Принцесса от крови Дракона.

Каменные стены дышали холодом, несмотря на жаркое пламя в очаге. Визерра стояла у окна, стирая пальцем иней с темного стекла. Замок спал, лишь вой ветра нарушал тишину. Когда дверь распахнулась без предупреждения, она не обернулась — знала эти шаги. Тяжелые, с глухим стуком сапог о камень, но с едва уловимым шарканьем левой ноги. Он устал. Джейме Ланнистер замер на пороге. Он был одет в темный кожаный дублет. В его коротко стриженных волосах начала проступать седина. В глазах был не гнев, а усталое недоумение. — То письмо, о котором ты говорила в Драконьих ямах, — выдохнул он, плотно закрывая дверь. — Ты писала мне перед бегством в Миэрин. Маргери должна была передать его... Что в нём было? — Он шагнул вперёд, золотая рука сжалась. Визерра медленно повернулась. Фиолетовые глаза встретились с его взглядом, и в них вспыхнула боль. — Правда. Она подошла к камину, протянула ладони к огню. Пламя отражалось в её зрачках, как два крошечных дракона. — Я писала, что устала жить в неволе. Я просила тебя понять и простить меня за этот поступок. Я выбрала себя, хоть мне и было больно. Но это не значит, что я лгала о своих чувствах. Каждое слово, сказанное тебе в Красном Замке, было правдой. Пауза повисла густым дымом. Внезапно она коснулась его щеки: — А ребёнок? Твой и Серсеи... Джейме отвёл взгляд. Губы исказила горькая усмешка: — Этот ребенок — Эурона. Он примкнул к ней, чтобы получить королеву. Чтобы стать королем самому. Но Серсее невыгодно иметь такого мужа. Для нее проще сказать, что это наш с ней ребенок. Она даже убедила себя в этом, — он вспомнил последний разговор с сестрой. Визерра закрыла глаза. Облегчение — острый, почти болезненный спазм — пронзил её грудь. Она не сдерживала слёз. — Я любила тебя тогда... Люблю и сейчас, — прошептала она, прижимаясь лбом к его груди. Его руки обвили её талию. «И я тебя» — он не сказал это вслух. Слова растворились в поцелуе — жгучем, солёном от слёз, отчаянном. Джейме расстегнул застёжки её плаща — холодные медные змейки, которые ветер облепил инеем. Ткань упала на камень. Визерра ответила мгновенно: её пальцы впились в его пояс и дёрнули кожаную перевязь. Меч с грохотом упал на пол, но ни один из них даже не моргнул. Его золотая рука — тяжёлая, неуклюжая — зацепилась за шнуровку её корсета. Визерра не стала ждать. Резким рывком разорвала тонкий лён рубахи на его груди. Шрамы Тысячи островов, Битвы Золотых Мечей, Долины Аррен — карта предательств, которую она знала наизусть. Её губы опустились на рубец над сердцем. Соль его кожи и стали — она дышала им как эликсиром. — Ты... — его голос сорвался, когда её зубы сжали сосок. — ...демон. — Твой демон, — прошипела она, сбрасывая последнюю юбку. Медвежья шкура впилась в спину колючками. Джейме перевернул её, пригвоздив к полу. Его сильная, грубая рука обвила её горло, не сдавливая, но предупреждая. Визерра выгнулась, отвечая на его толчок бёдрами. Острая, очищающая боль вырвала у неё стон. Он заглушил его страстным поцелуем, в котором смешались кровь (его разбитая губа) и слёзы (её мокрые щёки). — Смотри на меня, — приказал он. Она открыла глаза. Фиолетовое пламя в зелёном море. Его лицо было над ней — искажённое не страстью, а яростью против всего мира, что снова отнял у них покой. Визерра взвыла, когда волна накрыла её. Не удовольствие — освобождение. Как если бы цепи, сковывавшие её с детства, лопнули разом. Джейме рухнул на неё, уткнувшись лицом в шею. Его дыхание — хриплое, прерывистое — слилось с завыванием ветра за стенами. — Я не отпущу тебя снова, — прошептал он в её кожу. — Ты и не сможешь, — она провела рукой по его спине, чувствуя, как дрожат мышцы. — Мы прикованы хуже пленников. Пепел из камина кружился над ними, как снег за окном. Когда дрожь утихла, он перевернулся на спину, увлекая её за собой. Визерра прильнула щекой к шраму на его груди. — В Королевской Гавани... — его голос был хриплым. — ...ты пахла лимоном и ладаном. Здесь — снегом и дымом. — Лучше? — Реальнее. — Я хочу, когда война кончится, уплыть на восток... И больше никогда не слышать слова «Железный Трон». — Я последую за тобой, — его губы коснулись её виска. — Даже если ради этого придётся стать никем. В этот момент тень закрыла луну. Огромное крыло ударило по ветру за окном. Они вскочили, накинув плащи. За стеклом, в кроваво-красном свете зари, проносился Рейгаль. На спине дракона сидел Джон Сноу, его чёрные кудри развевались как знамя. За ним летела на чёрном как ночь Дрогоне Дейнерис. — Разве драконы подчиняются не только Таргариенам? — пробормотал Джейме, прижимая Визерру к себе. Она впилась пальцами в подоконник. Страх — холодный и липкий — пополз по её спине: — Нет... Это неестественно. Драконы не принимают чужаков. Если он оседлал Рейгаля... значит, в его жилах течёт наша кровь. За окном завыл ветер. Джейме обернул плащ вокруг её дрожащих плеч. Но в глазах Визерры горел уже не страх, а ярость. «Снег... Старки... Претендент». Вестерос снова готовился отнять у неё всё.

