Принцесса от крови Дракона.

Камин в покоях Дейнерис Таргариен потрескивал, отбрасывая танцующие тени на древние камни Винтерфелла. За окном бушевал северный ветер, напоминая о недавно отгремевшей битве с мертвецами, пепел которой еще витал в воздухе. Дейнерис стояла спиной к двери, ее стройная фигура в черном бархатном платье казалась недвижимой статуей на фоне пламени. Она созерцала мрачный пейзаж за окном, но ее мысли явно были далеки от заснеженных просторов. Визерра вошла тихо, ступая по тяжелому ковру. Ее собственное платье, более простое, серых тонов, казалось, впитало в себя холод коридоров замка. Она остановилась в нескольких шагах от сестры, ожидая. Тишину нарушал только треск поленьев и завывание ветра. — Ты звала меня, Дени? — тихо, но отчетливо произнесла Визерра. Дейнерис медленно обернулась. Ее фиолетовые глаза, обычно полные огня и решимости, сейчас казались отстраненными, словно покрытыми тонкой ледяной коркой. В них не было привычной теплоты при виде сестры. — Да. Сестра, ты помнишь, что я обещала тебе в Миэрине? Обещала, что когда мы отвоюем Вестерос, ты будешь свободна. Что твоя жизнь будет твоей. Визерра слегка расслабилась, и в ее глазах мелькнула надежда. — И я выполню свое обещание, Визерра, — продолжила Дейнерис, ее голос был ровным, почти бесстрастным. Она сделала шаг вперед, скрестив руки на груди. — Твой брак с Джейме Ланнистером... Он был заключен не по твоей воле. Это была интрига Тайвина Ланнистера, щелчок пальцев старого льва. Я аннулирую его. Ты больше не будешь связана с ним. Надежда исчезла так же внезапно, как и возникла. Визерра сжала медальон на своей шее. — Я люблю его, Дени, — вырвалось у нее, голос дрогнул, выдавая силу чувств. — Я не хочу развода. Дейнерис сжала губы. Легкая тень нетерпения мелькнула в ее глазах. — Ты не понимаешь всей картины, сестра, — она снова сделала шаг, сокращая дистанцию. Ее голос приобрел настойчивые, убеждающие нотки. — У меня нет наследника. Я... не могу дать Железному Трону продолжателя династии. — На мгновение в ее глазах мелькнула тень той старой боли, которую она так тщательно скрывала. — Но ты – моя кровь. Моя плоть. Ты – Таргариен. Ты должна родить следующего правителя Семи Королевств. Это твоя судьба. Твой долг перед нашим домом. Она протянула руку, как бы предлагая утешение, но жест был скорее повелительным. Визерра смотрела на сестру с холодным разочарованием и гневом. Ее губы тронула горькая усмешка. — Свобода? — ее голос зазвучал резко, с саркастическим оттенком. — Ты предлагаешь мне свободу? Заменить один политический брак, навязанный Тайвином, на другой, навязанный тобой? — Она резко вскинула голову. — Ты клялась мне! Клялась, что когда война закончится, когда мы победим, ты освободишь меня! Дашь мне жить моей жизнью! А теперь? Теперь ты хочешь запереть меня в башне какого-нибудь замка очередного лорда, преданного тебе? Хочешь превратить меня в... в инкубатор для твоих наследников? Чтобы я рожала детей для твоего трона? Это и есть твое понимание свободы, сестра? Дейнерис сверкнула глазами. Ледяная маска королевы дала трещину, и ярость вырвалась наружу. Она резко выпрямилась, ее фигура стала величественной и угрожающей. Воздух в комнате зазвенел от напряжения. — Я – твоя королева! — ее голос прогремел, перекрыв завывание ветра. Он был низким, опасным, как рык дракона. В нем не осталось и следа сестринской нежности, только непреклонная власть. — Это не просьба, Визерра. Это не предложение для обсуждения. Это – приказ твоей государыни. Ты – принцесса Таргариен, моя подданная и моя кровь. Ты будешь выполнять свой долг перед династией и королевством. Последние слова повисли в воздухе, тяжелые и неоспоримые. Ярость в глазах Визерры сменилась чем-то более глубоким и горьким – полным, сокрушительным разочарованием. Она смотрела на сестру, на эту женщину в черном, с безупречной осанкой и глазами, полными огня власти, и не видела в ней больше той Дени, которая защищала ее, делилась с ней мечтами в Миэрине. Видела только Королеву. Тираншу в бархате. Она не сказала больше ни слова. Ни крика, ни упрека. Горечь сковала ее горло. Визерра резко развернулась, ее платье свистнуло в тишине. Она направилась к двери, каждый шаг отдавался глухим стуком по ковру. У порога она на миг замерла, рука сжала холодную железную скобу двери. Но за ее спиной не прозвучало ни звука, ни зова, ни попытки объясниться. Только тяжелое, гневное дыхание Королевы. Визерра толкнула дверь и вышла в холодный коридор, не оглядываясь. Дверь захлопнулась за ней с глухим, окончательным стуком. В покоях Дейнерис осталась только тишина, нарушаемая треском огня и воем ветра, несущего пепел прошедшей войны и предчувствие войн грядущих. Разочарование Визерры было глубже любой ярости, и оно легло тяжелым камнем между ними, превращая кровные узы в тонкую, хрупкую нить, готовую порваться.

