Принцесса от крови Дракона.

Комната. Все эти годы она казалась Визерре слишком большой и слишком маленькой одновременно. Высокие сводчатые потолки, украшенные выцветшими фресками с оленями, давили на нее, словно напоминая: ты не принадлежишь себе. Ты — пленница, даже если твои цепи невидимы. А стены, обитые темно-красным бархатом, вдруг стали тесными, будто сжимались с каждым днем, с каждым вздохом. Она стояла у окна, ладонь прижата к холодному стеклу. Замковая стена, зубцы, за которыми — город, море, горизонт. «Свобода». Сколько раз она представляла себе этот момент? Сотни. Тысячи. Но теперь, когда он настал, в груди не было ликования — лишь странная, тягучая пустота, будто кто-то вырвал из нее что-то важное и не вернул. «Джейме». Его имя вспыхнуло в сознании, как раскаленный уголь. Сейчас он далеко и даже не подозревает о ее побеге. Вероятно, он вернется из Дорна, надеясь увидеть ее ждущей его, но этого не произойдет. Она причинит ему боль, но и сама себе она тоже нанесла рану... Она бросила его. «Почему?» Глупый вопрос. Она знала ответ. Он — Ланнистер. Он — рыцарь Королевской Гвардии. Он — человек Серсеи, даже если ненавидит ее. А Визерра… Визерра — Таргариен. Они всегда находились по разные стороны. Они оба выбрали свои семьи, но не друг друга. «Мы оба выбрали своих сестер». Она резко сжала кулаки, ногти впились в ладони. Боль — хорошее лекарство от глупых мыслей. — Я больше не позволю себе слабости. Дверь скрипнула. — Неужели ты собираешься уйти, даже не попрощавшись со мной? — раздался сухой, насмешливый голос. Визерра обернулась. Леди Оленна Тирелл стояла на пороге, опираясь на резной черный посох. Ее темные глаза, острые как иглы, изучали Визерру с привычной проницательностью. На губах играла едва уловимая улыбка — не добрая, но и не злая. Скорее… удовлетворенная. — Я не знала, что вам есть до меня дело, — ответила Визерра. — О, детка, — Оленна фыркнула, переступая порог. — Ты — последняя чистокровная Таргариен в Вестеросе. Конечно, до тебя есть дело. Она подошла ближе, ее парчовое платье шуршало по каменному полу. — Дейнерис ждет тебя, — сказала Оленна просто. Визерра почувствовала, как в груди что-то сжалось. Дейнерис. Сестра, которую она никогда не видела. Девушка с драконами, мечтающая о Железном Троне. — Да, ждет, — холодно ответила Визерра. — Но она может сделать меня своей пешкой в грядущей войне. — Все мы чьи-то пешки, дорогая. Даже я. Даже ты. Вопрос в том, кто дергает за ниточки. — Я устала от этих игр. — И потому бежишь? — Я не бегу, — голос Визерры стал жестким. — Я выбираю. Выбираю себя. Оленна задумалась, затем кивнула. — Хорошо. Но знай: когда Таргариены вернутся — а вы вернетесь, — Хайгарден будет на вашей стороне. — Я не вернусь сюда с ней и ее армией. Я не хочу быть еще одной участницей в битве за этот кусок железа. Старая роза усмехнулась. — Говоришь так уверенно. Но мир велик, а жизнь длинна. Кто знает, что принесет тебе завтрашний день? Она повернулась к выходу, но на пороге остановилась. — Удачи, девочка. Дайфры — народ упрямый. Но ты, кажется, еще упрямее. Дверь закрылась. Визерра осталась одна. «Свобода». Она окинула взглядом комнату — кровать с балдахином, шкаф с платьями, которые никогда не были ее платьями, зеркало, в котором она так и не увидела себя. Ничего из этого она не брала с собой. Только нож в рукаве. Только медальон с трехглавым драконом — подарок матери, который Серсея так и не отобрала у нее. Она сделала последний шаг к двери — и не оглянулась.

