Принцесса от крови Дракона.

Месяц спустя. Золотистый свет раннего утра пробивался сквозь полупрозрачные занавеси, окрашивая покои Визерры в мягкие, теплые тона. Воздух был наполнен ароматом лаванды и кожи — запахом Джейме, его меча, его тела. Они лежали в постели, переплетенные, как два корня одного дерева. Его сильная рука — единственная, что осталась — обнимала ее за талию, пальцы слегка впивались в кожу, будто боясь, что она исчезнет. Он проснулся первым. Она почувствовала, как его губы коснулись ее плеча, медленно, почти нежно, поднимаясь к шее. Визерра приоткрыла глаза, встретив его взгляд — зеленый, как летний лес, но сейчас затемненный утренней сонливостью и чем-то еще… нежностью? — Доброе утро, — прошептал он, и его голос был низким, хрипловатым от сна. Она не ответила словами — вместо этого потянулась к нему, прижавшись губами к его рту. Поцелуй был медленным, сладким, словно мед, стекающий с ложки. Он вздохнул, углубив его, его рука скользнула в ее волосы, спутанные после ночи. — Через неделю, — пробормотал он, отрываясь, но не отпуская ее. — Мы наконец уедем. — Ты обещал это уже месяц, — она улыбнулась, но в ее глазах промелькнула тень сомнения. — На этот раз точно. Корабль уже ждет в гавани. Он сел на край кровати, его мускулистая спина, покрытая шрамами и следами старых битв, была обращена к ней. Визерра провела пальцами по его позвоночнику, чувствуя под кожей каждую выпуклость, каждый узел заживших ран. — Ты уверен, что твоя сестра отпустит тебя так легко? — спросила она тихо. Джейме замер на мгновение, затем резко встал, натягивая рубашку. — Она больше не имеет власти надо мной. — Ты уверен? Он повернулся к ней, и в его глазах вспыхнул огонь — тот самый, что когда-то заставил ее поверить, что он может быть больше, чем просто «Цареубийца». — Я не ее щит. Я твой муж. Он наклонился, поцеловал ее снова — коротко, но крепко, словно ставя печать на свои слова. Потом взял меч, пристегнул его к поясу и вышел, не оглядываясь. Дверь закрылась с тихим щелчком. Визерра осталась одна в постели, ее пальцы бессознательно сжали простыни там, где только что лежал он. «Супружеская жизнь». Она не ожидала, что это будет так… приятно. Джейме был не просто любовником — он был мужем. Он смеялся над ее колкостями, рассказывал ей истории о своей юности, смотрел на нее так, словно она — последний огонь в кромешной тьме. Он защищал ее, даже когда она не просила. И это пугало ее больше, чем Серсея, больше, чем Королевская Гавань, больше, чем сама смерть. Потому что Визерра Таргариен никогда не принадлежала никому. Она встала, подошла к окну, распахнула его. Утренний ветер ворвался в комнату, трепля ее распущенные волосы. Внизу шумел город — крики торговцев, звон мечей на тренировочном дворе, смех. Жизнь. Но не ее. Здесь она была пленницей — пусть и в золотой клетке, но клетке. Серсея ненавидела ее, Оленна Тирелл видела в ней пешку, а Джейме… Джейме хотел, чтобы она стала его женой по-настоящему. Чтобы забыла, кем была. Ее пальцы сжали подоконник. «Свобода или он». Сердце сжалось от боли, но решение уже созрело. Как бы сильно она ни любила его, она любила свободу больше. И она сбежит. Даже если это разобьет ему сердце. Другого выхода у нее не было. Она хотела на волю.