***

Тирион Ланнистер стоял у стола, заваленного картами Вестероса и кубками с недопитым арборийским красным. Пламя свечи прыгало в его глазах, когда дверь скрипнула. На пороге, закутанный в волчий мех, застыл Джейме. — Брат, — Тирион не сдержал хриплого смешка, бросившись вперед. Их объятия были грубыми, мужскими, но длились дольше, чем следовало. Джейме пах металлом, хвоей и кровью — запахом Севера. Тирион — вином и чернилами. — Живой? — Джейме отстранился, разглядывая Тириона. Его взгляд скользнул по шраму через левый глаз брата — подарку Мендона Мура. — Удивительно, правда? — карлик махнул рукой, наливая вино в два рога. — Дейнерис терпит мой остроты. Пока. Они чокнулись. Молчание повисло, как нож на нитке. Тирион первым не выдержал: — Она казнит тебя, если сядет на трон. Джейме хмыкнул, отпивая: — Цареубийца, предатель, муж её сестры... Довольно причин. — Особенно последнее, — Тирион прищурился. — Визерра... Имя прозвучало как удар кинжалом. Джейме замер: — Она свободна. Сама выберет свой путь. Тирион грузно опустился в кресло. Его пальцы обвели край кубка: — Дейнерис обещала отпустить её после войны. Но наследников-то у драконов нет. — Он поднял взгляд. — Бесплодна. А Визерра... Таргариен чистой крови. Последняя, кроме неё самой. Джейме медленно поставил рог. Вино расплескалось по карте Дорна, как кровь. — Что ты хочешь сказать? — Что сестра моей королевы навсегда останется заложницей долга, — голос Тириона стал ледяным. — Дейнерис привяжет её ко двору. Выдаст за лорда-марионетку. Заставит рожать драконьих щенков для трона. Свобода? — Он горько усмехнулся. Снег яростно стучал в окно, как будто Север хотел ворваться в комнату. Джейме подошёл к окну и посмотрел на бурю. Его золотая рука сжалась в кулак, издав тихий скрежет, словно механизм внутри него работал с трудом. — Она не посмеет... — начал он, но голос дал трещину. Тирион встал рядом: — Она — дракон. А драконы не знают слова «нельзя». Только «хочу» и «беру». Джейме обернулся. В его глазах — та же дикая ярость, что была при штурме Высокого сада: — Тогда я вырву её отсюда. Даже если придётся сжечь половину Вестероса. — Именно этого я боюсь, — прошептал карлик. Когда Джейме ушёл, Тирион допил вино. «Прости, брат, — подумал он, глядя на карту. — Но шахматную партию за Визерру ты уже проиграл. До первого хода».

