — Даже не надейся. Я палец о палец не ударю. Так и будешь истекать кровью, — бросила она с вызовом. Малфой разглядывал ее с ухмылкой и потом заметил:       — Плохая из тебя лгунья. Поможешь. Мы оба это знаем.       Она покачала головой, тяжело вздохнула и решительно распахнула дверь в отделение, чуть не задев его плечом.       — Зачем ты здесь, Малфой?       — Хотел поговорить с целителями.       — Вперёд, — коротко кивнула она.       — Ты не проводишь меня до Мелроуза? Есть пара вопросов.       — Третья дверь слева. — Она махнула рукой, не глядя.       — Боюсь, потеряюсь. У меня ужасная ориентация в пространстве. Пожалей.       Гермиона скользнула по нему оценивающим взглядом, от ботинок до макушки, задержавшись на лице с выражением «ты серьёзно сейчас?».       — Это говорит человек, живущий в поместье размером с Хогвартс.       — У меня было восемнадцать лет, чтобы выучить каждый поворот.       Гермиона уже потянулась к двери в кабинет Беллами, явно намереваясь захлопнуть её перед его носом, когда из соседней палаты вышел целитель Мелроуз.              Она замерла.       — А вот и он. Надеюсь, разберёшься сам.       Малфой окликнул Мелроуза, но тот резко отвернулся и поспешил прочь, будто не услышал. Гермиона нахмурилась, проводив его взглядом. Что-то было не так. Но она всё же зашла в кабинет.       Драко открыл дверь палаты— и его сразу окатил резкий, резкий запах железа и смерти. Он вздрогнул. Внутри, на кровати, лежал человек. Горло — перерезано. Кожа мертвенно-белая. Кровь пропитала простыни, стекала по краю матраса на пол, образуя зловещую лужу. Из раны всё ещё сочилась кровь — медленно, постепенно лишая жизни этого несчастного. Глаза Малфоя расширились. Он резко рванул обратно в кабинет Гермионы.       — Грейнджер! — в голосе звучала нешуточная паника.       Она уже приготовилась отреагировать едким комментарием, но увидев выражение его лица, вскочила.       — Что случилось?       — Там. Человек... Его горло. Быстро!       Они ворвались в палату. Гермиона едва успела среагировать — от вида тела её передёрнуло, но она моментально кинулась к пациенту. Кровь была повсюду — она прилипала к рукавам, стекала по пальцам.       — Он ещё жив... Чуть-чуть... — прошептала она, неуверенно. — "Vulnera Sanentur!" — крикнула, направляя палочку.       Проклятие сопротивлялось. Рана не хотела зарастать.       — Малфой, быстро! Двенадцатый кабинет — зови целителей!       Он уже выскочил за дверь.       Спустя несколько минут. Они сидели в коридоре, в шоке. Гермиона, покрытая брызгами крови, всё ещё сжимала палочку в окровавленной руке, взгляд — стеклянный.       —   Мерлин, кто же так с ним, — тихо отозвался Драко, — Кстати, а кому это так не повезло?       —   Кейдж.        —   Тот самый?        Малфой удивленно на нее посмотрел и Гермиона кивнула.        — Мелроуз был последним, кто выходил из палаты, — тихо сказал он. — Значит, я был прав. Целитель замешан.       — Потом будешь собой гордиться, — глухо ответила она.       — Да как-то сейчас не до этого. Как думаешь, он выживет?       Гермиона покачала головой:       — Не знаю. Я пришла сразу... Он ещё дышал. Но горло — оно было разодрано до трахеи. Я сделала, что могла.       Малфой встал.       — Я найду Мелроуза. И нужно обо всем сообщить еще Поттеру.       — Я отправлю ему патронуса. Ты иди.       Он кивнул и быстро ушёл по коридору, оставляя Гермиону одну — сидеть, ждать и слушать, как за дверью палаты спешат целители.