В плену уродливой тишины (18+)

Дин сидел на табурете и бил резиновым молотом по плитке. Нежно и аккуратно, чтобы не создать трещин. Предплечья и пальцы в цементе. Я невольно посмотрела ниже его крепко сложенной спины. Его зад, облаченный в узкие джинсы, выглядел так, словно он только и занимался тем, что приседал с грузом. Я не могла избавиться от мысли, что вид сзади напоминал мне персик. — Что? Интересуешься ремонтными работами? — на выдохе спросил он, заметив, что я на него пялилась. Я мигом выпустила губу из плена зубов и отвела глаза. — Да нет, просто было интересно, сломаешь ты в итоге эту плитку или нет своим молотом Тора, — я развернулась на пятках и направилась на кухню. Ванная находилась вблизи кухни, поэтому я могла разговаривать с ним оттуда. Налила кофе в оставленную им кружку. Бросила три кубика сахара. Ложка раздражающе звенела, когда я помешала. — Если все делать аккуратно и знать свое дело, то проблем не будет, — донеслось из-за стены, под аккомпанемент пары ударов. Я не видела его, но хорошо слышала. Даже скрип табурета, стонущий под его немалым весом. — Запомни это, Райли. Мне безумно нравилось, когда он произносил мое имя. Нравилось, как он это говорил: без пошлости, без излишнего флирта, без сексуальности. Я упованием мечтала, чтобы представитель мужского пола отнесся ко мне с достоинством, не видя во мне просто дырку, куда можно засунуть свой член. Такой был Дин. Он еще ни разу не отпустил комплимента по поводу моего тела. Одиножды сказал только, что у меня волосы как из рекламы. И чтобы я не смела их отрезать. — Я запомню, — отозвалась я, глотнув кофе и закинув в рот мягкое оладье. Дин готовил как бог. Все, что делалось его руками — непременно было вкусным, так что недолго и лишний вес набрать. На интерес я попробовала пирог и объективно вынесла вердикт — оладьи Дина были намного вкуснее! — Чем хочешь сегодня заняться? — в дверях появился Дин, вытирая руки лоскутом — куском пододеяльника, как мне показалось. Он подошел вплотную сзади, и его тело на миг прижалось ко мне, пока он протискивался к раковине. Я почувствовала пятой точкой грубую ширинку на его джинсах, и по ногам сразу прошел разряд, рассыпавшись в паху миллионами искр. — Извини, мне нужно помыть руки. В ванной нельзя пока, там стынет цемент. Открой кран, пожалуйста. Дин ждал и держал грязные руки поднятыми. Поставив кружку на стол, я сделала то, о чем он попросил. Затылком чувствовала дыхание; волоски на затылке встали дыбом. Я выпрямилась. Дин стоял и смотрел на меня в упор. На губах — призрак улыбки. — Ага, спасибки, — сказал он, затем сунул руки под теплый напор воды и начал смывать серую гадость с рук. Я смотрела, как завороженная, на вращающуюся воронку в центре раковины. Вот бы можно было так же смыть с себя расстройства и пороки, а слив просто унес бы все это с собой в канализацию. Пока Дин возился у раковины, я невольно заострила взгляд на его заднице. Не потому что она была настолько аппетитна (но и этого нельзя было отрицать), а потому что утонула в недрах своего сознания, ничего перед собой не видя и не имея возможности выбраться. Лазейкой стал — низкий голос Дина. — Чувствую себя дамочкой легкого поведения в местном баре, — бросил через плечо Дин. До меня не сразу дошел смысл его слов, но когда поняла — чуть не умерла от стыда. Стыд обжег меня изнутри.

