Лагерь

В горле пустыня Сахара. Язык обдирает горячим песком, он прокатывается по бархатным дёснам, шкрябает глотку, лезет в желудок. Исаги хватает губами воздух, старается вытолкнуть звуки, тихо хрипит в подушку. Мелко моргает. Поворачивает голову вбок. Трёт кулаками веки, с трудом продирает глаза, медленно осматривает помещение и присутствующих: три кровати — Хиори, Гагамару и Кунигами — без изменений. Пару секунд фокусируется, ждёт. Картинка перед глазами, наконец, перестаёт расплываться. На ногах и в одежде один Кунигами, протягивает Исаги бутылку воды. — А где твоя жёнушка? Всё, развелись? Вчера он тебя приволок, свалил на кровать и смотался. Ты пей побольше воды, на тумбочке таблетка от головной боли. У Исаги нет сил что-то ответить, он жадно глотает воду, проливая часть на пижаму. Мычит вопросительно, показывая на Хиори и Гагамару. — Гин дождался проверки, а после с Арю свалил. Где прохлаждался Хиори — я вообще без понятия.       

[Столовая]

       Ноа хватается за сигарету в исключительных случаях, когда нервы струной и готовы лопнуть в любой момент. Ноа сидит на ступенях у запасного выхода с обратной стороны столовой, чередует глотки кофе и сигарету, смотрит за решётку забора, гипнотизирует лес. Лес молчит, только листвой шелестит, словно шлёт нахрен на все неозвученные вопросы. — Тихий такой, с голубыми волосами, — твой? — рядом на ступеньки приземляется Джулиан со своей кружкой кофе в руках. Ноа кивает. — Забери его, а? Он к нам на тренировку утром пришёл. Расселся на лавке словно у себя дома, наблюдал за разминкой. В самой простой форме Блю Лока, без названия команды. — И чего? — Ноэль широко улыбается в кружку, происходящее веселит его больше, чем немой лес. — А того. Дождался, когда Шарль разомнётся, посмотрел, как пасует. В какой-то момент мяч отлетел к нему. — Джулиан делает паузу на два глотка кофе, думает, что сказать. — Я никогда раньше не видел, чтобы Рин делал то, что хочет другой. Пас от твоего прозвучал насмешкой и издевательством над ахреневшим Шарлем, мяч пролетел мимо лица, едва не задев. К Рину. И заставил того сдвинуться с места, прибежать в точку, где его хочет видеть голубая башка, подпрыгнуть. Очень красивый гол с лёта в девятку. В реальном матче фанаты сорвали бы глотки довольными криками. И лицо у твоего такое типа «хорошо, но ты можешь лучше». Кажется, Рин в первый раз понял, что на поле есть не только Исаги, Шидо и Саэ. «Забери его»? Не подорвав моральный дух Шарля — там и так с мотивацией плохо. — Его зовут Йо Хиори, — Ноа тушит бычок об асфальт, бросает в мусорку. — И это твой косяк, Локи. Не я привёл игрока в команду, как в магазин с игрушками, не я позволил выбрать одну и играть только с ней. А когда не выходит — всё, домой? Пусть тоже учится видеть других нападающих и их способности при правильных пасах. Локи вздыхает, пьёт кофе. Нечего возразить — Ноа всё по делу сказал. — Я в лагере точно в весе прибавлю. Без камер и необходимости быть на виду начинаю жрать всё подряд, — Крис выворачивает из-за угла, запихивая в рот приличную часть пирожка. Прожевав, продолжает: — Не знаю, с чем они, но это уже второй после обеда. Следом подтягивается Снаффи. Долго молчит. Стреляет сигарету у Ноа. Молча курит. — А с ним что? — удивляется Крис. — У него в команде Баро, Дон Лоренцо, Айку и Арю. И всё это добро вывезли на природу, — комментирует Ноа. — Оставь человека, пусть посидит спокойно. — Как хорошо, что я вас застал, — последним к локации «на ступеньках» подключается Эго. — Да я и сам понимаю, что это нихрена не Олимпийская деревня в Сочи. Дикие места. Сложный климат. Честно, я даже не представлял, в каких условиях мы откажемся, на фотографиях были дома, тренировочные площадки на свежем воздухе, бассейн, тренажёры. Про глушь, лес, отсутствие стабильной связи с внешним миром и прочие нюансы никто не рассказывал. Камер нет. Цивилизации нет. Даже переходников нет. Нихрена нет, кроме вкусной еды, комаров и холода по утрам, — Эго вздыхает. Ему освобождают место на верхней ступеньке. — Раньше времени автобусы не приедут, я уже уточнял этот момент. Ребята скоро сообразят, что предоставлены сами себе. За ними не наблюдает весь мир, никаких денег, контрактов и популярности. Что дальше? Захотят прогуляться? — У меня в команде одни подкаблучники, — вздыхает Снаффи. — У меня игроки делают ставки на Кайзера и Исаги, кто больше голов запинает, — Ноа смотрит в пустую кружку. — Моих подсадили на онлайн-игру, теперь все ходят в какие-то рейды. Возмущаются, только когда отваливается интернет. Спасибо Наги и корпорации Микаге за предоставленные игровые ноутбуки, — отзывается Крис. — Про своих даже говорить не хочу, — Джулиан смотрит куда-то в лес, переваривая впечатления. — Я рад, что у вас всё под контролем, — продолжает Эго, задрав подбородок. Небо синее, ни единого облака. — Настанет день, когда им станет тесно за этой решёткой. Уж лучше я сам схожу с ними в село. Покажу местность, маршрут, что в каких магазинах купить, как менять деньги. У вас толковые есть? Дайте мне их. Если выйдем минут через тридцать, успеем вернуться до комендантского часа.       

