Мятный цитрус

      Пробуждение в чужом доме — ощущение немного странное… Вместо привычного, до боли знакомого потолка с предательской трещинкой у лампы — массивные деревянные балки, пропитанные запахом леса. Юджи задумчиво рассматривает их, пытаясь представить, сколько лет этим балкам.       Вместо мягкой, продавленной годами кровати — жесткий, но на удивление удобный футон. Спина, обычно ноющая по утрам, благодарно молчит. А еще… запах. Тонкий, едва уловимый. Травы, прогретые солнцем, смолистый аромат коры деревьев, влажная земля после ночного дождя.       Кроме запаха, здесь тишина, разумеется. Тишина. Какая-то деревенская, можно сказать. Ни шума дорог и визгливых сигнализаций, ни назойливого чужого будильника, ни даже утреннего ворчания Сукуны. Просто оглушающая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом листьев за окном.       Юджи здесь нравится. Правда. Очень нравится. Словно ему давно надо было вот так отдохнуть. Вот так.       Он поднимается, аккуратно сворачивая футон, и убирая его в шкаф. Разминает затекшие мышцы, потягиваясь всем телом. С хрустом разминает шею. В ванной, расположенной прямо в его комнате, умывается холодной водой. Мятная паста приятно освежает рот, оставляя легкий холодок на языке. Тихими шагами выходит из комнаты, осторожно прикрывая за собой дверь. Шагает по лестнице, стараясь не скрипеть половицами. Считает ступени, чтобы не оступиться.       Юджи за эти три дня выучил планировку дома как свои пять пальцев, хоть и умудрился пару раз заблудиться в коридорах. Три этажа, связанные между собой такой узкой лестницей, что он каждый раз опасался навернуться кубарем. На третьем этаже — чердак, заваленный старым хламом. По словам Мегуми, там можно было найти разве что пыль, паутину и, о чудо, старый мангал.       Второй этаж был более-менее приличным: две комнаты для них с Мегуми и еще парочка для слуг, которых, конечно же, не было.       На первом этаже обитал опекун друга, Годжо-сан. Там находились кухня, его комната, рабочий кабинет и гостиная, где они проводили почти все время. Парадоксально, но, несмотря на то, что они провели на первом этаже все эти дни, Юджи так и не видел Годжо после их неловкого разговора в день приезда.       Он поправил сползшую с плеча футболку, наливая стакан ледяной воды из фильтра. Посмотрел в окно, наблюдая, как лучи солнца пробиваются сквозь неплотные занавески, рисуя на полу причудливые узоры света и тени. Где-то вдалеке слышалось стрекотание цикад.

***

      Спортивные штаны слегка натянулись на коленях. Пришлось слегка вытянуть шею, чтобы получше рассмотреть кремово-белый цветок, пробившийся сквозь мох. — Итадори, осторожнее, — проворчал Мегуми.       Юджи кивнул, но мысли были не об этом. Почему-то вспомнилось, как однажды, он притащил домой милый кактус в маленьком горшочке. Хотел, чтобы хоть что-то живое было в его комнате. Хотел ухаживать за ним. Су просто выкинул его в мусорное ведро, не удостоив даже взглядом. Сказал, что кактусы — это пылесборники и вообще безвкусица. — Буду жить один — сделаю свой ботанический сад, — пробормотал он, погрузившись в свои мысли, представляя себе сотни горшков по всей квартире. Кактусы, орхидеи, может, даже хищные растения, пожирающие назойливых мух. Это ведь удобно. — Что? — настороженно спросил Фушигуро, оторвавшись от занятия.       Юджи махнул рукой. Неважно. Не поймет. — Я бы поливал каждый день. И разговаривал бы с ними, — воодушевленно добавил он, смотря на покачивающиеся от ветра лепестки. — Говорят, это для психики полезно. — Ты мимо льешь, — заметил Мегуми, указывая на мокрую дорожку. — А ты как настоящая бабушка, — не удержался он, смотря, как Мегуми внимательно выверяет количество воды для каждого лепестка. — Заткнись, — огрызнулся Мегуми, но беззлобно. — Кто-то же должен следить, чтобы ты тут все не утопил, не вытоптал и не съел по ошибке.       Ах, да? Обидно даже немного. Юджи фыркнул и обиженно отвернулся.       В саду воцарилась тишина, нарушаемая лишь журчанием воды в небольшом пруду. Но сидеть в тишине — отстой. Полный. Он демонстративно тяжело вздохнул, пытаясь привлечь к себе внимание. — Чего? — тут же раздраженно спросил Мегуми, поворачиваясь к Юджи.       Кажется, страдальческая мина подействовала. План был настолько же гениален, насколько и прост. — Могу задать вопрос? — Сейчас? Серьезно? — в голосе Фушигуро звучала усталость. — Да. Мне надо как-то скрасить эти минуты единения с природой. — Только один. — сдался Мегуми, возвращаясь к своим ирисам. — Хорошо. Итак, не совсем в тему, конечно, но не дает покоя… Твой опекун… Он… Не производит впечатление человека, который любит цветы, сады, всю эту… ботанику. Просто интересно, с чего вдруг?       Мужчина казался типом, который скорее предпочтет гонять на спорткаре по ночному Токио, чем пропалывать клумбы.       Мегуми на мгновение замер, словно обдумывая вопрос. Затем, пожав плечами, ответил: — А, особняк достался ему по наследству. Он из богатой семьи, — пояснил друг, не отрываясь от ирисов. Он засучил рукава своей футболки, обнажая бледные предплечья, и неуклюже оперся тапочком на низкое ограждение клумбы, чтобы дотянуться до дальних цветов. — Раньше здесь жила его бабушка — Юрико Годжо. Это был её сад. Годжо просто поддерживает его в порядке. Так, чтобы она не перевернулась в гробу. А в остальном… не помню. И не всегда его слушаю. — Понятно, — Юджи невесело усмехнулся. Вечная история: сначала лезет не в свое дело, а потом чувствует себя полным идиотом. — Просто я с того дня его так и не видел… — Не каркай. Как только у него появится свободное время, он начнет нас доставать. Так что, ради всего святого, просто помолчи. — Хорошо-хорошо, — отмахнулся Юджи, снова обратив взгляд на сад, пытаясь уловить то самое очарование. — Традиционный японский сад… Дзен, гармония, и прочие клише? — Ага, — подтвердил Мегуми, двигаясь дальше. — Типичный сад для аристократов, у которых было слишком много денег и свободного времени. — Тогда… еще один вопрос. Честно, последний, — поднял Юджи руки в примирительном жесте. — Я не совсем понял ваши отношения с Годжо. Он тебе вроде как отец должен быть? Или что-то типа того?       Брови Фушигуро нахмурились, а плечи напряглись. — Прости, просто… Ты никогда не рассказывал о своей семье. А раз уж я здесь живу, стало любопытно… Черт, забудь. Я, как обычно, сморозил глупость. — Черт, давай забудем, — передразнил Мегуми, закатывая глаза. — Как будто я сейчас зарыдаю в три ручья, рассказывая душещипательную историю сиротки.       