***

Холод здесь был особенным. Это был не просто мороз, который щиплет щёки, а древний, могильный холод, который проникал под кожу и оседал в костях. Визерра шагала сквозь заснеженные заросли. Её сапоги утопали в снегу глубже, чем в песках Дорна. Воздух был тих, только хруст снега под ногами и редкий треск замёрзших ветвей нарушали эту безмолвную тишину. Чардрево выросло перед ней внезапно, словно чёрный страж на белом поле. Его ствол, толщиной с башню, был покрыт шрамами веков. В щелях коры были тёмные потёки смолы, будто дерево истекало кровью. На ветвях, тянущихся к свинцовому небу, сидели вороны-молчальники. Их глаза — бусины обсидиана — следили за ней. У корней, коленопреклонённая, замерла Санса Старк. Без плаща, лишь в сером шерстяном платье, её руки покоились на коленях ладонями вверх. Снег запорошил рыжие косы, сплетённые в тугой узел на затылке, превратив их в огненные реки. — Старые боги видят ложь, — голос Сансы прозвучал так тихо, что Визерра не поняла — слова или ветер? — Но молчат. Всегда молчат. Она поднялась без суеты. Снег осыпался с её колен. — Будешь с нами? — спросила Санса, вытирая ладонью вырезанный лик на коре. Кроваво-чёрная смола прилипла к её пальцам. — Когда мёртвые придут. На драконе. Визерра кивнула, сжимая рукава плаща: — На Рейгале. Да. — Тогда помолюсь и за тебя, — Санса коснулась коры Чардрева. Кровь выступила на её пальце — дерево плакало смолой. — Хотя бы за то, чтобы дракон не сжёг наших вместе с мертвецами. Ветер завыл в кронах. Одна из ворон слетела вниз и села на плечо Сансы. Клюв ткнулся в её висок — жест был почти нежный. — Зачем ты его защитила? — Санса повернулась, и ворон взлетел. Глаза её — бледно-серые, как лёд на рассвете, — впились в Визерру. — Джейме Ланнистера. Убийцу вашего отца. Ты встала между ним и гневом Дейнерис. Неужели... любишь? Визерра не отвечала. Вместо слов была дрожь в руках, спрятанных в рукавах. — Дейнерис не позволит вам быть вместе, — Санса шагнула вперёд. Снег скрипел под её сапогами. — Она смотрит на него и видит нож у горла своего отца. — Она обещала мне свободу! — вырвалось у Визерры. Голос дрожал, как тростинка на ветру. — Когда война кончится, я уеду. В Эссос. На Летние острова... Куда угодно. Она дала слово! Она сглотнула ком в горле: — Я не хочу корон. Только... не быть пешкой в игре тронов. Санса улыбнулась. Улыбка была холодной и печальной, как лунный свет на снегу: — Пешки не уходят, Визерра. Их забирают. Она протянула руку, смахнув снежинку с плеча Таргариен. Прикосновение — короткое, как укол иглы. — Дейнерис — королева. Но я знала таких честолюбцев, как она. Джоффри. Серсею. Бейлиша. Они держат тех, кто им дорог, в золотых клетках. Особенно если твоя кровь — последняя искра драконов в этом мире. Визерра отступила, будто её ударили: — Она не Серсея! — Нет? — Санса подняла окровавленную ладонь к свету. — Серсея обезглавила моего отца. Дейнерис сожгла Рендилла и Дикона Тарли. Что сделает она с сестрой, которая захочет унести драконью кровь за море? Санса повернулась и пошла прочь. Её фигура растворялась в снежной пелене. — Свобода... — прошептала Визерра, прижимая ладонь к лику бога. Чардрево скрипело, словно старик смеялся в кулак. Смола на её руке была липкой, тёплой и напоминала только что пролитую кровь.

