Принцесса от крови Дракона.

Величественные своды Септы Бейлора дрожали от гула голосов. Сотни свечей, словно звезды, пылали в полумраке, отражаясь в позолоченных ликах Семерых. Высший септон стоял у алтаря, его старческие руки сжимали древний молитвенник, а глаза, мутные от возраста, все еще горели властью. Джейме Ланнистер ждал, облаченный в белоснежный плащ Королевской гвардии. Его золотые волосы, обычно столь горделивые, сегодня казались тусклыми под тяжестью церемонии. «Какой я рыцарь?» — думал он. — «Какой я муж? В правой руке — лишь культя, в левой — не меч, а пустота». И вот грянули трубы. Двери септы распахнулись, и в проеме возникла фигура лорда Тайвина Ланнистера. В его стальной осанке, в холодном блеске глаз читалась непоколебимая воля. Но не отец вел сегодня невесту — это был Десница короля, скрепляющий союз двух домов. А за ним… Шепот прокатился по залу. Визерра Таргариен шла медленно, словно плыла, ее черно-красное платье струилось по ступеням, как крылья дракона. Ткань была тяжелой, расшитой золотыми узорами — огненными спиралями, словно языки пламени лизали подол. На груди — трехглавый дракон, вышитый рубинами. «Пусть видят, чья кровь течет в моих жилах», — думала она, чувствуя, как сотни глаз впиваются в нее. Лорды, рыцари, дамы — все они оценивали, высчитывали, гадали: «Что принесет этот брак?» Но Визерра не опустила взгляд. Тайвин Ланнистер шёл медленно, его железная хватка на руке Визерры была нежной, но неоспоримой — как петля, затянутая ровно настолько, чтобы напомнить: сопротивление бесполезно. — Вы выглядите достойно, принцесса, — произнёс он низко, так, чтобы слышала только она. Голос его был ровным, но в нём мерцала стальная усмешка. — Чёрный и красный — смелый выбор. Надеюсь, это не вызов. Визерра не повернула головы, её фиолетовые глаза были устремлены вперёд — на Джейме, на алтарь, на будущее, которое ей навязали. — Цвета моего дома, — ответила она так же тихо. — Разве Ланнистеры стыдятся своего золота? Тайвин почти не дрогнул, но пальцы его слегка сжали её руку. — Золото не стыдится. Оно правит. — Он бросил взгляд на её платье, на драконов, вплетённых в ткань. — Но даже драконы когда-то склоняли головы. Она уловила намёк. «Ты не королева. Ты заложница». — Драконы гнутся, — прошептала она, — но не ломаются. Тайвин почти улыбнулся. — Умейте гнуться, принцесса. Или сломаетесь. И прежде чем она успела ответить, они уже подошли к алтарю. Тайвин отпустил её руку, отступил на шаг, но его присутствие осталось с ней, как тень. «Проверка только начинается». Высший септон поднял руку, и зал затих. — Мы собрались здесь перед лицом Богов и людей… Голос его дрожал, но слова падали, как камни. — Джейме из дома Ланнистеров, клянешься ли ты перед Отцом — быть справедливым супругом? — Клянусь. — Перед Матерью — хранить верность и дарить милость? — Клянусь. — Перед Воином — защищать ее от всех невзгод? Джейме почувствовал, как его культя непроизвольно дернулась. «Защищать? Чем? Левой рукой?» Но он ответил: — Клянусь. Теперь очередь дошла до Визерры. — Визерра из дома Таргариенов, клянешься ли ты перед Кузнецом — укреплять союз ваш и нести долг свой? — Клянусь. — Перед Девой — хранить чистоту сердца? Ее губы дрогнули. «Какая ирония». — Клянусь. — Перед Старицей — вести дом ваш к мудрости? — Клянусь. Септон обвил их соединенные руки полосой шелка — белым, как плащ Джейме, с вытканными золотыми львами и красными драконами. — Отныне вы — одно. Джейме наклонился. Визерра не отстранилась, но и не потянулась к нему. Их губы встретились — холодные, чужие. Ее дыхание было ровным, без дрожи, без страсти. «Она целует меня, как статую», — подумал он. А Визерра в этот момент думала лишь об одном: «Это не союз. Это клетка». Когда они разомкнули руки и повернулись к залу, грянули аплодисменты. Но за ними — шепот. — Посмотри на них, — прошептала леди Оленна Тирелл Маргери. — Лев и дракон. Интересно, кто кого сожрет первым? Серсея Ланнистер стояла рядом с Томменом, ее зеленые глаза были холодны, как изумруды. «Он мой, — думала она. — И всегда будет моим». А Тайвин наблюдал за всем с каменным лицом. «Теперь у нас есть дракон. Осталось лишь приручить его». Но драконы не приручаются. И Старый Лев знал это лучше всех.