Небольшая пауза повисла в воздухе. — Я говорил, что мои родители умерли. Мама, когда мне было пять. Отец, когда мне было тринадцать. Годжо был другом семьи, поэтому взял меня к себе. Не знаю, как ему вообще выдали опеку, но да. Я стал жить с ним.       Мегуми неожиданно отошел от Юджи еще дальше. Демонстративно перестал поливать цветы. Капли воды стекали с лейки, образуя маленькую лужицу на дорожке. — Тогда почему вы не ладите? — выпалил Юджи, не в силах сдержать свое любопытство. Это странно, нет? Как можно жить под одной крышей с человеком, который стал твоим опекуном, и…       Друг вздохнул, запустив руку в свои иссиня-черные волосы: — Ну… Когда он взял меня, я не особо понимал, что вообще происходит. Был слишком мал. Годжо вел себя… как обычно. Будто ничего особенного не случилось. Я даже ждал, что он начнет рассказывать мне, как тяжело ему, бедняжке, стало, ведь теперь на его плечах ребенок. Но нет, он просто продолжал жить своей жизнью. Игнорируя меня так же, как и всех остальных.       Вот как.       Звучало не очень-то оптимистично. Юджи представил себе маленького мальчика, потерявшего родителей и оказавшегося в доме с равнодушным опекуном.       Мегуми отставил лейку в сторону, чтобы случайно не задеть ее, и устало вытер лоб рукавом футболки. На лбу остался грязный развод. — Иногда мне кажется, что Годжо взял меня к себе не из-за чувства долга или сострадания, а просто потому, что ему было скучно.       Мнение об этом человеке становилось все более странным и странным. — Прости, — пробормотал Итадори, опустив взгляд. — Я не должен был спрашивать.       Мегуми пожал плечами, словно ему было все равно. — Все нормально. Просто… иногда нужно выговориться. Но больше ни слова об этом, ладно?       Друг снова взял лейку в руки, вернулся к ирисам, принявшись поливать каждый цветок. Юджи же невольно задумался о своих отношениях с братом. В их случае тоже все было далеко от идеала. Очень далеко… Сукуна, конечно, заботился о нем по-своему, но его методы часто граничили с садизмом и вербальной агрессией. А Юджи? О, он слишком чувствительный для такого общения…       Впрочем, он был не одинок в своем неблагополучии. Нобара и Маки вроде тоже не могли похвастаться идиллическими семейными отношениями.       Юджи задался вопросом: а существует ли вообще нормальная семья? Полная, любящая, поддерживающая? Или это теперь миф? — Ты затих. Наверное, пытаешься переварить полученную информацию. — Признаюсь, да, — честно ответил Юджи. — Давай поговорим о чем-нибудь другом? Ну, не знаю, о погоде, о планах на будущее… — …или о том, что я хочу поскорее закончить поливать этих монстров, заказать пиццу и, наконец, включить с тобой какой-нибудь фильм, а не копаться в моих… психологических травмах. — Мм… да, хороший план. Звучит как идеальный вечер, если честно, — с облегчением согласился Юджи.       Идеальный — почти как любой другой. Сначала они поливают цветы в саду, потом пойдут прогуляться вокруг особняка, вечером, возможно, посмотрят фильм (в основном, ужастики, которые Мегуми смотрит с абсолютно непроницаемым покерфейсом, а Юджи потом боится даже в туалет ночью), затем устраивают баталии в видеоигры, сидя на полу (Юджи, как правило, проигрывал с разгромным счетом, но упорно отказывался признавать свое поражение), и завершают день, безмолвно качаясь на стареньких качелях с потрескавшейся крышей, молча наблюдая за закатом. — Раз ты начал, я бы тоже кое-что хотел узнать. Личное, — неожиданно произнес Мегуми, прерывая повисшую между ними тишину.       Что это на него нашло? — О моей семье? Ну, это долгая и запутанная история, но я, в принципе, могу начать посвящать тебя в тонкости моей генеалогии, начиная с пра-пра-пра… — Да нет, — перебил Мегуми, фыркнув. — Не о семье. Спасибо, конечно, но я как-нибудь переживу ностальгическую лекцию о твоих предках.       Тогда о чем? — Фильм помнишь? Позавчера смотрели.       Юджи нахмурился, пытаясь судорожно вспомнить, какой фильм они смотрели два дня назад. В голове всплывали какие-то обрывки: диван, приглушенный свет, скучающее выражение лица Мегуми… — Ту документалку про жизнь каких-то жутких жуков, которую ты меня заставил смотреть? — обидой в голосе выдал Юджи. — Фушигуро, я, кажется, даже начал понимать их жужжание! — Нет. Тот старый. Черно-белый. Где парень в кожаной куртке гонял на мотоцикле по каким-то пыльным дорогам.       И правда. Черно-белый фильм с ужасным качеством изображения и гнусавым переводом, который Мегуми откопал где-то на задворках интернета.       Юджи еле досмотрел его до конца, постоянно отвлекаясь на телефон. Фильм, который пытался затронуть глубокие философские темы, но Юджи и не особо желал вникать во все эти тонкости. Он был больше по динамичным жанрам, а не по нудным драмам. — Помню. И что с ним? — Что думаешь об этом фильме? — Я не кинокритик, чувак, — пожал плечами Юджи. — Я не обладаю даром разбирать фильмы на составляющие. Что ты сам думаешь? — Я спросил первым, — напомнил Мегуми, не обращая внимания на подколку. — Просто скажи, что ты думаешь об этом фильме. Не нужно глубоких анализов. Просто твое мнение.              Юджи вздохнул, понимая, что от него не отстанут. — Ну, нормальный фильм, наверное. Нобара оценила бы его по достоинству. Ты же знаешь, как она любит всякую депрессивную чушь про несчастную любовь… — Дело не в художественной ценности фильма, — уточнил друг. — Меня интересует другое. Что ты думаешь о героях? О типажах и совместимости? — В кино всякое бывает. Актеры играют, все дела… — Тодо ты отвечал по-другому, — прищурился Мегуми. — Не увиливай от ответа. Я видел, как ты краснел, когда он приставал с этими глупыми вопросами.       Пф. Он и краснел? Юджи попытался вспомнить тот неловкий разговор с Тодо, но в голове была какая-то каша. Он помнил только огромные бицепсы Тодо и его навязчивое стремление найти «родственную душу».       Ах, Тодо. Этот помешанный на футболе в университете и «идеальных типажах» парень, который вечно докучал ему философскими вопросами о любви и отношениях, перемежая их демонстрацией своих бицепсов и громким смехом. Нобара обычно комментировала их беседы язвительными репликами, а Мегуми закатывал глаза. — Да я… не особо, — пробормотал Юджи, стараясь не смотреть в глаза Мегуми. — Он сам прицепился ко мне с этими вопросами. Я просто пытался вежливо отвязаться. Не знаю… может, у меня и есть какие-то предпочтения, но я об этом никогда не задумывался, ага? Просто ляпнул первое, что пришло в голову.       