Принцесса от крови Дракона.

Солнце над заливом Работорговцев било в глаза, отражаясь от бесчисленных бронзовых куполов и позолоченных шпилей Миэрина. Визерра стояла на носу каравеллы «Летучий Ветер», ее пальцы впились в теплый, обветренный поручень. Позади осталась Королевская Гавань с ее прохладными мраморными галереями, ароматами крови и железа и, удушающей роскошью. Перед ней вырастал город ее сестры – чужой, подавляющий, пахнущий пылью веков, жареным мясом, экзотическими благовониями и чем-то глубинным, тяжелым… «Рабством», — подумала она, — «даже если его формально отменили». Миэрин был гигантской скульптурой из песчаника и кирпича, выточенной солнцем и ветром. Ступенчатые пирамиды, подобные каменным горам, вздымались к лазурному небу, отбрасывая длинные, резкие тени на лабиринт узких улочек внизу. Великая Пирамида, резиденция Дейнерис, возвышалась над всем, ее вершина терялась в дымке. Город громыхал, гудел, кричал тысячами голосов на странном наречии. Крики торговцев, скрип телег, бряцание оружия стражи, плач детей, звон колокольчиков храмовых танцовщиц – все сливалось в оглушительную симфонию жизни и борьбы. Визерра вдохнула этот воздух – горячий, плотный, наполненный запахами, которые она не могла определить. Страх сжал ее горло. «Что я здесь делаю?» Она бежала от твердой земли под ногами, от мужа, который… который был известностью, пусть и обременяющей. К сестре-призраку, к мечте о драконах, которые могли сжечь ее за миг. Сердце колотилось, как птица в клетке. Но под этим страхом, глубже, теплился уголек надежды. Надежды на семью. На кровь, которая текла и в ее жилах. На имя Таргариен. Она сжала кулаки. Выбора не было. Королевская Гавань была позади, а здесь… здесь был шанс. Корабль мягко ткнулся в причал, окруженный десятками других судов. Началась суматоха швартовки. Визерра спустилась по трапу одной из первых, ее простая дорожная одежда из прочного серого льна контрастировала с яркими, пестрыми нарядами портовой толпы. Ее серебристые волосы, собранные в тугую косу, сияли как маяк в этом море смуглых лиц и темных волос. Она чувствовала на себе сотни взглядов – любопытных, оценивающих, враждебных. Чужестранка. Кровь Старой Валирии, но чужая. И тогда он материализовался, словно из самой тени высокого штабеля мешков с зерном. Варис. Он не был в роскошных шелках Королевской Гавани, но его скромный наряд из дорогого темно-серого сукна и мягких сапог кричал о деньгах и вкусе. Его лицо, всегда умело скрывающее мысли, сейчас было освещено искренней, теплой улыбкой, которая достигла его проницательных глаз. Он выглядел… облегченным. — Леди Визерра. — Его голос был мягким, почти ласковым. — Какое облегчение видеть вас здесь. Живой. Невредимой. Она не сдержалась. Бросилась к нему и обняла крепко, как давно потерянного друга. Варис слегка замер — он не привык к таким проявлениям чувств, — но затем его руки осторожно легли ей на спину, ответив на объятие. — Ваш побег удался, — прошептал он ей на ухо. — А это, поверьте, большая редкость, когда дело касается Ланнистеров. Она отстранилась, улыбаясь, но в ее глазах стояла горечь. — Ваши пташки, должно быть, пели вам, что в нашем браке царит любовь. — О, они пели многое. Но любовь — штука сложная. Особенно когда один из супругов — это меч, а другой — цепь. Она рассмеялась — резко, почти дерзко. — В Красном замке стало ужасно скучно после вашего побега. Никаких тайных заговоров, никаких ядовитых шуток за ужином. Только золотые львы, рычащие друг на друга. Варис приложил руку к груди в преувеличенном жесте. — Вы раните мое сердце, леди. Неужели я был единственным, кто скрашивал ваше пленение? — Единственным, кто делал его хоть сколько-то интересным. Он улыбнулся, но в его глазах мелькнуло что-то серьезное. — Вы сделали