Принцесса от крови Дракона.

Тронный зал Королевской Гавани был полон до отказа. Высокие своды, затянутые дымом от сотен свечей, отражали шепот придворных, сливавшийся в гул, словно ропот прибоя перед бурей. На ступенях Железного Трона, среди острых, словно зубы дракона, мечей, стоял мальчик. Томмен Баратеон. «Нет, Ланнистер», — мысленно поправила себя Визерра. Он казался таким маленьким на фоне чудовищного трона, будто тот вот-вот проглотит его целиком. Его пухлые щеки были бледны, а широко распахнутые глаза — полны страха. Он не хотел этого. Ни короны, ни власти, ни бремени, которое теперь ложилось на его хрупкие плечи. Но Тайвин Ланнистер не спрашивал. Старый лев шагнул вперед, его плащ из багряного бархата тяжело колыхнулся, словно окровавленное знамя. В руках он держал корону — не ту массивную, чудовищную диадему, что носил Роберт, и не ту, что раздавила чело Джоффри. Нет, эта была легче, изящнее, сплетенная из золотых нитей и украшенная крошечными львами и оленями. «Примирение», — должно быть, думал Тайвин. — «Но мы-то знаем, чья здесь победа». — Во имя Воина… — начал Верховный септон, поднимая дрожащие руки. Тайвин не стал ждать, пока старик закончит. Он поднял корону и водрузил ее на голову Томмена. Мальчик едва не пошатнулся под ее весом. — …да благословит он короля! — раздался возглас, и зал взорвался криками. — Да здравствует король Томмен Первый! Визерра не присоединилась к ликующим. Она лишь скосила взгляд на Серсею, стоявшую рядом с Тайвином. «Королева-мать». Серсея была бледна, как мрамор, ее зеленые глаза горели холодным огнем. Она смотрела на сына, но в ее взгляде не было материнской нежности — только расчет. «Она видит в нем лишь оружие», — поняла Визерра. — «Оружие, которое теперь принадлежит Тайвину». — Как думаешь, он хотя бы понимает, что на него надели? — прошептала Таргариен, наклоняясь к Джейме. — Главное, чтобы не уронил, — усмехнулся он, но в его голосе не было веселья. Серсея услышала. Ее взгляд скользнул по ним, как лезвие. — Вы что-то хотели сказать, леди Визерра? — ее голос был сладок, как вино с ядом. — Ничего, что могло бы вас заинтересовать, — девушка улыбнулась, но не стала скрывать насмешку. Серсея сжала губы. Она знала — этот день был не ее триумфом. Это был день Тайвина. А значит, и ее поражение. Когда коронация закончилась, Томмена увели, и зал начал пустеть. Но Визерра знала — настоящий спектакль был еще впереди. Суд над Тирионом.

***

Тени в коридорах Красного Замка всегда были длинными, особенно в предрассветные часы, когда даже факелы горели тускло, словно не решаясь нарушить мрак. Визерра шла быстрым шагом, её серебристо-чёрные одежды сливались с полутьмой, а мысли крутились вокруг предстоящего суда. «Тирион не убивал Джоффри». Она знала это. Но знала и другое — правда не имела значения. Поворот за поворотом, и вдруг перед ней возникла фигура, высокая и незыблемая, как скала. Тайвин Ланнистер. Он возник из полумрака, как призрак, его зелёные глаза были холодными, как лезвие самого острого в мире кинжала. На нём был тёмно-красный дублет, а на груди – золотая застёжка в виде льва. Даже сейчас, перед рассветом, он выглядел безупречно – будто и не спал вовсе. — Леди Визерра, — произнёс он, и его голос звучал как скрип тяжёлых дверей в усыпальнице. — Какая… неожиданная встреча. Она не отступила, лишь слегка приподняла подбородок. — Лорд Тайвин. Вы тоже не спите? Или просто ждали меня? Уголок его рта дёрнулся – не улыбка, а скорее оскал. — Вы намерены защищать моего сына на суде. Это не был вопрос. — Если он невиновен, то да. Тайвин медленно шагнул вперёд, и теперь свет факела упал на его лицо, подчеркнув жёсткие складки у рта. — Вы ошибаетесь. Он виновен. — В чём? В том, что вы ненавидите его с рождения? Глаза Тайвина сузились. — Осторожнее, драконья кровь. Ваш язык может стоить вам больше, чем вы готовы заплатить. Он сделал ещё шаг, и теперь они стояли так близко, что Визерра чувствовала запах кожи, пропитанной дымом и железом. — Драконий Камень. — Тайвин произнёс это слово тихо, почти ласково. — Вы так жаждете вернуться в родовой замок вашей семьи. Но корона ещё не подписала указ о передаче его вам. Визерра не дрогнула, но внутри что-то сжалось, как лёд в груди. — И что? — И если завтра вы встанете на защиту Тириона… этого указа не будет. Никогда. Визерра замерла. Она знала, что он не блефует. — Вам нужно моё признание его вины? — Мне нужно, чтобы вы не мешали. — И если я откажусь? Тайвин медленно выпрямился. — Тогда вы узнаете, почему львы всё ещё правят этим королевством… а драконы давно превратились в пепел. Он развернулся и ушёл, его плащ развевался за ним, как кровавый шлейф. Визерра осталась стоять в темноте, её пальцы сжались в кулаки. «Он думает, что может запугать меня». Но драконы не гнули шею перед львами. Даже если это стоило им короны. Даже если это стоило им жизни.

