Принцесса от крови Дракона.

Тусклый свет от масляных ламп дрожал на каменных стенах комнаты Джейме, когда Визерра бесшумно вошла. Он сидел на краю кровати, стиснув зубы. Левой рукой он неуклюже пытался обработать культю правой. В его пальцах была пропитанная спиртом тряпица, но движения были резкими и неточными. Каждый раз, когда ткань касалась воспаленной кожи, его лицо искажалось от боли. Джейме резко поднял голову на звук, открывшейся двери — и его дыхание перехватило. Визерра стояла на пороге, залитая мягким утренним светом, пробивавшимся сквозь высокие стрельчатые окна. Ее серебристые волосы, собранные в свободный узел, кое-где выбивались из-под тонкой сетки, обрамляя лицо, словно сияющий ореол. Темно-синее платье облегало ее стан, подчеркивая каждую линию, а в глазах, таких же холодных и глубоких, как воды Черноводной в лунную ночь, читалось что-то новое — не насмешка, не презрение. — Давай я помогу, — сказала она тихо, шагнув вперед. Джейме вздрогнул, не ожидая ее появления, но тут же натянул на лицо привычную маску равнодушия. — Неужели леди Визерра снизошла до того, чтобы играть в сиделку? — Я не играю, — она выхватила тряпицу из его руки, не дав ему возразить. — Сиди. Он хмыкнул, но не сопротивлялся. Визерра села рядом, ее пальцы — удивительно нежные — осторожно прикоснулись к его руке. Она чувствовала, как он напрягся, но не отстранился. — Гноится, — пробормотала она, приглядываясь. — Если не дезинфицировать как следует, начнется заражение. — Очень трогательно, — язвительно ответил он, но голос его дрогнул, когда она прижала пропитанную спиртом ткань к ране. Она работала молча, сосредоточенно, а он наблюдал за ней — за тем, как брови ее слегка сдвинуты, как губы чуть сжаты в тонкую линию. — Почему ты здесь? — наконец спросил он, уже без насмешки. Визерра не подняла глаз. — Я долго думала, и кое-что поняла, — сказала она наконец, откладывая тряпку и беря чистую повязку. — И что же? — Ты мне не враг. — А кто? — Не знаю. Возможно... друг. Джейме рассмеялся — коротко, беззлобно. — Друзья? Мы с тобой? — Почему нет? — Потому что у нас не получится, — он покачал головой. — Слишком много крови между нами. Она на мгновение оторвалась от перевязки, посмотрела ему в глаза. — Тогда кем нам быть, Джейме? — в ее голосе вдруг появились нотки вызова. — Врагами? Соперниками?.. Она наклонилась чуть ближе, и в уголках ее губ дрогнула едва уловимая усмешка. — Может, любовниками? Тишина. Джейме замер, его зеленые глаза расширились, потом сузились, изучая ее лицо — ища насмешку, игру. Но Визерра не шутила. Он медленно поднялся, заставив ее откинуться назад. Его левая рука скользнула по ее щеке, пальцы вцепились в прядь ее волос. — После всего, что мы пережили... — его голос был низким, хрипловатым, — это, пожалуй, лучший вариант. Сердце Визерры вдруг забилось так сильно, что она почти услышала его стук. Его дыхание обжигало кожу, а глаза... Боги, его глаза. Когда-то в них читались лишь высокомерие и презрение. Теперь же в них горело что-то иное — что-то глубокое, незнакомое. Она поняла, что смотрит на человека, которого когда-то ненавидела. Но этот человек больше не существовал. Перед ней стоял кто-то другой — израненный, изменившийся, но... сильный. Сильнее, чем прежде. И она не знала, что с этим делать. «Так начинается падение», — мелькнуло у нее в голове, но было уже поздно.