выбор. Между мужем, который… любил вас, насколько способен любить человек вроде него. И сестрой, которую вы никогда не видели. Это достойно уважения. Она вздохнула, оглядываясь на город за его спиной. — Я выбрала кровь. Надеюсь, не зря. — О, леди Визерра, — Варис протянул руку, приглашая ее следовать за ним вглубь города, — вы приплыли в самое сердце бури. Теперь давайте посмотрим, сможете ли вы летать. Он предложил ей руку не как церемониальный жест, а как опору и проводника в этом незнакомом, шумящем хаосе Миэрина. Визерра взяла ее, чувствуя под пальцами тонкую ткань его рукава и скрытую под ней стальную силу. Она сделала шаг вперед, с палубы корабля на причал, а затем — в пыльные, бурлящие улицы города ее сестры, оставив позади запах соли и свободы моря, впереди же дышали жаром и тайной пыль и камень Миэрина. Первая часть пути была окончена. Самая трудная, возможно, только начиналась. Но лорд Варис был рядом, и его план — пока что — удался. Варис вел ее через лабиринт узких улочек, где воздух был густым от запахов жареного мяса, специй и человеческого пота. Визерра шла, высоко подняв голову, но пальцы ее непроизвольно сжимались в кулаки при каждом шорохе за спиной. «Миэрин — не Королевская Гавань. Здесь всё может быть оружием». Но когда они свернули к Великой Пирамиде, она на мгновение забыла о тревоге. Она была огромной. Не просто высокой — монументальной, высеченной из древнего камня, который за века выцвел до бледно-желтого, но все еще хранил следы былого величия. Ступени, широкие, как королевская дорога, вели к массивным бронзовым воротам, украшенным барельефами гарпий — их когтистые лапы сжимали цепи, а крылья распростерты, будто готовые взмыть в небо. Ирония. Теперь здесь правила та, кто разорвала оковы. Безупречные стояли на страже — неподвижные, безликие, их копья блестели в солнечном свете. Они узнали Вариса и пропустили, но их взгляды — холодные, оценивающие — скользнули по Визерре. Она почувствовала, как по спине пробежал холодок. «Они смотрят на меня как на чужую». Внутри пирамиды царила прохлада, и воздух был пропитан запахом старых камней, ладана и чего-то еще — звериного, дикого. Пол под ногами был выложен мозаикой, изображающей древние сцены: рабов, склонившихся перед господами, корабли, плывущие из Астапора и Юнкая, гарпий, парящих над городом. Визерра замедлила шаг, разглядывая узоры. — Нравится? — Варис обернулся, слегка улыбаясь. — Дейнерис приказала сохранить их. Напоминание о том, что было. — И о том, что она изменила, — тихо сказала Визерра. — Или о том, что может вернуться, — парировал он. Они поднимались по винтовой лестнице, высеченной прямо в толще стен. Окна — узкие, как бойницы — пропускали лучи света, которые падали на пол причудливыми узорами. Где-то в вышине слышался крик птицы, но что-то подсказывало Визерре, что это был не голубь. Наконец они остановились перед резной дверью из черного дерева. Варис постучал — легкий, почти игривый ритм. — Входите, если вы не убийца, — раздался из-за двери голос с явными нотами усталости и вина. Кабинет Тириона Ланнистера оказался просторным, но захламленным. Стол был завален свитками, картами, кубками — некоторые пустые, некоторые еще полные. В воздухе витал запах пергамента, чернил и крепкого арборского золотого. А он сидел в кресле у окна, ноги болтались, не доставая до пола. Он выглядел измотанным. Темные круги под глазами, борода небрежно подстрижена, но когда его взгляд — острый, как клинок — упал на Визерру, в нем вспыхнул интерес. — Ну-ну. Если это не призрак прошлого. — Он отхлебнул вина. — Леди Визерра Таргариен. Или… простите, Ланнистер? Визерра почувствовала, как напряглись мышцы спины. — Таргариен, — ответила она четко. — Брак был политическим. Как и многие в нашем мире. — Ах, да. Политическим. — Тирион