***

Винтерфелл прощался с армией в тишине, нарушаемой лишь скрипом повозок, ржанием коней и мерным топотом сотен ног. Серое, низкое небо давило на древние камни замка, словно разделяя мрачное предчувствие. Воздух был колючим от мороза и запаха пепла – напоминание о недавней победе, доставшейся слишком дорогой ценой. Через распахнутые Главные ворота нескончаемым потоком вытекали солдаты: суровые северяне в шкурах и кольчугах, перемежавшиеся с дисциплинированными рядами Безупречных в блестящей чешуе и разношерстными отрядами дотракийцев. В центре этого стального потока, как островок багряного бархата и серебра, выделялась Дейнерис Таргариен на Дрогоне, готовом к полету. Ее лицо было непроницаемой маской решимости, взгляд устремлен на юг – к Железному Трону. Среди свиты, уже оседлав коней, выделялась фигура Джейме Ланнистера. Он не был скован, но его окружали четверо суровых дотракийцев, чьи нахмуренные взгляды не отрывались от «пленника». Его золотая рука тускло поблескивала на фоне темного камзола. Дейнерис не доверяла ему ни на йоту. Победа над Королем Ночи была вестью, которую она не могла позволить донести до Серсеи раньше времени. Джейме знал слишком много, и его верность сестре была кинжалом у горла Драконьей Королевы. Он сидел в седле прямо, но в его глазах читалось напряжение хищника в клетке – он понимал свою роль заложника. У подножия ступеней Главной башни, чуть в стороне от основного потока, стояла Визерра Таргариен. Она наблюдала за отъездом, завернувшись в теплый темно-синий плащ с меховой оторочкой. Ее лицо было бледным, глаза, обычно яркие и живые, сейчас казались тусклыми, с тенью глубокой усталости и неразрешенного конфликта. Она видела, как Дейнерис бросила на Джейме холодный, оценивающий взгляд – взгляд не на человека, а на стратегический актив или угрозу. Это сжало ей сердце. Тихие шаги на снегу заставили Визерру обернуться. К ней подошла Санса Старк. Леди Винтерфелла была невозмутима, как всегда, но в ее голубых глазах светилось нечто большее, чем просто прощальная вежливость – понимание и предостережение. — Твоя сестра, — начала Санса тихо, ее голос был почти не слышен под гул уезжающей армии, но каждое слово падало в тишину между ними с весом свинца, — видит только трон, Визерра. Все остальное — люди, чувства, обещания... — Санса слегка покачала головой, — все это лишь ступени на пути к нему. Или помехи, которые нужно убрать. Визерра хотела возразить, защитить Дени, но слова застряли в горле. Сцена в покоях, жесткий приказ, холод в глазах сестры — все это всплыло с мучительной ясностью. — Борись, — прошептала Санса, наклонившись чуть ближе. Ее дыхание превращалось в белое облачко на морозном воздухе. Голос ее стал тверже, в нем зазвучала сталь, выкованная в собственных страданиях. — Борись за свою свободу. До самого конца. Не позволяй никому, даже крови, решать твою судьбу за тебя. Свобода — это не дар, который дают. Ее берут. И отстаивают. Визерра вздрогнула. Слова Сансы попали прямо в открытую рану ее души. Бороться? Против Дени? Против единственной оставшейся семьи? Против женщины, которая спасла ее от жизни заложницы, которая дала ей крылья? Мысль об этом казалась чудовищным предательством. — Она… — голос Визерры сорвался, стал хриплым. — Она моя сестра, Санса. Последняя. Моя кровь. Моя плоть. — Она сжала кулаки под плащом, ногти впились в ладони. — Как я могу… Как я могу даже думать о предательстве? О борьбе против нее? Но внутри все было хаосом. Любовь к Джейме, которого Дени держит как пленника и хочет отнять у нее. Гнев и боль от того, что ее хотят снова использовать, превратить в сосуд для наследников, лишив выбора. Страх перед той холодной яростью, которую она увидела в глазах Дейнерис. И всепоглощающее чувство долга, привязанности, этой незримой, но прочнейшей цепи крови, связывающей ее с Драконьей Королевой. Она мечтала о свободе, о жизни с любимым, о мире... Но предать сестру? Разорвать последнюю нить? Эта мысль вызывала физическую тошноту. Санса ничего не ответила. Она лишь смотрела на Визерру долгим, проницательным взглядом человека, слишком хорошо знающего цену свободе и коварство тех, кто жаждет власти любой ценой. Ее молчание было красноречивее слов: «Ты уже знаешь ответ. Ты просто боишься его принять». Труба протрубила отъезд. Дейнерис взмыла в небо на Дрогоне, ее силуэт быстро уменьшался в серой дымке. Армия ускорила шаг. Джейме, под бдительным присмотром дотракийцев, двинулся следом. Он обернулся, его взгляд на мгновение встретился со взглядом Визерры. В нем была тревога, вопрос и… что-то похожее на прощание. — Принцесса! Пора! — крикнул кто-то из свиты Дейнерис. Визерра вздрогнула, словно очнувшись. Она кивнула Сансе — коротко, сжато, не в силах говорить. Ее лицо было маской, за которой бушевала буря. Она повернулась и пошла к своему коню, каждый шаг давался с усилием. Она чувствовала на спине взгляд Сансы — тяжелый, полный предчувствий. Цепь крови тянула ее на юг, к сестре-королеве, к неведомой судьбе, к борьбе, на которую она не была готова. А где-то внутри, под грузом долга и страха, теплился крошечный, почти задавленный огонек предупреждения Сансы: «Борись».

