Когтелун и все-все-все

Серые больничные будни тянулись годами. Каждый день сливался в одну большую серую массу, состоящую из белой палаты с капельницами и обшарпанными стенами, пресной еды с привкусом таблеток, от которой Луна уже понемногу начинало тошнить, и, конечно же, так называемого «лечения». Ежедневные приёмы горстей различных пилюль с довольно отвратительным вкусом. А также пресловутая лечебная физкультура. Бесконечные массажи, упражнения, какие-то непонятные тренировки типа «написать своё ФИО ровно и красиво» выводили из себя. Однако именно во время одного из таких занятий по чистописанию Лунный Коготь накарябал письмо для Жени, на что потом получил милый видеоответ. Но вишенкой на торте были лечебные ванны. Лун ненавидел этот запах трав, от которого кружилась голова и тёк нос. Ко всему прочему эти травы обладали странным дурманящим эффектом. Настроение после таких процедур было болезненно приподнятым, на морде появлялась нервная улыбка, в глазах белело. Часто Когтелун даже не мог подняться – таков был масштаб последствий этих ванн. Но медперсонал это, по видимости, не волновало. Каждую неделю какого-нибудь невезучего санитара приставляли к Лунному Когтю, чтобы «донести» его до влажной ванной комнаты, где, казалось, плесени было больше, чем шампуня, и уже там помыть. Конечно, от этих процедур персонал в восторге не был. Нелюдимые и раздражённые санитары часто «ненарочно» подталкивали Луна или кислили, когда он жаловался на боль от воды или прикосновений к травмированным местам. Иногда даже открыто выражали отвращение к ожогам на его костлявом теле, мерзко ощупывая их неровную, лысую текстуру. Эти прикосновения, в отличие от объятий Жени или нежных чмоках Ями, вызывали рвотные позывы и желание поскорее спрятаться. Эти «люди» никак не желали признавать, что такой «уродливый» молодой человек тоже может плакать, чувствуя эту халатность по отношению к нему… И вот после очередной процедуры, кое-как доковыляв до своей палаты, не без помощи костылей и на этот раз менее мерзкого физиотерапевта, Лун завалился на койку. Блаженная радость растеклась по телу, вызывая улыбку. Луныш зарылся в одеяльце, прихватив с собой телефон. Пару минут просмотра смешных видео, общения с подругой, которая вновь прислала видео с котиком, где была подпись: «Такой глупий, на тебя утром похож», очень быстро прогнали неприятный осадок от прошедшего купания, позволяя Луну вновь немного расслабиться. Но мысли о брате и Жене не выходили из головы, вызывая сильную тревогу, оседающую где-то в животе. Лун так часто пребывал в таком тревожном состоянии, что уже, можно сказать, привык, но каждый раз подобное заставляло его жалобно всхлипнуть, чувствуя волну необоснованного страха за свою жизнь. Смахнув пару всё-таки выступивших слёз, Лун продолжил просмотр, хотя уже без прежней улыбки. Но тут раздался тихий, очень робкий стук в дверь. Лунный Коготь вздрогнул и хрипловато сказал: — Войдите, если вы НЕ Звездохвост.— За дверью послышался тихий топот, а после в палату неловко ввалился Лиам собственной персоной. Лун, вопреки своим стараниям, тихо прыснул и кое-как уселся на кровать. Ирискин, казалось, это заметил, отчего сильно покраснел. Его разноцветные глаза смотрели куда-то в пол, а хвост с русым кончиком быстро вилял. — П… Привет, — тихо сказал он, махая лапой с голубыми подушечками. Его мордашка была доброй и миловидной, но очень уж стеснительной. Лун улыбнулся своим мыслям. — Привет, привет, Лиам Ирискин, — Лун услышал его фамилию из диалога медсестёр и с тех пор часто вспоминал с лёгкой улыбкой. — Я… Эм… Как ты… тут? — дрожащим голосом спросил Лиам. — Нормально, живу вроде, по крайней мере – пока, — усмехнулся Лунный Коготь. Лиам замолчал, явно не зная, как продолжить разговор. Лун это заметил и решил немного помочь: — Лиам, садись, пожалуйста, а то мне кажется, тебе неудобно стоять в такой маленькой комнатушке.