усмехнулся. — Мои источники утверждают, что сердце моего брата, однако, было задействовано куда сильнее, чем предполагалось. Она не ответила. Тирион вздохнул и поставил кубок. — Вы пришли к сестре. Жаль, ее здесь нет. Визерра почувствовала, как что-то холодное сжимает ей грудь. — Где она? — Улетела. На драконе. — Тирион развел руками. — После того, как Сыны Гарпии устроили нам маленький праздник в бойцовых ямах. Они чуть не прикончили ее. А потом… ну, Дрогон решил, что с него хватит. — Сыны Гарпии… — Визерра повторила, сжимая кулаки. — Кто они? — Призраки. Тени. Убийцы в масках. — Тирион встал и зашагал по комнате. — Они режут горла бывшим господам, которые перешли на нашу сторону. Нападают на Безупречных. Кто-то их спонсирует, кто-то дает им золото и информацию. Визерра посмотрела на него, подняв бровь. — А вы… один из умнейших людей, которых я знаю. И до сих пор не выяснили, кто? Тирион замер. Затем рассмеялся — резко, почти горько. — О, мне нравится, как вы думаете. Да, леди Визерра, это мой провал. Пока что. — Он налил себе еще вина. — Но у меня есть подозрения. Бывшие рабовладельцы? Конечно. Торговцы из Вольных Городов, потерявшие прибыль? Возможно. Даже… — его взгляд скользнул к Варису, — …внешние игроки. Но доказательств нет. Визерра почувствовала, как в груди закипает гнев. — А пока вы сидите здесь и пьете. — А пока я правлю городом, который разваливается на части, — парировал он. — И, кстати, интересный вопрос: а знает ли мой дорогой брат, что вы сбежали? Она стиснула зубы. — Джейме в Дорне. Он поехал за Мирцеллой. Он… не знает. Тирион задумчиво кивнул. — О, это будет прекрасный разговор, когда он вернется. Визерра не ответила. Она подошла к окну, глядя на раскинувшийся внизу город. Где-то там были драконы. Где-то там была ее сестра. А пока — только тени, пирамида и вопросы без ответов. Тирион допил вино, поставил кубок со стуком и поднял на Визерру усталый, но любопытный взгляд. — Любите ли вы драконов, леди Визерра? — спросил он неожиданно просто. — Не как символы. Не как знамена. А как… существ. Горячих, вонючих, непредсказуемых. Которые могут сжечь вас за миг, если вы им не понравитесь. Он встал, его тень заплясала на стене в свете факелов. — Прогуляемся? Вниз. Гораздо глубже, чем кому-либо следовало бы заходить в здравом уме. Визерра почувствовала, как сердце рванулось в горло. «Они здесь. Прямо под нами». Тот звериный запах, что витал в пирамиде, теперь обретал смысл. Пепел. Сера. Горячая кровь. — Да, — ответила она, и голос ее звучал хрипло от волнения. — Проводите меня к ним. Спуск казался бесконечным. Они шли по узким, вырубленным в камне лестницам, всё глубже и глубже, проходя мимо запертых дверей, за которыми слышался лишь шелест крыс и капающая вода. Воздух становился тяжелым, влажным, густым от невыносимой жары и того самого, пронзительного запаха – дикого, первобытного, опасного. Каждый шаг отдавался эхом. Визерра шла за Тирионом, ее ладони были влажными, дыхание – учащенным. «Что, если они меня отвергнут?» Страх ледяными пальцами сжимал грудь. «Я Таргариен по крови, но я чужая. Они знали Дейнерис с рождения. Они вылупились в ее огне. Я – никто. Пришла из изгнания, из золотой клетки Ланнистеров». Тирион остановился перед циклопическими бронзовыми вратами. По обе стороны стояли Безупречные – десятки человек. Их лица были напряжены, копья направлены к полу за дверью. Капитан отдал честь. — Все спокойно, милорд? — Пока да, капитан. Открывайте. И будьте готовы. Скрип массивных засовов, лязг тяжелых цепей – звуки, от которых кровь стыла в жилах. Врата медленно распахнулись внутрь. Тьма зала была не абсолютной. Ее разрывали языки пламени от факелов, укрепленных на стенах. И в этом дрожащем, кроваво-оранжевом свете явились они. Два