***

Длинный дубовый стол, покрытый шкурами морозных зверей, напоминал ледяное озеро перед трещиной. На нём лежала карта Вестероса, придавленная кинжалами вместо камней. Дейнерис сидела во главе, её фиолетовое платье сливалось с тенями. Джон Сноу стоял справа, сжав руки на рукояти Длинного Когтя. Санса — слева, её пальцы перебирали янтарную бусину на рукаве. Визерра вошла последней. — Я буду сражаться на Рейгале в небесах, — голос её прозвучал чётко, как удар стали о лёд. — Я направлю его пламя на ряды мертвецов. Тишину нарушил лязг доспехов — Серый Червь кивнул, но взгляд его скользнул к Дейнерис. Драконья королева была бледна. Пальцы её сжимали ручку кресла так, что драконьи головы из слоновой кости трещали под давлением. — Хорошо, — лишь выдохнула Дени, не глядя на сестру. Джейме вскинул голову. — Безумие! — Он резко встал, и кресло с грохотом упало на плиты. — В метель? Зрение пропадёт за минуту! — Его золотая рука упёрлась в край стола, и шестерёнки заскрипели. — На стенах достаточно лучников. Дракон станет мишенью для ледяных копий! Визерра не отводила взгляда от карты: — Без огня с неба они затопят нас за час. Тирион поднял руку — жест мудреца, но глаза горели: — Допустим, Рейгаль не выживет. Ледяное копьё может пронзить ему шею, — он отхлебнул вина, но кубок дрожал. — Ты рухнешь с высоты трёхсот футов в море мертвецов. Смерть будет... медленной. Очень медленной. Визерра сжала фигурку дракона: — Без драконов эта война будет проиграна... — Небо сейчас — ад, — Тирион врезал кулаком в карту. Красное вино расплескалось по Долине Аррен. — Снежная слепота, ветер, который валит с ног быков... Ты даже не увидишь, откуда прилетит гарпун! — Почему вы не отговариваете от сражения Дейнерис? Она будущая королева. Ее жизнь важнее моей, — выплюнула Визерра. — Я буду сражаться, и разговор окончен. Моя королева дала разрешение. Ее слова прозвучали как гром среди ясного неба. Джейме смотрел на нее в ужасе, понимая, что завтра может потерять ее навсегда и шанса на возвращение не будет. Но Визерра уже приняла решение и отступать не собиралась. Совет продолжался недолго. Все разошлись встревоженные тем, что ждало их завтра. Даже самые храбрые содрогались при мысли о встрече с мертвецами лицом к лицу. Визерра нашла Дейнерис у витражного окна, где свинец на переплетах рисовал кровавые узоры на полу. — Я не хочу войны меж нами, — Визерра коснулась её плеча. — Не перед лицом Ночи. Дейнерис обернулась. В её глазах не было гнева, лишь дно бездны. — Я тоже этого никогда не хотела, — она внезапно притянула сестру, обняв так крепко, что кости Визерры хрустнули. Запах морской соли и дыма окутал их. — Джон... — шёпот Дени обжёг ухо Визерры. — Он сын Рейегара. И Лианны Старк. Она отстранилась, ловя её реакцию: — Законный наследник. По словам Сэмвелла Тарли и Брана. Визерра отпрянула, будто её ударили кинжалом. — Ложь! — её крик эхом отозвался в сводах. — Рейегар был прикован долгом! Его брак с Элией Мартелл... — Аннулирован тайно, — перебила Дени. — Невозможно! — Визерра впилась ногтями в ладони. Кровь проступила сквозь тонкую кожу. — Он бы никогда не опозорил Дорн! Не бросил бы Элию ради... волчицы! Она задышала чаще, фиолетовые глаза метали молнии: — Эта девчонка Старков одурманила его песнями и чарами! Рейегар — кровь дракона! Он не стал бы... Дейнерис схватила её за запястья: — Признай! Он предал жену! Предал нас всех! Визерра вырвалась. Голос её стал низким, опасным, как рёв дракона перед атакой: — Ты называешь бастарда законным наследником? — она засмеялась, и в смехе звенели слёзы. — Джон Сноу — выкормыш Эддарда Старка! Пятно на чести нашего дома! — Рейегар был принцем! — Визерра отступила к лестнице. — А этот... снежный бастард — лишь его тень, которая никогда не станет частью нашей семьи! Дейнерис не двинулась с места. Но в её глазах погас последний огонёк сестринской нежности. — Ночью мы воюем за жизнь, — сказала она ледяно. — Утром... поговорим о тронах. Когда Визерра ушла, Дени подняла расколотую печать. Зелёный воск крошился в ее руках, как сухая кровь.

***

Ветер выл между зубцами стен, как стая ледяных волков. Рейгаль бил крыльями у восточных ворот, его чешуя отливала червонным золотом в свете факелов. Пар от ноздрей дракона смешивался с дыханием тысяч воинов — белая пелена над морем копий и щитов. Джейме пробился сквозь строй дотракийцев. Его плащ — грязно-белый, в пятнах смолы и крови — развевался, как изодранное знамя. Визерра стояла у основания драконьей шеи, поправляя кожаные ремни сбруи. На ней был чешуйчатый доспех цвета ночной грозы, а у пояса висел валирийский кинжал с рукоятью в виде крыла. — Я тебя уже не отговорю? — его голос перекрыл вой ветра. Она обернулась. Снег таял на её ресницах, как слезы. — Нет. Я не спрячусь, пока мой дом горит. Он схватил её руки, срывая перчатки. Голые пальцы сплелись на ледяном ветру — её мраморные, его покрытые шрамами и мозолями. — Тогда возьми это, — Джейме сунул ей в ладонь золотого льва — эмблему с своего плаща. — Чтобы помнила: твоя клетка теперь с золотыми прутьями. Визерра сжала льва так, что шипы впились в кожу. Вдруг она бросилась ему на шею, прижавшись губами к его уху: — Чтобы ни случилось, я всегда буду любить тебя. Джейме втянул воздух, пахнущий дымом и смертью: — Визерра... — его настоящая рука вцепилась в её волосы, золотая упёрлась в поясницу, прижимая к себе. Их поцелуй был не нежностью, а клятвой. Её зубы впились в его нижнюю губу — кровь, солёная и тёплая, смешалась со вкусом снега. Его пальцы под доспехом нащупали шрам на её спине — память о Королевской Гавани. Золотой лев упал в сугроб между их ног — забытый на мгновение символ. Они разорвали объятия, только когда Рейгаль взревел, брызгая кислотной слюной на камни. — Вернись, — Джейме прижал лоб к её лбу. — Или я подожгу весь мир, чтобы найти тебя в семи преисподних. Визерра улыбнулась — впервые за много дней. Улыбка была хрупкой, как узор на льду. — Жди у моря. И не вздумай умирать, Цареубийца.