— Ирискин послушно сел на диванчик и кивнул, отводя взгляд. — Спасибо, — сказал он. — Ну, рассказывай: Кто такой? Чем занимаешься? Где работаешь? На какие оценки учился? Какая группа крови и резус-фактор? — Лун уселся в позу йога и с любопытством наклонил голову. — Ну… Я… Я Лиам Ирискин, работаю в театре декоратором и на сцене там… убираюсь и ставлю декорации. Ещё я леплю из глины, на гончарном круге и просто лапами. У меня до сих пор на шерсти остались кусочки глины. Знаешь, это странно, я вообще не люблю, когда у меня что-то липкое на лапах, но при этом работаю с глиной. Это так… противоречиво, — Лиам выглядел уже не таким зажатым. Обсуждение хобби Ирискина и театра здорово помогало ему раскрепоститься и почувствовать себя увереннее. Признаться, эти вещи, щедро приправленные любовью к старой музыке, были давними гиперфиксациями Лиама, которые он мог обсуждать часами, не давая собеседнику вклинить и словечка. — Глина? Это так здорово. Видимо, ты очень талантлив. А можешь показать что-нибудь из своего? Можешь показывать мне самые стрёмные работы, — улыбнулся Лун. Его улыбка была кривой из-за ожогов, но при этом искренней. Когтелун изо всех сил хотел произвести хорошее впечатление, отвлекая беспокойный взгляд Ирискина, который то и дело задерживался на его ожогах. — Ам… Да, конечно, сейчас, — пёсик быстро порылся в наплечной сумке и достал оттуда новенький телефон с вымазанным краской чехлом. Лиам показал Луну недавние фотографии кружек и фигурок милых котят с разноцветными лапками. Тот с неподдельным интересом наблюдал за ними, отмечая высокое качество работ. Лиам робел от похвалы и комплиментов, периодически вклинивая неловкие фразы вроде:  «Я это в спешке делал», «Работа не очень», «Тут лак потёк». Но Когтелун видел, как Ирискин гордится своими поделками, потому лишь удовлетворённо хмыкал. Так темы разговора плавно перетекли от творчества и рукоделия к макияжу и любимым фильмам. Лун рассказывал про свой временно пустующий бьюти-блог и любовь к детективам, а Лиам делился смешными историями со своей работы. Оказалось, в театре имени Якоба Жюро было много занимательных историй вроде: актёр забыл текст на сцене и превратил весь спектакль в шоу «Импровизация», или во время выступления упало огромное картонное дерево, пришибив собой режиссёра. И с каждым рассказом пёсика желание Когтелуна отправиться на променад в вечерний театр всё росло. Он даже чуть не выкрикнул посреди рассказа: «А сводишь меня в театр?», но, слава богу, сдержался. Лун не мог себе позволить спугнуть новообразовавшегося товарища. День плавно перетекал в сумерки – время для лечебной физкультуры. Лун с ужасом поглядывал на часы, ожидая 17:00. Но Лиам в упор этого не замечал. — У меня скоро будут плановые «пытки» с физиотерапевтом, вряд ли тебе захочется слышать мои стоны и видеть отчаянные попытки не упасть, — Лун активно жестикулировал, эмоции на его мордочке сменялись одна за другой, что для Лиама, с его немного «плоским» лицом, казалось очень уж странным и тяжёлым в восприятии. Пёсик взглянул на часы, а после чего поднялся с дивана. — Хорошо, я… я тогда пойду, удачи тебе, Кудряш! — Ирискин протянул лапу, дабы попрощаться, но Когтелун тут же замер. «Кудряш»?  Лиам дал ему прозвище?  Лун опешил, его белые глаза расширились. Он уже придумал себе тысячу слуховых недугов, но никак не мог поверить, что ему дали прозвище, хотя кудрявость меха на его щеках и макушке действительно зашкаливала . Лиам же чувствовал себя неловко от этого затяжного молчания. Но Лун тут же опомнился и торопливо пожал лапу пёсика. Лиам во время этого дружеского жеста намеренно коснулся шрама Лунного Когтя, начинающегося от пальцев и до самого локтя. Ирискин коснулся совсем немного – кончиками подушечек. Он почувствовал неровную, местами бугристую плоть, однако, вопреки ожиданиям Луна, не испытал отвращения, лишь невинный детский интерес. Лун поспешил одёрнуть лапу, явно нервничая. Лиам не стал настаивать, помахал и покинул больницу. Лун, безусловно, был счастлив, но лёгкое разочарование из-за столь скорого ухода Ириски всё-таки немного накатывало на него. «Счастливые часов не замечают». Однако расстраиваться было некогда. В дверях уже показался енот-физиотерапевт. Начался сеанс «лечения», в течение которого Лун чувствовал, насколько он слаб и беспомощен. Насколько ему больно ходить, приседать, держать что-то в лапах длительное время. Больно, когда его конечности начинают растирать, даже очень нежно. Лунный Коготь, со слезами боли и неуверенности, провёл в лазарете несколько часов, осознавая тяжесть своего состояния. Заметив его мучения, доктор вздохнул. — Садитесь на койку, на сегодня закончим, — так холодно и безучастно. Лун со стоном поднялся и лёг на койку, почти сразу засыпая. Наконец, он сможет отдохнуть… А между