***

Приложив ладонь козырьком ко лбу, я стояла в высокой траве. Кузнечики играли в догонялки у моих ног, прыгая и рассекая разгоряченный воздух. Я рассматривала амбар в отдалении: жгучее солнце слепило глаза, высокая трава ласкала щиколотки. Сделала несколько шагов вперед, чтобы рассмотреть получше, стоит ли замок на дверях или нет. И увидела — стоит. Я обернулась в поисках Дина. Высмотрела собачью будку и саму собаку — она нюхала землю и вылизывала остатки еды из железной миски. Никого не было. Чисто. Меня переполняло любопытство, и я решилась пойти к амбару. Нельзя было допустить, чтобы Тэлута меня заметила. Тогда Дин пришел бы на зов своего питомца. Страх останавливал меня, тянул назад — обратно в дом — незримыми нитями, но я все равно не сдалась и двинулась вперед. Около ржавого грузовика я снова оглянулась на всякий случай и подбежала к двустворчатым дверям. Рука сама потянулась к железному кольцу. Я дернула массивную створку на себя. Цепь ответила громким, издевательским звяканьем, заставив сердце сжаться в ледяной ком. Я замерла. Снова обернулась. Шум был предателем. Он мог привлечь внимание. Дина. Или кого-то еще.. Ветер шумел в ушах, передние пряди волос, выбившиеся из низкого хвоста, танцевали перед глазами. Я смахивала их с лица почти механически. Громкое стрекотание кузнечиков мешало настроить слух на частоту: «приближающиеся шаги». Мне нужно было быть начеку. Если Дин найдет меня здесь, это будет больше, чем неловкость. Это будет вторжением. Последуют вопросы, на которые у меня нет ответов: что мне могло понадобиться в старом, запертом амбаре? А вдруг маньяк — это Дин? Мысль вспыхнула на мгновение, холодная и отвратительная. Маловероятно, но ведь каждый убийца был чьим-то сыном, мужем и соседом. Я прижалась виском к шершавой древесине и заглянула внутрь через узкую щель. В полосе света различались стога сена, вдоль стены — сложенные стулья и темные ящики. Дальше — стойла, внутри которых стояли две лошади: одна белая, другая черная. Они тихо фыркали, били копытами, будто чувствовали мое присутствие. «Черт, у Дина и вправду есть лошади» — искренне удивилась я, ловя себя на том, что улыбаюсь, как ребенок. Что-то темное, неестественно распластанное по земле привлекло мое внимание. У дальней стены. Я пригляделась — и улыбка исчезла. Там лежала мертвая собака. Я выпрямилась, как по команде, и гримаса брезгливости свела мое лицо судорогой. Попятилась и наткнулась на что-то твердое спиной. Сердце на секунду перестало биться. — И что ты здесь забыла? — услышала я за секунду до того, как Дин развернул меня к себе лицом, впиваясь пальцами в плечи. На голове к него — та самая шляпа, в которой я впервые его увидела. Когда мы заглохли на дороге. — Просто хотела… — Хотела убедиться, что я не прячу там сотни жертв? Я ничего не сказала. Не знала, что сказать. Он покачал головой и отошел. Достал из кармана связку ключей, нашел нужный — золотистый, потускневший — и вставил в замок. Тот щелкнул и упал, увлекая за собой заржавевшие от влаги цепи. Дин потянул на себя тяжелые двери, и внутрь хлынуло море ослепительного солнечного света Я зажмурилась, когда в нос ударил отвратительный запах мертвечины, и инстинктивно обхватила себя за локти, будто от внезапного холода. Зашагала неуверенно за Дином, но почти сразу же остановилась. Идти дальше не было желания — мертвая собака воняла так, будто копченую рыбу изваляли в навозе и оставили томиться на солнцепеке. — Ты искала что-то жуткое? — Дин ухмыльнулся и двинулся к трупу бедного пса. — Так вот, тебе это удалось найти. Он подтолкнул носком сапога бездыханное тело бедняги, и меня затошнило. Я резко развернулась, стараясь не думать о мухах, летающих у его глаз. — Бедняга, кажись, помер от болезни. Не это я рассчитывал обнаружить, но даже это было лучше, чем мои ужасные предположения о Дине. Я уже собралась поспешно уйти, проклиная себя за любопытство носит, как взгляд мой зацепился за что-то в дальнем углу. Под бочкой. Там лежала пара женских туфель: черные, в пыли, на высоком, изящном каблуке. На вид — совсем не старые. Я обернулась и посмотрела на Дина. Он тоже смотрел на меня — пристально, морща лоб от вони и стараясь дышать ртом. Руки — сложены на талии, глаза оценивающе бегали по всему моему телу. — Можешь забрать их, если они тебе так нравятся. Дин ухмыльнулся своей же шутке, и мне пришлось приложить усилия, чтобы выдавить в ответ что-то колкое. — Твои? Думаю, размерчик маловат для тебя. Лучшего я не смогла придумать. Я вышла из амбара, радуясь, что наконец-то смогу вдохнуть свежего воздуха. Уходила, не оглядываясь, но в памяти навязчиво всплывали эту туфли. Подкладка со стороны пятки была испачкана — коричневое, застоявшееся пятно. Я точно знала, как выглядит застарелая кровь. Но тут же включился механизм, мозг стал придумывать более безопасные варианты: кровь могла пойти от натертой мозоли, к примеру. Но вопрос: «чьи это туфли?» висел в воздухе, тяжелый и оставшийся без ответа. Кто был владелец этой пары обуви? — Ты хотела посмотреть лошадей! — прокричал Дин из глубины амбара, а затем послышался тихий, нежный лепет, словно он сюсюкался с детьми. Его лошади и были его детьми. Я слышала, что если прикипел к питомцу — это уже на всю жизнь. — Да! — бросила я через плечо. — В другой раз. Очень жарко сегодня! Хочется немного прилечь. — Как скажешь! — пропел он. И пробыл в амбаре после моего ухода еще около часа. Разбирался с трупом собаки, никак иначе. И ухаживал за своими лошадьми. Он часто уходил рано утром куда-то и возвращался через часа два. Теперь ясно, зачем.