***

Кабинет мейстера Квиберна был тесным и душным, пропитанным запахом сушеных трав, миазмов и чего-то металлического — возможно, крови. Полки, заставленные склянками с мутными жидкостями, казалось, следили за Джейме своими стеклянными глазами, пока он сидел на краю жесткой кушетки, закатывая рукав рубашки. Квиберн, бледный и жилистый, с пальцами, похожими на паучьи лапки, осторожно развернул повязку на культе. Его прикосновения были точными, почти безэмоциональными, но глаза сузились в профессиональной оценке. — Гниения нет. Ткани зажили, — пробормотал он, слегка надавливая на рубцы. — Воспаление прошло. Вам больше не о чем беспокоиться. Джейме кивнул, не глядя. Он привык к этой боли, к отсутствию руки, к пустоте, которая осталась не только в теле, но и в душе. Но сейчас его мысли были заняты другим. — Через неделю я уезжаю, — сказал он, больше себе, чем мейстеру. Дверь распахнулась прежде, чем Квиберн успел ответить. — Уезжаешь? Голос Серсеи был как удар кинжала — резкий, отточенный, готовый вонзиться в самое сердце. Она стояла на пороге, залитая светом из коридора, ее золотые волосы, собранные в жесткую корону, казались почти белыми в этом освещении. Ее зеленые глаза — их глаза — горели холодным огнем. — Да, — Джейме не стал вставать, но его спина напряглась, как у зверя перед прыжком. — В Утёс Кастерли. С Визеррой. Серсея вошла, плавно, как львица, окружившая добычу. Квиберн поспешно отошел в тень, будто понимая, что сейчас лучше не попадаться на глаза. — Ты бросаешь меня здесь одну? — ее голос дрогнул, но не от страха — от ярости, сдерживаемой лишь тонкой пленкой самообладания. Джейме наконец поднял на нее взгляд. — Ты не одна. У тебя есть Томмен. Гвардия. Вся власть Королевской Гавани. — Власть? — она рассмеялась, и этот звук был похож на лёд, трескающийся под ногами. — Ты действительно думаешь, что это меня защитит? — Тебе ничего не угрожает, — его голос стал тверже. — Ты королева-регент. — А ты мой щит! — она почти крикнула, ее пальцы впились в складки платья. Джейме медленно поднялся. Он был выше ее, но в этот момент она казалась огромной, как буря, готовая смести все на своем пути. — Я больше не твой щит, Серсея. — Из-за нее? — Из-за тебя, — он сказал тихо, но каждое слово падало, как камень. — Ты изменилась. Стала копией отца. Хуже. Она замерла, будто он ударил ее. — Ты… — Наши отношения закончены, — он перебил ее, его голос был окончательным, как приговор. — Ты в безопасности. У тебя есть все, что ты хотела. Оставь меня в покое. Он шагнул мимо нее, даже не взглянув в ее сторону. Дверь захлопнулась за ним с глухим стуком. Серсея стояла неподвижно, ее грудь тяжело вздымалась. — Ваша милость… — начал Квиберн, но она резко повернулась к нему, и в ее глазах было что-то безумное. — Он не уедет с этой шлюхой, — прошипела она. — Ни за что. Квиберн молчал. Но в тени его глаз что-то мелькнуло — понимание? Страх? Серсея уже выходила, ее платье шуршало, как змеиная кожа. — Пора Мирцелле вернуться домой. И дверь захлопнулась снова.

