Принцесса от крови Дракона.

В покоях было тихо. Слишком тихо. Даже треск дров в камине казался навязчивым, словно кто-то шептал за спиной. Она стояла у окна, затянутого тяжёлым бархатом, и сжимала в руках холодную металлическую змею. Статуэтка была искусно вырезана — каждая чешуйка, каждый изгиб, каждый оскаленный клык. Но не это привлекло её внимание. Между зубов мерцало золотое ожерелье. Серсея узнала его сразу. «Мирцелла». Её пальцы сомкнулись так крепко, что острые края впились в ладонь. Боль была приятной — ясной, настоящей, в отличие от туманного ужаса, подступающего к горлу. «Это не подарок. Это предупреждение». В мире существовало только два таких ожерелья. Одно — в её шкатулке, другое — на шее дочери. В Дорне. «Они смеются надо мной. Они угрожают ей». Гнев вспыхнул, как масло, выплеснутое в огонь. Она представляла, как сжимает горло того, кто посмел тронуть её дочь. Элларии Сэнд? Принца Дорана? Какой-нибудь ядовитой змееныши, что шипит из тени? «Я сожгу Дорн дотла». Но сначала — Мирцелла должна вернуться. Живой. Серсея уже собиралась вызвать её обратно. Она хотела тем самым предотвратить отъезд Джейме с этим Таргариеновским отродьем в ее дом, Утес Кастерли, но теперь сами обстоятельства складывались, чтобы он поехал за их дочерью. Медлить было нельзя. Дверь распахнулась без стука. Только один человек осмеливался входить так. — Ты выглядишь так, будто кто-то снова украл твой любимый кубок, — раздался голос Джейме. Она не обернулась. — Хуже. Он подошёл ближе, и его тепло, знакомое, раздражающе успокаивающее, коснулось её спины. — Что это? Серсея разжала пальцы. — Послание из Дорна. Джейме взял статуэтку, и она увидела, как его лицо меняется. Сначала — недоумение, потом — понимание и наконец — страх. — Это… — Ожерелье Мирцеллы, — прошипела она. — Или его точная копия. Но таких две. Одна — у меня. Другая — на нашей дочери. Он побледнел. — Они угрожают ей. — Да. Джейме сжал кулак вокруг змеи. Серсея повернулась к нему, и впервые за долгое время в её голосе не было привычной язвительности — только холодная, безжалостная решимость. — Ты должен вернуть её. Она видела, как он колеблется. Он думает о ней. О Визерре. — Мы собирались уехать в Утёс Кастерли… — начал он. — Мирцелла важнее! — её голос дрогнул, и она ненавидела себя за эту слабость. Джейме замер. Она подошла ближе, схватила его за рукав. — Прошу. Это слово редко срывалось с её губ. Но сейчас — оно было нужно. Он посмотрел на неё, и в его глазах она прочитала то, что хотела: он согласен. — Я возьму Бронна. Он знает Дорн. Серсея кивнула, отпуская его. — Хорошо. Но в глубине души, за шипящим гневом, шевелилось что-то ещё. «Если они тронули её…». Она снова взглянула на змею. «Я заставлю их сожалеть, что вообще родились».