***

Корабль «Крыло Дракона» мерно покачивался на свинцовых волнах Узкого моря. За окном каюты Визерры бушевало серое небо, сливающееся на горизонте с таким же серым, неспокойным морем. Воздух был пропитан соленым холодом и запахом смоленых досок. Визерра сидела у маленького столика, закрепленного к полу, и машинально перебирала пергамент с неважными записями. В глазах ее все еще стояли образы: уходящие берега Севера, строгий взгляд Сансы, пленник-Джейме под присмотром дотракийцев… и ледяные глаза сестры-королевы. Тихий стук в дверь вывел ее из оцепенения. Прежде чем она успела ответить, дверь бесшумно приоткрылась, и в проеме возникла тучная фигура лорда Вариса. Его лысина блестела в тусклом свете свечи на столе, а привычная улыбка на губах казалась сегодня особенно натянутой, словно маска. Он вошел с мягким шарканьем бархатных туфель и так же бесшумно закрыл дверь. — Принцесса, — его голос был тихим, почти шепотом, но отточенным, как кинжал. — Простите за беспокойство в такой… непростой час. Визерра не пригласила его сесть. Она лишь отложила пергамент и устремила на него взгляд, в котором смешались усталость и настороженность. Она знала Паука слишком хорошо. — Говорите, лорд Варис, — произнесла она ровно. — Неужто паутину новую сплели? Или муху новую запутали? Варис проигнорировал колкость. Он сделал шаг вперед, его парфюмерный шлейф – смесь лилии и чего-то пряного – на миг перебил запах моря. — Слухи, принцесса, — начал он, складывая руки на животе. — Странные слухи долетают даже в трюмы кораблей. Слухи о происхождении. — Он сделал паузу, изучая ее реакцию. — Слухи о Джоне Сноу. Визерра нахмурилась. «Он знает…» — Говорят, — продолжил Варис, понижая голос до конспиративного шепота, — говорят, что он вовсе не сын лорда Эддарда. Говорят… он сын принца Рейегара. И леди Лианны Старк. Законный наследник. Эйгон Таргариен. Слова повисли в воздухе, словно тяжелые свинцовые капли. Визерра замерла, чувствуя, как тайна становится явью. — И что с того? — ее голос прозвучал хрипло, но она старалась держать удар. — Даже если это правда… какое это имеет значение сейчас? — Имеет, принцесса, — настаивал Варис, его глаза сузились, потеряв всякое подобие веселости. — Потому что ваша сестра… Королева… — он покачал головой, и в его голосе впервые прозвучала неподдельная тревога, — она не принесет мира Семи Королевствам. Огонь и кровь – вот ее язык. Она не умеет править, она умеет лишь разрушать. Страх – плохой советник на троне. Ее путь ведет к руинам и пеплу. Я служу королевству, принцесса. И королевство будет кричать от ужаса, когда она сядет на трон. Визерра резко встала. Ее тень заколебалась на стене от качнувшейся свечи. — Служите? — в ее голосе зазвенел ледяной сарказм. — Или просто ткете паутину, как всегда? Паук снова решил сменить короля? Нашел нового фаворита для своей игры? Варис не смутился. Он смотрел на нее прямо, и в его взгляде была странная смесь сожаления и решимости. — Я ищу стабильности. Мира. Процветания. Того, чего никогда не даст Дейнерис с ее драконьей яростью и жаждой абсолютной власти. — Он сделал шаг ближе. — Я всегда считал, что лучшим кандидатом были… вы, принцесса Визерра. Ваша доброта, ваш ум, ваше понимание людей… вы могли бы стать королевой, которую Семь Королевств заслуживают. Королевой, которая правит для народа, а не вопреки ему. Визерра отвернулась к окну, смотря на бесконечную серую пустоту. Его слова жгли, как раскаленный уголь. Ей предлагали трон? Тот самый трон, за который ее сестра готова сжечь весь мир? Мысль казалась абсурдной, чудовищной. — Я никогда не хотела трона, Варис, — прошептала она, прижав ладонь к холодному стеклу. — И не хочу его сейчас. Моя судьба… — она с горечью вспомнила разговор с Дени, — моя судьба, видимо, в другом. Варис вздохнул, и в этом вздохе прозвучало что-то похожее на окончательное решение. — Тогда, принцесса, — произнес он тихо, но с ледяной четкостью, — поскольку вы отказываетесь от короны, которую могли бы носить с честью… мой долг перед королевством велит мне действовать. Я буду поддерживать