Принцесса от крови Дракона.

Каменный холод Драконьего Камня проникал сквозь тонкую ткань платья, но Визерра его не чувствовала. Она стояла, прижав ладони к шершавому подоконнику, всем телом обратившись к окну. За ним бушевало Узкое море – серое, гневное, в белых гребнях пены, разбивающихся о черные скалы. Две недели. Всего две недели прошло с той кровавой мясорубки на Дороге Роз, а казалось – целая вечность, наполненная шумом битвы, запахом гари и… его глазами. «Его глазами». Визерра сжала пальцы так, что костяшки побелели. Перед ней, словно призрак, встал образ Джейме. Не Цареубийцы, не Командующего Королевской Гвардией, не Золотого Льва Ланнистеров. Просто Джейме. Каким она видела его в тот миг сквозь дым и крики, когда его лошадь остановилась перед ее драконом. Год. Целый год разлуки, молчания, неизвестности. И встреча – вот так. В доспехах, с мечом в руке, по разные стороны войны. В памяти всплыли не злоба или предательство, а боль. Глубокая, ранящая, почти физическая боль в его изумрудных глазах. И обида. Такая чистая, детская, немыслимая для человека его положения. Он смотрел на нее, будто ждал, что она соскочит с дракона и побежит к нему. Будто все эти годы – плен в Красном Замке, унизительная роль заложницы, вынужденное замужество, которое обернулось чем-то гораздо большим, – можно было стереть одним жестом. «Я должна была выбрать Дени!» — мысль ударила, как молот, пытаясь разбить наваждение. Она говорила это себе каждый день, каждый час. Голос в голове звучал резко, убедительно. «Ланнистеры! Они держали тебя в золотой клетке, Визерра! Игрушкой при дворе. Они убили твоего отца, уничтожили твой дом, отняли твое детство! Джейме был частью этой машины, он служил Серсее, он…». Список обвинений был длинным и справедливым. Рациональным. Она действительно поступила правильно. Логично. Ради крови, ради долга, ради сестры, которая вынесла невообразимое и вернулась с огнем и сталью, чтобы отвоевать свое. Но рациональность рассыпалась в прах перед одним простым, мучительным фактом: она все еще любила его. Любила того Джейме, который смеялся с ней в тишине покоев, когда маска надменного рыцаря спадала. Любила того, кто защищал ее от колкостей Серсеи, чьи руки… Визерра вздрогнула, почувствовав призрачное тепло его прикосновения на своей коже. Глупость. Безумие. Предательство самой себя и Дейнерис. Ком в горле сдавил дыхание. Она закрыла глаза, но картина стала только ярче: Джейме на поле боя, его взгляд, полный немого вопроса: «Почему? Почему не с нами? Почему не со мной?» И этот вопрос эхом отдавался в ее собственной душе. «Могло ли быть иначе?» Мысль проскользнула, как холодный нож. А если бы… Что, если бы она нашла в себе смелость тогда, в Красном Замке? Сказала ему всё? Доверилась? Что, если бы они бросили всё – титулы, долги, ненавистные семьи – и просто сбежали? В Эссос, в Летние острова, куда угодно, где нет тени Железного Трона, нет Серсеи, нет долга Таргариенов? Они были сильны, умны, умелы. У них был шанс? Или это была лишь наивная мечта, обреченная с самого начала? Джейме – рыцарь Клятвы, сын Тайвина, брат-близнец Серсеи… Мог ли он действительно отказаться от всего этого ради нее? Ради плененной принцессы, чья семья была злейшим врагом его дома? Горькая усмешка исказила ее губы. «Нет». Даже если бы он согласился, Серсея никогда не отпустила бы его. Тайвин преследовал бы до края света. Они были бы беглецами, изгоями, мишенью для убийц. А Дейнерис… она осталась бы одна в изгнании, брошенная даже сестрой. Слёзы, горячие и предательские, навернулись на глаза. Она быстро смахнула их тыльной стороной ладони, злясь на свою слабость. «Он выбрал свою семью. Я выбрала свою». Это был закон мира, в котором они жили. Жестокий, кровавый, неумолимый закон. Правота Дейнерис горела в ее груди факелом, но он не сжигал дотла эту тягучую, ядовитую тоску. Тоску по тому, что могло бы быть, но никогда не сбудется. По человеку, который был ее мужем, ее врагом и… ее