исполина. Два кошмара и две мечты, скованные железом. Один – белый. Его чешуя мерцала, как расплавленное сокровище, даже в полумраке. Второй – зеленый, как ядовитый изумруд, как болотная тина под луной. Они были огромны. Куда больше, чем она представляла. Головы – размером с повозку, глаза – как щиты, пылающие желтым и зеленым пламенем. Крылья, могучие перепончатые плоскости, были прижаты к мощным телам, но даже скованные, они внушали ужас своим размахом. И цепи. Они опутывали гигантов с чудовищной жестокостью. Толстые, как стволы молодых деревьев, звенья из черного металла впивались в шеи, обвивали крылья у основания, сковывали задние лапы, приковывая их к гигантским каменным кольцам, вмурованным в пол и стены. Каждое движение драконов – поворот головы, вздрагивание мышцы – сопровождалось глухим, скрежещущим лязгом железа. От их тел исходил нестерпимый жар, как от открытых горнов. Воздух дрожал. Визерра замерла на пороге. Трепет в груди смешался с яростью. «Цепи. Они в цепях, как самые жалкие рабы!» — Рейгаль и Визерион, — тихо произнес Тирион, стоя рядом. — Зеленый и белый. Имена ударили Визерру, как нож в сердце. Рейгаль. Визерион. Она зажмурилась, сдерживая внезапную волну горя. «Она назвала их в честь наших братьев. В честь тех, кого мы потеряли». Драконы заметили их. Две огромные головы медленно повернулись в их сторону. Глаза – желтое солнце и ядовитая луна – уставились на маленькие фигурки у входа. Рейгаль издал низкое, гулкое ворчание, похожее на раскат далекого грома. Горячее дыхание, пахнущее пеплом и кровью, донеслось до них. Визерион вытянул шею, цепи натянулись и звякнули. Его пасть чуть приоткрылась, обнажая ряды кинжалообразных зубов и темно-багровое нёбо. В воздухе запахло серой. «Они не узнают меня. Они видят угрозу». Визерра сделала шаг вперед. Варис схватил ее за рукав. — Леди, не надо… — Они не тронут меня, — прошептала она, не веря своим словам, но чувствуя это внутри. Кровь пела в ее жилах. «Наша кровь». Она шагнула в зал. Жар обжег лицо. Камни под ногами вибрировали от сдержанной мощи плененных гигантов. Она шла медленно, не отрывая взгляда от золотых глаз Рейгаля. «Пусть видят меня. Пусть видят не угрозу, а… родство». — Rēgal, — позвала она, голос дрожал, но звучал твердо. — Vīzerion. Nyke gīmī īlvon. Ao gīmī īlvon hen ñuhys zaldrīzes. Она протянула руку. Не для команды. Для прикосновения. Для признания. Рейгаль зарычал громче. Его голова рванулась вперед! Цепи взревели, сдерживая порыв. Пасть, способная проглотить коня, распахнулась в нескольких футах от нее! Визерра не отпрянула. Она чувствовала обжигающее дыхание, видела пламя, клокочущее в глубине горла. Но она стояла. Смотрела в его глаз. В бесконечную глубину древнего разума и ярости. И случилось чудо. Рев оборвался. Огромная ноздря Рейгаля, размером с ее голову, дрогнула. Он понюхал воздух. Долгий, шумный, исследующий вдох. Его горящий взгляд смягчился, стал… внимательным. Заинтересованным. Он снова втянул воздух, медленно, словно пробуя вкус. Визерион, наблюдавший, издал короткий, похожий на щелчок звук и тоже принюхался. Тишина. Напряженная, звенящая. Потом Рейгаль издал звук – не рык, не рев, а низкое, басовитое урчание. Почти… мурлыканье. Он медленно, с осторожностью гиганта, опустил свою огромную голову. И позволил Визерре коснуться жесткой, горячей чешуи между его глазами, прямо над носовой пластиной. Ее пальцы легли на чешую, горячую, как солнце, текстурированную, как древняя броня. Связь. Она хлынула через прикосновение – волна первобытной силы, признания, принадлежности. Это была не мысль, не слово. Это было чувство. Кровь. Огонь. Свой. Визерра обернулась к Тириону. Слезы – от облегчения, от гнева, от невероятной силы этого момента – текли по ее щекам, но голос ее звучал как