[Франция]

       Шидо знает, что Саэ теперь пасует другим. Засранец. Освободил от оков, спустил с поводка, позволил расправить крылья. И долбанул с высоты о кафельный пол холодной реальности: Саэ не с ним, не для него, ни завтра, ни послезавтра — совсем никогда. Демоны бесятся. В его личном аду кипит котелок непрожитых чувств и эмоций. Шидо стоит на траве перед пустыми воротами в одиночестве, сложив на груди руки, гипнотизирует пустым взглядом сетку. Можно сбежать в чужую страну, спрятаться в лес, выключить интернет в телефоне — безрезультатно. Демоны выжгли дыру между рёбер в том месте, где поселился Саэ. Незаполняемо.

«Лучше тебе не знать из каких глубин

добывают энергию те, кто отчаянно нелюбим,

кто всегда одинок словно Белый Бим Чёрное ухо;

как челюскинец среди льдин —

на пределе слуха —

сквозь шумной толпы прибой

различить пытается хоть малейший сбой

в том как ровно, спокойно, глухо

бьётся сердце в чужой груди».

У Саэ короткая чёлка, всегда идеально выглаженные футболки, некая схожесть с Рином, и его не вывести из организма без ампутаций. Идея отсекать от себя топором куски кажется более безболезненной, чем хранить в голове рой безмолвных истерик. Хрясь — лезвием по грудине. Заживо препарированный — да, если так будет меньше болеть. Стоило отвлечься, и тяжёлый футбольный мяч прилетает по морде. Нет, Шарль не промахнулся, Шидо знает — целился в голову — иначе бы не попал. Когда он успел придти? После удара мушки перед глазами и раздробленное равновесие; он делает два шага назад, опускается задницей на траву, стараясь не наебнуться. Трогает нос тыльной стороной ладони. Крови нет. — Мелкий, ты ахерел? — Шидо часто моргает, трогает пальцами переносицу, фокусируется на стремительно приближающемся Шевалье. — Это ты ахерел. Чем занимаешься? Ворон считаешь? — Шарль останавливается напротив, разглядывает чужое лицо — вроде без повреждений. — Надо было пробить головой. Я кому пасовал? — Послушай, можешь прыгать сколько угодно, ты не сможешь играть так, как он, — договорить не успевает — его рот затыкают ладони. — Нет, это ты заткнись и послушай, пока тебе мячик нос не сломал, — тон Шарля необычно серьёзный. — Мне семнадцать, и я не мелкий. Не знаю, о ком идёт речь, но с тобой сейчас я, а не он, присмотрись повнимательней. Вставай и забивай так, как пасую я. Шидо откровенно весело с последней фразы. — А потянешь? — пальцы Рюсея сжимают чужие запястья крепким кольцом, отодвигают ладони в сторону, освободив рот. — Хуйню сказал, — Шарль затыкается, сложно осознавая происходящее: край спортивной футболки задирают быстро и ловко. Непроизвольно вздрагивает от неожиданности, от ощущения прохладных ладоней, гуляющих по пояснице, от шумного выдоха в солнечное сплетение через одежду. Под черепушкой вместо