Фушигуро вздохнул, отставил лейку на каменную дорожку и повернулся к Юджи, сложив руки на груди. — Просто… любопытно. К тому же, Нобара все равно достанет нас с этими вопросами. — Тоже верно. — Так? — Мегуми вопросительно посмотрел на Юджи, ожидая ответа.       Юджи задумался. Что ему нравилось в людях? Какой типаж его привлекал? Если Фушигуро именно об этом спрашивает… — Есть ли типаж? Наверное, кто-то вроде Нобары, — неуверенно ответил Юджи, пожав плечами.       Он вспомнил, как Нобара лукаво улыбалась, подмигивая ему и дразня за очередную глупость. Почему-то именно этот образ первым пришел ему в голову. Это забавно и мило? Что-то в этом роде. — Нобара? Серьезно? Она же тебя постоянно троллит и издевается над тобой. — Мне это нравится. Это весело. К тому же, она делает это не со зла. — Ты мазохист, — констатировал Мегуми. — Тогда… А вторичный пол? Альфа? Бета? Омега? Тебе вообще важны эти условности? — Э-э… я говорил, что не думаю об этом. Все эти предрассудки… — Понятно, — наконец произнес Мегуми, и в его голосе послышалась какая-то странная нотка. — Это просто… интересно. Друзья, наверное, должны знать о таком. Чтобы не было недоразумений.       Ну да. Наверное. Юджи почувствовал себя немного неловко. Тодо ведь тоже спрашивал о таком. Да и Нобара часто лезла с этими вопросами. Может, он действительно что-то упускает? — Да-да. А у тебя какой типаж, Мегуми? Кто тебе нравится? Раз ты поднял эту тему, — выпалил Юджи, решив перевести стрелки и сменить тему разговора. — Мой типаж? — переспросил Мегуми — Не знаю. Добрые. Хорошие.       Описание было настолько общим и расплывчатым, что под него подходила добрая половина человечества. Юджи приподнял бровь, ожидая продолжения.       Интересно… говорит ли Мегуми о ком-то конкретном, или просто описывает набор качеств, которые он ценит в людях? Было бы очень интересно узнать, кто скрывается за этими расплывчатыми формулировками. Если скрывается, конечно. — А вторичный пол? — снова спросил Юджи.       Фушигуро заметно замялся. — Мне… все равно, — пробормотал он тихо, почти неслышно. — Это не имеет значения. Совсем. — А. Ясно. — протянул Юджи, стараясь не выдать своего любопытства. — Мне без разницы на вторичный пол, если честно, но если выбирать… то, наверное, альфы, — добавил неожиданно Фушигуро.       Альфы… Теперь пазл начал медленно складываться в голове. Полная противоположность скромному, замкнутому и сдержанному Мегуми. Итадори задумчиво почесал подбородок. — Альфы. Понятно.       Альфы… Их не так много. Кто из его знакомых подходил под это описание? Тодо, конечно. Но Мегуми и Тодо — это было что-то из области фантастики.       Он сам… Это уже чересчур самонадеянно. Они ведь просто друзья. Друзья не могут испытывать…такое.       Опекун… Это звучит как-то странно и даже немного жутко.       Может, Юта? Тот самый третьекурсник, который всегда помогал ему с домашним заданием. Вежливый, обходительный и очень внимательный к Мегуми. Практически идеальный кандидат. — Тебе нравится Юта? — спросил Юджи, не подумав.       Мегуми резко вскинул голову, и Юджи почувствовал, как его пронзает пристальный взгляд темно-синих глаз. — Мне никто не нравится. — Тогда зачем мы вообще это обсуждали? — пробурчал Юджи, ставя лейку на землю и чувствуя себя полным идиотом. — Закрыли тему, — отрезал Фушигуро, опуская лейку на землю с аккуратностью. — Пошли отнесем их обратно. — А зачем ты вообще спросил? Ну, Мегуми! Это ты начал этот бессмысленный разговор! — Мне просто было интересно твое мнение. Это что, теперь допрос с пристрастием? Я всего лишь пытался поддержать светскую беседу. — Нет! Просто я подумал, что ты в кого-то влюблен, и… и я мог бы стать Купидоном! Помочь вам быть вместе! — Нет. Даже не надейся.

***

       С того разговора прошло два дня. Юджи опять проснулся рано утром, ворочаясь. Сон, который он сам оценил бы, как «слегка криповый», оставил противное чувство тревоги, скребущее где-то в груди.       Там был… темный лес, волк с горящими глазами, и… выпадающие зубы. Да. Зубы, безусловно, были самой жуткой частью. Рефлекторно, еще не до конца очнувшись, он провел языком по деснам, судорожно убеждаясь, что все зубы на месте, целы и невредимы.       Что бы это значило?       Нобара свалила бы всё на влияние вторичного пола и гормонов, но было понятно, что причина банальна: они опять смотрели ужастики допоздна. Глупые фильмы.       Юджи моргнул. Глубокий вдох, медленный выдох. Нужно взять себя в руки.       Потянулся к телефону, валявшемуся на полу рядом с футоном. Пять утра. Время, когда нормальные люди видят десятый сон, а он вынужден анализировать свою подсознательную тягу к… дантистам?       И всё-таки…       Пять утра… Было бы неплохо урвать еще пару часиков сна. Обещали ясную погоду без изнуряющей жары, так что спать в такую рань — одно удовольствие. Он даже уже почти провалился в сон, когда услышал смех. Короткий, приглушенный, но отчетливый. Сначала смех показался продолжением сна, но он становился все громче, интонации все более знакомыми. Юджи дернулся.       Это… опекун Мегуми? Да, точно он. Недолго думая, Юджи встал с футона и, шаркая босыми ногами по деревянному полу, направился к окну. Уже рассвело, но солнце еще не успело подняться высоко, окрашивая небо в нежные пастельные тона. — Я уже живу в этом кабинете, — доносился приглушенный чужой голос. — Документы, бесконечные совещания, дурацкие отчёты… Серьезно, если бы меня попросили описать ад, я бы просто перечислил свои рабочие обязанности.       Юджи почесал затылок, неуверенно положив руки на подоконник. — Провёл я совещание в рубашке и трусах, и что с того? Они же не видели! Я уверен, что камера была направлена чуть выше. И вообще, Нанами, я же не в Токио…       Итадори поколебался. Совсем чуть-чуть, но любопытство — как известно, коварная штука — взяло верх. Осторожно высунувшись из окна, он выглянул вниз.       Мужчина стоял на улице, прямо под его окном. В поле зрения попала лишь копна белоснежных волос и полосатая пижама, расстегнутая на несколько пуговиц, обнажая ключицы. Сам мужчина смотрел куда-то вдаль, в сторону горизонта.       