***

Двор Красного замка встретил ее холодным утренним ветром, затянутым запахом дыма и морской соли. Визерра шла медленно, ощущая под тонкой подошвой сапог каждую неровность каменной плиты – словно хотела запомнить этот путь навсегда. Повозка, украшенная золотыми львами, уже ждала ее. Ланнистерские гвардейцы в алых плащах стояли по стойке смирно, их лица были бесстрастны, но в глазах читалось облегчение: наконец-то избавимся от этой Таргариеновской змеи. И тогда из тени арки вышли они. Мальчик-король выглядел растерянным, словно не до конца понимал, почему Визерра вдруг уезжает. Его пухлые пальцы сжимали край плаща, а большие глаза смотрели на нее с детской грустью. — Леди Визерра… — он сделал шаг вперед, затем неуверенно поклонился, как учили. — Желаю вам счастливого пути. Она чуть склонила голову. Томмен был единственным Ланнистером, к кому она не испытывала ненависти. — Благодарю вас, ваше величество. Его губы дрогнули, будто он хотел сказать что-то еще – может, попросить ее остаться? – но тут мягкая рука легла на его плечо. — Дорогая Визерра, — голос Розы Хайгардена был сладок, как летний мед. Она подошла ближе, и в ее карих глазах светилась тайна. Затем она обняла ее – так тесно, что только Визерра могла услышать следующие слова. — Не беспокойся, — шепнула Маргери едва слышно. — Письмо дойдет до нужного человека. Визерра едва заметно кивнула. Это письмо было ее последней нитью к Джейме – безумная, глупая надежда, что он когда-нибудь… Но нет. Она отстранилась. Она стояла чуть поодаль, будто боялась, что прикосновение Таргариен осквернит ее. Золотые волосы, собранные в жесткую корону, блестели в утреннем свете, а зеленые глаза были холодны, как лед на Штормовом Пределе. — Визерра, — сказала она, и в этом слове не было ни капли тепла. — Серсея, — сухо ответила Визерра. Королева-мать улыбнулась – оскал львицы, которая знает, что добыча уже в когтях. — Надеюсь, Ланниспорт тебе понравится. Ложь. Голая, наглая ложь. Все в этом дворе знали, что Визерра ненавидит Ланниспорт. Но притворяться было необходимо — ради видимости, ради игры. — О, я уверена, — ответила Визерра с такой же фальшивой улыбкой. Их взгляды скрестились — два клинка, ударивших впустую. Визерра повернулась к повозке. Ланнистерский капитан подал ей руку, но она проигнорировала его, поднявшись самостоятельно. Дверца захлопнулась. Кучер щелкнул кнутом, и повозка тронулась. Визерра не оглядывалась. Но в последний момент, когда Красный замок начал растворяться в дымке, ее рука невольно сжала кольцо, которое ей подарил муж. «Джейме…» Но мысль оборвалась. Она разжала пальцы. И повернулась лицом к дороге.

***

Повозка, обитая червленым бархатом с вышитыми золотыми львами, мерно покачивалась на ухабах Розовой дороги. Визерра сидела, откинувшись на кожаную спинку, пальцы бесцельно перебирали складки платья — там, у пояса, был спрятан узкий кинжал в серебряных ножнах. Она знала, что должно случиться. Значит, ждала. За окном мелькали густые заросли — лес здесь подступал почти к самой дороге, создавая идеальное место для засады. Ланнистерские гвардейцы ехали расслабленно. — К вечеру будем у переправы, — лениво бросил один из них, толстогубый детина с медвежьими плечами. — А там — доброе вино и тёплые девки в Ланниспорте, — хохотнул другой, поглаживая эфес меча. Они не подозревали. Визерра наблюдала за ними с холодным любопытством. «Сколько вам осталось? Пять минут? Десять?» Её ладони были сухи, дыхание — ровным. Но под рёбрами, глухо и назойливо, стучало: «Сейчас. Сейчас. Сейчас». Стрела прилетела из чащи беззвучно. Тонкий стальной наконечник вошёл в горло толстогубого гвардейца так легко, будто пробивал мягкое масло. Он даже не успел вскрикнуть. Только широко раскрыл глаза, пальцы судорожно сжались вокруг древка, и он рухнул с коня, захлёбываясь алой пеной. — ЗАСАДА! Ланнистерцы рванулись к оружию, но было уже поздно. Из леса, словно зелёные тени, выскочили люди в плащах цвета весенней листвы. Тиреллы. Они нападали молча, профессионально — никаких лишних движений, никаких воинственных криков. Только короткие удары в незащищённые доспехами места: Один всадник получил кинжал под забрало — сталь скользнула в глазницу с мокрым хлюпающим звуком. Другому перерезали подколенные сухожилия, и когда он упал на колени, длинный меч пронзил его через спину, выйдя окровавленным остриём из груди. Третий, молоденький оруженосец, закричал: «Пощадите!» — и тут же лишился головы. Кровь брызгала на пыльную дорогу, впитываясь в землю тёмно-рубиновыми пятнами. Визерра не шевельнулась. Она наблюдала за бойней через окно повозки, как зритель на маскараде. «Как странно», — подумала она, — «вот они умирают, а я не чувствую ничего». Ни страха. Ни радости. Только лёгкое, почти научное любопытство. Последний ланнистерец — седой ветеран с шрамом через всё лицо — отчаянно отбивался, ранив двоих нападавших. Но когда он развернулся, чтобы прикрыть спину, третий Тирелл подкрался сзади и вонзил ему между лопаток узкий стилет. Старик рухнул лицом в пыль. Тишина. Только тяжёлое дыхание выживших да жужжание мух, слетающихся на свежие трупы. К повозке подошёл высокий мужчина в шлеме с опущенным забралом. — Принцесса, — он открыл дверцу, протянул руку. — Вам пора. Визерра медленно вышла. Её туфля ступила в лужу крови — тёплой, почти живой. Она посмотрела вниз. Рядом лежал молодой ланнистерский оруженосец. Ему не могло быть больше шестнадцати. Глаза, широко раскрытые, смотрели в небо с немым укором. «Ты даже не понимал, за что умираешь, да?» — Принцесса? — мужчина нетерпеливо дотронулся до её локтя. Визерра глубоко вдохнула. — Везите меня в гавань. И, не оглядываясь на поле боя, она пошла к свежим коням, оставляя за спиной крики воронов и предательский шепот листьев на ветру.