самой большой слабостью. За окном ревел ветер, швыряя волны о скалы. Визерра смотрела на бурлящую бездну, чувствуя, как холод камня проникает все глубже, смешиваясь с ледяной тяжестью на сердце. Война продолжалась. Выбор был сделан. Но цена… цена оказалась куда тяжелее, чем она предполагала. Цена была в его глазах, полных боли, и в этой незаживающей ране внутри нее самой, которая ныла при каждом воспоминании о золотых волосах и зеленом плаще. Резкий стук в дверь вырвал Визерру из водоворота мучительных мыслей о Джейме. Она не успела ответить, как дверь бесшумно открылась, и в проеме возникла стройная фигура Миссандеи. Ее темная кожа и белоснежное платье казались ярким пятном на фоне серых камней Драконьего Камня. Выражение лица советницы Дейнерис было, как всегда, спокойным, но в глубине умных глаз читалась легкая озабоченность. — Принцесса Визерра, — голос Миссандеи был мягким, но не допускающим промедления. — Ваше присутствие требуется Королеве. В подземельях замка. Лорд Джон Сноу... Он нашел кое-что важное. Визерра вздохнула, отрывая ладони от холодного подоконника. Остатки влаги от предательских слез были давно высушены морским ветром, но тяжесть в груди никуда не делась. — Что он нашел? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Драконье стекло, — ответила Миссандея, делая шаг назад, приглашая следовать. — И говорит, что это доказательство. Доказательство древней войны. Спуск в подземелья Драконьего Камня был долгим и мрачным. Влажный, солоноватый воздух сменялся запахом старого камня, пыли и чего-то... древнего. Факелы, закрепленные в железных скобах на стенах, бросали неровные, пляшущие тени, превращая коридоры в лабиринт света и тьмы. Гул шагов эхом отдавался в каменных сводах. Они нашли Дейнерис и ее свиту — Тириона, Вариса, Серого Червя — в обширном подземном зале. В центре, держа высоко пылающий факел, стоял Джон Сноу. Его лицо, освещенное снизу, казалось высеченным из того же темного камня, что и стены вокруг. Перед ним, на гладкой поверхности скалы, зиял черный, словно поглощающий свет провал — вход в узкую расщелину. — Сестра, — Дейнерис повернулась, ее фиолетовые глаза блестели в свете факелов. Лицо было напряженным, сосредоточенным. — Посмотри. Джон молча кивнул Визерре и шагнул в черноту расщелины. Остальные последовали за ним, протискиваясь по одному. Воздух здесь был холоднее, гуще, насыщенным запахом влажной земли и... чем-то острым, минеральным. Стены расщелины, сначала неровные, внезапно сгладились, став неестественно гладкими и блестящими, как черное зеркало. — Обсидиан, — произнес Джон, касаясь стены. Его голос звучал приглушенно в тесном пространстве. — Здесь целая жила драконьего стекла. Он провел факелом вдоль стены, и свет выхватил из тьмы нечто невероятное. На гладкой, блестящей поверхности черного камня были вырезаны изображения. Резьба была древней, линии глубокими и плавными, местами стертыми временем, но все еще различимыми. Они шли вдоль всего туннеля, рассказывая немую историю. — Смотрите, — Джон остановился, указывая факелом. — Вот Первые Люди. — Фигуры людей с примитивными копьями и топорами. — А вот — Дети Леса. — Существа, похожие на маленьких человечков с большими глазами, но с чертами животных и растений, держащие в руках что-то похожее на изогнутые кинжалы из того же черного стекла. И они сражались не друг с другом, а против... других фигур. Высоких, ледяных, с глазами, вырезанными так, что они светились в отблесках пламени. Их оружие было из чистого, мертвенного льда. За ними шли орды более грубо вырезанных, но не менее жутких существ — армия мертвых. — Белые Ходоки, — прошептал Тирион, его карликовая фигура съежилась. Он подошел ближе, вглядываясь в резьбу. — Клянусь старыми богами и новыми... — Они сражались вместе, — продолжал Джон, его голос набрал силу. — Люди и Дети Леса. Против общей угрозы. И победили. С помощью этого. — Он стукнул костяшками пальцев по черной стене. — Огненного