Принцесса от крови Дракона.

Рассвет не принес света, а принес огонь. Первые, еще робкие лучи солнца, пробивавшиеся над восточными дюнами, были тут же поглощены густым черным дымом, поднимавшимся из гавани Миэрина. Воздух, обычно напоенный запахами моря, специй и горячего песка, теперь был резким и едким – смесью гари, горящей смолы и чего-то металлического, зловещего. Удар. Глухой, сокрушительный грохот потряс основание Великой Пирамиды. Казалось, сама земля застонала под ногами. Где-то внизу, в лабиринте глинобитных домов и узких улочек Нижнего Города, раздался протяжный, леденящий душу крик, оборвавшийся так же внезапно, как и начался. Ему ответили другие – панические вопли, лай собак, тревожные гудки рогов стражников. Визерра Таргариен выбежала на высокую открытую террасу своего дворца, расположенную на одном из ярусов пирамиды. Ее серебряные волосы, еще не убранные, развевались на утреннем ветру, смешиваясь с клубами дыма. Шелковый халат прилип к телу от внезапного пота страха. Ее фиолетовые глаза, широко раскрытые, метались по горизонту, выхватывая ужасающую картину. Гавань кипела. Не спокойными торговыми судами, а десятками военных галер. Их высокие борта были утыканы рядами весел, мерно взбивавших воду, а на палубах ясно виднелись силуэты катапульт и требушетов. Паруса – не белые или разноцветные, а пурпурные и золотые, цвета древних Господ Лиса. Как стая хищных рыб, они окружили вход в бухту, отрезая Миэрин от моря. Дерево и тетива вновь заскрежетали, громче и страшнее, чем прежде. Визерра инстинктивно вжалась в каменные перила, её сердце колотилось. Огромный, шероховатый камень, охваченный пламенем, взмыл в кроваво-красное небо. Он сделал высокую, медленную дугу, словно вечность длилась в этот момент, и с оглушительным грохотом врезался в средний ярус соседней пирамиды, чуть ниже уровня террасы Визерры. Каменная кладка не выдержала – огромный кусок стены, украшенный древними фресками, рухнул вниз, рассыпавшись на тысячи осколков и подняв огромное облако желтой пыли. Из пыли и обломков донеслись новые, приглушённые крики. — Нет! — вырвалось у Визерры, хрипло и бессильно. Ее пальцы впились в теплый камень парапета так, что побелели костяшки. — Люди… Они бьют по людям! В этот момент рядом раздался голос, нарочито спокойный, почти беспечный: — Знаете, принцесса, если бы мне платили золотом за каждый раз, когда мой дом обстреливали из осадных орудий, я бы уже купил Вестерос обратно. Или, по крайней мере, очень хорошую винодельню в Дорне. Тирион Ланнистер стоял в арочном проеме, ведущем с террасы во внутренние покои. Он был одет небрежно, но его маленькая рука крепко сжимала кубок с темно-красным вином. Его глаза, острые и насмешливые, не выражали паники, лишь холодную, аналитическую оценку происходящего хаоса. Он отхлебнул вина, его взгляд скользнул по пылающему ярусу соседней пирамиды, затем опустился вниз, на охваченные паникой улицы. — Это не смешно, Ланнистер! — Визерра резко обернулась к нему. В ее глазах горели не только страх, но и ярость от его кажущегося безразличия. Серебряные пряди хлестнули ее по лицу. — Смотри! Они разрушают дома! Каждый удар — это смерть! Это наши люди гибнут там, внизу! — Она ткнула пальцем в сторону поднимающихся столбов дыма из Нижнего Города. Тирион вздохнул, поставил кубок на каменный выступ парапета. Его лицо на мгновение стало серьезным. — Паника — плохой советчик, принцесса. Особенно когда город в осаде. — Он подошел ближе, его тень была крошечной на залитой алым светом террасе. — Видите те длинные низкие здания у самых доков? — Он указал коротким пальцем в сторону гавани, где у воды стояли ряды складов. — Они пусты. Мы вывезли зерно и ткани еще вчера, когда флот Господ показался на горизонте. — Он