В нос ударили чужие феромоны. Мята. Четкий, свежий аромат, словно только что сорванный листок мяты потерли между пальцами. Запах утренней травы, земли и распускающихся цветов смешивался с феромонами. Это было довольно… приятно? Кому-то и правда от природы досталось всё. — Эй, я тоже имею право на отпуск, Нанами, — продолжал мужчина, не замечая подглядывающего Юджи, — Ты там нежишься на солнышке, потягивая какой-нибудь экзотический коктейль с дурацким маленьким зонтиком, а я… я тут вкалываю как проклятый…       Он замолчал, видимо слушая ответ собеседника на другом конце провода. Нанами? Если Итадори память не изменяла, это женское имя. Впрочем, учитывая везение Итадори в угадывании пола по имени, вполне мог оказаться двухметровый громила, обожающий розовые коктейли. — Ты же знаешь, как я тебя обожаю…       А? Ах… Юджи почувствовал, как щеки предательски заливаются краской. Инстинктивно попятился в тень комнаты. Подслушивать чужие разговоры — это, ну, совсем не комильфо. В смысле, он слышал голоса, но контекст… Надо притвориться, что он ничего не слышал. Точно. Быстро и бесшумно закрыть окно, делая вид, что его здесь и не было. Идеальный план. — Ой, да ладно тебе, — продолжал Годжо, — Я понимаю, что тебе сейчас не до моих истерик. Но мне правда нужна твоя поддержка. Ты можешь выслушать меня, не закатывая глаза каждые пять секунд. М-м… Ладно, ты закатываешь их каждые три, но я это ценю, правда.       Последовала еще одна пауза. Юджи, проигрывающий любопытству, невольно затаил дыхание. Приблизился к окну на цыпочках, стараясь не скрипеть половицами. — Ну приезжай как-нибудь в гости, — произнес мужчина. — Здесь, в глуши, на удивление красиво. Тебе точно понравится. Можем вместе медитировать… Или же просто нажраться до потери пульса.       После этих слов последовало скомканное прощание, а потом тишина. Просто тишина.       Итадори окончательно выглянул из укрытия. Мужчина как стоял, так и стоит, уставившись на рассвет. Итадори крепко сжал пальцами край подоконника и уже собирался ретироваться, как вдруг Годжо потянулся, как ленивый кот, разминая затекшие мышцы, а затем поднял голову, решив, видимо, поприветствовать восходящее солнце. Конечно же, закон подлости никто не отменял. Годжо посмотрел прямо на него.       Несколько долгих секунд они рассматривали друг друга. Мужчина — снизу вверх, с легкой, изучающей улыбкой на губах. Юджи — сверху вниз, в состоянии паники. Кажется, он влип. По полной. — Шпионишь, Юджи? — скорее констатировал, чем спросил мужчина. — Я… просто… решил подышать свежим воздухом, — попытался выкрутиться он. — Сколько ты услышал? Не волнуйся, я не собираюсь тебя наказывать. Пытаюсь вычислить, насколько пострадала моя репутация.       Нужно… Сказать правду? Соврать? Выдать все, что услышал, было бы просто ужасно. Но и притворяться, что ничего не слышал, тоже выглядело бы нелепо. — Ну… немного, — признался Юджи, чувствуя, как краска снова приливает к щекам. — Про… совещание в трусах, — он осекся, не зная, как закончить фразу, — И про то, что вас не могут терпеть.       Лицо мужчины на мгновение стало непроницаемым, а затем он внезапно рассмеялся, запрокинув голову. Звук смеха эхом разнесся по саду, заставляя парня вздрогнуть. — А, ну это классика… — выдохнул мужчина, наконец, перестав смеяться. — Ладно, не буду притворяться, что мне неловко. Все равно ты все слышал. Если что, это неправда… или правда, но только отчасти.       Юджи сглотнул, чувствуя себя еще более отвратительно. Разве имеет значение, что он там говорил? Главное — он подслушал. Нарушил личное пространство. Опозорился по полной программе. — Так почему ты проснулся так рано? Я настолько громко говорил, что разбудил тебя? Мне стоит извиниться, или это просто ты страдаешь от бессонницы? — в чужом голосе звучала искренняя забота, отчего стало еще более неловко. Унизительно, неловко, всё вместе. — И то, и другое. Мне приснился странный сон. Я проснулся и вот… услышал. — И что снилось? — полюбопытствовал Годжо. — А… выпали зубы. Во сне. Говорят, это к переменам. Вроде бы, — сказал Юджи, стараясь отвечать честно. По крайней мере, в этом он мог быть честным, а? — Перемены?… Может быть, — задумчиво протянул Годжо. — А может, просто ты перенервничал из-за нового места.       Вероятно, он прав? Это все нервы. Но сейчас дурацкий сон волновал меньше всего. Главное другое… Как теперь смотреть в глаза Годжо? — Кстати… Юджи, красивый рассвет, правда? — внезапно сменил тему Годжо,       Юджи поднял взгляд к небу. Рассвет? А. да… И правда, над самым горизонтом уже алела розовая полоса, постепенно окрашивая облака в нежные, пастельные тона. На мгновение он забыл о неловкости и просто залюбовался этим зрелищем. Красиво. — Да… — Знаешь, ночью… если ты никогда не выезжал за город, обязательно выйди на улицу. Будет видно потрясающее звездное небо. Такое, какое в Токио не увидишь. — Как-нибудь надо будет… — пробормотал Юджи, чувствуя себя немного растерянным. — Я пойду, пожалуй. Тебе же советую поспать еще пару часиков. Ничего полезнее здорового сна еще не придумали.       Сатору-сан развернулся и, засунув руки в карманы, направился к дому. Его белые волосы слегка трепетали на ветру.       Юджи закрыл окно. С пустой головой вернулся к футону. Укрылся потеплее.       Вроде бы все в порядке? Нет, совсем не в порядке. Щеки предательски горят огнем. Это было ужасно, неловко и просто отвратительно. Зачем его дернуло высунуться в окно? Ах…       Надо перестать думать о том, что теперь в чужих глазах он выглядит как наглый и бесцеремонный подслушиватель. Постараться забить на это. Просто забыть, как страшный сон. Или хотя бы попытаться сделать вид, что ничего не произошло.       Но из головы не выходил диалог. Что там говорил Сатору-сан? Красивый рассвет? Как ни крути, но да, это была чистая правда — рассвет был действительно красив. А это предложение… Выйти ночью и посмотреть на звезды? М-м, звучит, на самом деле, неплохо. Все равно в Токио звезд почти не видно. Там только режущий глаза неон и бесконечные рекламные вывески. Вероятно, это действительно красиво.       Он закинул руки под голову. Нос снова уловил легкий, свежий аромат мяты, исходящий, кажется, от подушки. Круто, наверное, обладать такими нейтральными, ненавязчивыми феромонами. Мята…       Юджи вдруг вспомнил, как в школе однажды сильно заболел. Промок до нитки под холодным осенним дождем. Ах, ну да, у него вообще-то был своенравный характер и он принципиально не брал зонтик. Сукуна тогда долго ворчал и грозился оторвать ему голову за подобную беспечность. А потом все-таки сварил ему чай с травами, чтобы он не слег с температурой. Там была и мята. Еще, кажется, мелисса и немного сенчи.       Потом его укутали в теплое одеяло, заставили дисциплинированно глотать противные на вкус таблетки, запивая их ароматным травяным отваром. И Сукуна, ворча себе под нос, сидел рядом и следил, чтобы он не вылезал из-под одеяла. Странное воспоминание, всплывшее так неожиданно и вызвавшее легкую улыбку на губах.       Как странно… Сколько лет прошло с тех пор. Наверное, лучше попытаться заснуть.