камня. Драконьего стекла. Оно убивает их. Дейнерис стояла неподвижно. Она медленно подняла руку и коснулась холодной поверхности стены, провела пальцами по вырезанной фигуре Ходока. Ее лицо было бледным, глаза огромными. Видимость древнего ужаса, запечатленного в камне тысячи лет назад, наконец сломила последние сомнения. Миф стал реальностью. — Они существуют, — ее голос был тихим, но прозвучал как гром в гробовой тишине пещеры. Она оторвала взгляд от резьбы и посмотрела на Джона. — Ты говорил правду. Джон кивнул, его лицо было суровым. — Теперь вы видите. Но королева Серсея... Она не поверит рисункам на стене. Ей нужны доказательства, которые она не сможет игнорировать. Осязаемые. Ужасающие. — Что ты предлагаешь? — спросила Дейнерис, уже догадываясь. — Я отправляюсь за Стену. Мы поймаем одного из них. Мертвеца. Привезем его сюда. Пусть она посмотрит в его синие глаза. Тогда она поймет, что война за Железный Трон бессмысленна, пока эта угроза не уничтожена. Нам нужно объединиться. Всем Семи Королевствам. — Это чистый идиотизм! — вырвалось у Тириона. — Отправиться в самое логово смерти, чтобы притащить мертвяка в качестве подарка моей сестре? Она скорее прикажет сжечь вас всех на месте! Это самоубийство, Джон Сноу! — У нас нет другого выбора, — твердо ответил Джон. — Если мы не объединимся, мы все умрем. А потом станем частью его армии. В этот момент из темноты туннеля донесся шум шагов. Все обернулись. На свет факелов вышел человек. Высокий, широкоплечий, в простой, но добротной одежде. Его лицо... было изрыто страшными багрово-розовыми шрамами, следами болезни. Но болезнь отступила. Глаза, полные преданности и глубочайшего облегчения, были устремлены на Дейнерис. Наступила мгновенная тишина. Даже Тирион замер с открытым ртом. — Джорах, — имя сорвалось с губ Дейнерис как выдох. В ее глазах вспыхнуло что-то невероятно сложное – боль, вина, радость, надежда. Она сделала шаг вперед. — Ваше Величество, — голос Джораха Мормонта был низким, хрипловатым после долгих страданий, но крепким. Он склонил голову в глубоком, почтительном поклоне. — Архимандрит Марвин... он сдержал слово. Я исцелен. Я вернулся, чтобы служить. Если вы еще позволите. Дейнерис подошла к нему. Она не боялась его шрамов. Ее рука поднялась и легла на его щеку, на жесткую ткань рубцов. Взгляд ее смягчился. — Мой верный медведь, — прошептала она. — Ты вернулся ко мне. Ты всегда был со мной. Даже в изгнании. — Она опустила руку. — Твоя служба мне нужна как никогда, Джорах. Но не рядом со мной. Пока что. Джорах встрепенулся, в его глазах мелькнуло недоумение и тень боли. — Ваше Величество? Дейнерис повернулась к Джону Сноу. — Лорд Джон отправляется за Стену. В самое сердце тьмы. Ему нужны люди, на которых можно положиться. Люди, знающие север. Люди, не боящиеся смерти. — Она снова посмотрела на Джораха. — Ты пойдешь с ним. Ты будешь служить мне, служа ему. Защищай его. Помоги ему выполнить эту миссию. Ради всех нас. Джорах перевел взгляд с Дейнерис на Джона. Его лицо, искаженное шрамами, стало непроницаемой маской. Он поклонился, на этот раз короче, но с той же железной преданностью. — Как прикажете, Ваше Величество. — Он повернулся к Джону. — Моя жизнь — в вашем распоряжении, лорд Сноу. До конца этой миссии. Джон кивнул, оценивающе глядя на ветерана. — Благодарю, лорд Мормонт. Ваш опыт и меч будут очень кстати там, куда мы идем. Визерра наблюдала за этой сценой, все еще ощущая холодную тяжесть своих мыслей о Джейме. Возвращение Джораха, изуродованного, но живого и преданного, было символом надежды. Но план Джона... Он висел в воздухе пещеры, холодный и неумолимый, как черный обсидиан на стенах. «За Стену. Ловить мертвеца». «Безумие», — пронеслось в ее голове, но это было безумие, продиктованное жестокой необходимостью, запечатленной в древних камнях вокруг них. И теперь к этому безумию присоединился человек, чья верность прошла через ад и вернулась обратно. Игра становилась смертельно серьезной.