Эйгона Таргариена. Джона Сноу. Он – законный наследник. У него кровь Дракона, но сердце Старка. Он знает долг, честь, тяжесть власти. Он… имеет шанс стать правителем, который нужен Вестеросу. Я посажу его на Железный Трон. В каюте воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь скрипом корпуса корабля и далеким шумом волн. Визерра медленно обернулась. Она смотрела на Вариса, этого мастера теней, объявившего войну ее сестре. В его глазах не было лукавства, только холодная, непоколебимая уверенность в своей правоте. Он не просто плел интригу – он объявлял крестовый поход. И он уже выбрал сторону. Визерра не нашла слов. Ужас и предчувствие надвигающейся бури сдавили ей горло. Она лишь кивнула, коротко, почти неосознанно. Этот кивок был не согласием, а признанием услышанного – признанием того, что Паук уже выпустил яд, и битва за трон, которая унесет всё, что ей дорого, включая, возможно, ее сестру, началась прямо здесь, в этой качающейся каюте. Варис почтительно склонил голову и так же бесшумно, как вошел, исчез за дверью, оставив Визерру наедине с грохочущим морем и еще более грохочущей в душе тревогой.

***

Серое Узкое море наконец расступилось, открывая взору мрачное величие Драконьего Камня. Базальтовые башни замка, выточенные в облике драконов, вздымались к низкому свинцовому небу, словно черные клыки, вонзившиеся в брюхо тучи. Волны яростно бились о скалистый берег, вздымая фонтаны ледяной пены. Воздух был насыщен запахом морской соли, вулканической пыли и… напряженного ожидания. Флот Дейнерис, потрепанный долгим переходом, начал втягиваться в относительно спокойную акваторию гавани. Солдаты на палубах «Крыла Дракона» и других кораблей переводили дух – путь из Винтерфелла был долог и суров. Дотракийцы, зеленые от морской болезни, выглядывали на берег с немым облегчением. Безупречные выстраивались в порядок, готовые к высадке. Дейнерис стояла на носу своего флагмана, закутанная в темный плащ с меховым воротником, не обращая внимания на пронизывающий ветер. Ее фиолетовые глаза были устремлены на родовую твердыню Таргариенов – символ возвращения и грядущей силы. На ее лице читалась усталость, но и непоколебимая решимость. Рядом стояла Визерра. Она смотрела на остров с тяжелым сердцем, предчувствуя лишь новые цепи и конфликты. Джейме, по-прежнему под неусыпным присмотром, мрачно взирал на скалы, его мысли явно были далеко на юге, в Королевской Гавани. Именно Варис, его тучная фигура внезапно замерла у леерного ограждения, стал первым, кто нарушил ритм прибытия. Его обычно непроницаемое лицо было напряжено, а маленькие глазки прищурились, всматриваясь не в замок, а в серую пелену моря к югу от острова. — Ваше Величество… — его голос, обычно шелковистый, звучал неестественно резко и громко на фоне криков чаек и шума волн. Дейнерис обернулась, раздраженная помехой. Но Варис не смотрел на нее. Он указывал толстым пальцем куда-то вдаль, за мыс, прикрывавший гавань с юга. Все последовали за его взглядом. Их встретила не пустота. Из морского тумана, как призраки из глубин, проступали силуэты. Много силуэтов. Десятки, если не сотни кораблей. Они не двигались навстречу, не строили боевых порядков для атаки. Они просто стояли. Растянулись длинной, угрожающей дугой, преграждая путь дальше на юг и наблюдая. Как стая акул, выжидающая момента. Это был флот. Но не просто флот. Это были корабли, чьи черные паруса были расписаны жутковатыми золотыми узорами – щупальцами кракена, переплетенными с костями. На мачтах самого большого корабля, чудовищного дредноута, развевался стяг – золотой кракен Грейджоев на черном поле. И на его высокой корме, едва различимая на расстоянии, но невероятно узнаваемая по своей надменной позе и рогатому шлему, стояла фигура Эурона Грейджоя. Он не кричал, не размахивал оружием. Он просто наблюдал. Бинокль в его руке был направлен прямо на приближающийся флот Таргариенов. Чувствовалось, что он видит каждую деталь, каждое лицо на палубах – Дейнерис, Визерру, Джейме, Вариса. Его присутствие ощущалось как физический удар – наглая, холодная демонстрация силы и безнаказанности. — Грейджой… — прошипел Джейме Ланнистер. Его рука инстинктивно потянулась к эфесу меча, которого у него не было. В его глазах мелькнуло профессиональное признание угрозы и личная ненависть. Дейнерис застыла. Вся усталость слетела с ее лица, сменившись ледяной, смертоносной яростью. Ее глаза, обращенные на флот Эурона, горели фиолетовым пламенем. Губы сложились в тонкую, жестокую линию. Она не произнесла ни слова, но напряжение, исходившее от нее, было осязаемым. Дрогон, круживший высоко в небе над замком, издал протяжный, грозный рёв, словно почувствовал ярость своей матери. Визерра почувствовала, как по спине пробежал холодок, не связанный с морозным ветром. Эти корабли… они были не для боя. Не для атаки сейчас. Они были стражей. Дозором. Они были воплощенным обещанием Серсеи: «Я знаю, что вы идете. Я жду. И я не одна». Предчувствие беды, витавшее над ней с момента разговора с Дени, сгустилось в черную, зловещую тучу. Драконий Камень, который должен был стать крепостью и опорой, внезапно почувствовал себя ловушкой, зажатой между морем, охраняемым безумным пиратом, и грядущей войной на юге. Варис стоял неподвижно. Его лицо было маской, но пальцы, сцепленные на животе, нервно постукивали. Его паутина дрогнула – Эурон был непредсказуемым элементом, ядовитым пауком куда большим и опасным, чем он сам. Мысли лихорадочно работали, пересчитывая риски. Тишина на палубе «Крыла Дракона» стала гробовой. Шум волн и крики чаек теперь казались зловещим аккомпанементом к немой угрозе, застывшей на горизонте. Корабли Эурона не двигались. Они просто были. Наблюдали. Ждали. Их неподвижность была страшнее любой атаки. Это был немой ультиматум, написанный черными парусами на сером полотне моря: «Добро пожаловать в ловушку, Драконья Королева. Игра начинается». Дейнерис медленно, с королевским достоинством, но с огнем безумия в глазах, повернулась к капитану: — Пришвартовать корабли. Готовиться к обороне. — Ее голос был тихим, но резал воздух, как лезвие. — И пусть все знают: никто не блокирует дракона безнаказанно. Но взгляд ее, прежде чем отвернуться от моря, еще раз скользнул по устрашающей дуге кораблей Эурона. И в этом взгляде была не только ярость, но и холодный расчет, и тень того самого безумия, которое заметила Визерра. Буря приближалась, и первыми ее вестниками стали черные паруса Железного флота.

***

Темная каморка в башне Морского Дракона была залита косыми лучами заходящего солнца, окрашивающими каменные стены в кроваво-красный цвет. Воздух был спертым, пахнущим пылью и морской солью. Визерра стояла у узкой бойницы, смотря на море, где, как зловещие тени, маячили корабли Эурона. За ее спиной, опершись плечом о холодный камень, находился Джейме. Его лицо, освещенное багряным светом, было напряжено. — Она сказала это в Винтерфелле, — голос Визерры был прерывистым, тихим, как шелест сухих листьев. Она не смотрела на мужа, боясь увидеть в его глазах боль или гнев, который обрушится на нее. — После войны... когда трон будет ее... она аннулирует наш брак. Как политическую уловку Тайвина. — Она сжала кулаки, ногти впились в ладони. — А потом... потом она выберет мне нового мужа. Из верных лордов. Чтобы я... чтобы я родила наследника Железного Трона. Ее наследника. Потому что сама она не может. Последние слова повисли в гнетущей тишине. Визерра услышала, как резко вдохнул Джейме. Она наконец обернулась. Его глаза, обычно такие насмешливые или усталые, сейчас пылали холодным, стальным огнем. В них не было удивления – лишь подтверждение худших опасений и яростная решимость. — Нет, — слово вырвалось из его уст низким, опасным рычанием. Он оттолкнулся от стены, выпрямившись во весь рост. Золотая рука сжалась в кулак. — Этого не будет. Никогда. Я не позволю ей превратить тебя в... в инкубатор для своей династии. Я не позволю ей разлучить нас. Визерра почувствовала прилив любви и отчаяния. Она шагнула к нему, схватив его настоящую руку, холодную и сильную. — Ты не сможешь ей помешать, Джейме! — ее голос сорвался на