***

Тропа к гавани Вечера вилась серой змеёй между холмов, поросших вереском. Визерра сидела в седле, не чувствуя усталости, хотя солнце уже клонилось к западу, окрашивая небо в багровые и золотые тона. Солдаты Тиреллов ехали молча. Их зелёные плащи сливались с сумеречными тенями, и только блеск доспехов выдавал их присутствие. — Далеко ещё? — спросила Визерра, не поворачивая головы. — Час пути, не больше, — ответил один из них, мужчина с жёстким голосом и шрамом через бровь. — Корабль уже ждёт. Она кивнула. Когда они выехали на гребень последнего холма, перед ними открылся вид на гавань. Море. Оно лежало внизу, тёмное и бескрайнее, усыпанное огнями фонарей и отблесками заката. Корабли покачивались на волнах, мачты их тянулись к небу, словно чёрные стрелы. И среди них — её корабль. «Летучий Ветер». Трёхмачтовый, с узким корпусом, выкрашенным в тёмно-синий цвет. На корме виднелся выгравированный дракон — знак того, что судно принадлежит вольному городу Пентосу, но ходит под нейтральными штандартами. — Быстроходный, — сказал шрамоватый солдат, заметив её взгляд. — Капитан — пентосиец, но ему можно доверять. Он знает, кого везёт. Визерра не ответила. У причала их уже ждал капитан — сухопарый мужчина с загорелым лицом и чёрной бородой, стянутой медными кольцами. — Принцесса, — он поклонился, но в его глазах не было подобострастия, только расчётливый интерес. — Готовы к отплытию? — Да, — ответила она просто. Солдаты Тиреллов остались на берегу. Только шрамоватый проводил её до трапа. — Удачи, — пробормотал он. Она не стала благодарить. Дерево под ногами покачивалось, но Визерра стояла твёрдо. Моряки спешно готовились к отплытию, крича что-то на странном наречии, смеси пентосийского и торгового жаргона. Капитан подошёл к ней: — В каюте есть всё необходимое. Путь займёт два дня. Если будут штормы — дольше. — Хорошо, — сказала она. Визерра подошла к корме. Запад пылал. Красное солнце садилось за горизонт, окрашивая воду в цвет крови. Где-то там, в этом огне, оставалась Королевская Гавань. Красный замок. Тронный зал. «Джейме». Она сжала перила. «Нет». Она больше не позволит себе слабости. А впереди… Тьма. Бескрайнее море, за которым — Эссос. Миэрин. Драконы. «Свобода». Визерра глубоко вдохнула солёный воздух. — Поднять паруса! — раздался крик капитана. Корабль дрогнул, мачты затрещали под напором ветра. И берег начал отдаляться. Она стояла на палубе, пока огни гавани не превратились в крошечные светлячки, а потом и вовсе исчезли. Только тогда Визерра позволила себе улыбнуться. «Я свободна».