***

После мрачной убедительности подземелий и холодного ветра возвращения Джораха, воздух на вершине Драконьего Камня казался особенно резким и чистым. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в кроваво-оранжевые и лиловые тона, а море внизу пылало золотом. По узкой тропе, петляющей вдоль скалистого обрыва, шли Дейнерис и Джон. Их тени, вытянутые и темные, ложились на камень. — Ты уверен в этом плане, лорд Сноу? — спросила Дейнерис, ее голос был спокоен, но в фиолетовых глазах читалась глубокая тревога. Ветер играл серебристыми прядями ее волос. — Поймать мертвеца... Звучит как безумие из старых сказок. Страшных сказок. Джон шел рядом, его лицо было сосредоточенным, взгляд устремлен вдаль, туда, где за туманным горизонтом лежал Север и Стена. — Уверен? Нет, — ответил он честно. — Но уверен, что другого пути нет. Серсея не поверит словам. Ей нужен шок. Нужно, чтобы она увидела врага лицом к лицу. Иначе она никогда не отвлечется от игры в трон. А мы... мы все погибнем, занятые междоусобицами, когда настоящая зима обрушится на мир. — Тирион считает это ловушкой. Что ты играешь на руку Королю Ночи. — Тирион Ланнистер умен, — Джон кивнул. — Но он не видел того, что видел я. Не чувствовал этого холода в костях, не слышал тишины, которая наступает перед их приходом. Риск велик, да. Но бездействие — верная смерть. Они вышли на обширную, выровненную ветрами площадку – драконий двор. Здесь, на теплых камнях, грелись на последних лучах солнца ее дети. Визерион лежал, свернувшись кольцом, его кремово-золотые чешуйки мерцали мягким светом. Рейгаль, зеленый и серебрянный, чистил когти о скалу, издавая скрежещущие звуки. А Дрогон, самый крупный, черный как ночь и свирепый, сидел на задних лапах, как каменный истукан, его могучая шея была вытянута, а горящие угольки глаз были прищурены. Он первым заметил их приближение. Низкий, гулкий звук, похожий на ворчание гигантского кота, пронесся по площадке. Рейгаль поднял голову, Визерион приоткрыл один глаз. Дейнерис, как всегда, почувствовала их настороженность. Она сделала шаг вперед, ее руки слегка приподняты ладонями наружу – жест спокойствия, знакомый драконам. — Lykirī, — произнесла она мягко. Она собиралась подойти ближе, чтобы успокоить Дрогона, но Джон не остановился. Он шел вперед с той же сосредоточенной решимостью, с какой говорил о своей миссии. Его глаза были прикованы к черному гиганту, но не со страхом, а с каким-то странным, глубоким пониманием. — Джон, подожди... — начала Дейнерис, тревога в голосе усилилась. Дрогон не терпел приближения чужаков. Он мог... Но произошло нечто невероятное. Дрогон не зарычал. Не выпустил пламя. Не отпрянул. Его огромная голова, размером с лошадь, медленно наклонилась. Пылающие красные глаза сузились, изучая человека, подошедшего так близко. Джон остановился в шаге от чудовищной морды. Он медленно, очень медленно, поднял руку. Не сжатой в кулак, а открытой ладонью вверх. Дейнерис замерла, сердце колотилось где-то в горле. Она видела, как напряглись мышцы на шее Дрогона. И тогда Дрогон... вдохнул. Глубоко, шумно, как кузнечные мехи. Воздух заколебался вокруг его ноздрей. Казалось, он нюхал Джона. Потом, с едва уловимым повизгиванием, больше похожим на гигантское мурлыканье, черный дракон толкнул свою морду в ладонь Джона. Дейнерис ахнула, прикрыв рот рукой. Глаза ее расширились от чистого изумления. Она видела, как сильные пальцы Джона коснулись жесткой, горячей чешуи между огромными ноздрями Дрогона. Как он осторожно, почти с нежностью, провел рукой по мощной челюстной дуге. Дрогон не просто позволил это – он прижался к прикосновению, его веки полуприкрылись от удовольствия. Рейгаль наблюдал с явным любопытством, Визерион издал тихий, удивленный писк. — Он... он тебя принял, — прошептала Дейнерис, подходя ближе, все еще не веря своим глазам. В ее голосе смешались изумление, восторг и какая-то глубокая, смутная тревога. Никто никогда не трогал Дрогона, кроме нее. — Они чувствуют... что-то в тебе, Джон Сноу. Что-то, что не представляет угрозы. Джон оторвал взгляд от довольного Дрогона и посмотрел на Дейнерис. В его темных глазах светилось то же изумление. — Или просто понимают, что я не собираюсь тебе вредить, — предположил он просто. Но момент был магическим. Заходящее солнце окутывало их золотом, фигура человека и огромная голова дракона сливались в единый, почти мифический силуэт. Доверие, проявленное самым свирепым ее ребенком, связывало их невидимой нитью сильнее любых слов.