повернулся к Визерре, в его глазах мелькнул знакомый огонек расчета. — Если мы подожжем их… элегантно, так, чтобы пламя было высоким и заметным… Господа решат, что попали в наши запасы или даже в арсенал. Они перенесут огонь туда, подальше от жилых кварталов. А тем временем… — Он сделал паузу для эффекта. — …мы незаметно выведем людей через северные ворота, по старым рабским туннелям. Туда их камни пока не долетают. Визерра замерла, обдумывая его слова. План был жесток в своей простоте — пожертвовать пустыми зданиями ради живых людей. В ее сердце боролись ужас от происходящего и облегчение от того, что есть хоть какой-то шанс спасти хоть кого-то. Она открыла рот, чтобы ответить, оценить план, возможно, дать приказ… Но не успела. Воздух снова завизжал. На этот раз звук был ближе, гораздо ближе. Визерра инстинктивно пригнулась. Тирион резко отпрыгнул назад, под своды арки. Снаряд – не камень, а огромный глиняный горшок, начиненный горючей смесью – пронесся прямо над их головами. Он пролетел так близко, что Визерра почувствовала на щеке обжигающий жар и запах серы и нефти. Свист сменился оглушительным БАБАХОМ и треском разлетающихся осколков, когда снаряд врезался в верхнюю часть их собственной пирамиды, метрах в двадцати выше террасы. Горячая липкая смесь брызнула во все стороны, поджигая деревянные балконы и ковры. Грохот падающих камней и обломков декора слился с треском пламени. На террасу посыпались мелкие камешки и горячий пепел. Желтая пыль заволокла все, заставив Визерру и Тириона закашляться. В наступившей после удара тишине, нарушаемой лишь треском огня над ними и далекими криками, Тирион вытер сажу со лба и поднял свой кубок, который чудом уцелел. — Видите? — сказал он хрипло, но с прежней искоркой в глазах. — Именно такой правитель и нужен Вестеросу. Тот, кому не все равно. Даже когда камни падают на голову. Особенно тогда. Визерра выпрямилась. Ее лицо было бледным под слоем пыли, фиолетовые глаза горели холодным огнем. Она посмотрела на Тириона не с благодарностью, а с ледяным, невысказанным презрением. Его шутка в этот миг, когда горящие обломки их дома падали им на головы, когда внизу гибли люди, прозвучала не просто неуместно. Она прозвучала как кощунство. — Заткнись, карлик, — прошипела она, и в ее голосе не было ничего, кроме чистой, нефильтрованной ненависти к его цинизму в этот кровавый час. — Или следующий камень прилетит прямо тебе в твою остроумную башку. Отдай приказ о поджоге складов. Сейчас же. Между молодым идеалистом Таргариеном и циничным мастером интриг Ланнистером на залитой кровью рассветом террасе пролегла глубокая, безмолвная пропасть, заполненная дымом, страхом и грохотом новых снарядов, уже взвивавшихся с пурпурных кораблей в пылающее небо Миэрина.

***

Терраса больше не была местом утреннего умиротворения. Она превратилась в нервный центр осады, затянутую едким дымом и звонящую отдаленными криками. Воздух вибрировал от гула нового залпа, где-то ближе к гавани снова грохнуло. Мелкая каменная крошка с верхних ярусов пирамиды сыпалась на карту Миэрина, расстеленную на массивном каменном столе посреди открытой площадки. Визерра стояла над картой, ее пальцы, дрожащие от адреналина и гнева, впились в края пергамента. Ее фиолетовые глаза, воспаленные от дыма, лихорадочно бегали по линиям улиц, площадей, доков. Каждый новый столб дыма, поднимавшийся внизу, заставлял ее вздрагивать. Она видела не линии на карте – она видела рынки, где торговали фруктами, узкие переулки с детским смехом, глинобитные дома, где люди только просыпались. Теперь это были мишени. Тирион Ланнистер, напротив, казался воплощением сосредоточенного спокойствия. Он стоял на небольшой скамеечке, специально принесенной для него, его маленькая, но