Принцесса от крови Дракона.

Пламя в камине пожирало поленья с тихим потрескиванием, отбрасывая на стены покоев Визерры пляшущие тени. В дрожащем свете огня её фигура казалась призрачной – стройная, закутанная в чёрно-красный шёлковый халат с вышитыми золотом драконами, она сидела, поджав ноги, в глубоком кресле у очага. В длинных пальцах её руки небрежно покачивался кубок из тёмного дорнийского стекла, наполненный вином цвета запёкшейся крови. Она пригубила напиток, ощущая, как терпкая влага обжигает губы, оставляя послевкусие дыма и горечи. Как пепел. В пламени ей мерещились лица. Оберин Мартелл – его острый, как бритва, смех, сверкающие глаза, полные яда и обещаний мести. Теперь этих глаз не было. Только кровавая маска, пальцы Горы, впивающиеся в лицо, хруст костей, крик – и тишина. Визерра содрогнулась, чувствуя, как холодная волна пробегает по её спине. Тириона казнят завтра. Мысль была горькой, но не неожиданной. В этом проклятом городе справедливость всегда была театром, а правда – куклой в чужих руках. Дверь распахнулась без стука. В проёме стоял Джейме. Без доспехов, в простом потрёпанном дублете, он казался призраком – бледным, почти прозрачным. Его золотые волосы, обычно сияющие, как корона, теперь тускло свисали на лоб, а зелёные глаза – те самые, что когда-то сверкали насмешкой даже перед лицом смерти – были пусты. — План сработал, — пробормотал он, не глядя на неё. Голос его был хриплым, будто он не спал несколько ночей. — Тирион свободен. Визерра почувствовала, как в груди что-то дрогнуло. Но он продолжил: — Он убил отца. Напал на него, когда тот был в... отхожем месте. Тишина. Потом – смех. Сначала это был лишь тихий выдох, потом — сдавленный хрип, и наконец — дикий, неконтролируемый хохот, вырывающийся из её горла, как крик раненой птицы. Она схватилась за живот, чувствуя, как слёзы катятся по щекам. — В отхожем месте? — выдохнула она, задыхаясь. — Старый Лев сдох на сортире?! Её голос звенел, как разбитое стекло. Джейме вздрогнул, будто её слова были ударом кинжала. — Каким бы он ни был, — прошипел он, сжимая кулаки, — он был моим отцом. — А теперь ты свободен, — отрезала Визерра, вытирая слёзы. Её смех стих, но в глазах ещё дрожали отблески безумия. — Как и я. Она поднялась, подошла к нему вплотную. Её пальцы вцепились в его рукав, чувствуя под тонкой тканью напряжённые мышцы. — Поедем со мной, — прошептала она. — На Драконий Камень. Прочь из этого змеиного гнезда. Джейме не ответил. Он стоял, глядя куда-то мимо неё, в темноту за окном, и в его глазах боролись тени – гнев, скорбь, сомнение. — Ты не можешь оставаться здесь, — настаивала она, чувствуя, как её голос дрожит. — Они сожрут тебя. Так же, как сожрали всех остальных. Он медленно покачал головой. — Я — Ланнистер. У меня есть долг. — Долг перед кем? — она засмеялась снова, но теперь в её смехе не было веселья. — Перед трупом в отхожей яме? Он вздрогнул, но не отступил. Визерра поняла: он не поедет. Не сейчас. Но в его молчании она уловила что-то ещё — слабый, едва заметный шёпот сомнения. И этого было достаточно. Пока.

