Принцесса от крови Дракона.

Санса долго не решалась постучать. Она стояла у дверей покоев Визерры, сжимая в руках складки платья, будто ища в них опору. После казни отца весь мир казался ей чужим и жестоким, а Королевская Гавань, еще недавно такая прекрасная в ее мечтах, теперь напоминала золоченую клетку. Но Визерра… Визерра была другой. Санса видела, как та ходит по Красному Замку с высоко поднятой головой, как смотрит на Ланнистеров и даже на самого короля Джоффри — без страха, без подобострастия. Как будто она все еще принцесса, а не пленница. «Как она это делает?» — думала Санса. — «Ее семья мертва, ее дом потерян… а она не сломалась. Может, она знает что-то, чего не знаю я?» И вот, собрав остатки мужества, Санса постучала. Визерра не спала. Она стояла у окна, глядя на темнеющее небо, где уже зажигались первые звезды. В руках она держала единственное, что осталось у нее от прошлой жизни, — тяжелый серебряный медальон с трехглавым драконом. Подарок матери. «Рейегар…» — мысленно прошептала она имя брата. — «Ты верил в пророчество. Но где же твой принц, что был обещан? Где драконы, что должны были возродиться?» Она сжала медальон так, что металл впился в ладонь. Визерра не плакала. Слезы высохли в ту ночь, когда Барристан Селми принес ей тело маленького Эйгона, зарубленного на ступенях Великой Септы. «Таргариены не плачут, — сказал тогда старый рыцарь. — Огонь не горит без жертв». И она не плакала. Когда раздался стук в дверь, Визерра не обернулась сразу. Лишь через мгновение ее голос прозвучал ровно: — Войдите. И когда дверь открылась, медальон с драконом был уже надежно спрятан в складках ее платья. — Леди Санса, — Визерра повернулась к ней, ее фиолетовые глаза были спокойны, как вода в Черноводной. — Вы хотели поговорить? Санса кивнула, сжимая складки платья. Для Сансы Таргариен казалась существом из другой реальности — из тех песен, что она так любила. Высокая, стройная, с серебристо-белыми волосами, ниспадающими волнами по спине, и глазами цвета аметиста. Даже в простом сером платье она выглядела королевой. Но больше всего Сансу поражало ее спокойствие. Не холодность, не безразличие — а именно спокойствие, глубокая, непоколебимая уверенность, будто Визерра знала что-то, чего не знали другие. «Она как настоящая принцесса…» — думала Санса. — «Даже теперь. Даже здесь». И в этом было странное утешение. Если Визерра, потерявшая все, могла оставаться сильной — значит, и Санса тоже могла научиться. Хотя бы просто выжить. — Я… я не знаю, как вы это переносите. После того, что случилось с вашей семьей… — голос ее дрогнул. Визерра подошла ближе, ее движения были плавными, словно она плыла, а не шла. — «Переносить?» — она усмехнулась, но в глазах не было веселья. — Я не переношу, леди Старк. Я жду. — Ждете? — Санса удивленно подняла бровь. — Смерть пришла за моими родителями, за моим братом… но она не взяла меня. Значит, мне еще есть для чего жить. Санса опустила глаза. — Я не знаю, смогу ли я так… мой отец… — Ваш отец был честным человеком. А честные люди в этой игре долго не живут. — Визерра положила руку на плечо Сансы. — Но мы с вами теперь пленницы Ланнистеров. И если вы хотите выжить — учитесь прятать свои мысли за улыбкой. Санса посмотрела на нее с восхищением. — Вы так сильны… — Нет. Я просто знаю, что слезы не вернут мертвых. Санса тяжело сглотнула. — Простите за беспокойство… И с этими словами она тихо удалилась, обдумывая в голове слова Таргариен.