***

Свадьба Джоффри Баратеона и Маргери Тирелл была великолепна, как кошмар в золотой оправе. Беседки в королевском саду утопали в розах и лилиях, их аромат смешивался с запахом жареного мяса и сладких пирогов. Шелковые шатры колыхались под легким ветерком, а между столами сновали слуги с кубками, наполненными арборским золотом и сладким дорнийским вином. Гости в расшитых камзолах и шелковых платьях смеялись, пили, восхищались зрелищем — но за этими улыбками скрывалось напряжение. Все знали, каков жених на самом деле. Визерра стояла в тени мраморной колоннады, наблюдая за празднеством с холодным спокойствием. Она была одета в платье темно-синего цвета, с длинными рукавами, расшитыми тонкими узорами — наряд, подчеркивавший ее благородство, но лишенный вычурности. Ее глаза скользили по гостям, отмечая каждую фальшивую улыбку, каждый скрытый взгляд. — Леди Визерра, — раздался позади нее низкий голос с легким акцентом Дорна. Она обернулась и увидела принца Оберина Мартелла. Его черные, как смоль, волосы были собраны в свободный хвост, а в темных глазах светилась насмешливая искра. — Вы, наверное, не помните меня, — сказал он, слегка склонив голову. — Напротив, принц Оберин, — ответила она, и ее губы тронула легкая улыбка. — Я прекрасно помню вас. И вашу сестру. В его взгляде что-то дрогнуло. — Элия была бы рада видеть вас здесь. — Я любила ее, — тихо сказала Визерра. Оберин хотел что-то ответить, но в этот момент между ними вклинилась золотая тень. — Принц Оберин, — голос Серсеи Ланнистер был сладким, как яд. — Как приятно видеть вас на свадьбе моего сына. Но, боюсь, вы отвлекаете мою дорогую невестку. Ее пальцы легли на рукав Мартелла, и, бросив Визерре ледяной взгляд, она увела его прочь. Золотые кубки сверкали в закатных лучах, когда Джоффри Баратеон занял свадебный трон. Он сидел, как молодой лев на охоте, и его изумрудно-золотые глаза пылали от предвкушения. Его радовал не сам брак, а возможность жестокой забавы. — Дядюшка! – его голос, резкий, как удар хлыста, прорезал гул пира. – Где мой кравчий? Или карлики слишком медлительны даже для такой простой задачи? Тирион, сидевший за низким столиком, замер на мгновение. Его пальцы сжались вокруг кубка так, что костяшки побелели. — Ваше величество осыпает меня почестями, – ответил он, поднимаясь. – Но разве не лучше поручить это виночерпию? — Я сказал – тебе! – Джоффри стукнул кулаком по столу, опрокинув блюдо с фруктами. Гранаты покатились по полу, как капли крови. Джейме, сидевший рядом с Серсеей, напрягся. Его правая рука инстинктивно потянулась к мечу, но схватила лишь воздух. Визерра, наблюдая издалека, заметила, как его левая рука сжалась в беспомощный кулак. Тирион подошел, взяв кувшин с арборским золотым. — На колени, дядя! – засмеялся Джоффри. – Иначе не достанешь! В саду раздались сдавленные смешки. Леди Оленна прикрыла рот веером, но ее глаза сверкали. Когда Тирион встал на одно колено, Джоффри внезапно пнул его опору. — Ой-ой! – король захихикал, наблюдая, как дядя едва удерживает равновесие. Вино хлынуло мимо кубка, залив рукав Тириона. Джейме вскочил. — Довольно! – прошипел он, но Тайвин, сидевший рядом, ледяным взглядом заставил его замолчать. — Теперь тост! – Джоффри выхватил наполненный кубок, подняв его так высоко, что рубиновые капли упали на его корону. – За мою прекрасную королеву! И за то, чтобы все мои враги... – он бросил взгляд на Тириона, – ...