крепкая ладонь лежала на карте рядом с гаванью. В другой руке он все еще сжимал кубок, но вино в нем не убывало – он забыл о нем. Его глаза, лишенные теперь насмешки, были острыми и холодными, как лезвие. — Итак, принцесса, — его голос, обычно игривый, звучал низко и деловито, перекрывая отдаленный гул. — Наши приоритеты: первое – остановить обстрел жилых кварталов. Второе – минимизировать потери среди горожан. Третье – нейтрализовать угрозу флота Господ. Все остальное – вторично. Согласны? Визерра кивнула едва слышно. Ее губы были плотно сжаты. — Согласна. Но как? У них десятки катапульт на кораблях. У нас… — она махнула рукой в сторону города, — …паника и Безупречные, которые не могут стрелять по морю. — Точность — враг осадных машин, — парировал Тирион. Он ткнул пальцем в кластер зданий у самой кромки воды. — Склады. Вот ключ. Мы знаем, что они пусты. Господа не знают. Они видят большие здания у доков — логичная цель: запасы, оружие, может, казармы. — Он посмотрел на Визерру, ища понимания. — Мы дадим им эту цель. Яркую, горящую, неотразимую. Визерра нахмурилась: — Мы подожжем склады, но огонь может перекинуться! На соседние постройки, на лодки рыбаков… — Контролируемый поджог, — поправил Тирион. Он провел пальцем по узкой полоске между складами и остальным городом. — Здесь — каменная набережная и канал. Огонь не перепрыгнет. Мы подготовим бригады с песком и водой на всякий случай. А рыбацкие лодки… — он вздохнул, — …это приемлемые потери ради спасения сотен жизней в переулках за ними. Когда Господа увидят высокие столбы пламени и черного дыма, они решат, что нашли слабое место, нанесли урон. Они перенесут огонь сюда. — Его палец уверенно постучал по складам на карте. — Это отвлечет их от Нижнего города и пирамид. Визерра закрыла глаза на мгновение, представляя горящие пустые амбары против горящих домов с людьми. Логика была железной, но горькой. — Допустим. Но люди все еще в ловушке. Вон там, — она указала на кварталы, прилегающие к южной стене, куда только что прилетел снаряд. — Они в ужасе. Бегут куда глаза глядят. Прямо под обстрел! — Эвакуация. Через Северные Врата, — Тирион переместил палец на противоположный конец карты. — Старые рабские туннели. Помните? Те, что ведут в глубь материка, к высохшему руслу реки. Они широкие, проходят под городом. — Его глаза блеснули. — Господа их не знают. Или считают заваленными. Мы расчистили часть проходов еще после восстания. Нужно: Безупречным создать заслоны на главных улицах, ведущих к югу и востоку, — не дать толпе метаться в зону обстрела. Держать порядок любой ценой. Серый Червь справится. Городской страже и доверенным вольным (тем, кто знает туннели) разбить людей на группы. Вести их не по открытым площадям, а по внутренним дворикам, переходам между домами, под улицами, где возможно — в обход зон прямого попадания. Вывести потоки людей к Северным Вратам и спустить в туннели. Там безопасно. Камни Господ туда не достанут. Визерра слушала, впитывая детали. Ее страх начал уступать место сосредоточенности. План был рискованным, но в нем была структура, надежда. — А как насчет флота? — спросила она. — Отвлечь огонь и вывести людей — это хорошо. Но они останутся у наших ворот. Блокада продолжится. Они высадят десант. Тирион хмыкнул, и в его глазах мелькнула тень той самой остроты, которая так раздражала Визерру ранее. — Флот… это отдельная задача. И для нее, принцесса, нам понадобится нечто… большее, чем туннели и заслоны. Но пока давайте сосредоточимся на спасении тех, кто здесь. Флот подождет. Шаг за шагом. Сначала — склады и эвакуация. Отдайте приказы. Он посмотрел на Визерру не как подчиненный на правителя, а как стратег на союзника, от решения которого зависит успех. В его взгляде была