***

Отплытие экспедиции состоялось на рассвете следующего дня. Серое, холодное море, предвещающее зиму, плескалось о причал Драконьего Камня. Небольшое, но крепкое судно – «Черное крыло», предоставленное флотом Дейнерис, – было готово к выходу. На палубе собрались те, кому предстояло идти на Край Света. Сир Давос Сиворт, бывший контрабандист, затем правая рука Станниса, а теперь и Джона. Его умное, обветренное лицо было озабоченным, но решительным. Он проверял снасти, его взгляд опытного моряка оценивал небо и волны. Он знал, что везет людей на верную гибель? Возможно. Но долг и странная привязанность к «юному ворону» гнали его вперед. Джендри, молодой, сильный кузнец, бастард Роберта Баратеона. Его лицо, обычно открытое и добродушное, сейчас было напряженным. Он крепче сжимал древко огромного молота, сделанного из драконьего стекла – его вклад в борьбу. В его глазах читался страх, но и твердая решимость доказать свою ценность не только молотом, но и мужеством. Джорах Мормонт стоял чуть поодаль, опираясь на длинный меч. Его шрамы на лице казались особенно зловещими в утреннем свете. Взгляд был устремлен на берег, на фигуру Дейнерис. Преданность в нем боролась с горечью нового изгнания, пусть и по ее приказу. Он был камнем – молчаливым, непоколебимым, готовым умереть за ту, что даровала ему жизнь и прощение, и за того, кому она велела служить. Джон Сноу был в центре группы, в своей черной мантии Дозора поверх кольчуги. Меч был за спиной. Его лицо было маской северной стойкости, но в глазах, когда он бросил последний взгляд на возвышающиеся башни Драконьего Камня и на стоящую на причале королеву, мелькнула тень сомнения и... чего-то еще. Воспоминанием о теплой чешуе под рукой? На причале стояли Дейнерис, Визерра, Тирион, Миссандея и Серый Червь. Дейнерис была неподвижна, как статуя, лишь плащ трепетал на ветру. Ее глаза были прикованы к Джону. Удивление от вчерашнего вечера сменилось глубокой озабоченностью. Она отпускала его в пасть зимы. Визерра стояла рядом, наблюдая за сестрой, за ее необычной сосредоточенностью на северном лорде. — Поднять паруса! — скомандовал Давос, его голос прозвучал громко в утренней тишине. Матросы засуетились. Джон встретился взглядом с Дейнерис. Он не сказал ни слова. Просто кивнул. Кивок был тяжелым, полным невысказанного понимания опасности и важности миссии. Дейнерис ответила едва заметным кивком в ответ. В этом молчаливом обмене было больше, чем в десятках речей. Канаты грохнули о палубу, паруса, тяжелые от влаги, начали медленно наполняться ветром. «Черное крыло» дрогнуло и плавно отошло от причала. Джорах, стоявший у борта, в последний раз склонил голову в сторону своей королевы. Джендри сжал молот до побеления костяшек. Давос взялся за штурвал. Джон стоял на носу, спиной к отдаляющемуся острову, лицом к серому, бескрайнему морю и туманному северному горизонту. Дейнерис смотрела, пока корабль не превратился в темную точку на хмурой глади моря. Ветер выл в башнях Драконьего Камня, словно предвещая беду. Она сжала руки. Они ушли. За доказательством. За призрачным шансом на единство. В самое сердце льда и смерти. И образ Джона, гладящего Дрогона, смешивался в ее мыслях с резными фигурами Белых Ходоков в черной пещере под ногами. Игра огня и льда начиналась по-настоящему.

***

После того как «Черное Крыло» растворилось в серой дымке северного горизонта, сестры остались стоять на пустынном причале Драконьего Камня. Холодный соленый ветер с моря рвал их плащи и трепал волосы, наполняя воздух тоскливым воем и криками чаек. Тирион, Серый Червь и Миссандея удалились, оставив их наедине с гнетущей тишиной отплытия и грохотом волн о черные скалы. Дейнерис стояла неподвижно, ее взгляд все еще цеплялся за пустоту, где исчез корабль. Лицо ее было каменным, но в фиолетовых глазах бушевали бури – тревога за миссию, страх перед неизвестностью, горечь от потери людей в неизвестности... и странное, навязчивое воспоминание о том, как ее самый дикий и неприступный ребенок, Дрогон, склонил голову под руку Джона Сноу. — Они приняли его, — наконец проговорила Визерра, нарушая тишину. Ее голос был тихим, почти унесенным ветром, но Дейнерис вздрогнула, словно очнувшись. — Драконы. Особенно Дрогон. Я видела. Дейнерис медленно повернулась к сестре, ее лицо все еще было напряженным. — Да, — она произнесла с усилием. — Я... Я не ожидала этого. Никто, кроме меня... и тебя... не мог подойти к ним так близко без последствий. Визерра наблюдала за сестрой, ее собственные мысли о Джейме на мгновение отступили перед странностью и значимостью произошедшего. — Они не почувствовали в нем угрозы, — предположила она, подходя ближе, чтобы не перекрикивать ветер. — Ни к себе, ни к тебе. Дрогон... Он твоя тень, твоя ярость. Если бы Джон Сноу нес в сердце хоть каплю предательства или злого умысла против тебя, Дрогон разорвал бы его на части, не раздумывая. А он... Он прижался. Как котенок. Дейнерис взглянула на вершину скалы, где драконы, казалось, дремали, слившись с камнем. Мысль о том, что ее дети доверяют Джону, была одновременно успокаивающей и тревожной. Успокаивающей, потому что подтверждала его честность. Тревожной, потому что ставила его в особый, исключительный ряд, где кроме нее самой никого не было. Она вспомнила тепло чешуи под его рукой, довольное ворчание Дрогона. Это был интимный