Принцесса от крови Дракона.

Тронный зал Королевской Гавани был залит холодным светом, пробивавшимся через высокие витражные окна. Железный трон — груда искорёженных мечей, скреплённых драконьим пламенем — возвышался, как чудовище, готовое проглотить любого, кто осмелится приблизиться. На его острых ступенях восседал Джоффри Баратеон, его золотистые кудри блестели под лучами солнца, а зелёные глаза сверкали ликованием и жестокостью. Он был облачён в бархатный камзол тёмно-красного цвета, отороченный золотом, а на его пальцах сверкали кольца с рубинами — словно капли крови. Его губы были растянуты в широкой, почти безумной улыбке, а пальцы нервно барабанили по подлокотнику трона. — Мои верные подданные! — его голос звенел, как клинок, вынутый из ножен. — Сегодня мы празднуем великую победу! Визерра стояла среди придворных, её фиолетовые глаза скользили по залу, отмечая каждую реакцию. — Робб Старк, так называемый «Король Севера», и его мать, Кейтилин Старк, мертвы! — Джоффри почти подпрыгивал от восторга. — Их предательские сердца перестали биться на свадьбе его дяди! В толпе раздались приглушённые возгласы. Одни лорды перешёптывались, другие ликовали, третьи застыли в ужасе. Визерра не шелохнулась. Её лицо оставалось бесстрастным, но внутри всё кипело. «Они убили их за столом. Под видом гостеприимства». Её пальцы сжались в складках платья. Она знала, что такое предательство. Она сама пережила резню в Драконьем логове, когда её семью вырезали, как скот. Но больше всего её внимание привлекла Санса Старк. Девушка стояла неподвижно, её рыжеватые волосы, собранные в скромную косу, казались тусклыми в этом зале. Голубые глаза были широко раскрыты, но в них не было слёз — только пустота. «Она не позволяет себе дрогнуть. Потому что знает — если заплачет, Джоффри только обрадуется». Визерра почувствовала горькое понимание. «Мы обе знаем, каково это — терять семью». — А через пять дней, — продолжил Джоффри, его взгляд скользнул по Визерре, — мы отпразднуем свадьбу моего дяди! Он ухмыльнулся, словно наслаждаясь её молчанием. — Леди Визерра Таргариен станет женой Молодого Льва! Визерра не дрогнула, но её ногти впились в ладони. «Пять дней. Пять дней, и меня закуют в золотые цепи Ланнистеров». Она медленно перевела взгляд на Тайвина, сидевшего рядом с троном. Его холодные зелёные глаза наблюдали за ней, словно взвешивая её реакцию. «Он ждёт, что я сломаюсь. Но я не дам ему этого удовольствия». Когда собрание расходилось, Визерра слышала шёпоты: — Север повержен… — Теперь и Таргариен выйдет за Ланнистера… — Король больше не боится заговоров… Она шла медленно, её серебристые волосы мерцали в свете факелов. «Они думают, что игра окончена. Но драконы не сдаются».

***

После того, как тронный зал опустел, Джейме Ланнистер направился в покои отца. Кабинет Тайвина Ланнистера был строгим, лишённым роскоши, но дышащим властью. Стены из тёмного дуба, тяжёлые шторы, глушащие свет, массивный дубовый стол, уставленный картами, свитками и кубком с арборским золотым. Сам Тайвин сидел, склонившись над письмом, его зелёные глаза, холодные, как лезвие валирийской стали, скользнули в сторону сына, когда тот вошёл. — Ты хотел что-то сказать? — Тайвин не стал тратить время на приветствия. Джейме закрыл дверь, почувствовав привычное напряжение в плечах. — Робб Старк мёртв. Его мать тоже. — Я в курсе. — Это был обман. Резня под видом гостеприимства. Тайвин медленно отложил перо, его пальцы сложились в жёсткую дугу. — Война — это не турнир, Джейме. Здесь нет места благородству. — Кейтилин Старк была сильной женщиной. Я её уважал. Тайвин взглянул на него так, словно сын только что признался в чём-то абсурдном. — Уважение не воскресит её. И не вернёт нам Север. Джейме стиснул зубы. — Ты прав. Но это не значит, что я должен радоваться. Тайвин откинулся в кресле, его взгляд стал ещё холоднее. — Хватит. Твои сантименты неуместны. Через пять дней ты станешь мужем Визерры Таргариен, и Королевская Гавань должна видеть, что этот брак – не просто политика. Джейме усмехнулся. — А что ещё, как не политика? — Восприятие, Джейме. Люди должны верить, что ты хочешь этого брака. Что она принимает его. Поэтому сегодня ты поедешь с ней. — Куда? — В город. Она раздаёт еду нищим детям в приютах. Джейме закатил глаза. — И что, я должен стоять и смотреть, как принцесса играет в добрую кормилицу? Тайвин резко встал, его тень накрыла стол. — Ты будешь там, потому что так нужно. Потому что если Визерра хочет играть роль милосердной принцессы, то ты будешь играть роль будущего мужа, который её поддерживает. Джейме замолчал, понимая, что спорить бесполезно. — Хорошо. Я поеду. Тайвин кивнул, его губы едва дрогнули в подобии улыбки. — И запомни, — твоя свадьба важнее мёртвых Старков.