тяжесть ответственности, которую он хорошо знал. Визерра глубоко вдохнула, вбирая запах гари и пыли, смешанный с прохладой утра. Она выпрямилась, ее фиолетовые глаза потеряли панику, в них зажегся огонь решимости. Она повернулась к ожидавшему гонцу из Безупречных, его лицо было испачкано сажей, в глазах – вопрос. — Передай Серому Червю, — ее голос, еще недавно дрожавший, звучал теперь твердо и ясно, — первое: немедленно поджечь пустые склады у Восточных Доков. Максимально зрелищно. Пусть горят ярко! Второе: организовать заслоны на улицах Солнца, Рынка Рабов и Пути Пряностей. Не дать народу двигаться на юг и восток. Третье: начать эвакуацию жителей Нижнего Города через Северные Врата. Вести людей скрытно, через дворы и подвалы, к туннелям. Использовать проводников. Быстро и без паники. Исполнять! Гонец кивнул и бросился прочь. Тирион наблюдал за ней, и в уголках его глаз появилось что-то, отдаленно напоминающее уважение. Он поднял кубок в немом тосте за ее решимость. В этот момент воздух снова завизжал. Новый снаряд летел куда-то в сторону доков. Началась гонка со временем и смертью. План был запущен. Теперь все зависело от скорости, дисциплины и капризов огня. Воздух, и без того насыщенный гарью и пылью, внезапно сгустился, стал тяжелым, словно перед грозой. Гул катапульт и далекие крики на мгновение потонули в новом звуке – низком, раскатистом, вибрационном грохоте, исходившем не от земли, а сверху. Он наполнил все пространство, заставив камни террасы мелко дрожать. Визерра и Тирион инстинктивно подняли головы. Тень накрыла их, огромная и стремительная. Она промчалась по террасе, по карте Миэрина, по их лицам, погрузив всё в прохладную мгновенную темноту. За тенью последовал ветер – не обычный морской бриз, а мощный, горячий вихрь, сбивающий с ног, несущий запах серы, горячего металла и чего-то древнего, звериного. Он рванул серебряные волосы Визерры, заставил Тириона вцепиться в край стола, чтобы не упасть. Дрогон. Черный как смоль, огромный как холм, он спикировал с ослепительно-кровавого неба, его кожистые крылья, похожие на паруса корабля ужаса, сложились в последний момент перед приземлением. Он опустился на ближайший уцелевший ярус пирамиды, чуть выше террасы, с глухим ударом, от которого задрожали древние камни. Пыль и мелкие осколки посыпались вниз. Дракон встряхнул мощной шеей, и с его пасти, полной кинжалообразных зубов, стекали капли дымящейся слюны. Его золотисто-янтарные глаза, полные первобытного интеллекта и ярости, скользнули по фигуркам людей внизу, оценивающе, без страха, лишь с легким презрением. И вот она. Соскользнув с драконьей спины с ловкостью и грацией, не подобающей моменту, на террасу ступила Дейнерис Таргариен. Ее серебряные волосы были заплетены в жесткую косу, лицо закопчено дымом и покрыто тонким слоем пыли дальних дорог. Она была в походном кожаном доспехе, простом и функциональном, без царственных регалий. Но власть исходила от нее волнами, почти осязаемая. Это была власть того, кто восседал на драконе, кто прошел через огонь и кровь и вышел невредимым. Ее глаза, такие же фиолетовые, как у сестры, но холодные, как зимний лед на Драконьем Камне, окинули террасу, разрушенный ярус выше, карту, Тириона и, наконец, остановились на Визерре. Молчание повисло тяжелее дыма. Визерра сделала шаг вперед, порывистый, инстинктивный. Губы ее дрогнули, в глазах вспыхнула смесь невероятного облегчения и сестринской любви. Она хотела броситься к Дени, обнять ее, выплеснуть весь ужас этого утра. Но Дейнерис не сделала ни шага ей навстречу. Ее взгляд был жестким, оценивающим. Он скользнул по карте, по пепелищу от недавнего попадания снаряда выше, по растерянному лицу Тириона. Когда она заговорила, ее голос был