***

Зал для пиров в Красном замке сиял в свете сотен свечей, отбрасывающих дрожащие тени на стены, украшенные гобеленами с гербами Баратеонов и Ланнистеров. Длинный дубовый стол, уставленный серебряными блюдами с жареными павлинами, пирогами с угрями и фруктами, залитыми медом, казался центром этого искусственного великолепия. Во главе стола сидел юный король Томмен, его пухлые щеки покраснели от вина, а глаза беспокойно перебегали от Оленны к Маргери, которая сидела рядом, нежно положив руку на его. Леди Оленна, маленькая и сморщенная, как высушенная груша, наблюдала за происходящим с хитрой ухмылкой, попивая арборское золотое. Джейме и Визерра заняли места чуть ниже – он в алых и золотых тонах, она – в темно-синем бархате, оттенявшем ее бледную кожу и серебрянные волосы, собранные в сложную косу. Серсея вошла последней. Ее платье – золотое, как их фамильный цвет, с длинным шлейфом – шелестело, словно предупреждая о ее появлении. Она заняла место напротив Визерры, ее зеленые глаза сверкали, как отточенные изумруды. Первые блюда подавали в напряженном молчании. — Как приятно видеть за нашим столом... всех членов семьи, — начала Серсея, делая паузу перед последними словами. Ее губы растянулись в улыбке, не достигающей глаз. Визерра подняла голову. — Благодарю за гостеприимство, ваше величество, — ответила она, держа кубок изящными пальцами. — О, не стоит благодарности, — Серсея наклонилась вперед, — ведь мы же... семья. Хотя, — она сделала театральную паузу, — интересно, много ли ты знаешь о настоящих семьях? После того, как твоя мать... Зал замер. Даже слуги перестали двигаться. Визерра медленно поставила кубок. — Моя мать умерла, когда я была ребенком. Как и ваша, если не ошибаюсь. Ее фиолетовые глаза не дрогнули. Серсея побледнела. — Ты… — Довольно! – Джейме вскочил, его кубок с грохотом опрокинулся, залив скатерть красным, как кровь, вином. – Я не позволю тебе оскорблять мою жену! — Твою жену? – Серсея тоже поднялась, ее голос стал выше, острее. – Эта шлюха… — Замолчи! – его рык заставил даже Оленну вздрогнуть. – Я не позволю тебе унижать ее. Ни здесь, ни где-либо еще. Томмен испуганно сжал руку Маргери. Джейме резко отодвинул стул. — Мы уходим. Он схватил Визерру за руку – нежно, но твердо – и повел ее к выходу. Серсея осталась стоять, ее грудь вздымалась, а в глазах бушевал ураган ярости. Оленна Тирелл наблюдала эту сцену, медленно попивая арборское золотое. Ее сморщенные губы растянулись в едва заметной улыбке, когда она перевела взгляд на Маргери. — Бабушка? — шепнула Маргери. — Тише, дитя, — прошептала в ответ Оленна, ее пальцы постукивали по рубиновому кубку. — Львы начали рвать друг друга. Самое время для драконов вступить в игру. Ее старые глаза блестели холодным расчетом, пока она наблюдала, как Серсея в ярости наливает полный бокал вина, а Томмен беспомощно сжимает кулаки. — Разобщенные львы — мертвые львы, — пробормотала Королева Шипов себе под нос, уже строя планы в голове.

***

Тени высоких кипарисов и благоухающих розовых кустов сгущались в вечерних сумерках, когда Визерра вошла в уединённый уголок садов, где её ждала Оленна Тирелл. Старая леди сидела на каменной скамье, закутанная в тёмно-зелёный бархат, её острые глаза сверкали в свете последних лучей заходящего солнца. В руках она держала кубок с вином, но, кажется, не пила из него — лишь медленно вращала в пальцах, наблюдая, как алая жидкость переливается, словно кровь. — Присаживайся, дитя, — сказала Оленна, не поднимая глаз. Визерра опустилась рядом, её фиолетовые глаза холодно сверкнули. Она не боялась Королевы Шипов, но и не доверяла ей. — Вы хотели поговорить. — Хотела напомнить. — Оленна наконец подняла на неё взгляд. — Кто ты есть. И кто ты можешь быть. Визерра не ответила. — Ты не просто жена Джейме. Ты не просто пленница Серсеи. Ты — Таргариен. И у тебя есть выбор. Между цепями и свободой. — Оленна улыбнулась, но в её улыбке не было тепла. — Между мужем и родной сестрой, которая ждет тебя. Она — твоя свобода и твоя собственная судьба. Визерра сжала кулаки. — Я уже сделала выбор. Оленна рассмеялась — тихо, словно шелест листьев. — Я так и думала. Она вынула из складок платья маленький свёрток пергамента и протянула его Визерре. — Для тебя. Визерра развернула записку. «Принцесса, я заждался. Корабль готов. Ветер попутный. Жду в Миэрине. — В.». Сердце её забилось быстрее. «Варис». Он знал. Он всё подготовил. — Когда? — спросила она, не поднимая глаз. — Через пять дней. Тебя сопроводят мои солдаты в гавань, где будет ждать корабль. — Оленна наклонилась ближе. — Но если ты дрогнешь… если передумаешь… — Я не передумаю. Королева Шипов улыбнулась. — Тогда беги, дитя. И больше никогда не оглядывайся. Визерра сжала записку в руке, её мысли уже были далеко — за Узким морем, где ждала её настоящая жизнь. «Свобода. Наконец-то».