подавились, как этот ублюдок-карлик! Он сделал огромный глоток – и вдруг замер. Сначала все подумали – это шутка. Но затем: — Гххрк... – из горла Джоффри вырвался звук, похожий на лопнувший мех. Его лицо стало багровым. Глаза вылезли из орбит, словно их выталкивала невидимая сила. Золотой кубок с грохотом упал, вино брызнуло на белоснежную скатерть, смешиваясь с розовой пеной, хлынувшей из его рта. — СЫН! – вопль Серсеи перекрыл все звуки. Она рванулась вперед, опрокинув трон. Джоффри рухнул на стол, дергаясь в конвульсиях. Его пальцы скользили по горлу, оставляя кровавые полосы. Ногти отрывали кожу – словно он пытался вырвать невидимую петлю. Визерра не отводила глаз. Когда король в последний раз дернулся и затих, его лицо застыло в маске ужаса, а синие губы скривились в немом крике, она позволила себе улыбнуться. Не придворной улыбкой, а настоящей – медленной, хищной, обнажающей белые зубы. Ее губы дрогнули, когда взгляд упал на пурпурные пятна вина, растекшиеся по скатерти. «Пурпурная свадьба», – подумала она. — «Как поэтично». Визерра встретилась взглядом с Оберином Мартеллом через стол. Принц Дорна поднял кубок в немом тосте – и она едва заметно кивнула. Крик Серсеи разорвал воздух, острый, как лезвие валирийской стали. — Он отравил его! Ее золотые волосы растрепались, лицо исказилось в гримасе безумия, а пальцы впились в плечи мертвого Джоффри, словно она пыталась встряхнуть его, вернуть к жизни. — Тирион! Это ТЫ! Ее голос был нечеловеческим — хриплым, полным такой ненависти, что даже гвардейцы, привыкшие к жестокости, на мгновение застыли. Тирион стоял неподвижно, его разноцветные глаза — один зеленый, как дикие леса, другой черный, как бездонная пропасть — широко раскрылись. Он не убегал, не оправдывался — лишь сжал кубок в руках так, что металл прогнулся. — Сестра, одумайся, — его голос был спокоен, но в нем дрожала ледяная ярость. — Ты действительно веришь, что я был бы настолько глуп? Но Серсея уже не слушала. — Схватите его! Белые плащи Королевской гвардии бросились вперед. Бородатый Марсден первым схватил Тириона за плечо, но тот резко дернулся, вырвавшись. — Не прикасайтесь ко мне! Но сил было мало. Блор выхватил кинжал и приставил к горлу карлика. — Шевельнешься — перережу глотку, ублюдок,— прошипел он. Джейме рванулся вперед, меч уже был наполовину вынут из ножен. — Отпустите моего брата! Но тут раздался голос, холодный, как северный ветер: — Остановитесь. Тайвин Ланнистер стоял, словно каменная статуя, его зеленые глаза горели ледяным огнем. — Тирион Ланнистер будет судим по закону. Если он невиновен — ему нечего бояться. Но в его тоне не было сомнений. Перед тем как стража скрутила ему руки за спиной, Тирион успел бросить взгляд на Джейме. — Брат... Но Джейме не мог ничего сделать. Его пальцы дрожали, а в глазах читалась ярость и беспомощность. Серсея же, стоя над телом сына, смотрела на Тириона с такой ненавистью, что казалось — если бы взгляды могли убивать, он бы уже лежал рядом с Джоффри. — Отведите его в черные ямы, — прошипела она. — Пусть гниет там, пока не признается. И когда Тириона потащили прочь, по его лицу стекала тонкая струйка крови — то ли от царапины, то ли от того, что он слишком сильно стиснул зубы. А Визерра, стоя в тени колонн, наблюдала за этим с холодным удовлетворением. «Львы рвут друг друга на части», — подумала она. — «Какая красивая картина». Среди кипарисов, пока все смотрели на мертвого короля, мелькнул алый шлейф. Санса растворилась в ночи.