***

Когда Джейме вышел во двор, Визерра уже отдавала приказы слугам. Она стояла прямая, как копьё, её серебристые волосы заплетены в тугую косу, а фиолетовые глаза холодно блестели в утреннем свете. — Лекарства – в первую повозку. Хлеб и одеяла – во вторую. Джейме подошёл, его новая золотая рука мерцала в солнечных лучах. — Отец велел мне сопровождать тебя. Визерра обернулась, её взгляд скользнул по нему, словно оценивая угрозу. — Как трогательно. Неужели боишься, что я сбегу? Джейме усмехнулся. — Если бы ты хотела бежать, ты бы уже это сделала. Она задержала взгляд на нём, потом резко отвернулась. — Тогда не мешай. Но он видел – её пальцы сжались на мгновение. «Она ненавидит это. Ненавидит, что её ведут на цепях». И впервые за долгое время Джейме почувствовал что-то вроде стыда.

***

Повозка с гербом Ланнистеров остановилась у низкого каменного здания у Ргаменых ворот. Это был один из многих приютов Королевской Гавани – убогий, но чистый, с выцветшей вывеской, на которой едва угадывались слова «Приют Милосердия». Визерра вышла первой, даже не оглянувшись на Джейме. Её серебристые волосы, собранные в простую косу, мерцали в тусклом свете дня, а тёмно-синий плащ с едва заметным драконьим орнаментом развевался за ней, как знамя. Едва она переступила порог, раздался радостный гул. — Принцесса! Принцесса приехала! Из темноты высыпали дети – босоногие, в поношенной одежде, но с сияющими глазами. Они бросились к ней, словно к родной сестре, а не к высокородной даме. Визерра не отстранилась. Она опустилась на колени, чтобы быть с ними на одном уровне, и улыбнулась – настоящей, тёплой улыбкой, которой Джейме никогда не видел при дворе. — Марта, ты поправилась! – она коснулась щеки худенькой девочки. – А где твой брат? — Он здесь! – мальчуган с всклокоченными волосами вылез из-за спины товарища. — Я обещала тебе книгу, вот. – Она достала из складок платья небольшой томик в кожаном переплёте. – Теперь ты сам сможешь читать истории о драконах. Мальчик схватил книгу, словно это было сокровище, и крепко обнял её. Джейме стоял в стороне, рука на эфесе меча, но не из-за опасности – просто по привычке. Он всё замечал: Как Визерра гладит по голове малыша, который прижался к её платью. Как она не морщится, когда к ней тянется девочка с грязными руками. Как вспыхивают глаза старухи-смотрительницы при её виде: не со страхом, не с подобострастием, а с искренней благодарностью. «Она не играет. Она действительно заботится». И тогда в памяти всплыла Серсея. Её холодный смех, когда нищие протягивали к ней руки. Её презрительное: «Отгоните эту вонючую чернь». Её равнодушие к страданиям тех, кто не принадлежал к её кругу. «Они – полные противоположности». Визерра поднялась, поправила платье и повернулась к нему, словно почувствовав его взгляд. — Тебе скучно, Ланнистер? Её голос был лёгким, но в глазах – вызов. Он усмехнулся. — Неожиданно. Я думал, ты просто корчишь из себя святую для виду. Она не ответила, лишь провела рукой по волосам маленькой девочки, стоявшей рядом. — Эйла болела лихорадкой. В прошлый раз она не могла даже встать. Джейме взглянул на ребёнка – та