***

Зал Красного замка пылал светом тысячи свечей, отражавшихся в золоте кубков и драгоценностях знати. Длинные дубовые столы ломились от яств: целые кабаны, запечённые в мёде, павлины в перьях, пироги с угрями и трюфелями, фрукты из Дорна, вина с Арбор — всё, что только могла предложить мощь Утёса Кастерли и королевской казны. Во главе стола, на возвышении, сидели жених и невеста. Джейме Ланнистер, в своём белом плаще Королевской гвардии, казался статуей — прекрасной, но холодной. Он пил, но вино не грело его. Взгляд его скользил по залу, останавливаясь то на Серсее, то на пустом кубке, будто ища в нём ответы. Рядом с ним Визерра Таргариен сидела прямо, как королева, которой её имя не давало права быть. Её чёрно-красное платье мерцало в свете факелов, а в волосах, заплетённых в сложную косу, сверкали рубины — капли драконьей крови. Она не притрагивалась к еде, лишь изредка подносила к губам кубок с вином, но и тот оставался почти полным. — Вы не едите, принцесса? — спросил Тайвин, наблюдавший за ней с другого конца стола. — Таргариены не боятся огня, но я не доверяю поварам, которые служат львам, — ответила она спокойно. Тайвин не дрогнул, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Толпу веселили шуты — один, кривобокий, с лицом, изуродованным оспой, разыгрывал сценку, где рыцарь без руки пытался поймать дракона. — Осторожнее, — прошипел Тирион, сидевший неподалёку. — Мой отец не любит, когда шутки заходят слишком далеко. — А я не люблю, когда меня выставляют дурочкой, — огрызнулась Визерра, но в её глазах блеснул огонёк. Шут, будто почувствовав её взгляд, склонился перед ней в поклоне: — О, драконья леди! Подарите мне честь — улыбнитесь, а то все подумают, что вас уже съели! Зал взорвался смехом. Даже Джейме усмехнулся. Но веселье оборвалось, когда поднялся Джоффри. — Выпьем за новобрачных! — провозгласил он, лицо его раскраснелось от вина. — За то, что наконец-то у моего дяди появилась жена, которую он сможет трахать! Хотя, судя по её лицу, удовольствия он не получит! Гробовая тишина. Джейме встал так резко, что его стул с грохотом упал. — Ты забываешься, — прорычал он. — Аппетит у королей должен быть умеренным. Особенно у тех, кто правит недолго. Визерра не шелохнулась, но её пальцы сжали нож так, что костяшки побелели. Томмен, бледный, потянул Джоффри за рукав: — Брат, может, хватит… — О, теперь и брат-младенец учит меня! — захохотал Джоффри, но под взглядом Тайвина его смех стих. Музыканты заиграли «Песнь Сумерек» – медленную, меланхоличную мелодию, которую когда-то любила королева Рейлла Таргариен. Джейме поднялся из-за стола. Его белый плащ Королевской гвардии, обычно безупречный, теперь казался чуть помятым, а в глазах стояла холодная решимость. «Это всего лишь церемония. Еще одна клятва, еще одна ложь». Он подошел к Визерре, протянул руку — левую, единственную, что у него осталась. — Нам следует показать, что этот брак — не фарс. Она посмотрела на его ладонь, затем медленно подняла глаза. В них не было ни страха, ни покорности — только вызов. — А разве это не фарс? Но все же встала. Ее пальцы легли на его ладонь – холодные, как сталь. Он повел ее в центр зала, где факелы отбрасывали мерцающие тени на каменные стены. Они начали двигаться. Джейме танцевал осторожно, словно боялся раздавить ее – но не из-за нежности, а потому что чувствовал: одно неверное движение, и она вонзит в него кинжал. Визерра же двигалась легко, как дым, ее черно-красное платье струилось по полу, будто крылья дракона. Она не смотрела ему в глаза – ее взгляд был где-то далеко, за этими стенами, за этим городом. — Вы ненавидите этот танец? – спросил он тихо. — Я ненавижу, когда меня принуждают. — Тогда мы похожи. Она наконец посмотрела на него. — Мы не похожи ни в чем, мой дорогой муж. Он почувствовал, как ее тело напряглось, когда он чуть сильнее притянул ее за талию. — Вы боитесь? — Драконы не знают страха. — Но драконихи? Ее губы дрогнули — не от страха, а от ярости. — Я могла бы убить вас прямо сейчас. Никто даже не успел бы понять. Он знал, что это