***

Утренний свет, холодный и резкий, резал глаза, пробиваясь сквозь высокие витражные окна. Визерра стояла среди придворных, сжав кулаки так, что ногти впивались в ладони. Королевская свита выстроилась перед Железным троном, где сидел Томмен — маленький мальчик в короне, слишком большой для его головы. Рядом с ним, как тень, стояла Серсея. Ее зеленое платье, отороченное золотом, казалось, впитывало весь свет в зале, оставляя остальных в полумраке. Глаза львицы скользнули по Визерре — холодные, оценивающие. «Ты думала, что выиграла?» Томмен развернул пергамент с печатью Ланнистеров. — По воле покойного лорда Тайвина, — его тонкий голос дрожал, — отныне сир Джейме Ланнистер признается законным лордом Утеса Кастерли и наследником Западных земель. Тишина. Потом — ропот. Визерра почувствовала, как что-то внутри нее сжимается, как стальные тиски. — Вместе со своей супругой, — продолжал Томмен, — он обязан отправиться в Утес и принять управление над владениями дома Ланнистеров. Ее дыхание стало резким. «Нет. Нет, нет, нет». — Также, — добавил король, — Драконий Камень отныне официально переходит под контроль короны и объявляется второй резиденцией дома Ланнистеров, дабы укрепить союз между нашими домами. Кровь ударила в виски. «Старый Лев знал». Он догадался, что она планировала бежать туда, подальше от Королевской Гавани, от Серсеи, от всех этих интриг. И теперь… Теперь Драконий Камень принадлежал им. Ее драконья крепость. Последнее место, где она могла чувствовать себя свободной. Она даже не заметила, как двинулась к выходу. Ноги несли ее сами — быстро, резко, пока платье не зацепилось за чью-то руку. — Визерра, — голос Джейме. Она рванулась вперед, не оглядываясь. Каменные стены давили. Шаги эхом отдавались в голове. «Ловушка». Всё это — ловушка. Тайвин, даже мертвый, нашел способ приковать ее к Ланнистерам. «Драконий Камень — их». «Я — их». Она стиснула зубы, чувствуя, как гнев пульсирует в каждом ударе сердца. Джейме же остался стоять посреди тронного зала, ошеломленный. «Лорд Утеса Кастерли». Слова звучали чуждо. Он никогда не хотел этого. Никогда не готовился. А теперь… Теперь он должен был стать тем, кем всегда был его отец. Его взгляд метнулся к двери, где исчезла Визерра. «Она ненавидит меня сейчас». Но что еще хуже — она ненавидела их. И он не знал, что страшнее.

***

Визерра шла сквозь полумрак коридоров, её шаги отдавались резкими ударами по каменным плитам. Гнев кипел в крови, сжигал изнутри, как драконий огонь. «Ланнистеры». Они везде. Они забрали всё. Даже Драконий Камень – её последний оплот, её наследие – теперь был просто ещё одной клеткой с их львиной печатью. — Дракон не должен жить в клетке, — прошептала она себе, сжимая кулаки. И тут – лёгкое прикосновение к её руке. Сухое, морщинистое, но твёрдое, как сталь. — Бежать по коридорам, как перепуганная птица – не лучший способ сохранить голову, моя дорогая, — раздался спокойный, насмешливый голос. Визерра резко обернулась. Перед ней стояла Оленна Тирелл – маленькая, хрупкая, но с таким величием в осанке, будто она держала в руках целое королевство. Её тёмные, проницательные глаза изучали Визерру, словно читая каждую мысль. — Пойдёмте. У меня для вас есть слова, которые лучше не слушать лишним ушам, — сказала Королева Шипов, слегка нажимая на её руку. Комната была уютной, пропитанной ароматом летних роз и старого вина. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь витражи, окрашивал всё в тёплые оттенки золота и зелени. Но Визерра не чувствовала тепла. Оленна села в высокое кресло, жестом пригласив её присоединиться. — Вы понимаете, что теперь у вас нет путей отступления в Вестеросе? — спросила она прямо. Визерра стиснула зубы. — Я не собираюсь бежать, — выдохнула она, но даже сама услышала фальшь в своём голосе. Оленна усмехнулась, будто разговаривала с наивным ребёнком. — О, конечно. Вы можете остаться. Стать примерной женой Джейме Ланнистера, жить в Утёсе Кастерли, рожать ему львят и надеяться, что Серсея однажды не прикажет бросить вас в темницу. Или не поднесёт к вашему лицу факел, вспомнив, чья кровь течёт в ваших жилах. Холод пробежал по спине девушки. — Что вы предлагаете? — Бежать. Пока можете. За Узкое море – к вашей сестре. «Дейнерис». Имя прозвучало в её голове, как колокол. — И как я это сделаю? Корабль? Вы думаете, Ланнистеры просто отпустят меня? Оленна медленно потянулась к кубку с вином. — У меня есть люди. И корабли. И, что важнее, причины ненавидеть Ланнистеров не меньше ваших. Визерра замерла. — Почему вы мне помогаете? — Потому что драконы — единственное, что может спалить львов дотла, — ответила Оленна просто. Она вышла из покоев Королевы Шипов, чувствуя, как в голове роятся планы. «Бежать. На восток». Но потом – мысль, от которой сердце сжалось. «Джейме». Она представила его – стоящего на берегу, смотрящего в море, в сторону, где она исчезнет. «Он останется здесь. С Серсеей. С этим проклятым троном. С их играми». Что-то внутри неё содрогнулось. «Я не хочу бросать его». И это пугало её больше всего. Когда-то она думала, что ненавидит его. Потом — что просто терпит. А теперь… Теперь она боялась, что оставит часть себя здесь, если уйдёт без него. Но сможет ли он пойти за ней? Или она должна будет выбирать между свободой… …и им?