***

Тронный зал Королевской Гавани был переполнен. Лучи солнца, пробивавшиеся сквозь витражи, дробились на тысячи кровавых бликов на острых мечах Железного Трона. Тайвин Ланнистер восседал на высоком судейском месте, его лицо было непроницаемо, но в глазах горел холодный огонь. Серсея поднялась, словно королева, которой она больше не была. Ее золотые волосы, уложенные в жесткие косы, напоминали змеиные кольца, а зеленые глаза пылали ненавистью. — Тирион Ланнистер отравил моего сына! — ее голос дрожал от ярости. — Он поднес ему тот кубок, он насмехался над ним при жизни, он… — Он что, сестрица? — Тирион, скованный цепями, перебил ее с язвительной усмешкой. — Он был единственным, кто не пресмыкался перед твоим чудовищем? Толпа ахнула. Серсея побледнела, ее пальцы впились в подлокотники. — Ты всегда ненавидел его! Ты хотел трона для себя! — Если бы я хотел трона, я бы давно отравил тебя, а не его! Тайвин ударил посохом о камень. — Довольно! Следующий свидетель — Визерра Ланнистер! Гул толпы стих, словно ножом срезанный. Все головы повернулись к высоким дверям, где появилась ее стройная фигура. Визерра шла по алому ковру, ведущему к Железному Трону, с холодным достоинством. Ее серебристо-черные одежды, расшитые силуэтами драконов, мерцали при свете факелов, а фиолетовые глаза, столь характерные для крови Древней Валирии, горели спокойной яростью. Она не склонила голову ни перед Тайвином, ни перед судьями. — Леди Визерра, — начал Тайвин, его голос был ровным, но в нем слышалось стальное предупреждение. — Вы были на свадебном пиру. Вы видели, как принц Джоффри умер. Скажите суду — кто, по вашему мнению, отравил короля? Тишина стала еще глубже. Визерра медленно перевела взгляд на Тириона, скованного цепями. Их глаза встретились — и в этот момент все в зале поняли: она не собирается повторять слова Серсеи. — Я видела, как принц Джоффри задохнулся у всех на глазах, — начала она, четко выговаривая каждое слово. — Но я также видела, что кубок, из которого он пил, до этого держали десятки рук. Вино в графин наливали слуги, его пробовали дегустаторы, к нему прикасались полдюжины гостей. Серсея резко встала, ее пальцы впились в подлокотник. — Ты защищаешь его?! — Я говорю правду, — холодно ответила Визерра. — Если бы Тирион хотел убить короля, он бы не сделал это так очевидно. Тайвин сжал кулаки на рукояти своего меча. — Вы утверждаете, что он невиновен? — Я утверждаю, что нет ни единого доказательства его вины. Толпа взорвалась шепотом. Джейме, стоявший у колонны, не сводил с нее взгляда. В его глазах читалось что-то новое — не просто тревога, а... уважение. — А кто, по-вашему, убийца? — резко спросила Серсея. Визерра повернулась к ней и улыбнулась — медленно, как дракон перед тем, как изрыгнуть пламя. — Тот, кому смерть Джоффри была выгодна. Тайвин ударил посохом о пол. — Довольно! Но было уже поздно. Слова Визерры повисли в воздухе, как обнаженный клинок. Теперь все знали — она только что бросила вызов самому Тайвину Ланнистеру. — Призываю Шаю. Тишина стала глубже. Тирион резко поднял голову, его разноцветные глаза расширились от неверия. — Нет… — прошептал он. Но дверь уже открылась, и в зал вошла она. Ее каштановые волосы были убраны в скромную прическу, а платье — простое, серое, без украшений. Но даже в этой невзрачной одежде она была прекрасна. Ее большие темные глаза, обычно такие теплые, теперь смотрели пусто, словно стеклянные. Она не поднимала взгляд на Тириона. — Подойдите, — приказал Тайвин. Шая сделала несколько шагов вперед, ее руки дрожали. — Вы знали подсудимого? — спросил Тайвин, его голос звучал почти отечески. — Да, мой лорд. — Близко? — Да. Тирион сжал кулаки так, что цепи звенели. — Шая… — его голос был хриплым, полным боли. Она вздрогнула, но так и не посмотрела на него. — Он говорил вам о своем отношении к королю Джоффри? — продолжал Тайвин. Шая глубоко вдохнула. — Говорил. — И что именно он говорил? Толпа затаила дыхание. — Он… он ненавидел его. — Голос Шаи дрожал, но слова были четкими. — Говорил, что король — жестокий мальчишка. Что… что мир станет лучше без него. Тирион ахнул, словно от удара. — Ты лжешь! Шая наконец подняла на него глаза — и в них не было ни капли тепла. — Он сказал мне, что король умрет. В тот же вечер. Зал взорвался возгласами. — Нет! — Тирион рванулся вперед, но стражи схватили его. — Шая, ПОЧЕМУ?! Она не ответила. Просто отвернулась. Тайвин наблюдал за этим с холодным удовлетворением. — Суд благодарит вас за правду. Шая быстро покинула зал, так и не взглянув назад. А Тирион стоял, сломленный, впервые в жизни — без слов. Визерра сжала кулаки. Она видела, как Джейме побледнел, как Серсея улыбалась, как Тайвин торжествовал. И поняла — это было спланировано. Шаю купили. И теперь у Тириона не осталось ни единого шанса. Тирион, до этого момента сдерживавшийся, вдруг взорвался. — Я НЕ УБИВАЛ ЕГО! Его голос, хриплый от ярости, потряс зал. — Я мог бы! Бог свидетель, я должен был! Но я не сделал этого! Он повернулся к Тайвину. — Ты хочешь моей смерти? Тогда скажи это прямо! Не прикрывайся этим фарсом! Тайвин медленно поднялся. — Тирион Ланнистер, вы признаны виновным в цареубийстве и измене. Джейме, стоявший у колонны, сжал кулаки. Его лицо было искажено болью. — Но, — Тайвин продолжил, — по древнему обычаю, вы можете потребовать суда поединком. Тишина. Тирион оскалился. — Требую. Серсея побледнела. Тайвин кивнул. — Пусть боги решат вашу судьбу. Когда зал опустел, Визерра почувствовала на себе взгляд Тайвина. Он не сказал ни слова. Но она знала — Драконий Камень был для нее потерян.