***

      Тот разговор с Годжо он и правда быстро забыл. Или, скорее, постарался забыть. Всего один день — и в фокусе внимания уже маячила совсем другая проблема. — Ты бронируешь билеты? — говорит Фушигуро не отрывая взгляда от экрана телевизора. Пальцы барабанят по кнопкам джойстика, а ноги были вытянуты на деревянном полу гостиной. Одна согнута в колене, вторая — прямо.       На экране мелькали яркие вспышки и пиксели аркадной стрелялки — типичная игра, чтобы убить время, хотя особого веселья она не доставляла.       Юджи тихо фыркнул, тоже вытягивая ноги вперед. Кожа бедер слабо пощипывает из-за соприкосновения с прохладным деревянным полом. Края коротких шорт чуть-чуть задираются вверх. — А ты по этому храму доклад пишешь. Так что было бы логично, если бы именно ты и взял на себя организацию этого культпохода.       Да, это хорошая идея — наконец-то куда-то выбраться. Только вот… все эти мелочи, вроде выбора подходящего храма и бронирования билетов, отнимали кучу времени. Тем более, Мегуми, пожалуй, более… систематизированный в таких вопросах, нет? — У меня телефон скоро сядет, розетка далеко, и… эй! Ты только что проиграл мне! Не спорь, — огрызнулся друг, не поворачивая головы и не отрывая взгляда от экрана. На мгновение в его глазах вспыхнул азарт, настолько мимолетный, что Юджи почти решил, что ему показалось. — Давай тогда еще разок. Ну пожалуйста, — мысленно взмолился он. — Нет. Просто забронируй билеты. И чем скорее, тем лучше, будь добр, — лениво отрезал Фушигуро. — Без лишних дебатов, пожалуйста.       Юджи вздыхает, сдаваясь. Спорить с Мегуми в таком состоянии было бесполезно. Он становился упрямым и несговорчивым. — Да черт… Ты уверен, что хочешь поехать именно в этот храм? По-моему, это какая-то скукотища, — ворчит Юджи, доставая из кармана шорт свой телефон и открывая страницу сайта онлайн-бронирования. — Я понимаю, что Гакуганджи оценит такой консервативный выбор с академической точки зрения, но, честно говоря, мне лично там будет смертельно скучно. Не знаю, как ты собираешься там развлекаться. Молиться Будде? — А почему бы и нет? — друг равнодушно пожал плечами, даже не потрудившись открыть глаза. — Оккоцу вон в качестве темы для своего исследования выбрал замок в Осаке, и что-то я не слышал жалоб с его стороны. Наоборот, он, кажется, в восторге от перспективы разглядывать старые камни.       Замок в Осаке? Неужели? Юджи сложно было назвать фанатом исторических достопримечательностей, но даже он знал, что это место — туристическая Мекка для пенсионеров и школьных экскурсий. Ах да, и еще любителей селфи на фоне древних развалин.       Стоп, минуточку… — Погоди, а он сейчас там? В Осаке? — удивленно спросил Юджи, отвлекаясь от выбора дат на экране смартфона. Пальцы замерли над сенсорным экраном. — Да. — И вы с ним поддерживаете связь? Общаетесь? — выпалил Юджи, не успев обдумать вопрос. Самому стало интересно, зачем он это спросил. То ли любопытство, то ли потребность знать все и обо всех, то ли просто желание заполнить тишину хоть чем-то. — С чего вдруг такая заинтересованность? — Проявлять дружеское участие теперь уголовное преступление? Он вроде бы мой… друг, типа того.       "Типа того" звучало жалко даже для собственных ушей. Скорее, Юта был просто знакомым из университета, с которым перекидывался случайными фразами во время перерывов между лекциями. И то, если повезет. — У Оккоцу сейчас… сложный период, — вздохнул Фушигуро, отворачиваясь к окну. — Мы с тобой вроде не сплетники, Итадори. И вообще, ты там билеты бронируешь, или пытаешься меня на допрос вывести? Выбери что-то одно. — Бронирую, бронирую, —пробормотал Юджи, возвращаясь к своему телефону. Интерфейс сайта завис. — Так, днем там будет толпа туристов, а утром мы сможем спокойно все осмотреть и сделать красивые фотографии. Особенно вон у тех ворот, да? — Куда это вы?       От неожиданного вопроса Итадори чуть не уронил телефон. Опекун Мегуми — Сатору-сан стоял слева от него, в дверном проеме, ведущем из коридора в гостиную. Юджи невольно сглотнул, ощущая внезапную сухость во рту и легкое, почти незаметное, но оттого еще более волнующее покалывание кончиков пальцев. Ладно, признаваться самому себе в этом было, конечно, несколько глупо и инфантильно, но… он самую малость, самую крошечную толику испугался.       Годжо плюхнулся на диван слева от Юджи — правда, в отличие от него, не на жесткий деревянный пол, а на мягкую, податливую обивку. Диван скрипнул под его весом. Чужая нога, обтянутая черной тканью брюк, словно случайно, коснулась его плеча, вызвав легкую дрожь. Юджи постарался не обращать на это внимания, сосредоточившись на экране телефона.       Фушигуро закатил глаза: — Не твое дело. — А вот и мое! — весело возразил мужчина. — Решили сбежать подальше от моей неотразимой компании? — В… местный храм собираемся, — неуверенно пробормотал Юджи, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица. Получалось не очень. Кажется, он начал заикаться. — Разве ты не должен работать? Или хотя бы заниматься какими-нибудь важными делами? — вмешался Мегуми, медленно поворачивая голову в их сторону. Брови сдвинулись к переносице, формируя одну сплошную линию. — Я закончил все свои дела. Все уладил, все организовал. Завтра у меня выходной. Могу спокойно составить вам компанию. Я давно хотел наведаться в этот самый Дзэнкодзи. — Годжо театрально вздохнул, а затем его тон внезапно сменился на более мечтательный: — Помню, как будучи мальчишкой бегал там по двору, воровал конфеты у несчастных монахов… У меня с этим местом связано много… много… странных воспоминаний. — Прошу тебя, хватит, — Мегуми закрыл лицо руками, Годжо проигнорировал его просьбу, как будто ее и не было. — Я знаю столько фактов о храме… Так что, решено. Я буду гидом. Я же могу? — Нет. И зачем? Будешь рассказывать о жертвоприношениях девственниц? — не удержался от язвительного замечания Мегуми. — Что ты, что ты! Нет, конечно нет! Хотя… Ритуальные жертвоприношения с пролитием невинной крови… Хм… В этом что-то есть. Я всегда говорил, что религия и психопатия ходят рука об руку.       Итадори непроизвольно хмыкнул, а затем внезапно с ужасом осознал, что только что поддержал разговор о жертвоприношениях. — А что там еще интересное есть? — чтобы отвлечь внимание от своей глупости, как будто это можно было сделать, спросил Юджи. — О, да много всего! Всего и не перечислишь! — Годжо заметно оживился. — Саммон, то есть величественные главные ворота храма. Вы же знаете, что раньше в официальных биографиях королей и прочих высокопоставленных лиц стыдливо умалчивали об их вторичном поле? Даже если это были доминирующие альфы. Считалось неприличным.       