улыбалась, крепко сжимая куклу, которую, очевидно, получила от Визерры в прошлый визит. «Серсея никогда бы не запомнила имя какого-то нищего ребёнка». Когда они уезжали, дети кричали вслед: — Возвращайтесь, принцесса! Визерра махала им из окна повозки, а Джейме молча смотрел на неё, ощущая странное беспокойство. «Кто ты на самом деле, Визерра Таргариен? Играешь роль? Или это и есть настоящая ты?» А когда он закрыл глаза, перед ним снова встал образ Серсеи – прекрасной, холодной, безжалостной. И почему-то это сравнение теперь казалось ему не в её пользу. Они еще несколько часов объезжали все приюты города. Везде Визерру встречали с радостью и ожиданием, как и в первый раз. Последний приют находился на краю города. Джейме даже не мог вспомнить, был ли он в этой части города раньше. Повозка остановилась у небольшого, обветшалого здания у самых городских стен. Визерра вышла первой, привычным жестом поправив складки платья. Джейме последовал за ней, небрежно оглядывая грязный двор, где кучка детей играла в тени развалившейся стены. Визерра подошла к повозке, где лежали мешки с едой и тюки с одеждой, и достала оттуда небольшую деревянную коробку. Открыв её, она вынула несколько грубо вырезанных солдатиков – простых, но крепких, с намеченными углём лицами и крошечными щитами. — Возьми, — сказала она, протягивая одного из них Джейме. Он поднял бровь. — Я немного стар для игрушек. — Не для тебя. — Она кивнула в сторону угла двора, где сидел мальчик лет семи, худой, с потухшим взглядом. — Он не подходит к другим. Не играет. Его отец погиб на войне. Джейме сжал деревяшку в пальцах, почувствовав неожиданную тяжесть в груди. — И что, ты думаешь, солдатик это исправит? — Нет. Но это напомнит ему, что он не один. Она повернулась и пошла раздавать еду, оставив его стоять с игрушкой в руке. Джейме медленно подошёл к ребенку. Тот не поднял головы, только сжался сильнее, словно ожидая удара. — Эй. Мальчик вздрогнул, но посмотрел. — Это тебе. Джейме протянул солдатика. Ребёнок недоверчиво уставился на деревянную фигурку, потом медленно поднял руку, будто боясь, что её отдернут. Но Джейме не отнял подарок. Пальцы мальчика сжали солдатика, и вдруг – его глаза загорелись. — Спасибо, милорд! Голос его звенел, как колокольчик, и Джейме почувствовал что-то странное – лёгкое тепло, разлившееся по груди. — Твой отец… — он запнулся. — Где он погиб? — В первой битве против восставших северян. Джейме замер. «Там, где я командовал. Где я убивал». Но мальчик не знал этого. Он улыбался, поворачивая солдатика в руках, и в его глазах не было ненависти – только радость. Джейме не осознавал, что сам улыбается, пока не увидел отражение своей гримасы в луже у ног. Он оторвал взгляд и встретился глазами с Визеррой. Она стояла в нескольких шагах, наблюдая за ним, и – к его изумлению – улыбалась в ответ. Не насмешливо. Не холодно. Просто улыбалась. И в этот момент что-то внутри него дрогнуло. «Когда в последний раз кто-то улыбался мне просто так?» Он отвёл взгляд, но тепло в груди не исчезло. А где-то в глубине души проснулось странное чувство – будто что-то давно забытое наконец вернулось.