крик, полный слез и ярости. — Она убьет тебя! Как только Серсея будет побеждена, как только ты перестанешь быть ей полезен или станешь угрозой... Дрогон сожжет тебя так же легко, как он сжег армию Короля Ночи! А Дени... Дени победит. Она победит всех. С драконами, с дотракийцами, с Безупречными... У нее есть сила. И она не остановится. — Слезы потекли по ее щекам, оставляя влажные дорожки на пыльной коже. — Пожалуйста... беги. Пока еще можешь. Или просто... исчезни. Умоляю тебя! Джейме хотел что-то сказать, его глаза метались между ее лицом и дверью, в них боролись любовь и понимание смертельной опасности. Он поднял руку, чтобы стереть ее слезы... В этот момент дверь с грохотом распахнулась. На пороге, задыхаясь, стояла юная служанка, ее глаза были широко раскрыты от страха. — Принцесса! Королева... Королева требует вас! Немедленно! На нижний двор! — девушка едва не споткнулась от волнения. Ледяная волна предчувствия накрыла Визерру. Плохого. Очень плохого. Она почувствовала, как похолодели кончики пальцев. Джейме мгновенно переключился, его тело напряглось, как у готового к прыжку зверя. Он кивнул Визерре, его взгляд говорил: «Я с тобой». Они молча последовали за служанкой, спускаясь по узким, темнеющим лестницам. Чем ниже они спускались, тем громче становился неясный гул снаружи – голоса солдат, тревожные крики и... низкое, недовольное урчание, от которого дрожали камни. Драконы. Они вышли на обширный нижний двор Драконьего Камня. Сцена, открывшаяся им, врезалась в сознание Визерры как раскаленный нож. Посреди двора, на фоне мрачных базальтовых стен, горели факелы, отбрасывая прыгающие тени. Рядом, излучая жар и угрозу, стояли Рейгаль и Дрогон. Их огромные чешуйчатые тела переливались в огненном свете, желтые глаза с холодной яростью следили за происходящим. А перед ними... Перед ними, привязанный к толстому деревянному столбу веревками, впивавшимися в его дорогой камзол, стоял лорд Варис. Его лицо было бледным, покрытым испариной, но удивительно спокойным. Его маленькие глазки встретились с Визеррой, и в них не было страха за себя – только предупреждение и глубокая скорбь. Напротив столба, в ореоле пламени факелов и драконьего жара, стояла Дейнерис. Она была в черном кожаном камзоле, ее серебристые волосы, заплетенные в сложную косу, казались жидким серебром в свете огня. Ее лицо было неподвижной маской, но фиолетовые глаза пылали нечеловеческой яростью. — Сестра, — голос Дейнерис был низким, звенящим, как натянутая струна. Он резал гул двора, заставляя всех затаить дыхание. Она не сводила горящего взгляда с Визерры. — Ты знала? Знала ли ты о предательстве этого... червя? — Она презрительно кивнула в сторону Вариса. — О его заговоре, чтобы свергнуть твою королеву и посадить на мой трон Джона Сноу? Эйгона Таргариена? Ужас, ледяной и всепоглощающий, сковал Визерру. Она замерла, не в силах пошевелиться, ее взгляд метнулся от безумных глаз сестры к привязанному Варису. «Он рассказал. Кто-то рассказал. Все кончено». — Она ничего не знала, Ваше Величество! — Голос Вариса прозвучал удивительно твердо, перекрывая шипение драконов. Он смотрел прямо на Дейнерис, его обычная льстивость исчезла, осталась лишь усталая решимость. — Принцесса невиновна. Она не причастна к моим... соображениям. Я действовал в одиночку. Ради королевства. Визерра увидела это. Увидела в его глазах, обращенных к ней, не мольбу о спасении, а отчаянное, последнее предупреждение: «Молчи. Спасай себя». И увидела испуг – не за себя, а за нее, за то, что ждет ее после. Этот взгляд сломал ее оцепенение. — Это... это правда, Дени! — вырвалось у Визерры, ее голос дрожал, но звучал искренне. Она сделала шаг вперед, руки протянуты в мольбе. — Я не знала! Клянусь! Варис... он... он ошибается, он глупец, но он не заслуживает... — Слова путались. Она увидела, как сузились глаза Дейнерис, как дрогнул уголок ее губ. — Пощади его, сестра! Пожалуйста! Отправь его в изгнание! На Стену! Куда угодно! Но не убивай! Он служил тебе... служил нашему дому! Дейнерис медленно покачала головой. В ее глазах