***

Санса сидела на краю своей кровати, поджав ноги, и сжимала в руках подушку, словно это могло унять дрожь в пальцах. В комнате было тихо, только треск догорающих свечей нарушал тишину. Она не могла перестать думать о Визерре. — Она такая… такая сильная, — прошептала Санса, обращаясь к служанке, которая поправляла покрывало. Лея, молодая девушка с каштановыми волосами и слишком внимательными глазами, замедлила движения. — Кто, моя леди? — спросила она мягко, но в голосе сквозило любопытство. — Принцесса Визерра! — Санса даже привстала, глаза ее блестели. — Она не боится. Никого. Даже короля! Она не замечала, как Лея слегка наклонила голову, словно стараясь запомнить каждое слово. — Она сказала мне, что мы должны прятать свои мысли… что слезы не помогут. Санса обняла подушку, представляя, как Визерра стоит перед Джоффри с гордо поднятым подбородком. — Она как королева из песен… настоящая. Лея улыбнулась, но глаза ее оставались холодными. — Да, моя леди, она очень… впечатляющая. Она аккуратно поправила складки платья Сансы, затем сделала легкий поклон. — Вам нужно отдохнуть, леди Старк. Я принесу вам теплого молока. Девушка кивнула, даже не подозревая, что служанка уже спешит к двери, едва скрыв нетерпение. Как только дверь закрылась за ней, Лея выпрямилась, и ее лицо изменилось — исчезла притворная мягкость, осталась лишь расчетливая сосредоточенность. Она быстро прошла по коридорам, ступая бесшумно, как тень. Ее шаги ускорились, когда она приблизилась к покоям королевы. Стража пропустила ее без слов — Лея была одним из многих ушей Серсеи. Королева сидела у камина, медленно потягивая вино. — Ваше величество, — Лея опустилась в низком поклоне. — Встань. Говори. — Серсея даже не повернулась. — Леди Санса… она восхищается принцессой Визеррой. Она мне это сказала только что перед тем, как лечь спать. Теперь Серсея медленно обернулась. — И что же она сказала? Лея повторила каждое слово Сансы, не упуская ни одной детали — как та говорила о силе Визерры, о ее бесстрашии, о том, что она «как королева из песен». Серсея сжала кубок так, что костяшки пальцев побелели. — Глупая девочка. Она откинулась в кресле, размышляя. — Хорошо. Теперь следи за ними обеими. И если они снова заговорят — ты сразу ко мне. Лея поклонилась и вышла, оставляя королеву в раздумьях. А в своих покоях Санса, ничего не подозревая, смотрела в окно на луну и мечтала о том дне, когда и она сможет быть такой же сильной, как Таргариен.

***

В покоях Визерры царила тьма, словно плотный чёрный бархат, и лишь слабый свет луны проникал сквозь тяжёлые шторы. Она сидела у камина, где догорали последние угли, и перебирала в руках серебряный медальон с драконом, который не могла убрать целый день. Внезапно за её спиной раздался едва различимый звук — скрип камня и шелест ткани. Она не обернулась. — Я начала думать, что вы забыли дорогу, лорд Варис, — сказала она тихо, не отрывая взгляда от огня. Из тени стены, где каменная кладка почти незаметно сдвинулась, вышел евнух. Его фигура, одетая в струящиеся темные шелка, казалась призрачной. Лицо, гладкое и бледное, напоминало маску — улыбка была, но глаза оставались непроницаемыми. — Дороги, которые забывают, моя драконья принцесса, обычно ведут в могилу, — ответил он, складывая руки в рукава. — А я предпочитаю… более живые пути. Визерра наконец повернула голову, изучая его. — И что привело вас сегодня? Новые обещания свободы? Варис вздохнул, словно слегка разочарованный ее тоном, но улыбка не дрогнула. — Свобода — понятие растяжимое. Для кого-то это Драконий Камень, для кого-то — свадебные колокола. — Драконий Камень мой по праву крови, — холодно сказала Визерра. — Но Станнис Баратеон давно поднял там свой штандарт. И, кажется, не собирается уступать его юной Таргариен, когда сам ведет войну за Железный Трон. Она стиснула зубы. — Значит, мне остается только ждать, пока львы и олени перегрызут друг другу глотки? — Или рассмотреть другие варианты. Варис сделал паузу. — Вы невеста на выданье, принцесса. А браки, как известно, решают многие проблемы. Визерра резко встала, медальон впился ей в ладонь. — Вы предлагаете мне выйти замуж за какого-нибудь из Ланнистеров? Стать их куклой? Серсея, и так, выдаст меня за какого-нибудь лорда. Вы разве не слышали последнюю волю короля-пьяницы? — Я предлагаю вам выжить, — его голос стал тише, но жестче. — И, между прочим, не все львы сейчас так сильны, как кажется. Сир Джейме, например… попал в плен к Старкам. Глаза Визерры вспыхнули. — Пленен? — в ее голосе смешались злорадство и что-то еще… почти разочарование. — Значит, легендарный цареубийца не так уж непобедим. — Да. Но не радуйтесь слишком сильно, — предостерег Варис. — Пока Старки держат его, у вас на одного врага меньше. Но если он умрет… — Тирион станет наследником Утеса Кастерли, — досказала Визерра, понимая. — А королева станет еще опаснее. Она отвернулась, снова глядя на огонь. — Так что же вы предлагаете, лорд Варис? Бежать? Прятаться? Выйти замуж за какого-нибудь жалкого лорда, который даже не посмеет поднять на меня голос? — Я предлагаю вам… подумать. — Он сделал шаг назад, к потайной стене. — Потому что игра только начинается. А драконы, как известно, умеют ждать. И прежде, чем она ответила, он растворился в темноте, словно и не было его вовсе. Стена закрылась бесшумно. Визерра осталась одна, сжимая медальон так, что металл оставил на ее ладони отпечаток драконьих голов. «Дождаться…»