***

Золотистый свет факелов дрожал на стенах, отбрасывая неровные тени. Серсея стояла у окна, кубок с арборским золотым в руке, её взгляд был устремлен в темнеющий залив. В дверях появился Джейме — его золотые доспехи тускло мерцали в полумраке. — Ты знаешь, зачем я позвала тебя? — её голос был мягким, как лезвие, обёрнутое в шёлк. Он вошёл, не отвечая. — Тирион сбежал, — продолжила она, поворачиваясь к нему. Глаза — зелёные, как яд, — горели холодным огнём. — Как ты думаешь, кто ему помог? Джейме сжал челюсть. — Не я, — солгал он. Тишина повисла между ними, тяжёлая, как предгрозовое небо. Серсея медленно подошла к нему, её шлейф шуршал по каменному полу. — Ты всегда был плохим лжецом, брат, – прошептала она, подняв руку, чтобы коснуться его щеки. Он не отстранился. — Но это неважно. Отец мёртв. Тирион – беглый убийца. А ты... – её пальцы скользнули к его золотой руке, – ...теперь лорд Утёса Кастерли. Она сделала паузу, её губы искривились в подобии улыбки. — Теперь, когда отец не помеха... мы можем аннулировать твой брак. Эта драконья шлюха тебе не нужна. Джейме резко отстранился. — Нет, — его голос прозвучал твёрже, чем он ожидал. Серсея замерла. — Что? — Я сказал — нет. Мы едем в Утёс. Вместе. Её лицо исказилось. — Ты отказываешься? Ради неё?! — её голос взлетел, став пронзительным. — Эта драконья тварь не имеет права даже дышать там, где ходили Ланнистеры! Она — позор нашему дому! Джейме стиснул зубы. — Она — моя жена. Серсея застыла, будто он ударил её. — Ты выбираешь её... вместо меня? – её шёпот был опасен, как шипение змеи. Он не ответил. — Хорошо, – внезапно выпрямилась она, её лицо вновь стало холодной маской. – Но запомни – когда она вонзит нож тебе в спину... не говори, что я тебя не предупреждала. Она отвернулась, подошла к столу и налила себе ещё вина. — Можешь идти, – бросила она, не глядя на него. Джейме задержался на мгновение, затем развернулся и вышел. За дверью он впервые за день смог перевести дыхание. Но в воздухе всё ещё висел запах её духов – и предчувствие беды.

***

Тяжёлая дубовая дверь скрипнула, когда Визерра вошла в свои покои. В камине уже почти не осталось огня – лишь тлеющие угли, отбрасывающие кроваво-красные блики на стены. Она собиралась позвать служанку, чтобы та добавила дров, но внезапно замерла. В кресле у очага сидела женщина. Тёмные волосы, смуглая кожа, глаза, полные яда и скорби. Эллария Сэнд. — Вы долго беседовали с Королевой Шипов, — произнесла она, её голос был низким, словно шорох змеи по песку. Визерра инстинктивно напряглась, но не подала виду. — Вы должны были постучать, — холодно ответила она, снимая плащ и бросая его на сундук. Эллария усмехнулась. — Оберин тоже не стучался в мою дверь. Но Ланнистеры отняли у меня и эту привычку, и его самого. Имя Оберина повисло в воздухе, как нож на тонкой нити. Визерра медленно подошла к столу, налила себе вина. — Что вам нужно? Эллария встала, её движения были плавными, опасными. — Я слышала о Таргариенах от Оберина. Он говорил, что драконы — единственные, кто может сжечь львов дотла. Визерра почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Я не дракон. Я всего лишь... — Вы — кровь Эйгона Завоевателя, — перебила её Эллария. — И у нас с вами есть общие враги. Ланнистеры отняли у меня любимого. У вас — свободу и семью. Разве это не повод объединиться? Визерра сжала кубок так, что пальцы побелели. — Я не хочу трона, — прошептала она. — Но вы знаете, кто его займёт, — Эллария подошла ближе, её глаза сверкали. — Ваша сестра. Дейнерис. Оберин верил, что она – надежда Вестероса. Визерра задумалась. «Тиреллы. Дорн». Два великих дома, готовых поддержать Таргариенов. — Что вы предлагаете? Эллария улыбнулась. — Дорн будет с вами. Когда ваша сестра придёт, мы поднимем знамя дракона. А пока... я могу помочь вам выбраться из этой клетки. Визерра посмотрела на тлеющие угли. — Я не могу просто бежать, — сказала она тихо. Эллария наклонила голову. — Ах да... Ланнистер. Визерра не ответила. — Любовь – опасная игра, принцесса, — прошептала Эллария, поворачиваясь к двери. — Особенно с теми, кто однажды уже предал своего короля. Дверь закрылась за ней беззвучно. Визерра осталась одна. В голове роились мысли. «Дейнерис. Дорн. Тиреллы. Война». И... «Джейме». Она подошла к окну, глядя на тёмное море вдали. Где-то там, за горизонтом, её сестра собирала армию. А здесь, в Королевской Гавани, Визерра стояла на краю пропасти. И не знала, готова ли сделать шаг.