***

Визерра шла по высоким, затемнённым коридорам Красного замка, её шаги глухо отдавались в каменных сводах. За окнами сгущались сумерки, последние лучи солнца пробивались сквозь витражи, окрашивая пол кровавыми бликами. Она была одета в тёмно-синее платье с серебряной вышивкой. Её серебристые волосы были собраны в строгую косу, а на шее – один-единственный кулон: крошечный рубиновый дракон, последнее, что осталось от драконов у дома Таргариенов. В голове всплыл образ – Джейме, склонившийся над мальчиком, его золотая рука, протягивающая деревянного солдатика. «Он улыбался. Искренне». Это не вязалось с тем Джейме, которого она знала. «Убийца. Предатель. Человек, который заколол моего отца в спину». Но сегодня... Сегодня он выглядел почти человечным. И тут перед глазами – вспышка прошлого. Красный зал. Дым. Крики. Она – маленькая девочка, спрятавшаяся за колонной. Её отец – Эйрис Таргариен, сидит на Железном троне, его фиолетовые глаза безумны, пальцы впиваются в рукояти мечей. — Пусть горит! Пусть все горят! И потом – тень в белом плаще. Джейме Ланнистер. Его золотые волосы, его зелёные глаза, холодные, как лёд. Клинок, вонзающийся в спину короля. Кровь, стекающая по ступеням трона. И самое страшное – он садится на трон. Как будто это его право. Она вздрогнула, когда двери трапезной распахнулись. Джейме уже сидел в своем кресле, развалившись с привычной небрежностью, золотая рука лежала на столе, отражая пламя свечей. В другой он лениво вращал кубок с темно-красным арборским вином. — Опоздала, драконья кровь, — бросил он, не поднимая глаз. Визерра медленно подошла к столу, ее платье шелестело по каменному полу. — Меня задержали. Тишина повисла между ними, густая, как дым. — Ты часто видишь его во сне? Вопрос прозвучал неожиданно, резко разорвав молчание. Визерра замерла. — Кого? — Твоего отца. Вино внезапно показалось ей горьким. Она отставила бокал, чувствуя, как горло сжимается. — Каждый раз, когда закрываю глаза. Джейме отхлебнул из кубка, его взгляд не отрывался от нее. — Я не жалею о том, что сделал. — Я знаю. — Но сегодня... Он замолчал, его пальцы сжали кубок так, что костяшки побелели. Визерра ждала, чувствуя, как что-то – не то напряжение, не то любопытство – сжимает ей грудь. — Сегодня, когда я дал тому мальчишке солдатика... — он резко поднял глаза, и в них горело что-то незнакомое, — я впервые за долгие годы не чувствовал себя палачом. Ее сердце бешено застучало. «Почему он говорит это мне? Почему сейчас?» — Ты им и был, — ее голос звучал тише, чем она хотела. — Ты убил его. На моих глазах. Джейме не отвел взгляда. — Да. И если бы пришлось — убил бы снова. — Тогда о чем этот разговор? — О том, что я не жалею о его смерти. Но я... — он замялся, словно впервые в жизни подбирая слова, — может быть, жалею о том, что ты это видела. Тишина снова накрыла их, но теперь она была другой — тяжелой, но не враждебной. Визерра смотрела на него и вдруг вспомнила — его улыбку сегодня, когда мальчик поблагодарил его. Как его глаза, всегда такие холодные, вдруг стали... почти теплыми. — Ты удивил меня сегодня, Ланнистер. Он усмехнулся, но на этот раз без привычной язвительности. — Взаимно, Таргариен. Она медленно подняла бокал. — За неожиданности? Джейме посмотрел на нее, потом тоже поднял кубок. — За неожиданности. И когда вино коснулось ее губ, Визерра почувствовала, что что-то изменилось. «Опасность. Или... что-то еще». Но она не была готова назвать это. Пока.

***

Чёрное небо над Миэрином было усыпано звёздами, словно кто-то рассыпал алмазы по бархатному полотну ночи. Дейнерис Таргариен стояла на террасе своей пирамиды, её серебряные волосы развевались на тёплом ветру, а фиолетовые глаза смотрели вдаль — туда, где за морем лежал Вестерос. В руках она сжимала пергамент — донесение от её шпионов в Королевской Гавани. «Через пять дней Визерра станет женой Джейме Ланнистера». Слова жгли, как огонь. — Нет… — её шёпот был тихим, но полным ярости. Она сжала пергамент так сильно, что края бумаги впились в ладонь. Ланнистеры. Они убили её отца, её брата. А теперь хотят приковать к себе последнего её родственника, как зверя на цепи? Дрогон, спавший у её ног, приподнял голову, почуяв её гнев. Его огненные глаза сверкнули в темноте. — Они не возьмут её, — прошептала Дени, гладя чёрную чешую дракона. — Я не позволю. Она подняла лицо к звёздам, и в её глазах вспыхнула решимость. — Я спасу тебя, сестра. Клянусь кровью дракона. Ветер усилился, словно сама судьба услышала её обещание. Где-то вдарил гром, хотя ни одной тучи не было видно. Дрогон зарычал, и его голос раскатился над спящим городом. Дейнерис не дрогнула. В этот момент Визерра стояла у окна в своей комнате, её тонкие пальцы впились в каменный подоконник. За стенами Красного замка шумел город, но здесь, в её покоях, было тихо, как в гробнице. «Пять дней. Пять дней, и я стану женой убийцы». Она закрыла глаза, и перед ней вновь встал образ — Джейме Ланнистер, поднимающий окровавленный меч с тела её отца. Но потом… другие воспоминания. Деревянный солдатик. Мальчик, улыбающийся ему. Тепло в груди, которого она не ожидала. «Нет». Она резко открыла глаза. «Нельзя поддаваться. Нельзя забывать, кто он». Визерра подошла к зеркалу, её фиолетовые глаза горели в полумраке. — Дейнерис… — её голос был тихим, но твёрдым. — Если ты меня слышишь… я не останусь здесь. Она сжала кулон на шее — крошечного рубинового дракона. — Я сбегу. Даже если мне придётся сжечь дотла этот проклятый город. За окном снова грянул гром, и на миг комната озарилась багровым светом — будто в ответ на её слова где-то зажёгся огонь. Визерра опустилась на колени у окна, её пальцы разжали кулон. — Приди за мной, сестра. Или я сама приду к тебе… через пепел и кровь. И где-то далеко-далеко, за морем, Дрогон поднял голову и зарычал, будто услышав зов.