момент, свидетелем которого она стала невольно. — Возможно, — согласилась она осторожно. — Драконы чувствуют намерения. Они умны. Они знают, что он союзник. Пока что. Визерра не отвечала сразу. Она изучала лицо сестры — маску королевской отстраненности, но под ней она видела отголоски чего-то другого. Легкую растерянность в уголках губ, чуть более глубокий вздох, когда речь зашла о Джоне, тот особый блеск в глазах, когда она говорила о его взаимодействии с Дрогоном. Визерра знала этот блеск. Она видела его в зеркале слишком часто, думая о Джейме. — Он тебе нравится, — сказала Визерра прямо, без предупреждения. Голос ее был мягким, но утверждение прозвучало как удар колокола в тишине. Дейнерис резко обернулась, глаза ее вспыхнули — смесью гнева, смущения и чистой паники. — Что? — ее голос сорвался на более высокую ноту, чем обычно. — Не говори глупостей, Визерра! Он — союзник. Хранитель Севера. Ключ к Северу. Мои чувства к нему — это чувства королевы к вассалу, необходимому для победы! — Она говорила быстро, почти задыхаясь, как будто пытаясь заглушить не только слова сестры, но и какой-то внутренний голос. Но щеки ее, несмотря на холодный ветер, явственно порозовели. Она отвернулась, делая вид, что поправляет пряжку плаща, но жест был резким, нервным. Она не могла смотреть сестре в глаза. Визерра не настаивала. Она видела эту реакцию. Видела панику, прикрытую гневом. Видела румянец. Она знала. Слишком хорошо знала, как выглядит зарождающееся чувство, особенно когда ты отчаянно пытаешься его отрицать перед самой собой и миром. Она вздохнула, и в ее голосе прозвучала тень усталой грусти, смешанной с пониманием. — Хорошо, Дени, — сказала она тихо, используя детское имя, которое звучало как белый флаг. — Просто союзник. Ключ к Северу. — Она сделала паузу, глядя на бурлящее море. — Но помни, драконы редко ошибаются в людях. И они... они приняли его. Не только как союзника. Как своего. — Последние слова она произнесла очень тихо, почти шепотом, но они повисли в воздухе тяжелее, чем крик. Дейнерис не ответила. Она стояла, выпрямившись, сжав кулаки под складками плаща, лицом к ледяному ветру. Ее взгляд снова устремился на север, но теперь не только с тревогой за миссию, а с внутренней бурей, которую вызвали слова сестры. Отрицание клокотало в ней, смешиваясь с навязчивым образом: черный дракон, доверчиво склонивший голову к руке темноволосого мужчины с печальными глазами. И где-то глубоко, под слоями короны, долга и огня, шевельнулось что-то теплое, незнакомое и пугающе сладкое. Что-то, что она отчаянно пыталась назвать просто... политической целесообразностью. Ветер усилился, завывая между башен Драконьего Камня, унося с собой невысказанное признание и оставляя лишь тяжелое молчание и тревожное биение двух сердец – одного, разбитого воспоминаниями, и другого, только начинающего открываться чему-то новому и опасному.

***

Две недели ожидания на Драконьем Камне тянулись как смола. Воздух был пропитан напряжением. Визерра чувствовала его каждый раз, когда видела, как Дейнерис нервно прохаживается по залам или застывает у карты Севера, ее взгляд прикован к нарисованной черной линии Стены. Сомнения Тириона о ловушке, как назойливые мухи, витали в воздухе, но и Визерра, и Дени старались их игнорировать. Пока не пришел ворон. Птица, черная и взъерошенная, ворвалась в зал советов, едва держась в воздухе. Миссандея сняла с ее лапки крошечный свиток. Тишина, наступившая, пока она читала, была громче любого крика. — «Восточный Дозор. Сноу в опасности. Король Ночи. Армия мертвых. Помощь. Срочно». Слова упали, как камни. Дейнерис вскочила, лицо ее стало белее мрамора трона. — Седлать драконов, — ее голос был низким, металлическим, полным неоспоримой воли. — Мы летим. Сейчас. Тирион выступил вперед, его карликовая фигура внезапно казалась огромной от отчаяния. — Ваше Величество! Это именно то, чего он хочет! Он заманивает вас за Стену! Ваши драконы – единственное, что может остановить его армию! Вы отдаете их ему в руки! — Он умирает там, Тирион! Джон Сноу и все, кто с ним! — закричала Дейнерис, в ее глазах полыхал огонь. – Без доказательства Серсея не объединится! Без него мы все умрем! — Отправьте кого-то другого! Отряд лучников с драконьим стеклом! Не рискуйте собой! — умолял Тирион, хватая ее за рукав. Дейнерис резко дернулась, освобождаясь. — Нет времени! И никто другой не сможет прорваться сквозь эту тьму! — Она уже шла к двери. — Визерра! Ты со мной? Визерра видела панику в глазах Тириона, его искренний ужас. Видела яростную решимость сестры. Сейчас это было о выживании. О долге. О том, что резьба в пещере под их ногами была не сказкой. Тирион повернулся к ней, его стал взгляд умоляющим: — Принцесса Визерра! Остановите ее! Вы благоразумны! Это гибель! Визерра встретила его взгляд. В ее душе не было страха? Был. Ледяной, пронизывающий. Но была и ясность. Картины из подземелья – люди и Дети Леса, сражающиеся плечом к плечу против ледяных демонов – вставали перед глазами. «Они были правы. Все это время они были правы». — Мы летим, лорд Тирион, — сказала она тихо, но так, чтобы слышала Дейнерис. — Если это ловушка, то мы встретим ее в воздухе, с огнем и сталью. Если нет – мы спасаем тех, кто пытается спасти всех нас. Другого выбора нет. — Она повернулась и пошла за сестрой, оставив Тириона стоять в немой агонии.