не было ни капли сестринской нежности, только холодная, абсолютная убежденность в своей правоте и ярость обманутого владыки. — Я обещала, Визерра, — ее голос был тише, но от этого только страшнее. Каждое слово падало, как удар молота. — Я сказала ему здесь. На Драконьем Камне при свидетелях. Если он когда-либо предаст меня... — Она подняла руку, указывая пальцем на привязанного Вариса. — Я сожгу его заживо. — Она повернула голову к черному дракону. — Дрогон! Рев, сотрясший стены Драконьего Камня, прокатился сверху. Огромная тень накрыла двор. Варис закрыл глаза. Его губы что-то беззвучно зашептали — молитву или проклятие. И тогда обрушился огонь. Не просто пламя, а река жидкого солнца, адского расплава. Он ударил в столб, в фигуру Паука. Крик Вариса был коротким, ужасающе человеческим, и тут же поглощенным всепожирающим ревом дракона и гулом пламени. Его тучное тело дернулось в невообразимых судорогах, скручиваясь в чудовищном танце смерти, обугливаясь на глазах. Запах горелого мяса, шерсти и чего-то сладковато-тошнотворного ударил в нос. — НЕТ! — Визерра взревела, дико, нечеловечески. Все ее существо рванулось вперед, к столбу, к пылающему другу, наставнику, человеку, который всегда, даже в своих интригах, искренне верил, что она была бы лучшей королевой. Инстинкт, жалость, ужас и неистовая ярость слились в одном порыве. — ВАРИС! ОТПУСТИТЕ ЕГО! ПРЕКРАТИТЕ! Но сильные руки Джейме обхватили ее сзади, как стальные тиски. Он прижал ее к себе, пригнул, заслоняя своим телом от жара и страшного зрелища, но не мог закрыть ей глаза или заткнуть уши от душераздирающих звуков и запаха. Она билась в его руках, как загнанный зверь, кричала, царапалась, но он держал, его лицо было искажено гримасой ужаса и гнева, он прижимал ее голову к своей груди, пытаясь заглушить ее крики и не дать ей увидеть окончательную гибель. Казалось, это длилось вечность. Наконец, рёв Дрогона стих. Огненный столб погас, оставив только тлеющие угли да столб, почерневший и дымящийся. От Вариса осталась лишь обугленная, безобразная фигура, привязанная к почерневшему столбу, да стойкий запах смерти. Тишина воцарилась гробовая. Даже драконы замолчали. Дейнерис медленно опустила руку. Она обвела взглядом потрясённых, онемевших солдат и придворных, застывших в ужасе. Её взгляд был ледяным, абсолютным. — Предательство, — её голос прозвучал громко и чётко в этой тишине, — не будет терпимо. Никогда. Ни от кого. — И тут её фиолетовые глаза, полные пепла и пламени, медленно, неумолимо повернулись и впились в Визерру. Не в толпу, не в Джейме – только в неё. Это был взгляд не сестры, не королевы, а судьи и палача, видящего вину даже в невиновности. Визерра, все еще дрожащая в объятиях Джейме, подняла голову. Слёзы струились по ее лицу, оставляя чистые дорожки на закопчённой коже. Она посмотрела в глаза Дейнерис. И увидела там то, от чего похолодела кровь и остановилось сердце. Она увидела не гнев, не жестокость, не праведность. Она увидела безумие. Чистое, бездонное, пожирающее всё на своём пути безумие. Тот самый огонь, что сжёг Вариса, пылал теперь и в душе её сестры. Она выдержала этот взгляд, не моргнув. Казалось, Дейнерис читает душу Визерры, видит её ужас и отторжение. И в этом взгляде было предупреждение страшнее любого приказа. — Теперь, — сказала Дейнерис, ее голос внезапно стал спокойным, почти обыденным, и от этого еще более жутким. Она отвела взгляд от сестры, окинув взором своих дрогнувших, но послушных воинов. — Теперь мы идем за тем, что принадлежит нам по праву. Мы идем на Королевскую Гавань. Мы возьмем мой трон. Огнем и кровью. Она развернулась и пошла прочь, ее черный плащ развевался за ней, как крыло ночи. Рейгаль и Дрогон зарычали ей вслед, готовые к новому полету и новой бойне. А Визерра осталась стоять на коленях среди пепла и ужаса, прижатая к груди Джейме, смотря в спину уходящей сестры и видя в ней уже не спасительницу, а самого страшного врага, пришедшего под знаменем дракона. Пепел Вариса оседал на ее волосах и платье, как горькая пыль предательства и начала конца.