правда. Ее кинжал был спрятан где-то в складках платья, а его меча не было. Но он лишь усмехнулся. — Попробуйте. Она замерла на мгновение, затем резко развернулась в танце, так что ее волосы, серебристые, как лунный свет, хлестнули его по лицу. Гости замерли. Серсея, сидевшая рядом с Томменом, сжала кубок так, что пальцы побелели. — Она смеет? – прошептала она. Тайвин наблюдал молча, но в его взгляде мелькнуло что-то похожее на… одобрение? Маргери Тирелл улыбалась, но ее глаза были холодны. — Какой страстный танец, – заметила она. — Это не страсть, – пробормотал Тирион. – Это дуэль. Музыка приближалась к концу. Джейме внезапно резко развернул Визерру, прижав ее спиной к себе, так близко, что ее серебристые волосы коснулись его губ. — Вы хороши, — прошептал он ей в ухо. — Но вы не королева. Она вырвалась из его рук, закончив танец с грацией дикой кошки. — А вы не рыцарь. Зал взорвался вежливыми аплодисментами. Но Серсея уже встала и уходила, ее зелено-золотое платье мелькнуло в дверях, как исчезающий кошмар. А Джейме и Визерра стояли друг напротив друга, словно два воина после битвы – оба непобежденные, оба несломленные. Пир угасал. Столы, еще недавно ломившиеся от яств, теперь походили на поле боя – опрокинутые кубки, объедки, пролитое вино, впитывающееся в дубовые доски, как кровь. Музыканты играли уже вполсилы, а гости, утомленные вином и притворным весельем, один за другим покидали зал. Джейме поднялся из-за стола. Белый плащ Королевской гвардии казался теперь желтоватым в тусклом свете догорающих свечей. — Пойдемте, — сказал он Визерре, и это не было предложением. Она медленно подняла на него глаза. — Приказываете? — Прошу. Визерра улыбнулась. Они шли через зал вместе, и гости расступались перед ними, как перед призраками. — Как вы думаете, о чем они шепчутся за нашими спинами? — спросила Визерра, не глядя на него. — Что я – жалкий калека, а вы – дикарка, которую моя семья пытается приручить. — Ах, вот и правда наконец. Он не ответил. За тяжелыми дверями зала их встретила тишина. Только их шаги эхом отдавались в каменных коридорах. Джейме шел чуть впереди, но Визерра не отставала. — Вы знаете, куда мы идем? — спросила она. — В брачные покои. — А вы уверены, что хотите туда? Он остановился, повернулся к ней. В тусклом свете факелов его лицо казалось высеченным из камня. — Нет. Она рассмеялась – коротко, без радости. — Наконец-то честность. Дверь в покои захлопнулась за ними, заглушив последние отголоски пира. Комната была роскошной – кровать с черно-золотым балдахином, кубки с вином, лепестки роз, рассыпанные по полу. Но ничто здесь не обещало любви. Джейме остановился у окна, глядя на огни Королевской Гавани. Его белый плащ, обычно безупречный, был слегка помят, а в глазах стояло что-то тяжелое – не то усталость, не то борьба. — Ну что, муж мой? — Визерра скользнула пальцами по краю кинжала, спрятанного в складках платья. — Будем притворяться, что этот брак — не клетка? Он обернулся, и в его взгляде вспыхнул огонь. — А что, если я скажу, что у меня есть желание приручить дракона? Она рассмеялась – коротко, без радости. — Многие пытались. Все сгорели. — Я не многие. Они замерли, словно два дуэлянта перед боем. — Был ли у тебя кто-нибудь? — спросил он внезапно. — Ты уже давно не маленькая девочка. Визерра улыбнулась, словно ждала этого вопроса. — Два года назад. Один из рыцарей Роберта. Мне было… любопытно. — Любопытно? — Да. И разочарованно. Джейме усмехнулся. — Ты выбрала не того рыцаря. — А ты — не ту жену. Он шагнул к ней, но она не отступила. — Ты хочешь этого? — спросил он, голос низкий, почти хриплый. — Нет. — А если бы я заставил? Он слегка сжал ее шею. Его горячее дыхание обожгло ее щеку, и внизу живота у нее все сжалось в тугой узел. — Попробуй, — тихо прошептала Таргариен, доставая из складок платья кинжал. Джейме усмехнулся и отступил. Визерра медленно разрезала ладонь, и кровь мгновенно выступила. Она осторожно подошла к кровати и размазала её по простыне. — Отец не поверит. — Я знаю, — тихо ответила она. Джейме смотрел на ее кровь, на