***

Холод за Стеной был иным. Не просто отсутствием тепла. Это была сущность. Живая, враждебная, проникающая сквозь самую толстую шкуру, сквозь кости, прямо в душу. Визерра, крепко держась за седло Рейгаля, чувствовала, как этот холод высасывает дыхание, обжигает лицо. А потом она увидела. Стена. Даже с высоты полета дракона она подавляла. Грандиозная, бесконечная, сине-белая глыба льда, вонзившаяся в землю, как символ богов. Она казалась вечной, нерушимой. Но Визерра знала правду – она была лишь заплатой. И заплата трещала по швам. «Такая мощь... и все же недостаточная», — промелькнула мысль, полная леденящего предчувствия. — «Что за ужас смог породить необходимость в таком барьере?» И вскоре она увидела этот ужас. Внизу, на замерзшем озере, окруженная со всех сторон движущейся мертвой массой, кучка живых – Джон, Джорах и горстка еще каких-то людей. Они сражались отчаянно, отступая к островку камня посреди льда. Но это была битва против прилива. Тысячи. Десятки тысяч. Синие огоньки глаз во тьме, сливающиеся в мерцающее, зловещее море. Скрип костей, глухой топот ног по льду, немое, бездушное продвижение вперед. Армия мертвых. Слова Джона, резьба в пещере – ничто не могло подготовить к этому зрелищу. Визерру охватил первобытный ужас. Желудок сжался в комок, дыхание перехватило. Это было противное природе. Против жизни. «Король Ночи... где он?» Ее глаза метались по морю мертвецов, ища владыку этого кошмара. — DRAKARYS! — крик Дейнерис, полный ярости и отчаяния, прорезал ледяной воздух. Огненный шквал Дрогона обрушился на левый фланг армии мертвецов, превращая ходячие трупы в пылающие факелы. Рейгаль под Визеррой взревел, и она почувствовала, как пламя бьет из его пасти, выжигая коридор к островку. Жар был благословением после всепроникающего холода. Она видела, как лица внизу – Джона, Джораха – поднялись вверх, в них мелькнула надежда. Они кричали, махали руками. Именно тогда он появился. Король Ночи. Не впереди армии, а на скалистом выступе у края озера, как холодное божество, наблюдающее за жертвоприношением. Высокий, мертвенно-бледный, в причудливых доспехах изо льда. Его синие глаза светились нечеловеческим интеллектом и бесконечной злобой. В руке он держал тонкое длинное копье, казавшееся выточенным из черного льда. Визерра почувствовала, как все ее существо сжалось от чистого, неразбавленного ужаса. Это был Источник. Абсолютное Зло. Холод смерти, воплощенный в плоть. Его взгляд скользнул по драконам, и в нем не было страха, только холодный расчет и... голод. Он поднял копье. Плавно, почти небрежно. Цель была ясна – Дейнерис на Дрогоне. Визерра открыла рот, чтобы крикнуть предупреждение, но звук застрял в горле. Все произошло слишком быстро. Копье, пущенное с нечеловеческой силой, пронеслось по воздуху с жутким свистом. Но Дрогон, инстинктивно чувствуя смерть, рванулся вверх. Ледяное оружие просвистело мимо, но не промахнулось. Оно вонзилось в грудь Визериона, летящего чуть ниже и сбоку. Визерра услышала не крик, а вой. Душераздирающий, полный непостижимой боли и ужаса, вырвавшийся из глотки золотого дракона. Он замер в воздухе на мгновение, его прекрасные кремово-золотые крылья перестали махать. Из раны в груди хлынула темная кровь, смешиваясь с пламенем, которое еще пыталось вырваться из его пасти в судорожном спазме. Его огромные умные глаза, всегда такие доверчивые к Дейнерис, широко раскрылись от шока и невыразимой муки. Потом он начал падать. Не как камень, а как подстреленная птица, с жалким, беспомощным взмахом крыльев, которые уже не могли его удержать. Он рухнул на лед озера с глухим, кошмарным ударом, который отозвался эхом в сердцах всех, кто видел. — ВИЗЕРИОН! НЕТ! — Крик Дейнерис был нечеловеческим. Это был вопль матери, теряющей дитя. Чистая, невыносимая агония. Дрогон взревел в ответ, ярость и боль сотрясали его тело. Визерра онемела. Весь мир сузился до падающего золотого тела и до ледяной фигуры на скале, которая