***

Он нашёл её в саду, где она любила бывать в эти часы. Солнце клонилось к закату, окрашивая мраморные колонны в кроваво-золотые тона, а лёгкий ветер шевелил серебряные пряди её волос. Визерра стояла у фонтана, опустив пальцы в воду, будто пытаясь поймать отражение – своё или мира, который вот-вот должен был исчезнуть. — Визерра. Она обернулась не сразу, словно давая себе последние мгновения перед тем, как лицо примет нужное выражение. Когда же их глаза встретились, в её взгляде уже читалась тревога – лёгкая, но достаточно искренняя, чтобы он поверил. — Джейме. — Её голос был мягким, как всегда, но в нём дрожала едва уловимая нота. — Что-то случилось? Он подошёл ближе, ощущая тяжесть слов на языке. — Мне нужно уехать. Визерра замерла. Казалось, даже воздух вокруг них перестал двигаться. — Куда? — спросила она тихо. — В Дорн. Мирцелле угрожают. Серсея получила… послание. Он не стал вдаваться в подробности. Не хотел, чтобы и её мысли теперь отравляли образы змей и намёки на кровь. Но Визерра была умна – она поняла всё без слов. — Ты должен ехать, — прошептала она, и в её голосе не было ни капли упрёка. «Она даже не спросила, надолго ли». Джейме почувствовал укол вины. Они столько планировали – Утёс Кастерли, их будущее, побег от двора, от Серсеи, от всего этого хаоса… А теперь он снова выбирал семью. «Но разве Визерра не стала ее частью?». — Я вернусь, — сказал он твёрдо, беря её руки в свои. — Как только всё улажу. Она улыбнулась, но в её глазах было что-то неуловимо грустное. — Я знаю. Затем Визерра поднялась на цыпочки и прижалась губами к его рту. Поцелуй был нежным, почти прощальным, хотя он и сам не понимал, почему подумал так. — Прости меня, — прошептала она, отстраняясь. Джейме рассмеялся, проводя пальцем по её щеке. — За что? Ты ничего не сделала. Она не ответила, лишь прижалась лбом к его плечу, словно запоминая его тепло. Когда он уходил, то обернулся на выходе. Визерра стояла там же, у фонтана, её силуэт чётко вырисовывался на фоне заката. Она помахала ему рукой, и он ответил тем же. Он не видел, как её улыбка исчезла, едва он скрылся за поворотом. Не видел, как её пальцы сжали подол платья, будто пытаясь удержать что-то ускользающее. Не видел, как на её глазах выступили слёзы – быстрые, предательские, которые она тут же смахнула. Но самое главное – он не знал, что в этот момент Визерра думала только одно: «Судьба дала мне шанс. И я им воспользуюсь».

***

Утро было холодным, несмотря на яркое солнце, пробивавшееся сквозь высокие окна Красного замка. Визерра стояла у стрельчатого окна в одной из дальних галерей, откуда открывался вид на внутренний двор. Внизу, среди суеты конюхов и оруженосцев, Джейме Ланнистер в золотых доспехах проверял уздечку своего скакуна. Рядом с ним, уже в седле, Бронн что-то говорил с привычной усмешкой, бросая взгляд на высокие стены, будто оценивая, сколько золота можно содрать с этих камней, если постараться. Визерра не шевелилась. Её пальцы слегка сжали край каменного подоконника, но выражение лица оставалось бесстрастным. Она наблюдала, как Джейме в последний раз оглядывается на башни, будто надеется увидеть её. Она не подала знака. «Пусть уезжает с лёгким сердцем». Когда ворота захлопнулись за отрядом, она глубоко вдохнула и отступила от окна.

***

Оленна Тирелл сидела в тени беседки, увитой розами, и пила ароматный чай с лепестками. Когда Визерра приблизилась, старуха даже не подняла глаз, лишь указала на стул напротив. — Ну что, драконья кровь, — прошептала Оленна, когда Визерра села. — Твой лев уплыл в песчаные земли. Пора и тебе отправляться в путь. — Что нужно сделать? — спросила Визерра тихо, но чётко. Оленна улыбнулась, и в её глазах блеснул холодный расчёт. — Завтра ты объявишь, что едешь в Ланниспорт ждать мужа. Серсея, конечно, взбеленится, но Томмен не станет тебя удерживать. — Меня будут сопровождать люди Ланнистеров, — заметила Визерра. — Ненадолго, — Оленна отхлебнула чай, затем поставила чашку с лёгким звоном. — Как только твой отряд отъедет на достаточное расстояние от города, их встретят мои люди. Визерра замерла. — Убьют их? — Конечно, — Оленна пожала плечами, будто речь шла о выборе вин к ужину. — Ты думала, Ланнистеры позволят тебе просто уйти? Визерра сжала кулаки под столом. Она знала, на что идёт. Но мысль о том, что люди Джейме умрут из-за неё… — А дальше? — Дальше тебя отвезут в Гавань Вечера. Там ждёт корабль. — Оленна наклонилась вперёд, и её голос стал ещё тише. — В Эссос. Визерра закрыла глаза на мгновение. «Свобода». — А если что-то пойдёт не так? Оленна рассмеялась — сухо, как шелест осенних листьев. — Дитя моё, я пережила четырёх королей, две войны и одного особенно глупого мужа. Если бы я боялась, что что-то пойдёт не так, давно бы умерла от страха. Она протянула Визерре маленький флакон — стеклянный, с тёмной жидкостью внутри. — На всякий случай. Визерра взяла его, спрятала в складках платья. — Спасибо, — прошептала она. — Не благодари, — Оленна откинулась на спинку кресла. — Просто не вздумай передумать. Визерра встала. — Я не передумаю. Она ушла, не оглядываясь, оставляя за спиной запах роз и тихий смех Королевы Шипов. «Завтра». Завтра она наконец перестанет быть пленницей. Даже если для этого придётся оставить часть сердца здесь.