***

Тяжелые дубовые двери тронного зала распахнулись, и Визерра вошла, ощущая на себе взгляды всех присутствующих. Зал был залит теплым светом сотен свечей, отражавшихся в позолоченных кубках и драгоценностях знати. Но, несмотря на внешний блеск, воздух был пропитан напряжением. Королевская семья уже восседала за длинным столом: Серсея в алом бархатном платье, с холодной улыбкой, Джоффри – развалившись на своем месте с привычной надменностью, а рядом, к удивлению, Визерры, сидел Тирион Ланнистер. Его острые глаза наблюдали за ней с любопытством, а пальцы лениво обхватывали кубок с вином. — А вот и наша драконья принцесса! – провозгласил Джоффри, широко улыбаясь. – Как мило, что ты почтила нас своим присутствием. Визерра не ответила, лишь слегка склонила голову — не поклон, а лишь формальность. Она заняла место, которое ей указали — между рыцарем Королевской Гвардии и одним из младших Ланнистеров. — Я слышал, ты все еще мечтаешь вернуться на Драконий Камень? — продолжил Джоффри, откусывая кусок жареного мяса. — Смешно. Ты же знаешь, что он принадлежит моему дяде Станнису? — Драконий Камень — наследственная земля Таргариенов, — ответила Визерра спокойно. — И если ваш отец, король Роберт, разрешил мне уехать туда, значит, он признавал мои права. Джоффри фыркнул. — Мой отец был слишком мягок. Но я – нет. Тирион, до этого молчавший, наконец вступил в разговор: — Кстати о мягкости, племянник, может, хватит уже пугать нашу гостью? Джоффри бросил на него раздраженный взгляд. — Я не пугаю, дядя. Я просто напоминаю ей о ее месте. — А её место, если верить твоей матери, скоро может оказаться рядом с тобой за этим столом как члена твоей семьи, — продолжил Тирион, намеренно игнорируя нарастающее раздражение короля. — Ведь почивший король Роберт так любезно предложил выдать её замуж. Возможно, за одного из Ланнистеров. Визерра напряглась. — За кого? – спросила она. Джоффри засмеялся. — За моего дядюшку Тириона, конечно! Если уж тебе так нравятся калеки и уродцы, то он — идеальный жених! Я слышал, ты любишь помогать нуждающимся, вот и ему поможешь, — последние слова он произнёс с явным пренебрежением. Тирион не дрогнул, но его глаза стали холоднее. — О, какая честь, – сухо сказал он. – Жениться на последней драконьей крови. Визерра почувствовала, как гнев поднимается у нее в груди. — Моя кровь – древнее и чище, чем у любого за этим столом, – сказала она, глядя прямо на Джоффри. – И если ты думаешь, что можешь оскорблять меня безнаказанно, то ты ошибаешься. Тишина повисла в зале. Даже Серсея перестала улыбаться. Джоффри медленно поставил кубок на стол. — Ты только что назвала короля ошибающимся? — Я назвала тебя тем, кем ты являешься. Король резко встал, его лицо покраснело от ярости. — Меррин! Рыцарь Королевской Гвардии шагнул вперед. — Научи ее уважению. Визерра не успела встать – первый удар кулаком в живот согнул ее пополам. Второй – в лицо – отправил ее на пол. Она почувствовала, как теплая кровь наполнила рот, но не закричала. Тирион вскочил. — Джоффри, хватит! — Сиди, урод! – рявкнул мальчишка. Визерра подняла голову, плюнула кровью на пол и медленно встала на колени. — Ты бьешь женщин, потому что боишься мужчин, – прошептала она. Джоффри взбесился. — Еще! Но прежде, чем Меррин успел ударить снова, раздался голос Серсеи: — Остановись. Все замерли. Королева встала, ее лицо было бесстрастным. — Довольно. Леди Визерра, тебя отпустят в твои покои. А ты, сын мой, должен помнить – драконов лучше держать в клетке, но не добивать. Джоффри скрипнул зубами, но кивнул. Визерру подхватили под руки стражи и повели прочь. Последнее, что она увидела перед тем, как двери закрылись, – это взгляд Тириона. В нем не было ни жалости, ни насмешки. Только уважение.