Хм? Где-то он уже слышал что-то подобное. Да, кажется, в какой-то исторической передаче по телевизору, которую он случайно застал, щелкая пультом. — Мы идем храм смотреть или слушать твои байки? — проворчал Мегуми, резко поднимаясь с пола и собирая валявшиеся вокруг джойстики. Юджи вздохнул, понимая, что отыграться не получилось. — И то, и другое! — продолжал мужчина, не собираясь сдаваться. — Могу рассказа… — Мы сами все увидим и узнаем, — Хорошо, хорошо. Пусть будет сюрприз, — мужчина сделал подчёркнуто долгую паузу, прежде чем добавить: — Ты какой-то сегодня угрюмый, Мегуми. Что-то случилось?       Тот снова закатил глаза. Так раздраженно. Итадори в отчаянии мысленно призвал на помощь все известные ему божества. Он не подозревал, что у Фушигуро такой тонкий внутренний мир и его так легко вывести из состояния буддийского спокойствия. Он ведь даже Нобару с ее язвительными выходками терпит! — Ничего. Просто я не понимаю, зачем ты с нами навязываешься. — Навязываюсь? Какая грубость!              В любом случае… Запахло жареным. Честно… Крайне стыдно и неуютно оказаться в самом центре назревающей семейной перепалки. Правда. Юджи вдруг представил, что произошло бы, если бы Мегуми, не дай бог, стал свидетелем одной из его бурных словесных перепалок с Сукуной. Когда они ссорятся, то чаще всего он, Юджи, вспыхивает как спичка, а Сукуна… Сукуна еще хуже. И, скорее всего, закончилось бы разрушением половины Токио, если не всего города целиком. — Я слышал вам не хочется заказывать и бронировать. Я сам все это сделаю. Я взрослый и ответственный человек. Как-никак, я взрослый и, смею заметить, весьма ответственный человек. К тому же, там есть одно… ну, скажем так, уютное кафе, где подают просто божественные десерты… — Мы вообще-то уже давно не маленькие дети, которых можно купить с помощью десертов и сладостей, — усмехнулся Мегуми, не удостоив мужчину даже мимолетным взглядом. — Я понимаю, что ты пытаешься нас подкупить, но это не сработает. — Теперь нельзя просто так угостить десертом? Ох, Гуми, ты порой бываешь таким невыносимым. — Я категорически против, — безапелляционно заявил Фушигуро, скрестив руки на своей узкой груди. — А что скажет Юджи?       Довольно нечестно ставить его перед таким выбором, подкладывая свинью в его и без того… непростую жизнь. Хотя…. Если подумать…. Возможно? согласие станет меньшим из двух зол. Мегуми в конечном итоге простит его, поворчит для вида и забудет, как это обычно и бывает, а вот отношения с… Сатору-саном точно требуют укрепления. И потом, кто знает, может быть, мужчина действительно знает какие-то интересные факты о храме? Хуже ведь не будет? — Я… я, пожалуй, не против, — промямлил Юджи, ощущая на себе испепеляющий взгляд Фушигуро. Итадори тут же понял, что такое предчувствие смерти и молился лишь об одном — чтобы Мегуми его не задушил ночью во сне.

***

      Этой же ночью сон не шел. Итадори правда пытался уснуть —выключил телефон, чтобы ничего не отвлекало. Что ж… Долго так лежать не удалось, и уже спустя пару минут он бездумно листал ленту новостей, зависая на всякой ерунде. Потом переписывался с Кугисаки — и, конечно же, завидовал им. С Маки. Они вдвоем, счастливые, наслаждаются свиданием, едят вкусные рамены, а он тут, в шаге от того, чтобы стать жертвой нового витка семейной драмы.       Впрочем… как он вообще мог отказать человеку, который, так сказать, хозяин этого дома? Ведь, в конце концов, крыша над головой — это не просто абстрактное понятие, а вполне ощутимая реальность. Да и… может, они все-таки помирятся? Точнее, наладят отношения. Может… просто нужен пинок под зад? Да и вообще, Итадори — дипломат от бога. Сколько он мирил вечно грызущихся Мегуми и Нобару, этот навык должен же где-то пригодиться, верно?       С такими мыслями он уснул лишь под утро, около шести часов, когда спать оставалось всего два часа. Недосып, усталость, разбитое состояние — вот и весь набор спросонья. Вишенкой на торте, которую Юджи увидел сквозь запотевшее окно, стал густой утренний туман. Плюс ко всему добавлялся запах мокрой земли, прелой листвы и отчего-то опавших яблок… Всё это напоминало сцену из фильма ужасов, где через минуту из тумана вылезет какое-нибудь чудище. Юджи подумал, что кислотно-розовая кофта с капюшоном — это последнее, что осталось из оптимизма.       В машину он сел мрачнее тучи. Было тихо. Даже Сатору-сан, когда заводил двигатель и осторожно включал кондиционер, похоже решил воздержался от колких комментариев. Мегуми, тоже без единого звука, устроился на заднем сиденье, читая какую-то огромную книгу в твёрдом переплёте. Юджи пытался разглядеть название, но Фушигуро лишь одарил его таким взглядом, что всякое желание узнать отпало моментально.       Ехали, к счастью, недолго. Минут десять, не больше. Все это время Юджи тупо смотрел в окно, вяло поправлял рукава толстовки и изредка пытался поймать ускользающие обрывки мыслей, ну… хоть как-то занять голову. Получалось не очень. Когда наконец приехали, он тут же выскочил из машины, жадно вдыхая холодный, влажный воздух и с некоторым удивлением рассматривая парковку перед храмом. Холодный воздух приятно щекотал кожу. — Пойдемте, я вам здесь всё покажу, — бодро произнес Сатору-сан и, не дожидаясь ответа, взял под руки сразу обоих — и Мегуми, и, к удивлению Юджи, его самого. Он удивленно уставился на чужую ладонь, обхватившую его предплечье. Такое внезапное проявление тактильности застало врасплох       Мегуми, как и ожидалось, попытался освободиться первым. — Я сам прекрасно могу идти. — Ну что ты такой нелюдимый? — обиделся Сатору-сан. — Я всего лишь хочу проявить немного любви и заботы. — Отпусти меня, и это будет лучшим проявлением любви и заботы, — огрызнулся Мегуми, одернув руку. Юджи тоже осторожно освободил свою руку.       И лишь только они подошли к гигантским деревянным воротам, Юджи почувствовал, как его мысли стремительно улетучиваются. Он взглянул вверх, и его глаза расширились от удивления. Храм, перед ним, был настолько внушительным, что пришлось почти неестественно запрокинуть голову, чтобы рассмотреть все детали вырезанных драконов и мифических существ, украшавших крышу. В голове сразу всплыли кадры из дорам и исторических фильмов: дамы в шелковых кимоно, благородные самураи, император, восседающий на троне…       Он всегда относился к религии со скепсисом, считая ее не более чем пережитком прошлого, занятным, но бесполезным. Но сейчас, глядя на это монументальное сооружение, он не мог не признать: это красиво. Очень красиво. С другой стороны — вот куда уходят деньги налогоплательщиков. Сколько миллионов йен было потрачено? Сколько золота и драгоценных камней ушло на украшение этого места? Юджи опустил голову, пытаясь скрыть смущение от собственной меркантильности. Как-то стыдно думать о деньгах в таком святом месте.       