этот вызов. В горле стоял ком — гнев, желание, досада. — Ты права, — наконец сказал он. — Это клетка. Он развернулся и вышел, не оглядываясь. Дверь захлопнулась. Джейме шагал по коридорам Красного замка, его шаги глухо отдавались в каменных стенах. В голове стучало: «Кровь на её ладони. Холодный взгляд. Этот вызов». Он не стучал. Дверь в покои Серсеи открылась сама, будто она знала, что он придёт. Она стояла у окна, залитая лунным светом, в полупрозрачном пеньюаре, обнажающем бёдра. Вино в её кубке было тёмным, как старая кровь. — Ну что, муженёк? — губы её изогнулись в насмешке. — Разочаровала тебя твоя драконья дева? Джейме не ответил. Он переступил порог, и дверь захлопнулась за ним с глухим стуком. Его руки схватили её грубо, губы впились в её шею — не в поцелуе, а в ярости. Серсея засмеялась, довольная, позволила ему разорвать шелк, сбросить её на кровать. Но когда он вошёл в неё, в его голове вспыхнул другой образ: Серебристые волосы, раскинутые по подушке. Холодные фиолетовые глаза, смотрящие прямо в него. Кровь, капающая с её ладони... — Джейме? — голос Серсеи прозвучал резко. Он открыл глаза. Перед ним было её лицо — прекрасное, злое, родное. Но между ними вдруг встала тень — высокая, с плечами острыми, как крылья дракона. «Почему я вижу её? Чёрт возьми, ПОЧЕМУ?» Он ускорил движения, будто мог загнать этот образ прочь физической болью. Серсея стонала, но её ногти впились в его спину, как когти. — Ты думаешь о ней! — прошипела она. — Нет. — ВРЕШЬ! Она резко оттолкнула его, села на кровати, грудь вздымалась от гнева. — Ты никогда не лгал мне так плохо. Джейме откинулся назад, чувствуя, как ярость сменяется пустотой. — Я не хочу её. — Но ты хочешь хотеть. Он не стал отрицать. Серсея натянула халат, подошла к вину. Налила два кубка. Протянула один ему. Джейме взял его, но не пил. В темноте вина он снова увидел отражение — не своё, а её. Визерры. «Что ты со мной делаешь?» Серсея наблюдала за ним, и вдруг её уверенность дрогнула. — Уходи, — прошептала она. И он ушёл. А в коридорах Красного замка, где ветер шевелил знамёна со львами, тени смеялись над ним.

***

Покои Визерры погрузились в тишину, нарушаемую лишь потрескиванием догорающих свечей. Она сидела на краю широкой кровати, колени подтянуты к груди, пальцы сжимали окровавленную ткань, прижатую к порезу на ладони. Боль была острой, ясной – как и всё в её жизни. Но боль в теле была ничто по сравнению с тем, что бушевало внутри. Его дыхание. Горячее, грубое, так близко к её губам во время танца. Рука, обхватившая её талию – твёрдая, уверенная, даже без меча. Золотистые ресницы, полуприкрывающие зелёные глаза, когда он смотрел на неё – с вызовом, с интересом, с чем-то, что заставляло её сердце биться чаще. Визерра резко встала, подошла к окну. Ночь была тёмной, лишь огни Королевской Гавани мерцали вдали, как звёзды, упавшие в грязь. — Глупость, – прошипела она себе, сжимая подоконник до побеления костяшек. Но тело не слушалось. Его запах – кожи, стали, чего-то тёплого, мужского. Как он наклонился, когда вёл её в танце, и его губы почти коснулись её шеи… — НЕТ! Она ударила кулаком по каменной стене. Боль пронзила руку, но это было хорошо. Это было правильно. — Он Ланнистер. Он её. Он никогда не будет твоим. Голос в её голове звучал как голос матери – холодный, безжалостный. Но если бы он сейчас вошёл… Если бы его руки снова обняли её… Если бы он поцеловал её не для вида, а по-настоящему… — Прекрати! Визерра резко повернулась, схватила со стола кубок с недопитым вином и швырнула его в стену. Бокал разлетелся на осколки, красные капли брызнули на камень, как кровь. Она дышала тяжело, грудь вздымалась, а между ног всё ещё стояло то глупое, постыдное тепло. — Ты – кровь дракона. Ты выше этого. Выше его. Но когда она снова легла в постель, повернувшись лицом к стене, ей пришлось сжать зубы, чтобы не представить, как его сильные руки прижимают её к матрасу, как его тело покрывает её… — Никогда, – прошептала она в темноту. Но впервые за долгие годы Визерра Таргариен усомнилась в своей правде.