ровным, металлическим, лишенным тепла, и он резанул Визерру острее любого ножа: — Без меня здесь все начало разваливаться, судя по виду, — она произнесла, обращаясь больше к Тириону, чем к сестре, как будто Визерра была лишь частью неутешительного пейзажа. — Катапульты бьют по пирамидам. Паника на улицах. Вы позволяете им диктовать условия. Воссоединение не состоялось. Оно задохнулось в зародыше, скомканное этим ледяным приемом и грохотом нового удара где-то в гавани. Визерра замерла на полпути, ее протянутая рука медленно опустилась. Ощущение было физической болью – удар в солнечное сплетение. Облегчение сменилось горьким комком в горле и жгучим стыдом. Тирион, почувствовав ледяную волну, исходящую от вернувшейся королевы, поспешил вмешаться, пытаясь вернуть разговор в практическое русло: — Ваше Величество, мы как раз обсуждаем меры по минимизации жертв и… Но Дейнерис его перебила. Ее взгляд, все такой же пронзительный, снова устремился на Визерру, но теперь в нем горел иной огонь – не холодный, а азартный, хищный. — Я видела, что Рейгаля и Визериона выпустили из подземелья, — заявила она, опуская слова «наконец-то». — Ты смогла оседлать кого-нибудь из них? Вопрос прозвучал не как проявление сестринской гордости или интереса, а как требование отчета. Как проверка боеспособности единицы. Визерра, все еще оглушенная холодностью Дени, машинально кивнула, подавляя дрожь в голосе: — Рейгаль… Он… он принял меня. Позволил… На лице Дейнерис вспыхнуло что-то похожее на торжество. Краткая, безрадостная улыбка тронула ее губы. — Хорошо. — Это слово прозвучало как приговор. — Тогда поможешь мне сжечь флот Господ. Они осмелились атаковать мой город. Пусть узнают огонь драконов. Предложение, а на самом деле приказ, повисло в воздухе. Визерра почувствовала, как кровь отливает от лица. Мысль снова подняться на Рейгаля, в этот хаос, в самый центр смертоносного обстрела… Сжигать людей заживо? Корабли — это одно, но там же гребцы, воины… Ее сердце сжалось от ужаса. Она видела, что натворили драконы в прошлом. Она знала цену этого «огня». — Дейнерис… — начала она, голос ее сорвался. — Это… они люди… Огонь… он не разбирает… Глаза Дейнерис сузились. Холод вернулся, смешавшись с нетерпением. — Или ты предпочитаешь, чтобы они продолжали обстреливать город? — ее голос стал тише, но острее. — Чтобы их камни падали на головы твоих людей? На детей в Нижнем Городе? Каждый корабль, который мы не сожжем сейчас, – это еще сотни снарядов, еще сотни трупов на улицах Миэрина. Ты хочешь их крови на своих руках? Манипуляция была грубой, но смертельно точной. Визерра взглянула на карту, на отметки жилых кварталов, на столбы дыма внизу. Она вспомнила крики. Вспомнила план Тириона, который был лишь отсрочкой. Дейнерис предлагала не просто решение, она предлагала окончательное решение. Жестокое, ужасающее, но… действенное. И альтернатива была еще страшнее. Борьба отразилась на лице Визерры: страх, отвращение, ответственность. Она посмотрела на Дейнерис, пытаясь найти в ее глазах хоть каплю сомнения, сострадания. Нашла лишь непоколебимую решимость. Железную волю, закаленную в огне. Визерра сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Она сделала глубокий, дрожащий вдох, наполненный запахом гари, серы и драконьего дыхания. Она не могла смотреть сестре в глаза, когда произнесла: — …Хорошо. Я помогу. На Рейгале. Согласие было вырвано силой. Оно не принесло облегчения, лишь тяжелый камень на сердце. Дейнерис кивнула, коротко и деловито, как будто ожидала именно этого ответа. Ее внимание уже переключилось на флот в гавани, на расстановку сил. Воссоединение сестер окончательно утонуло в прагматизме войны и тяжелом дыхании черного дракона, наблюдающего за ними сверху своими горящими глазами.