***

Утренний свет, проникающий сквозь высокие витражные окна, рассыпался по мраморному полу разноцветными бликами. Воздух был наполнен ароматом свежих цветов, расставленных в вазах вдоль стен – заботливой рукой Маргери Тиррел. Томмен Баратеон сидел на резном деревянном троне, слишком большом для его хрупкой фигуры. Его белокурые волосы были аккуратно причесаны, а в больших, наивных глазах читалась усталость от бесконечных советов и церемоний. Рядом с ним, в платье нежно-голубого шелка, стояла Маргери – улыбка играла на ее губах, но глаза оставались осторожными. Серсея Ланнистер, облаченная в темно-бордовое бархатное платье с золотым шитьем, стояла чуть поодаль, словно демонстративно отстраняясь от молодой королевы. Ее пальцы сжимали кубок с вином так крепко, что костяшки побелели. И вот в зал вошла Визерра. Ее серебристо-белые волосы были собраны в изящную косу, а простое, но элегантное платье цвета морской пены подчеркивало хрупкость фигуры. На лице – спокойствие, но в фиолетовых глазах читалась решимость. «Игра началась». — Ваше Величество, – ее голос был мягким, но четким, – я пришла просить разрешения покинуть Королевскую Гавань. Томмен слегка наклонил голову, словно удивленный. — Вы хотите уехать? — Да. В Ланниспорт. — Визерра опустила глаза, изображая покорность. — Я буду ждать там возвращения моего мужа. Маргери слегка улыбнулась, но ее взгляд скользнул к Серсее. — Нет. — резко выкрикнула Серсея. Ее слово прозвучало как удар хлыста. Визерра подняла глаза, встретившись с ледяным взглядом королевы-матери. — Ваше Величество, — начала она осторожно, — я понимаю ваши опасения, но… — Ты ничего не понимаешь! — Серсея сделала шаг вперед, глаза горели яростью. — Джейме нет, а ты вдруг решаешь уехать? Как это удобно. — Мама… – Томмен попытался вмешаться, но Серсея проигнорировала его. — Ты что-то замышляешь, – прошипела она, приближаясь к Визерре. – Я вижу это в твоих глазах. Визерра не отступила. — Я лишь хочу быть ближе к дому, пока мой муж выполняет свой долг. — Долг? – Серсея усмехнулась. – Ты никогда не была ему женой. Ты – пешка, которую поставили на этом поле. — Серсея, может, стоит… — мягко проговорила Маргери. — Молчи! – Серсея резко обернулась к ней, и на мгновение в воздухе повисла напряженная тишина. Томмен встал. — Хватит! Его голос, обычно тихий, прозвучал неожиданно громко. — Леди Визерра – жена дяди Джейме, и она имеет право отправиться в Утес Кастерли, если пожелает. Серсея повернулась к нему, глаза расширились от ярости. — Томмен, ты не понимаешь… — Я — король, — сказал он, и в его голосе впервые зазвучали нотки твердости. — И я не в праве удерживать ее здесь против ее воли. Серсея замерла. Ее пальцы сжались в кулаки, но она понимала — при всех, перед Томменом, она не может спорить дальше. Визерра опустилась в изящном реверансе. — Благодарю вас, Ваше Величество. Маргери слегка кивнула ей, а в глазах было что-то похожее на понимание. Серсея же лишь сжала губы, но больше не сказала ни слова. Когда Визерра вышла из зала, она почувствовала, как тяжесть с плеч словно спадает. «Осталось совсем немного». А за спиной, в тронном зале, Серсея Ланнистер смотрела ей вслед, и в ее глазах горело обещание: «Это еще не конец».