сталь, закаленная в драконьем пламени. — Снимите. С них. Цепи. Сейчас же. Тирион, бледный от пережитого шока, попытался возразить: — Леди Визерра, вы не понимаете! Они дикие! Они… — Они свободные! — ее крик прозвучал как удар кнута, эхом отразившись от стен. Визерра не сводила глаз с Тириона, а ее рука все еще лежала на голове Рейгаля, чувствуя его мощь, его доверие. — Они в цепях только потому, что их душили! Снимите их! Или я прикажу им снять их самим! Она бросила взгляд на Рейгаля, потом на Визериона. Зеленый дракон ответил глухим рыком, и его цепи напряглись. Тирион посмотрел на драконов, на их глаза, полные пробудившейся надежды и обещания мести, если их не освободят. Он посмотрел на Визерру – маленькую, серебристую фигурку, стоящую перед гигантами с непоколебимой волей Дракона. Карлик вздохнул, потер переносицу. — Хорошо. — Его голос был полон смирения перед очевидным. — Капитан! Освободить драконов. Немедленно. И да помогут вам все боги, если они решат сжечь это место дотла. Работа по освобождению заняла вечность. Каждое звено, каждый замок требовали усилий десятка солдат. Драконы терпели, но их нетерпение росло. Рыки становились громче, хвосты били по камню, заставляя вибрировать пол. Воздух наполнился лязгом железа, скрежетом металла о камень, тяжелым дыханием Безупречных и растущим, гулким ворчанием Рейгаля и Визериона. Когда последняя массивная цепь упала со звоном на каменный пол, раздался рев. Не просто рев. Это был триумф. Громоподобный, оглушительный, наполненный такой яростью и свободой, что стены пирамиды задрожали. Пыль посыпалась со сводов. Рейгаль расправил свои зеленые крылья во всю ширь, едва не касаясь стен. Визерион последовал за ним, его кремовые перепонки трепетали от долгожданной свободы движения. Визерра не раздумывала. Она увидела естественный изгиб у основания шеи Рейгаля – место, где чешуя образовывала что-то вроде седла. Древняя память крови подсказала ей движения. Она подбежала к гиганту, схватилась за крупный гребень чешуи над его плечом. Рейгаль наклонил шею, будто ожидая этого. Она уперлась ногой в сгиб его передней лапы и с усилием вскарабкалась наверх. Чешуя была горячей и твердой под ее руками и телом. Она уселась, вцепившись пальцами в более крупные чешуйки гребня на его загривке. — Sōvēs! — крикнула она на Высоком Валирийском, слово сорвалось с губ само собой, как будто его произнес кто-то другой сквозь века. Рейгаль рванулся к выходу. Визерион с оглушительным ревом бросился следом. Безупречные в ужасе шарахнулись в стороны. Тирион и Варис прижались к стене, закрывая лица от вихря пыли и жара. И тогда они вырвались. Из мрака подземелья в ослепительный, горячий свет миэринского дня. Крылья Рейгаля, изумрудные на солнце, взметнулись, поймали воздух. И они взлетели. Первое, что почувствовала Визерра, когда Рейгаль оттолкнулся от земли, — это падение. Не плавный подъем, не гордый взмах крыльев — а стремительный, почти пугающий рывок вниз, будто дракон на миг забыл, как летать после долгих месяцев цепей. Ее сердце провалилось в пятки, живот сжался, и она вскрикнула, вцепившись в чешую так сильно, что пальцы онемели. А потом — взлёт. Мощные крылья Рейгаля ударили по воздуху с громовым хлопком, и они рванули вверх, в ослепительную синеву неба. Ветер завыл в ушах, сорвал с губ недопетый крик, вырвал серебристые пряди волос из косы, и они заплясали вокруг ее лица, как знамя. Она летела. Настоящий полет — не сон, не мечта, не детская фантазия. Она сидела на драконе, а под ними раскинулся весь Миэрин. Город, который издалека казался величественным, с высоты выглядел игрушечным — лабиринт узких улочек, плоские крыши, сверкающие купола, пирамиды, похожие на детские кубики. Великая Гхазен, зеркальная гладь залива, сотни кораблей, будто крошечные