***

Место встречи было выбрано Господами с демонстративным высокомерием: широкий, вымощенный черным базальтом пирс Восточных Доков, вдававшийся в залив прямо перед их грозным флотом. С одной стороны – бескрайнее море, усеянное десятками пурпурно-золотых галер, ощетинившихся катапультами и баллистами. С другой – разрушенный, дымящийся Миэрин, чьи великие пирамиды стояли израненные, как гигантские избитые стражи. Воздух был густ от запаха гари, морской соли и тревожного ожидания. Дейнерис шла впереди маленькой группы, ее шаги отмеряли четкий, неумолимый ритм по камню. На ней не было доспехов – лишь простой кожаный камзол и штаны, но ее осанка, прямой взгляд и холодная аура неоспоримого владычества были броней крепче валирийской стали. Ее серебряные волосы, свободно ниспадавшие на плечи, казалось, светились в тусклом свете сквозь дым. Визерра шла чуть позади и слева, бледная, напряженная. Ее пальцы нервно теребили край плаща. Она чувствовала взгляды – и врагов, и своих. Тирион шел сбоку, его лицо было непроницаемой маской, но глаза, как у ястреба, сканировали лица Господ, их охрану, расстояние до укрытий. Миссандея двигалась с привычным достоинством, ее высокий стан был прям, но Визерра заметила, как тонкие пальцы советницы сжались в кулаки, когда взгляд одного из Господ скользнул по ней с откровенной, хищной оценкой. Серый Червь замыкал шествие. Его лицо было высечено из черного камня, без тени эмоций. Он не носил шлема, и его безжалостный взгляд, казалось, взвешивал шансы перебить всех врагов здесь и сейчас до того, как те успеют моргнуть. Рядом с ним шли двое Безупречных – живой щит и молчаливое напоминание о силе. Господа ожидали их, стоя на самом краю пирса. Их было пятеро. Старший, чей пурпурный шелковый роб, расшитый золотыми цепями рабства, казался нелепо роскошным на фоне разрухи, стоял в центре. Его лицо, обрамленное седой, тщательно уложенной бородой, выражало непоколебимую уверенность и презрительное спокойствие. Остальные четверо – военачальники или богатые работорговцы – были облачены в менее пышные, но столь же дорогие одеяния, их лица были масками надменности. За ними стеной стояли два десятка тяжеловооруженных наемников в чешуйчатых доспехах, с длинными копьями и щитами. Тишина, когда группы сошлись, была оглушительной. Лишь плеск волн о камни пирса, далекие крики в городе и скрип снастей на кораблях нарушали ее. Господа не поклонились. Это был уже знак. Старший Господин сделал шаг вперед. Его голос, громкий и резонирующий, был рассчитан на то, чтобы его услышали и на ближайших кораблях. — Дейнерис Бурерожденная, — начал он, и в его интонации не было ни титула, ни уважения. — Ваша авантюра в Миэрине окончена. Ваше правление, недолгое и кровавое, подошло к концу. Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. Его глаза скользнули по Миссандее с таким откровенным вожделением, что Серый Червь едва заметно напрягся. — Мы милосердны. Вам будет позволено покинуть Миэрин. Живой. С вашей… — он брезгливо кивнул в сторону Визерры, — …сестрой. Но есть условия. Он поднял палец, словно перечисляя пункты торговой сделки. — Первое: ваши чудовища, эти огнедышащие ящеры, будут уничтожены. Сегодня же. Они — угроза всему цивилизованному миру. — Второе: Безупречные. Они не ваши. Они — собственность Добрых Господ Эссоса. Они будут разоружены и возвращены своим законным хозяевам. Для… перевоспитания. — На губах одного из младших Господ скользнула садистская ухмылка. — Третье: — Его палец указал прямо на Миссандею. — Она. Эта беглая рабыня. Она тоже будет возвращена. Тому, чьей собственностью была. Закон есть закон. Миссандея не дрогнула, но Визерра увидела, как побелели ее костяшки пальцев. Тирион едва заметно покачал головой, словно говоря: «Вот идиоты». Серый Червь стал похож на сжатую до предела пружину. Старший Господин расправил плечи, его голос зазвучал окончательно, как приговор: — Ваше правление окончено, Бурерожденная. Примите наше великодушие и уходите. Пока можете. Пауза после его слов длилась вечность. Казалось, само