***

Комната была погружена в полумрак — лишь слабый свет одинокой свечи дрожал на столе, отбрасывая трепещущие тени на стены. Визерра сидела у резного дубового стола, перо в руке замерло над листом плотного пергамента. Чернила уже начали сохнуть, но она всё ещё не могла подобрать нужные слова. За окном бушевал лёгкий ветер, шелестя листьями в саду. Где-то вдали кричала сова — одинокий, печальный звук, будто предвестник разлуки. Она глубоко вдохнула и снова опустила перо. «Дорогой мой лев, Если бы ты знал, как тяжело мне писать эти слова… Но я должна. Потому что ты заслуживаешь правды, даже если она разобьёт тебе сердце. Я люблю тебя. Искренне, безумно, так сильно, что порой мне казалось — если я закрою глаза, твоё имя выжжется у меня на веках. Ты стал для меня не просто мужем. Ты стал воздухом, которым я дышала. Светом, который согревал меня в этом холодном замке. И именно поэтому я должна уйти. Прости меня. Прости за то, что не смогла остаться. За то, что не дождалась. Но я не могу больше быть пленницей — ни Королевской Гавани, ни своей крови, ни даже твоей любви. Я утонула бы в ней, как в золотых цепях, и забыла, кто я на самом деле. Ты однажды сказал мне, что все мы — заложники своей судьбы. Но я больше не хочу быть заложницей. Я должна вспомнить, что значит — лететь. Не ищи меня. Не проклинай. Просто знай — ничто из этого не было ложью. Ни один взгляд, ни одно прикосновение, ни один шёпот в темноте. Я любила тебя так, как не думала, что смогу любить вообще. Но драконы не созданы для клеток. Даже золотых. Навсегда твоя, Визерра.» Она аккуратно сложила письмо, запечатала его каплей тёмно-красного воска — без герба, без символа. Только отпечаток её пальца, будто последний след, который она оставляла в его жизни. Затем подошла к окну, глядя на тёмные башни Королевской Гавани. Где-то там, за морем, её ждала свобода. А здесь оставалось только это письмо — прощание, признание и боль, которую она уносила с собой. «Прости меня, Джейме». Она погасила свечу, и комната погрузилась во тьму.

***

Тишина в коридорах Красного замка была почти зловещей. Лишь редкие шаги стражи нарушали безмолвие, да где-то вдалеке скрипели старые половицы. Визерра шла быстро, но без суеты – её серебристые волосы, распущенные по плечам, сливались с бледно-голубым шелком ночного платья, делая её похожей на призрака. Она остановилась перед резной дверью покоев Маргери. На мгновение заколебалась – а вдруг она не одна? – но тут же взяла себя в руки и тихо постучала. Через несколько секунд дверь приоткрылась. Маргери стояла на пороге в лёгком кружевном пеньюаре, её каштановые волосы были слегка растрёпаны, а в руке она держала потрескивающую свечу. Увидев Визерру, она не удивилась – лишь слегка приподняла бровь. — Леди Ланнистер, — произнесла она тихо. — Вы могли бы просто послать служанку. — Это не то, что можно доверить служанке, — ответила Визерра, и её голос звучал чуть более хрипло, чем обычно. Маргери молча отступила, пропуская её внутрь. Комната была уютной и тёплой — повсюду стояли вазы с живыми цветами, а на столе лежала раскрытая книга. Очевидно, королева не спала и читала. Визерра заметила, что страницы слегка помяты — значит, она нервничала. — Я уезжаю, — сказала Визерра прямо, без предисловий. Маргери медленно поставила свечу на стол. — Я знаю. — И я хочу, чтобы ты передала это Джейме, — Визерра достала из складок платья запечатанное письмо. Маргери взяла его, повертела в руках. Воск был тёмно-красным, без печати — личное, сокровенное. — Ты могла бы отправить его с гонцом, — заметила она. — Нет, — Визерра покачала головой. — Серсея перехватит. А ты... ты передашь. Маргери вздохнула, но кивнула. — Хорошо. Наступила короткая пауза. Затем Маргери неожиданно улыбнулась — тепло, почти по-матерински. — Ты поступаешь правильно. Семья должна быть на первом месте. Визерра замерла. — Джейме — тоже моя семья, — сказала она тихо, но так твёрдо, что Маргери слегка нахмурилась. — Я не это имела в виду. — Я знаю. Ещё одно молчание. На этот раз более тяжёлое. Наконец Маргери вздохнула и спрятала письмо в ящик стола. — Я передам. Обещаю. Визерра кивнула. — Спасибо. Она уже повернулась к двери, когда Маргери вдруг сказала: — Ты ведь больше не вернешься, верно? Визерра остановилась, но не обернулась. — Нет. — Я так и думала, — в голосе Маргери не было ни осуждения, ни злорадства — лишь лёгкая грусть. — Что ж... Удачного пути, Визерра. Визерра слегка сжала кулаки, но ничего не ответила. Она просто вышла, оставив за собой лишь лёгкий аромат жасмина и ощущение чего-то безвозвратно законченного. Маргери ещё несколько секунд смотрела на закрытую дверь, потом подошла к окну. Где-то внизу, в ночи, уже готовился отъезд. Отъезд навсегда. Молодая королева прикрыла глаза, будто пытаясь отогнать какие-то плохие мысли, а затем потушила свечу.