Отчёт о проделанной работе

* * *

Данковский пишет отчёт. Тонкие пальцы мягко обхватывают очин пера, с приятным шорохом елозящий по бумаге. Буквы выводятся быстро, небрежно, танцуют и походят друг на друга – так писать Бакалавра научил столичный институт. Данковский, в отличие от остальных, на это не жалуется. Пусть разбирают как хотят, это ведь их работа. Жёлтый свет сочится из керосиновой лампы, нечаянно пролитым чаем растекается по бумагам, впитывается в рукописи. Даниил макает перо в чернильницу и зависает на секунду, выбирая подходящие слова. Клякса. Неряха, дурак. Снова переписывать. Усталый вздох нарушает тишину в комнате. Большие руки аккуратно обнимают сзади, утешающе поглаживая живот. Данковский ёрзает на чужих коленях, устраиваясь поудобнее, шуршит новым листом бумаги, скрежещет отодвигающейся подальше чернильницей, трёт переносицу в надежде облегчить боль в глазах. Снимают брошь и ослабляют красный платок на шее уже за него. Даниил начинает заново. В этот раз медленнее. В этот раз более вдумчиво. В этот раз мысли Данковского путаются от прикосновений к его голой коже под одеждой. Он пытается сконцентрироваться: следит глазами за линиями, мысленно отмеряет расстояние между строками, аккуратно выводит буковку за буковкой. Бакалавр выпрямляется, расправляет плечи. Делает вид, будто ничего не замечает, полностью погружён в дело. Будто не его пытаются прижать ближе к горячему телу, не его одаривают нежными поцелуями в загривок, невесомо гладят по бёдрам, не его жилета пуговицы выскальзывают из петель под ловкими пальцами. Совсем не он тихо вздыхает, на секунду блаженно опуская веки. На языке вертится ругательство – лишь бы не написать. Данковский собирается с мыслями. Шелест шероховатой бумаги и гладкой кожи. Иногда Даниил останавливается – смотрит невидящим взглядом сквозь отчёт пару секунд, хмурится, кусает губы, но молчит. Лишь медленно втягивает носом воздух и опять переключается на письмо. Мягкую кожу прикусывают. Даниил срывается на едва слышный стон – скорее от неожиданности – и тут же чувствует, как губы на его шее растягиваются в улыбке. Наглец. Большая рука бесцеремонно расстёгивает ширинку. Ну какой тут отчёт! Даниил тянется неуверенными пальцами, чтобы остановить, умоляюще цепляется свободной рукой за чужую. Но его тут же осаживают, кладут бледную ладонь на край стола – возвращайтесь, мол, Данковский, к работе, не обращайте внимание. И Данковский пытается. Пытается не обращать внимание на спадающие на лицо чёрные пряди, на, несмотря на все его многочисленные ёрзания, неудобное положение, на своё частое дыхание от ускоряющегося темпа. Как бы Бакалавр ни старался, почерк возвращается к привычному – плавающему, неказистому, спешному, становится даже хуже. Последний завиток. Точка дрожащей рукой. Даниил набирает полную грудь воздуха, позволяет себе робкий стон, выгибается, в исступлении крепче сжимает перо. Удовлетворённо откидывается назад, тянется за поцелуем и получает его. Затем снова смотрит на бумагу. Потом перечитает. Бог с ними, с опечатками, ведь часы уже бьют пол первого – а у Данковского только что появилось ещё одно неотложное дело.