море затаило дыхание. Все взгляды устремились на Дейнерис. Визерра чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Тирион замер. Даже Господа, уверенные в своей победе, ждали реакции. Дейнерис не двинулась с места. Она медленно, очень медленно подняла голову. И когда ее глаза встретились с глазами старшего Господина, в них не было ни страха, ни гнева в привычном понимании. Там горел холодный, абсолютный, нечеловеческий огонь. Глаза дракона. Ее губы тронула едва заметная улыбка. Не веселая. Не счастливая. Смертельная. — Окончено? — ее голос прозвучал негромко, но с такой стальной силой, что он перекрыл шум моря и донесся до самых дальних кораблей. Он был тихим, но каждое слово падало как молот на наковальню. — Вы ошибаетесь. — Она сделала крошечную паузу, и весь мир замер. — Мое правление… — ее голос окреп, превратившись в чистый, звенящий металл, — …только началось. Слова еще висели в воздухе, когда небо изменилось. Яркий свет дня внезапно померк, будто на солнце набежала туча. Но это была не туча. Это были две огромные тени, стремительно надвигающиеся с запада, со стороны города. Воздух наполнил низкий, вселенский гул, от которого задрожали камни под ногами и заходили ходуном мачты ближайших кораблей. Гул перерос в оглушительный, яростный рев, знакомый и ужасающий – рев драконов, почуявших добычу и гнев своей Матери. Дрогон и Рейгаль. Черный и изумрудный. Смерть и Пламя. Они пронеслись так низко над пирсом, что могучие взмахи их крыльев сбили с ног нескольких наемников и заставили господ в ужасе пригнуться. Горячее дыхание, пахнущее серой и кровью, обожгло лица. Дрогон, огромный и грозный, с ревом развернулся над морем. Рейгаль, его зеленоватая чешуя сверкая в копоти, сделал плавную дугу, его зоркие глаза нашли Визерру. Хаос начался мгновенно. Крики господ смешались с воплями ужаса их охраны. На кораблях забили тревожные гонги, заскрипели лебедки баллист, пытающихся безнадежно навести на стремительные тени. Дейнерис не смотрела на них. Ее взгляд был прикован к Дрогону, который снижался к самому краю пирса. Она двинулась к нему не бегом, а быстрым, решительным шагом, ее плащ развевался за ней как знамя. Она не оглядывалась, не отдавала приказов. Она просто действовала. — Визерра! — ее команда прозвучала как удар хлыста. Визерра вздрогнула. Весь ужас, вся нерешительность на мгновение сковали ее. Она увидела перекошенные от страха лица Господ, метнувшихся наемников, услышала первые отчаянные команды капитанов на кораблях. Она увидела Рейгаля, опускающегося на пирс метрах в двадцати от нее, его мощные когти впились в камень, крылья сложились, а огромная голова повернулась к ней, и в золотых глазах светилось что-то… ожидающее. Его люди. На кораблях. Они будут гореть. Но она увидела и Дейнерис, уже взобравшуюся на спину Дрогона с ловкостью, отточенной годами, и взгляд сестры, брошенный через плечо – взгляд, не терпящий промедления. Взгляд, полный огня, который сейчас обрушится на флот. Согласие, данное ею ранее, стало реальностью. Страшной, необратимой. Сердце Визерры бешено колотилось, но ноги уже несли ее к Рейгалю. Она не думала, как взобраться – инстинкт и память тела сработали за нее. Она вскарабкалась по его согнутой лапе, ухватилась за шипы на его шее, почувствовала под ладонями теплую, твердую чешую. Рейгаль взревел, не дожидаясь команды – он чувствовал адреналин всадницы, ярость брата в небе и запах страха врагов. Он рванул вверх мощным толчком задних лап, едва не сбив с ног ближайших наемников вихрем от крыльев. На пирсе царил ад. Господа кричали, пытаясь бежать, но путь им преграждали метавшиеся в панике наемники. Тирион и Миссандея бросились к укрытию за грудами канатов и ящиков, Серый Червь и Безупречные встали стеной, отсекая наемников от отступающей группы Господ короткими, смертоносными выпадами копий. Но их глаза были прикованы к небу. Дейнерис уже вела Дрогона в атаку. Черный дракон спикировал на ближайшую галеру, самую большую, с позолоченной кормой – флагман. Его тень накрыла корабль как саван. И