***

Огонь в камине потрескивал, отбрасывая тёплый, дрожащий свет на стол, уставленный яствами: жареный фазан в медовом соусе, тёплый хлеб с пряными травами, кувшин ароматного дорнского красного. Но ни Визерра, ни Джейме не притрагивались к еде. Она сидела напротив него, обхватив кубок руками, будто пытаясь согреть пальцы. — Итак, лорд Утёса Кастерли, — наконец нарушила тишину Визерра, её голос звучал неестественно легко. — Как ощущается власть? Джейме взглянул на неё. Его зелёные глаза, обычно такие насмешливые, сейчас казались усталыми. — Как тяжёлые цепи, — ответил он просто. Она хмыкнула, отпила вина. — Драконий Камень теперь ваша резиденция. Как мило, — её губы искривились. — Мой предок завоевал Вестерос с этого острова. А теперь там будет висеть золотой лев на багровом. Джейме отложил нож. — Ты не обязана ехать со мной в Утёс, — сказал он тихо. Визерра замерла. — О, но я вот именно что обязана, — её смех был резким. — Я — твоя законная жена. И теперь, когда твой отец мёртв, а король подписал указ... У меня нет выбора. Он сжал кулаки. — Я могу... — Что? Отказаться? От титула? От наследства? — она покачала головой. — Мы оба знаем, что ты не сделаешь этого. Тишина. Потом Джейме неожиданно рассмеялся — горько, безрадостно. — Ты права. Я — Ланнистер. И теперь — лорд. Как бы мне этого не хотелось. Она смотрела на него, и вдруг злость ушла, оставив лишь усталость. — Мы оба в ловушке, — прошептала она. Он протянул руку, коснулся её пальцев. — Но хотя бы не одни. Они не начинали этого сознательно — просто в какой-то момент между гневом и вином расстояние сократилось до предела. Визерра первой сорвалась с места, опрокинув кубок, темное вино разлилось по скатерти, как кровь. Ее пальцы впились в золотистые волосы Джейме, когда она притянула его к себе, и их губы встретились в поцелуе, который больше походил на битву. Он ответил ей с той же яростью. Его единственная рука — сильная, привыкшая сжимать меч — скользнула под тонкую ткань ее платья, ладонь обожгла кожу на талии. Визерра вскрикнула, когда он резко приподнял ее, усадив на край стола. Посуда с грохотом полетела на пол. — Ты ненавидишь меня, — прошептал он, целуя ее шею, чувствуя, как бьется жилка у нее на горле. — Каждый день, — она задыхалась, срывая с него рубаху, ногти оставляли красные полосы на его плечах. Они добрались до постели, спотыкаясь, не отпуская друг друга. Джейме толкнул ее на матрас, и она упала назад, серебристые волосы рассыпались по подушкам. Он сбросил с нее платье медленно теперь, пальцы дрожали, когда скользили по бедрам, животу, груди. Визерра выгнулась навстречу его прикосновениям, но не отдавалась — нет, она брала. Ее руки опустились ниже, расстегивая его пояс, освобождая его от одежды. Она изучала его тело — шрамы, жесткие мышцы, запах кожи с примесью металла и вина. Когда он вошел в нее, она впилась зубами ему в плечо, чтобы заглушить стон. Движения их были резкими, почти грубыми, но в этом не было ничего, кроме потребности чувствовать. Чувствовать что-то, кроме гнева, кроме страха. — Я не позволю им сломать тебя, — прошептал он, и это прозвучало как клятва. Она не ответила. Просто притянула его ближе, ноги обвив вокруг его бедер, пальцами впиваясь в спину. Огонь в камине давно погас, но они не замечали холода. Позже, когда их дыхание выровнялось, а кожа покрылась испариной, Визерра лежала, уткнувшись лицом в его шею. «Это тоже ловушка», — подумала она. Но в эту ночь ей было все равно.