***

Солнце только поднималось над Королевской Гаванью, окрашивая башни Красного замка в розовато-золотистые тона. В саду, где еще сохранялась ночная прохлада, Оленна Тирелл сидела за столиком, уставленным свежими фруктами, сыром и кувшином ароматного медового вина. Ее острый взгляд сразу заметил Визерру, приближающуюся по тропинке. — Присаживайтесь, дорогая, — проговорила Королева Шипов, жестом приглашая ее за стол. — Вы выглядите так, будто провели ночь в битве, а не в брачном ложе. Визерра села, ее фиолетовые глаза холодно блеснули. — Некоторые битвы не требуют мечей. Оленна усмехнулась, наливая вино в два кубка. — О, я знаю. Особенно те, что ведутся между простынями. Она протянула один кубок Визерре, та взяла его, но не сделала ни глотка. — Разве вы больше не пьете? — Я теперь не доверяю гостеприимству Высокого Сада. Оленна рассмеялась — сухо, но без злобы. — Умная девочка. Но сегодня я не собиралась вас травить. Оленна отломила виноград с ветки, раздавила ягоду между пальцами. Алый сок стекал по морщинистой коже, словно кровь. — Ваша сестра оказалась умнее, чем я предполагала, — начала она, вытирая пальцы о салфетку. — Миэрин пал. Весь залив Работорговцев теперь трепещет перед её драконами. И знаете, что самое забавное? Она прищурилась, наблюдая, как Визерра замерла, её пальцы непроизвольно сжали ручку кубка. — Она не просто сожгла их города. Она перевернула всё с ног на голову. Рабы теперь свободны, а бывшие господа либо покорно лижут её сапоги, либо кормят воронов. И ведь самое интересное… — Оленна наклонилась вперед, голос её стал тише, но острее, — …она уже строит флот. Большой. Очень большой. Визерра не дрогнула, но в её фиолетовых глазах вспыхнуло пламя. — Вы к чему ведёте, леди Оленна? Старуха усмехнулась, откинувшись на спинку кресла. — К тому, что скоро в наших гаванях появятся не торговые когги, а боевые корабли. И на них будет красный трёхглавый дракон. Она сделала паузу, давая словам повиснуть в воздухе. — Тайвин уверен, что контролирует ситуацию. Но скажите мне, драконья кровь… разве огонь можно контролировать? Визерра медленно подняла кубок, задержав взгляд на вине, которое казалось теперь слишком похожим на кровь. — Огонь можно лишь направить, — ответила она. — Но рано или поздно он всё равно сожжёт тех, кто осмелился им играть. Оленна рассмеялась — сухо, как шелест опавших листьев. — Вот почему я люблю разговаривать с умными женщинами. Они всегда понимают суть вещей. Она отпила вина, затем добавила уже совсем тихо: — Когда она приплывёт… вы будете готовы? Визерра не ответила. Но в её глазах уже бушевала буря. — У меня нет союзников. — Ошибаетесь. У вас есть я. Визерра удивленно подняла бровь. — Вы? — Я слишком стара, чтобы бояться огня. И слишком умна, чтобы игнорировать его силу. Визерра задумалась, ее пальцы медленно водили по краю кубка. — Что вы предлагаете? — Ничего… пока. Просто знайте — когда ваша сестра придет, у вас будет выбор. — А почему вы так уверены, что я выберу ее? Оленна улыбнулась, и в ее глазах вспыхнул стальной блеск. — Потому что я вижу, как вы смотрите на Джейме. И знаю, что ни одна женщина не простит Ланнистерам того, что они у нее отняли. Визерра встала, отставив кубок. — Берегите свои шипы, леди Оленна. А я позабочусь о своем огне. И, развернувшись, она ушла, оставив Королеву Шипов сидеть в саду одну — с вином, сыром и новыми мыслями.