тогда полилось пламя. Не просто огонь, а река жидкого солнца, ярко-белого в центре, оранжево-красного по краям. Оно ударило по мачтам, парусам, палубе. Дерево вспыхивало мгновенно, как бумага. Паруса превратились в гигантские факелы. Люди – гребцы, солдаты, матросы – на секунду стали черными силуэтами на фоне ослепительного огня, а затем просто исчезли, испарились или превратились в пылающие факелы, с визгом бросавшиеся за борт. Корабль взревел, как живой, от звука рвущегося дерева и воплей. Визерра на спине Рейгаля чувствовала всё: мощные удары его крыльев, разрезающих воздух; дрожь его мускулов под ней; его яростный рёв, сливавшийся с рёвом Дрогона; и главное – его пламя. Она не отдавала приказ. Рейгаль знал, что делать. Он видел цель – следующую галеру. Визерра лишь вцепилась в шипы, зажмурилась от ужаса и… отпустила. Она позволила его ярости стать её собственной. Когда Рейгаль открыл пасть и поток золотого пламени хлынул на корабль, она не кричала. Она чувствовала. Чувствовала невероятную, ужасающую власть. Чувствовала жар, обжигающий лицо даже на высоте. Чувствовала, как под ней исчезают жизни. Это было не просто сожжение кораблей. Это был апокалипсис с высоты драконьего полёта. Гавань превратилась в геенну. Корабли горели десятками. Пурпурные и золотые паруса стали погребальными саванами. Воздух наполнился невыносимым смрадом горелого дерева, смолы, кожи и мяса. Вода вокруг кораблей кипела и шипела от падающих в неё горящих обломков и людей. Крики были уже нечеловеческими – пронзительный хор агонии, заглушаемый лишь рёвом драконов и грохотом взрывающихся на кораблях запасов масла или пороха. Чёрный, ядовитый дым столбом поднимался к небу, затмевая солнце. Визерра, пролетая над этим адом на спине Рейгаля, на мгновение открыла глаза. Она увидела пирс. Увидела крошечные фигурки Господ, которых Серый Червь и Безупречные, воспользовавшись паникой, оттеснили к самому краю. Увидела одного из них – того самого, старшего, в пурпуре и золоте – как он, охваченный ужасом, неловко шагнул назад… и сорвался в пылающую воду у причала. Его последний крик потерялся в общем кошмаре. Победа была полной. Флот Господ перестал существовать. Но, глядя на море огня, на дым, застилавший Миэрин новой, черной пеленой, Визерра не чувствовала триумфа. Лишь тяжелый, удушающий пепел на сердце и холодное понимание цены, которую только что заплатили. И за что? Она посмотрела на Дейнерис, уверенно ведущую Дрогона на новый заход, ее силуэт четко вырисовывался на фоне пылающего моря. Силуэт Повелительницы Огня. И Визерра поняла, что пути назад уже нет.

***

Тишина в коридорах Великой Пирамиды была гнетущей. Визерра шла медленно, босые ноги едва касались теплого камня пола. Она не зажигала факелов — лунный свет, просачивавшийся сквозь высокие арочные окна, был достаточным. Ее длинные серебряные волосы, обычно аккуратно уложенные, теперь свободно ниспадали на плечи, слегка спутанные ветром и пеплом. Она не переодевалась — все еще в том же походном платье, пропитанном запахом дыма, серы и морской соли. Она никогда не знала свою сестру. До сегодняшнего дня Дейнерис была для нее лишь именем, историей, легендой. Бурерожденная. Неопалимая. Матерь Драконов. Но сегодня она увидела ее настоящую. Не королеву, не освободительницу, а женщину, которая сожгла сотни людей без колебаний. И теперь Визерра шла к ней. Дверь в покои Дейнерис была приоткрыта. Она ждала. Визерра замерла на пороге, пальцы слегка дрогнули, прежде чем толкнуть тяжелое дерево. Комната была погружена в полумрак. Единственный свет исходил от лунного блика на полу и нескольких догорающих свечей, отбрасывавших дрожащие тени на стены. Воздух был наполнен тонким ароматом масла сандала и чего-то еще — огня, всегда огня. Дейнерис стояла у огромного окна, спиной к двери, глядя на ночной Миэрин. Она сняла доспехи и была облачена лишь в простую белую рубаху, свободно ниспадающую до бедер. Ее серебряные волосы, распущенные, казались почти жидкими в лунном свете. Она не обернулась. — Я знала, что ты придешь.