связанных мыслей толпы мурашек устроили бойню. Он замирает каменной статуей на два мгновенья, не понимая куда девать руки, коротко ойкает, когда зубы Рюсея хватают за бок. Выплывает из ступора. Пальцы лезут в светлые волосы с розовым всполохом на концах, сжимают пряди, задирают вверх тараканью башку. Шарль совершенно не знает, что нужно делать. Но точно не сдаст назад. Шидо хватает его крепко за талию, тянет вниз, к себе на траву футбольного поля, дёргает слишком резко, едва успевает за спину схватить, чтобы не уронить. Порчу командного достояния Джулиан не одобрит. Шидо пытается выдавить из себя осторожность, что затруднительно. Шидо скроен из скорости, пороха, адреналина, страсти к агрессии и резким движениями, но сейчас старается быть аккуратным по мере возможности с тем, кого, как и Саэ, можно считать за равного. На лице Шарля, вжатого в поле лопатками, карусель из сложных эмоций, и единственное, что можно понять — он безумно растерян, но точно не вдавит по тормозам. Рюсей нависает сверху, уперевшись ладонью в поле, цепляет зубами заданный вверх подбородок, слушает рваный, скорее испуганный выдох. Мелкий. Но хотя бы с девочками он того-самого? Да, скорее всего. Шидо старается целовать осторожно, но получается шкрябать губы клыками, жадно толкать в рот язык, высасывать кислород. Шарль может только мычать, впиваясь в траву руками. Безумно. Горячо. Хорошо.       

[Лес]

       Кроны деревьев сплелись высоко в густой купол. Сыро. Темно. Сложно идти, пробираясь по тропам через кустарники. Колючки стараются драть одежду, репейник застрял в волосах. Эго идёт впереди, сверяется с картами на телефоне, скачанными заранее: про интернет в лесу можно забыть. За ним следуют Несс, Отоя и Айку, тихо матерится Рео Микаге, Карасу позади всех — он следит, чтобы никто не отстал. Липкий, холодный морок стелется по ногам, лижет холодом, путает шаг, через него сложно найти тропинку. Эго сбивается. Вглядывается в телефон. Долго выбирает дорогу, выводит на нужный путь, снова сбивается. Лес не даёт новичкам спокойно пройти, уводит в глухую чащу. Тропинка становится узкой, идти по ней вместе попросту невозможно, иначе — в кусты. Шеренгой проще всего. Это и к лучшему, потому что через несколько метров Эго замирает как вкопанный. Перегораживает тощей спиной проход и обзор. Никому из ребят не нужно смотреть на поляну в кустах, на крупный камень и на отрубленную козью башку на нём. Свежую. Запах крови животного сжимает желудок, требует вывернуть содержимое наизнанку. Морда в крови, камень в крови, всё в крови — место, похожее на ритуальный алтарь. Жёлтые козьи глаза с горизонтальными зрачками застыли мёртвым стеклом. — Карасу, мы не туда пришли, — кричит Эго своим, стараясь сдержать рвотный позыв. — Разворачиваемся и обратно.