***

Сад Красного замка тонул в предзакатном золоте, когда Визерра и Джейме вышли из душного зала суда. Воздух, напоенный ароматом роз и жасмина, казался сладким после тяжёлой атмосферы лжи и предательства. — Ну что, львиный рыцарь, — Визерра нарочито легко тронула его рукав, — когда ты в последний раз участвовал в таком фарсе? Или у вас, Ланнистеров, предательство — это семейная традиция? Джейме не ответил сразу. Его зелёные глаза были устремлены куда-то вдаль, где за зубцами крепостных стен садилось солнце. — Если бы это было просто предательство... — он резко оборвал себя, сжав кулаки. Визерра знала, о чём он думал. О Шае. О том, как легко Тайвин сломал её — и Тириона заодно. — Знаешь, мне всегда нравилось, как ты хмуришь брови, — она нарочно сделала голос игривым, — словно пытаешься силой взгляда заставить мир стать справедливее. Жаль, это не работает. Уголок его рта дёрнулся. — Ты ужасно шутишь. — Но ты улыбнулся. И правда – на мгновение в его глазах появился знакомый ей огонёк. Тот самый, что был там до... всего. До потери руки. До того, как он начал сомневаться во всём, включая себя. Они свернули в узкую аллею, где кусты чертополоха и алых роз сплетались в плотные арки. Визерра задумчиво провела пальцами по лепесткам. — Помнишь, Варис любил эти кусты? Говорил, что они идеальны для приватных бесед. Джейме внезапно остановился. — Да. Помню. Его голос прозвучал странно. Визерра обернулась и увидела, как его взгляд скользнул по её губам, а потом снова встретился с её глазами. — Ты тогда шепталась с ним здесь. Так же, как сейчас со мной. Она замерла. Между ними повисло то самое напряжение, которое не исчезало с того самого поцелуя. — И что? — Визерра подняла бровь. — Ревнуешь? Джейме не ответил. Вместо этого он шагнул вперёд, оттесняя её в тень кустов. Его единственная рука обхватила её талию, а губы нашли её безошибочно – жарко, требовательно, без тени сомнения. И Визерра... ответила. Её пальцы впились в его плечи, а сердце бешено застучало. Это было не как тогда – не порыв, не вспышка. Это было что-то глубже. Опаснее. Когда они наконец разошлись, Джейме не отпустил её. Его дыхание было неровным. — Это плохая идея, — прошептал он. — Все наши идеи – плохие, — она провела пальцем по его щеке, чувствуя, как под кожей бьётся его пульс. И в этот момент Визерра осознала страшную правду: её чувства к нему настоящие, сильные и такие неправильные. И это значит, всё стало ещё сложнее. Потому что он член семьи, которая ее пленила. Потому что она – Таргариен. Потому что они по разные стороны в грядущей войне. Но прямо сейчас, в тени алых кустов, ничто из этого не имело значения.