Народу здесь было немного, к слову. В основном, это были пожилые пары, трогательно держащиеся за руки. Были и семьи с детьми, одетые в традиционную одежду. Юджи сразу заметил юкаты, сшитые из тонкого шелка и плотного хлопка, украшенные сложными и изысканными узорами — слишком режущее глаза зрелище после Токио, где подобную одежду редко встретишь на улицах. — Все в традиционном, — заметил Годжо, словно прочитав мысли Юджи, — Праздник. — И что это за праздник? — не удержался от вопроса Юджи, обращаясь скорее в пространство, чем к кому-то конкретно. — Просто церемония. Почитание предков, да и просто повод собраться вместе, — пожал плечами мужчина. — А, вон оно что! — Юджи почувствовал себя немного глупо, что не догадался сам. — Ну, тогда понятно.       Они прошли немного дальше, за ворота. По обеим сторонам дороги тянулись ровные ряды старинных каменных фонарей. В центре возвышалась высокая пагода, прямо устремлённая в небо. А прямо перед ними царственно высился главный зал храма — с изящно изогнутой крышей, украшенной золотыми скульптурами. — Интересно, Утахимэ еще здесь работает? Когда я видел её года два назад, она хотела уйти из храма, — пробормотал Годжо, оглядываясь по сторонам, кажется, выискивая кого-то знакомого. — Она, конечно, та еще вредина, но без нее здесь было бы скучновато.       Юджи решил не гадать, кто такая Утахимэ и каким образом она связана с этими двоими. Он просто перестал слушать их перепалку, сосредоточившись на окружающем великолепии. Затаив дыхание, стал подниматься по широким каменным ступенькам, медленными шагами приближаясь к главному залу. Внутри было полутемно и прохладно. Вдоль стен стояли длинные скамьи для молящихся, а в центре возвышался алтарь, уставленный золотыми статуями будд и бодхисаттв. — Видишь эти таблички? — прошептал Сатору-сан, наклонившись к Юджи и опаляя его ухо теплым дыханием, — Это эма, на них люди пишут свои желания и мольбы.       Он внимательно рассмотрел деревянные таблички, развешанные вдоль стены. На некоторых виднелись тщательно выведенные иероглифы, другие же были исписаны торопливым, неразборчивым почерком.       Мегуми, тем временем, подошел к небольшому каменному фонтану, расположенному в углу зала. Он взял изящный бамбуковый ковшик, наполненный водой, и тщательно ополоснул руки. — Здесь люди очищают себя перед тем, как приблизиться к божествам, — пояснил Мегуми.       Итадори машинально повторил за ним. Прохладная вода приятно освежила кожу. Закончив с омовениями, они направились к самой дальней части зала, где располагался еще один алтарь, украшенный живыми цветами и свежими фруктами. Фушигуро расстегнул молнию на своей потрепанной плечевой сумке и вытащил… фотоаппарат. — Прям так? — удивленно спросил Юджи. — Как так? — нахмурился Мегуми, не понимая вопроса. — Ну… — немного смутившись, Юджи неопределенным жестом указал на фотоаппарат. — Здесь разрешено, если ты об этом, — коротко ответил Мегуми, прикладывая видоискатель к глазу. — Пока не используешь вспышку. — Да нет… — пробормотал Итадори. Он не сомневался в законности фотосъемки, ему просто было интересно, почему Мегуми отдает предпочтение такому устройству, когда в кармане сейчас лежит смартфон с отличной камерой. Впрочем… у Мегуми всегда был свой особый взгляд на вещи.       Он снова поднял голову, рассматривая потолок, расписанный яркими красками. Существа переплетались со сценами из религиозных преданий, образуя сложный калейдоскоп. Стало любопытно, понравилось бы тут Сукуне? Юджи тут же достал телефон и сделал пару снимков. В ответ, возможно, получит язвительные комментарии, но… Сукуна же всегда питал слабость к истории, пусть и выражал её в саркастичной форме. — Не думал, что это место будет таким большим, — тихо проговорил Юджи, продолжая осматриваться. — М-м? Да… Есть такое, — рассеянно ответил Мегуми, не отрываясь от видоискателя.       Юджи улыбнулся. — А еще тут тихо. — Конечно тихо. Кое-кого потому что нет рядом.       Итадори огляделся. И правда. Когда только ушел Сатору-сан? Только что вот рядом стоял, не прошло и минуты. Теперь мужчина стоял в окружении какой-то небольшой группы людей, в центре которой была девушка с длинными, шелковистыми волосами. Они что-то оживленно обсуждали, и Сатору-сан очаровательно улыбался. — Так каждый раз, когда мы куда-то идем, — вздохнул Мегуми, опуская фотоаппарат.       Каждый раз? То есть, мужчина и правда пользуется повышенным вниманием? Хотя… Юджи бросил еще один мимолетный взгляд. Сатору-сан точно должен был купаться в лучах популярности. Альфа, богатый, очень красивый… просто ходячий набор всех качеств, которые ценятся в современном обществе.       Стоп, они же практически впервые заговорили после вчерашнего разговора, не считая коротких реплик в машине. — Ты злишься? — осторожно спросил Юджи, стараясь не выдать своего волнения. — На что? — сухо ответил Мегуми, продолжая делать фотографии. — Что… мы поехали с ним. В смысле, что он здесь с нами, а не только мы вдвоем, — пояснил Юджи, чувствуя себя немного глупо. — Нет, — ответил он, не отрываясь от камеры, — Я с ним живу, забыл? Просто забей. — Без проблем, — с облегчением согласился Юджи, мысленно благодаря все божества, что конфликт не перерос во что-то большее. — Я уже столько всего узнал… И про архитектуру, и про создание этих храмов, — медленно проговорил Мегуми, погрузившись в собственные мысли. Он провел пальцем по резному камню, рассматривая детали.       Итадори вздохнул. Завидовал немного этой способности Мегуми — умению с головой погружаться в интересующую тему. Сам Юджи часто перескакивал с одного на другое, не задерживаясь ни на чем подолгу. — Итадори, ты сам-то выбрал тему? Место? Для доклада, — напомнил Мегуми, отрываясь от своего занятия. — Ага, — ответил Юджи, кивнув.       Ночью он наконец-то нашёл время посмотреть, что интересного есть в Нагано. Как и советовала Нобара — фестиваль любви — действительно казался хорошей идеей. Цветы, салюты, завораживающие ритуалы… Что там еще? — Фестиваль? — догадался Мегуми, слегка приподняв бровь. — Как догадался? — удивился Юджи. — Очевидно, — пожал плечами Мегуми. — Это было вообще-то неочевидно, — пробормотал он вслух. — Ты так легко читаем, — усмехнулся Мегуми, откладывая камеру. — Признаю, — поднял руки Юджи в знак капитуляции. — Да, собираюсь копать в сторону фестиваля. Только вот… — он замялся, почесывая затылок, — не совсем понимаю, с чего начать. Там же куча всего, эти ритуалы, танцы, еда…       Мегуми оторвался от камеры и слегка приподнял бровь. — С чего ты начал? — Юджи облизал пересохшие губы. — Итадори, — вздохнул Фушигуро, поправляя ремешок фотоаппарата, — я больше интересуюсь архитектурой и историей, — он задумался, — но ты можешь начать с изучения символики фестиваля. — Нет ничего попроще? Может, просто пойти на фестиваль, наесться всякой вкуснятины и сфотографировать побольше ярких моментов? — Боюсь, Гакуганджи не оценит фотоотчет с поеданием такояки. У тебя и так хвостов полно. — Эй, я вообще-то стараюсь!       