щепки. Визерра засмеялась — дико, безудержно, от восторга и ужаса. Рейгаль почувствовал ее восторг. Он издал низкий, довольный гул, который отдался в ее костях, и сделал резкий вираж, так что Визерра едва не соскользнула. Она вскрикнула, но тут же засмеялась снова, прижимаясь к его шее, чувствуя, как под ладонями играют мощные мышцы, как каждое движение его крыльев отзывается в ее собственном теле. Они были едины. Она рискнула заглянуть вниз. Люди на улицах остановились, указывали в небо, падали на колени. Кто-то бежал в ужасе. Кто-то кричал в восторге. — Они видят нас! — закричала она в ветер, и Рейгаль, будто поняв, ответил оглушительным ревом, от которого содрогнулись стекла в высоких окнах пирамид. Она наклонилась, прижалась к его шее, и дракон рванул вперед, вдоль берега. Солнце палило, но ветер был ледяным, обжигал щеки, заставлял глаза слезиться. Она не закрывала их — не могла пропустить ни секунды этого полета. Она была свободна. Свободна, как не была никогда. Не Визерра-изгнанница, не Визерра-жена-Ланнистера, не тень при дворе. Она была огнем и кровью. Она была Таргариен. Рейгаль сделал широкий круг над гаванью, и Визерра увидела, как Визерион, белый, как заснеженные скалы, взмыл в небо следом за ними. Он ревел, выпуская в воздух струйки дыма, будто играл. — Kelītī! — крикнула она Рейгалю, и он рванул вниз, к Великой Пирамиде. Приземление было жестким. Рейгаль врезался в площадь перед пирамидой с такой силой, что камни под его когтями треснули. Визерра едва удержалась, но не испугалась — она была слишком опьянена полетом. Когда она сползла по его шее, ее ноги дрожали, но не от страха. От восторга. От того, что мир вокруг казался теперь другим — меньше, проще, податливее. Именно тогда она увидела их. Двое стояли впереди толпы, не отступая, не кланяясь. Девушка — стройная, с кожей гладкой, как полированное эбеновое дерево, в легком платье цвета морской волны. Ее большие выразительные глаза были широко раскрыты, губы слегка приоткрыты. И мужчина — бесстрастный, как камень, в доспехах Безупречных, с копьем в руке. Его лицо не дрогнуло, но пальцы сжали древко чуть крепче. Визерра выпрямилась, откинув волосы назад. Она знала, что выглядит дико — растрепанная, с пылающими щеками, в простой дорожной одежде, пропахшей дымом и морем. Но она не опустила взгляд. Девушка сделала шаг вперед. Ее глаза скользили по чертам Визерры — высокие скулы, фиолетовые глаза, серебристые волосы. — Мы ближайшие слуги ее Высочества Дейнерис Таргариен! Мое имя Миссандея, а это капитан Безупречных Серый Червь. — представилась она, Серый Червь лишь сузил глаза. — Вы… — голос ее дрогнул. — Вы похожи на нее. Как эхо. Визерра улыбнулась. — На Дейнерис? Миссандея кивнула. — Да. Но… — Она слегка нахмурилась, изучая Визерру внимательнее. — Вы не девушка, как она. Вы… женщина. В этих словах не было оскорбления. Была констатация факта. Дейнерис была юной королевой, почти девой, несмотря на пережитые ужасы. Визерра знала, что Миссандея видит — следы прожитых лет в уголках глаз, зрелость в изгибе губ, уверенность в позе, которую не скопировать юности. — Я старше ее на семь лет, — сказала Визерра просто. Серый Червь не сводил с нее холодного взгляда. — Вы прилетели на драконе, — произнес он. Его акцент делал слова еще более резкими. — Но драконы принадлежат моей королеве. Визерра не отступила. — Драконы никому не принадлежат. Они выбрали меня так же, как выбрали ее. Миссандея и Серый Червь переглянулись. В этом взгляде было многое — недоверие, тревога, вопрос. Но Визерра уже повернулась к Рейгалю, положив руку на его горячую чешую. — Я здесь, чтобы помочь. Хотите вы этого или нет. И город смотрел на нее. И драконы ревели. А где-то далеко отсюда ее сестра могла слышать этот рев — и не знать, что он значит.