уже брала новое копье у одного из своих лейтенантов. «Он убил его. Он убил Визериона». Мысль была плоской, необработанной, как удар тупым ножом. Она не чувствовала горя сразу – только шок, оцепенение и всепоглощающий ужас перед силой, способной так легко сокрушить дракона. Глаза ее невольно нашли Короля Ночи. Он смотрел прямо на них. В его синих глазах не было триумфа. Было... удовлетворение. Как у охотника, сделавшего удачный выстрел. Этот взгляд врезался в ее память навсегда. — Embrot! Sōnar! — закричала Визерра, ее голос сорвался от напряжения. Разум пересилил шок. Они были следующими. Рейгаль был следующей мишенью. Дейнерис, рыдая, но движимая инстинктом выживания и яростью, направила Дрогона в пике к островку. Рейгаль последовал за ней. Пламя драконов на мгновение сдержало волну мертвецов, пока Джон, Джорах и горстка оставшихся в живых (Давос остался на корабле) карабкались на спины гигантских ящеров. Визерра протянула руку, помогая рыжему мужчине в одеждах одичалых залезть на Рейгаля позади нее. Его лицо было искажено ужасом, он сжимал меч из драконьего стекла. — Взлетай! Дени! ВЗЛЕТАЙ! — кричала Визерра, видя, как Король Ночи замахивается для нового броска. Дрогон и Рейгаль, перегруженные людьми, с трудом оторвались ото льда. Они набирали высоту, уворачиваясь от ледяных копий, которые мертвецы швыряли в них. И вот еще одно копье, пущенное рукой самого Короля Ночи, пронеслось мимо, так близко к Рейгалю, что Визерра почувствовала ледяное дыхание смерти на своей щеке, услышала свист рассекаемого воздуха и увидела, как дракон вздрогнул всем телом от близкого промаха. «Еще сантиметр... и это была бы я... это был бы Рейгаль...» Мысль пронеслась, холодная и четкая. Она вцепилась в седло, закрыв на мгновение глаза.

***

Восточный Дозор встретил их мрачным молчанием и холодом, пронизывающим до костей. Выжившие – грязные, окровавленные, с пустыми глазами – сползли со спин драконов. Джон Сноу, его лицо было заиндевевшим и постаревшим на десять лет, сразу начал отдавать приказы о баррикадах и огне. Джорах молча помогал одичалым. Давос, выглядевший изможденным, принялся расспрашивать их, что произошло за Стеной. Дейнерис стояла чуть в стороне, глядя на Дрогона и Рейгаля. Ее плечи были ссутулены, но не от усталости. От потери. От пустоты, оставленной Визерионом. В ее глазах не было слез – они выгорели. Осталась только пепельная пустота и тлеющие угли ярости. Визерра подошла к ней, положив руку ей на плечо. Сестра вздрогнула, но не отстранилась. Они стояли молча, глядя на юг, туда, где лежали Семь Королевств с их престолами и интригами. Где Серсея Ланнистер, вероятно, уже праздновала их возможную гибель. Где шла «игра престолов». Потом Дейнерис повернула голову. Ее фиолетовые глаза, казалось, вобрали в себя весь холод Севера и всю ярость потерянного дракона. Голос ее был тихим, но он резал тишину, как лезвие валирийской стали. В нем не было сомнений. Не было компромисса. Была только железная, обжигающая решимость. — Мы будем сражаться за Север, — сказала она. Не королева Дейнерис Бурерожденная, не Мать Драконов, не Разрушительница Оков. Просто женщина, видевшая ужас лицом к лицу и потерявшая сына. — За живых. Против мертвых. Все остальное... все остальное может подождать. Визерра посмотрела на сестру, потом на Джона Сноу, который, услышав эти слова, остановился и обернулся. Его усталое лицо отражало немое потрясение и... благодарность. Она вспомнила резьбу в пещере. Людей и Детей Леса, плечом к плечу. Вспомнила ледяные глаза Короля Ночи и падающего Визериона. Вспомнила свист копья у своего уха. В ее собственном сердце, разбитом воспоминаниями о Джейме и войне, не осталось места для сомнений. Пламя Визериона погасло, но оно зажгло в ней что-то другое. Не менее жаркое. — Мы будем сражаться, — тихо, но твердо подтвердила Визерра. Ее рука сжала плечо сестры. — За Визериона. За жизнь. Война за трон кончилась. Началась Война за Рассвет.