Он и правда старался. Весь год. Жертвовал сном, чипсами, и даже однажды пропустил премьеру нового эпизода любимого аниме, что по его меркам было настоящим подвигом. — Что-то я не заметил особых результатов. Может, стоило пожертвовать еще и видеоиграми? Или, чего уж там, отменить пару встреч с Нобарой в караоке?       Юджи решил проигнорировать колкость, понимая, что вступать в словесную перепалку с Фушигуро — дело гиблое. Нервы дороже. Вместо этого он принялся разглядывать древние статуи, расставленные вдоль стен храма. Взгляд зацепился за странную фигурку в самом темном углу зала. Небольшая статуэтка демона: злобное, почти карикатурное лицо, рога, и лапы с когтями, сжимающие маленький череп. Может… тут раньше поклонялись демонам? Ну… были же храмы, где поклонялись кому угодно: духам леса, богам войны, даже рисовым зернам. — Мегуми, — позвал он, повысив голос, — Тут такое… Они что, раньше вот этому поклонялись? — Юджи кивнул в сторону статуэтки.       Мегуми прищурился. — Кому этому? — Ну, смотри, — Юджи указал на статуэтку. — Вот же, прямо в углу стоит. — Это просто старая фигурка. Может, просто украшение. Или часть какой-то легенды.       Хм… Он задумчиво почесал затылок, всматриваясь в демоническую морду. — Ладно, я пойду дальше, — сказал Итадори, понимая, что Мегуми вряд ли разделит его интерес к сомнительным артефактам. — Иди, — пожал Мегуми плечами, не отрываясь от камеры. — Я еще сделаю пару фотографий.       Он неторопливо двинулся вдоль стены, разглядывая тусклые фрески. Фрески были покрыты трещинами и сколами, но все еще можно было различить рисунки.       Юджи остановился перед одной из них, на которой было изображено шествие жрецов с какими-то странными предметами в руках. На что это похоже? Какие-то ритуальные топоры? Или… что-то вроде жезлов? Что-то это напоминало. Костюмированный бал? Или собрание тайного общества? Возможно, здесь когда-то происходили весьма странные вещи.       Внезапно знакомый голос раздался прямо над его ухом, теплым дыханием коснувшись кожи: — Фрески здесь красивые, не так ли?       Он вздрогнул, резко развернувшись, сердце на миг сбилось с ритма. Вот опять… почему этот мужчина появляется в такие моменты и пугает до полусмерти? — Где Мегуми? — продолжал спрашивать Годжо, словно ничего не произошло, как будто это вполне нормально — бесшумно подкрадываться к людям. — Он там, — Юджи кивнул головой в направлении, где остался Мегуми, чья фигура маячила в отдалении, склонившись над камерой. — Хочет запечатлеть все до мельчайших деталей. — Ах, — протянул Годжо, поглаживая подбородок и оглядывая помещение. — Да, он такой… Помню, как я помогал ему с домашкой в школе, он всё выводил настолько аккуратно, будто готовился к конкурсу каллиграфии.       Парень усмехнулся, вспомнив, как однажды увидел, как Фушигуро переписывает страницу конспекта из-за одной помарки. Да, перфекционизм — это про него. — Кстати… М-м, Юджи, хотел поблагодарить тебя. Мегуми бы не согласился принять меня, так что спасибо, что поддался моему очарованию. — Да ладно, вам же несложно, — соврал парень, почувствовав, как щеки невольно заливаются румянцем. — Зато вы… это… обещали десерты. — Ах, да… — мужчина лукаво улыбнулся, приподнимая брови. — Не все добрые дела делаются бескорыстно, да?       Они помолчали некоторое время, погрузившись в относительную тишину храма. Вдвоем рассматривали фреску, но Юджи чувствовал, что взгляд Годжо скользит по нему гораздо чаще, изучая и оценивая. — Хочешь историю? — неожиданно прервал тишину мужчина, слегка склоняя голову набок. — Я услышал её в детстве. Она довольно жуткая. Прямо мурашки по коже. — Про что она? — заинтересовался Юджи, покосившись на Сатору-сана. Тот выглядел каким-то… другим. — Немного драмы, печали… — Годжо наклонился ближе к фреске, и Юджи невольно стал рассматривать чужой профиль: острые скулы, длинные ресницы, отбрасывающие мягкие тени на бледные щеки. — Эта фреска, которую ты разглядывал… — мужчина указал на один из участков фрески длинным тонким пальцем, — Давным-давно, еще до того, как этот храм перешел в руки буддистов, здесь процветал культ… ну, скажем… не очень приятный.       Он сделал паузу, подбирая слова. — Они делали страшные жертвы. Не животных… кое-что похуже…       Юджи приблизительно понимал, в какую сторону идет история, и это ему не нравилось. — Здесь была одна юная послушница. Её семья, как и многие другие, верила, что этот культ защитит их и принесет процветание. Они надеялись на хороший урожай, здоровых детей, и избавление от болезней.       Годжо понизил голос почти до шепота. — Она была свидетельницей жестоких ритуалов. Видела, как люди, которых она знала, которых любила, были принесены в жертву ради благополучия общины.       Он на секунду замолчал. — Она пыталась остановить это безумие. В день самого важного ритуала, когда должны были принести в жертву юную девушку, та попыталась освободить её. Она выскочила перед ней, закричала, попыталась оттолкнуть жрецов. — И что же дальше? — прошептал Юджи, завороженно слушая. — Её схватили, конечно, — грустно усмехнулся Годжо. — И жестоко наказали. Прямо здесь, перед алтарем, все прихожане затоптали её насмерть. Говорят, её дух не может обрести покой, блуждая по этим залам в поисках справедливости. По ночам можно услышать её тихий плач, эхом разносящийся по стенам храма. — Вот как… Жуткая история… Кто вам все это рассказывал в детстве?       В голове у Итадори не укладывалось, как можно было рассказывать такие вещи маленькому ребенку. Даже Сукуна, и тот щадил его психику! Страшилки, конечно, были, но скорее детские, призванные попугать, а не травмировать. — Бабушка… Ах, да… Она была немного… эксцентричной, скажем так. Со своими причудами, со своими странностями и тараканами в голове. Но, тем не менее, я с ней ближе всех общался, — усмехнулся тот.       Возможно, мужчина пошел в свою бабушку? Это объясняло бы многое. — Все же, слышать такое в детстве должно быть очень тяжело, — пробормотал Юджи, невольно почувствовав укол жалости. — Возможно, — Сатору-сан пожал плечами. — Спокойным снам это точно не способствовало. Но, знаешь, я не жалуюсь.       В нос ударил едва уловимый мятный аромат — феромоны, которые обычно были едва заметны, сейчас чувствовались сильнее. Юджи не знал, почему, но это его немного смутило. Он зачем-то представил маленького Годжо дома с бабушкой, которого пугают такими историями и водят за руку в храм в то время, когда другие дети должны играть с другими детьми в кантё. — Ладно, ладно, не смотри на меня так жалобно, — Годжо махнул рукой. — Я люблю быть центром внимания, но не в роли жертвы травмированного детства, — он вдруг щелкнул его по носу, заставив того вздрогнуть.       Юджи выдохнул. Опекун друга, как всегда, вёл себя непредсказуемо. — Пойдем дальше? Может, еще что вспомню? — подмигнул Годжо, возвращаясь к привычной манере поведения.