Принцесса от крови Дракона.

Малый зал в Красном замке, отведенный для частных приемов, был обставлен с холодной, почти пугающей роскошью, характерной для Тайвина Ланнистера. Высокие стрельчатые окна, затянутые тяжелыми алыми шторами с вытканными золотыми львами, пропускали лишь скупые лучи заходящего солнца. Длинный дубовый стол, отполированный до зеркального блеска, отражал мерцание червонного золота в канделябрах. Пламя свечей дрожало в серебряных подсвечниках, отбрасывая зыбкие тени на стены, украшенные гобеленами с изображениями побед дома Ланнистеров. На столе — белоснежная камвольная скатерть, тонкий фарфор из Росби с позолотой по краям, бокалы из хрусталя, ловящие блики огня. Блюда поданы на серебряных подносах: жареный фазан в медовом соусе, паштет из трюфелей, груши в вине, теплый хлеб с розмарином. Вино — арборское золотое, темно-янтарное, с терпким послевкусием. Но, несмотря на все великолепие, в комнате чувствовалась какая-то стерильная строгость. Ни единой лишней детали, ни намёка на уют. Даже воздух здесь казался неподвижным, словно сама обстановка напоминала: это не трапеза, а переговоры. Визерра вошла бесшумно, словно скользя над полом. Ее темно-лиловое платье, перехваченное серебряным поясом с рубиновыми вставками, подчеркивало высокую изящную фигуру. Волосы, серебряные, как луна, были собраны в сложную косу, открывая тонкую шею и острые скулы. Ее глаза сразу же нашли Джейме, стоявшего у окна, и она не смогла скрыть легкого удивления. «Он изменился». Его золоченые волосы, когда-то ниспадавшие до плеч, теперь были коротко острижены, словно он пытался сбрить с себя что-то большее, чем просто локоны. Но больше всего ее поразило отсутствие кисти правой руки — рукав камзола был аккуратно подколот, и Визерра почувствовала странное сжатие в груди. «Что с ним случилось?» Джейме повернулся, ощутив ее взгляд, и его изумрудные глаза медленно скользнули по ней, оценивающе, почти дерзко. От увиденного он на мгновение замер. «Черт возьми, она больше не девочка». Его взгляд задержался на ее новом силуэте — за те полтора года, что его не было, она окончательно расцвела. Плечи стали изящнее, черты лица — тоньше, а в глазах появилась та глубина, которой не было у девочки, которую он когда-то знал. Но они продолжали оставаться такими же холодными, как лед за Фростфеллом — его пальцы инстинктивно сжались вокруг кубка. — Визерра, — произнес он, и в его голосе не было ни теплоты, ни насмешки. Просто констатация факта. — Сир Джейме, — ответила она, слегка наклонив голову. — Как мило, что вы нашли время для этого ужина. — Не меня благодарите, — он жестом указал на стол. — Отец настоял. — Ах, да, — ее губы дрогнули в подобии улыбки. — Лев всегда держит свое слово. Они сели. Первые минуты прошли в тягостном молчании. Визерра аккуратно разрезала мясо, чувствуя, как его взгляд время от времени возвращается к ней. Джейме не торопился говорить первым. — Как вам было в плену у Старков? — наконец спросила она, поднимая глаза. Джейме хмыкнул, отпивая вина. — Сыро. Холодно. Скучно. — О, — она подняла бокал, наблюдая за ним через темно-красное вино. — А мне казалось, львы любят золото, а не тепло. — Драконы же любят огонь, — парировал он. — Но ваш давно потух. Визерра медленно поставила бокал. — Пепел все еще горяч. А у вас, сир, я смотрю, — ее взгляд скользнул по его культе, — похоже, теперь проблемы с хватом. Тишина повисла густая, как дым. — Всего год, — она покачала головой, и в ее голосе прозвучала горькая усмешка. — А я вот уже шестнадцать лет как пленница. — Наши ситуации разные, — ответил он, и в его глазах вспыхнуло что-то жесткое. — Вы все еще свободны. — Свободна? — она рассмеялась, но смех ее был ледяным. — Разве можно назвать свободной ту, что выдают замуж против воли? — Этого брака и я не желаю, — резко сказал он. — О, не волнуйтесь, — Визерра откинулась на спинку кресла, играя краем бокала. — Вы можете продолжать спать со своей сестрой. Я не стану препятствовать. Его пальцы сжались вокруг ножа, суставы побелели. — Вы переходите границы. — Какие границы? — она подняла брови. — Вы же сами их стерли, когда нарушили клятву. Джейме резко встал, но почти сразу же заставил себя сесть. — Вы играете с огнем, принцесса. — А драконы рождены в пламени, — ответила она. Он впился в нее взглядом, но она лишь улыбнулась — и вдруг перешла на валирийский, низкий, словно шипение раскаленного металла: — Lion nykeā jēdar jurnegon hen zaldrīzes. Джейме замер. Визерра встала, бросив на стол шелковый платок — как перчатку. — Приятного ужина, жених. Дверь закрылась за ней беззвучно. Джейме долго смотрел на пустой бокал, сжимая его одной рукой так сильно, что хрусталь затрещал. «Она выросла. И стала опасной». Стоило Визерре выйти из комнаты, как сердце гулко забилось в ее груди, а пальцы забились в мелкой дрожи. «Он изменился». И не только внешне. В его глазах больше не было того высокомерного блеска, той беспечной уверенности. Но теперь Таргариен не знала, чего от него ждать. Всё было гораздо проще, когда он был напыщенным индюком. Сейчас же он мог представлять настоящую угрозу. Она знала, что делает плен с людьми.