***

Визерра стояла у высокого стрельчатого окна своей спальни, глядя на луну, висевшую над Красным замком, как бледный безмолвный страж. Ветер шевелил её серебристые волосы, а пальцы машинально перебирали края ночной рубашки. «Она сделала это. Сбежала. Нашла в себе силы». Визерра не была набожной, но в эту ночь она опустилась на колени перед узорным витражом, изображавшим Матерь. — Пусть твои боги, Санса, будут милостивее людей, — прошептала она, закрывая глаза. — Пусть ветер унесёт тебя далеко от львиных клыков. Пусть твои дороги будут тёмными, а следы — невидимыми. Пусть ты найдёшь свою семью. Где-то внизу, во дворе, кричали гвардейцы, раздавался лязг оружия — обыскивали каждый угол. Но Визерра знала: если девушке помог он, то её уже не найти. Визерра легла в постель, но сон не шел. Где-то в темноте бродила Санса. Где-то в черных каменных глубинах томился Тирион. А она оставалась здесь, среди львов и змей, где каждый шаг мог стать последним. Но сегодня, хотя бы на мгновение, она позволила себе радоваться. «Джоффри мертв». И мир стал чуть светлее.

***

Той же ночью, когда Красный замок еще дрожал от отголосков королевского убийства, Джейме Ланнистер шатался по темным переулкам, опираясь на плечо Бронна. — Еще одну бутыль, — хрипло потребовал он, швырнув золотого оленя кабатчику. — И чтобы не этой кислятины, а чего-то, что сожжет мне глотку. Бронн, привыкший к пьяным выходкам знати, лишь усмехнулся: — Ты хочешь напиться в стельку в ночь, когда твоего брата обвинили в цареубийстве? Смело. — Заткнись, — огрызнулся Джейме, опрокидывая кубок. Вино стекало по подбородку, смешиваясь с потом. — Я не могу его вытащить. Не сейчас. Не когда отец... Он не договорил, сжав кулаки. Они пили молча, пока комната не начала плыть перед глазами Джейме. Бронн наблюдал, как золотой рыцарь, некогда самый опасный мечник королевства, беспомощно бьется в сетях собственной семьи. — Иди уже, — наконец сказал наемник, забирая у него кубок. — Превращаться в свинью тебе еще рано. Джейме что-то пробормотал, но поднялся и, шатаясь, вышел в ночь.

***

Он не помнил, как добрался до ее покоев. Дверь распахнулась под его ударом, и он ввалился внутрь, едва не падая. Она стояла у окна, закутанная в серебристый шелковый халат. Ее глаза сверкнули холодным огнем. — Ты пьян, — констатировала она, даже не поворачиваясь. — А ты проницательна, — он засмеялся, горько и резко. — Моего брата бросили в темницу, а ты любуешься звёздами? Она медленно обернулась. — Ты хочешь, чтобы я рыдала? Твой брат — не мой. — Он невиновен! — Джейме внезапно рванулся вперед, схватив ее за плечи. — Ты знаешь это! — А что от этого? — она не отстранилась, ее дыхание было ровным, несмотря на его хватку. — Ты думаешь, правда кого-то волнует? Они стояли так, лицом к лицу, его пьяное дыхание обжигало ее губы. — Ты... ты всегда такая холодная, — прошипел он. — Как будто тебя вообще ничего не трогает. — Может, просто не те вещи, что тебя, — она усмехнулась, но вдруг он притянул ее ближе. Сначала это была ярость — его губы грубо прижались к ее, зубы больно впились в нижнюю губу. Она попыталась оттолкнуть его, но он только сильнее вцепился в ее волосы, оплетая пальцами серебристые пряди. Потом что-то переломилось. Ее руки, только что отталкивающие, обвили его шею. Его поцелуй стал глубже, отчаяннее, словно он пытался в нем утонуть. Она ответила тем же — страсть вспыхнула, как пламя в сухом лесу. Они рухнули на кровать, не разрывая объятий. Когда страсть утихла, они лежали, обнявшись. Джейме, постепенно трезвея, смотрел в потолок. — Мы оба сошли с ума, — пробормотал он. Визерра не ответила. Она прижалась к его груди, слушая, как бьется его сердце через холщовую рубаху. Снаружи доносились шаги стражников, крики сов в саду. Но здесь, сейчас, они были просто двумя одинокими душами, нашедшими друг друга в море крови и лжи. Джейме обнял ее, и они заснули — вместе, впервые за долгие годы не чувствуя одиночества.