***

Ночь на Драконьем Камне была не просто темной – она была густой, тяжелой, как расплавленный базальт, пропитанная запахом моря, пепла и страха. Пепел Вариса, невидимый, но ощутимый, казалось, висел в каждом уголке замка, въедаясь в одежду, в кожу, в сами мысли. Визерра стояла в тени арочного прохода, ведущего к узкой, редко используемой лестнице спуска к кромке прибоя. Ее руки дрожали, и она сжимала их в кулаки, стараясь унять тремор. В памяти горели не только образы пламени, поглотившего Паука, но и глаза сестры – эти фиолетовые бездны безумия, устремленные на нее с немым обвинением и обещанием расплаты. Слова Дейнерис об «Огне и Крови», о походе на Королевскую Гавань, звенели в ушах навязчивым, смертоносным колоколом. Джейме Ланнистер стоял неподалеку, сливаясь с тенями. Он был одет в простой темный камзол и плащ с капюшоном, скрывающим его золотые волосы. Лунный свет едва касался его лица, придавая ему изможденный вид, но глаза горели решимостью. В руках он держал небольшой сверток с едой и флягу воды — скудные припасы, что Визерра собрала тайком. — Она сожжет его, Джейме, — прошептала Визерра, голос ее был хриплым от сдерживаемых рыданий и ужаса. Она смотрела не на мужа, а куда-то в темноту коридора, словно видя там снова пылающий столб. — Она сожжет Королевскую Гавань дотла. Со всеми. С детьми. С матерями. Она не остановится. Она хочет этого. Я видела… в ее глазах… — Она содрогнулась. Джейме положил свою настоящую руку ей на плечо. Его прикосновение было твердым, якорем в этом море безумия. — Я знаю, — его голос был тихим, но невероятно твердым. — Я видел. Знаю Серсею. Знаю, что будет. — Он сделал паузу, его пальцы слегка сжали ее плечо. — Я должен попытаться. Предупредить. Заставить Серсею… — Он с трудом выговорил слово, словно оно обжигало губы, — сдаться. Эвакуировать Красный Замок, может быть. Открыть ворота. Что угодно. Но город… люди… они не должны гореть за безумие наших сестер. Визерра наконец посмотрела на него. В ее глазах отражалась мука выбора. Помочь ему бежать – значит предать Дейнерис окончательно. Предать последнюю кровь. Но не помочь… значило обречь на смерть сотни тысяч невинных. — Ты рискуешь жизнью дважды, — прошептала она. — Дени… и Серсея. Она не послушает тебя. Она ненавидит тебя. Она убьет тебя. — Возможно, — признал Джейме без тени сомнения. — Но если есть хоть один шанс из ста… Я должен его попробовать. Ради них. — Он кивнул в сторону невидимого города за морем. — Ради того, чтобы кто-то в этом проклятом королевстве мог просто… жить. Визерра кивнула, быстро смахивая предательскую слезу. Предательство крови ради жизни чужих людей. Ирония судьбы была горькой, как полынь. — Иди, — выдохнула она, толкая его в сторону узкой лестницы. — Вниз. Там, за скалой, где валуны образуют подобие пещеры… маленькая лодка. Старая, но на плаву. Весла внутри. Течение унесет тебя от острова до рассвета. Потом…— она замолчала. — Потом – открытое море, корабли Эурона, удача. Джейме не двинулся с места. Он смотрел на нее, и в его глазах была не только благодарность, но и тревога. — А ты? — спросил он тихо. — Останешься здесь? С ней? Визерра горько усмехнулась. — Она моя сестра, Джейме. Моя кровь. Я… я должна попытаться… — Она не закончила. «Что она должна попытаться? Остановить неостановимое? Усмирить дракона?» — Беги. Пока драконы спят. Пока стража сменилась. Пока… пока она не решила проверить своего «пленника». Джейме колебался лишь мгновение. Потом он резко шагнул вперед, обнял ее. Объятие было крепким, коротким, но в нем была вся их общая боль, страх и тлеющая надежда. Он прижал губы к ее виску – поцелуй-обещание, поцелуй-прощание. — Береги себя, — прошептал он ей в волосы. — Борись. Как говорила Старк. Борись за себя. Он разжал объятия. Визерра почувствовала, как холод ночи хлынул на место его тепла. Он бросил последний взгляд, полный невысказанного, и скользнул в черный зев лестницы, исчезнув в темноте. Визерра осталась стоять одна. Она прижала руку к камню там, где секунду назад была его спина. Слушала. Тишина. Лишь далекий рев волн и скрип древних камней. Потом – едва слышный скрежет уключин, приглушенный всплеск весел. Один. Другой. Ритм бегства. Она прислонилась к холодной базальтовой стене, закрыла глаза. Перед ней снова вспыхнули глаза Дейнерис – безумные, полные огня, который скоро поглотит столицу. Она видела лицо Серсеи – надменное, жестокое, вряд ли способное на милосердие. И она видела лица. Тысячи, десятки тысяч безымянных лиц жителей Королевской Гавани – ремесленников, торговцев, детей, стариков. Они смотрели на нее с немым вопросом и надеждой. Джейме плыл в эту ночь. Не к любви, не к славе. Он плыл в самое сердце львиного логова, неся весть о драконьем огне и мольбу о капитуляции. Он плыл навстречу возможной гибели от руки той, кого когда-то любил больше жизни, ради шанса – пусть призрачного – спасти тех, кого не знал. Это был побег не труса, а самого отчаянного рыцаря в Семи Королевствах. Побег во имя милосердия, в последней попытке остановить апокалипсис, несущийся на черных крыльях драконов. А Визерра стояла в темноте, слушая удаляющиеся всплески весел и чувствуя, как пепел Вариса на ее платье смешивается с солеными брызгами моря. Она предала кровь ради человечности. И теперь ей оставалось только ждать. Ждать огня с неба и надеяться, что голос разума – голос Джейме Ланнистера – успеет донестись до сердца львицы прежде, чем на город обрушится драконий гнев.