***

Джейме шагал по коридорам Красного замка, его шаги отдавались глухим эхом по каменным плитам. В руке он сжимал кубок с недопитым арборским золотым, но даже крепкое вино не могло заглушить жгучую ярость, кипящую в его крови. «Лев никогда не подчинит дракона». Ее слова, сказанные на валирийском, словно раскаленный клинок, вонзились ему в грудь. Он резко распахнул дверь покоев Тириона без стука. Брат сидел за столом, уткнувшись в какую-то книгу, с кубком вина в одной руке и куском сыра в другой. Он поднял взгляд, увидел выражение лица Джейме — и вздохнул. — Ну что, ужин прошел так же «прекрасно», как я предполагал? Джейме швырнул кубок на стол, и тот с грохотом покатился, едва не опрокинув чернильницу. — Эта девчонка… — Он сжал кулак. — Она вела себя так, будто уже сидит на Железном троне! Тирион отхлебнул вина, изучая брата. — Ну, она Таргариен. Надменность у них в крови. Как и у нас, если уж на то пошло. — Она смеялась мне в лицо! Говорила про Серсею и намекала на мою… — он резко замолчал, глядя на культю. Тирион покачал головой. — А ты ожидал, что она будет дрожать перед тобой? Визерра не та девочка, которую ты когда-то знал. Она выросла. И, судя по всему, научилась бить точно в больные места. Джейме резко повернулся к окну, сжимая подоконник одной рукой. — Я сломаю ее. Я заставлю ее понять, кто здесь настоящий хозяин положения. Тирион тяжело вздохнул и отставил кубок. — Джейме, ты мыслишь как воин, но это не битва. Она — твоя будущая жена, а не враг. — Она Таргариен! — прошипел Джейме. — И что? Ты думаешь, если ты будешь рычать на нее, она покорно склонит голову? Ты видел ее сегодня. Она не из тех, кого можно запугать. Джейме резко обернулся. — Так что же, по-твоему, я должен делать? Улыбаться, пока она плюет мне в лицо? Тирион покачал головой. — Я предлагаю тебе подумать головой, а не мечом. Ты не обязан любить ее. Но ты можешь сделать ее союзницей, а не врагом. — Союзницей? — Джейме усмехнулся. — Она ненавидит наш дом. — Она ненавидит свое положение. Как и ты. У вас больше общего, чем ты думаешь. Тирион встал, подошел к брату и положил руку ему на плечо. — Джейме, послушай меня. Визерра умна. Очень умна. И если ты попытаешься сломать ее, она ответит тебе так, что ты и не заметишь, как окажешься на коленях. Джейме замер. — Ты ее боишься? — Я уважаю ее. И тебе советую сделать то же самое. Тирион вернулся к своему креслу и налил себе еще вина. — Ты хочешь, чтобы она подчинилась? Тогда перестань вести себя как разъяренный бык. Найди способ заинтересовать ее. Покажи, что ты не просто кусок мяса с мечом. Джейме молчал, глядя в темное окно, где отражалось его собственное искаженное злобой лицо. — А если она не захочет «дружить»? Тирион усмехнулся. — Тогда, брат, у тебя будут серьезные проблемы. Потому что драконы кусаются. И, судя по сегодняшнему ужину, у нее уже отросли зубы. Джейме резко выдохнул. — Черт возьми. — Да, — согласился Тирион, поднимая кубок в тосте. — Добро пожаловать в брак. Джейме не ответил. Где-то вдалеке, за стенами замка, завыл ночной ветер — словно предупреждение.