тем Лиам навещал Луна пару раз в неделю, а если нет, то обязательно забалтывал в переписке. Он оказался прекрасным собеседником для Луна, который обычно предпочитал слушать, а не говорить. Буквально стоило мордашке пёсика пересечь порог палаты, как его невероятные истории уже было не остановить. Однако Когтелун, видя тревожность Лиама, не спешил отвечать взаимностью. Он не хотел, чтобы этот милый добрый парень слушал все ужасы его жизни. Максимум, что Лун рассказывал о себе, был случай, когда он сломал нос, из-за чего на нём появилась небольшая горбинка: — Представляешь, я сижу такой на карусели, кручусь, а потом улетаю с неё и со всей дури в дерево! Крови, конечно, не было, но сказали: сотрясение и перелом носа обеспечены. Вот так и получилось. Горбинка, возможно, это объясняет почему я такой, — Когтелун с гордостью продемонстрировал Лиаму свой необычный профиль. Лиам, рассматривая бугорок, с улыбкой протянул лапу и бесцеремонно начал ощупывать нос Луна, изучая его. Лун вздрогнул и слегка отпрянул. Его глаза метались от морды Ирискина к его протянутой лапе. Лиам поежился. Он, наверняка, выглядел очень невежливо. — Ириска, тебе так понравилась моя история? Или ты думаешь, что это не косточка, а просто муляж, чтобы я был «не такой, как все»? — нервно усмехнулся Когтелун. Лиам вздохнул, собираясь с мыслями. Пёсику хотелось поделиться своей особенностью, но боялся, что его вновь посчитают странным. Однако, взяв всю волю в кулак, Лиам выдал: — Я очень тактильно изучающий, мне важно всё потрогать, пощупать, мне тяжело представить размеры, текстуру предмета, если я его не потрогаю. М… мне кажется, я процентов 30 информации получаю с помощью лап и подушечек. Голос Лиама часто скакал от писклявых высоких нот к низким и хриплым, вызывая у Луна улыбку. Лунный Коготь на пару секунд задумался, переваривая услышанное. Эта маленькая странность напомнила ему о санитарах, о Звездохвосте, о случайных людях из метро или клубов, чьи прикосновения часто были липкими и пренебрежительными, полными осуждения и не уважающими его личные границы. Но прикосновение Ириски, даже столь мимолётное, было другим. Мягким, ласковым, без злого умысла или пошлого намёка, без малейшей тени отвращения, к которому уже так привык Лунный Коготь. Раньше он мог позволить такое только Ями, но, к сожалению, та была не самым тактильным человеком, дозируя нежность Кудряша. — Мм, да ты у нас, оказывается, енотик, а не борзая. Так я и знал, что твои мешки под глазами не просто так! — попытался разрядить обстановку Лунный Коготь. Лиам, красный как помидор, наконец поднял голову. Эта особенность восприятия, как оказалось, нисколько не напугала Луна. Он быстро понял, как это важно для Лиама. Со временем Луныш привык к неожиданным касаниям и троганию всех его вещей. Это стало даже чем-то вроде их маленькой традиции, благодаря которой Ирискин чувствовал себя в комфорте. Хотя порой прикосновения к определённым частям тела и были неприятны, они никогда не вызывали у Луна паники или отката в тёмное травмирующее прошлое. Тактильно-изучающий Лиам никогда не причинял ему боли, в отличие от просто глупых и невежественных людей, которые делали это постоянно, несмотря на способность контролировать свои движения. Эта мысль на удивление успокаивала Луна, давая надежду на безопасность рядом с этим очаровательным псом. Так прошло несколько недель. Луну становилось лучше: лапы почти перестали болеть. Лунный Коготь уже даже начал самостоятельно ходить, ну, почти – с лёгкой поддержкой, на удивление, сильного Лиама. Каждый их совместный день был наполнен смехом, хромыми прогулками и незатейливыми улыбками. Но в один такой, казалось бы, обычный денёк… Лиам бежал по улице, опаздывая на встречу с Кудряшом. Причём опаздывал он очень сильно, примерно на час. Сегодня был невероятно тяжёлый день. На сцене возникли проблемы с декорациями, в которых, конечно же, обвинили пёсика. Пришлось вручную исправлять каждое деревце, все тучки и замок, чтобы уж точно ничего больше не отвалилось и не разбилось. Ушло на это времени гораздо больше, чем Лиам планировал, потому сейчас он спешил в больницу, как только мог. Сначала на автобусе, потом на такси, он всё же добрался до больницы, весь запыханный, но очень довольный и в то же время взволнованный предстоящей встречей. Ирискин подошёл к двери в палату, она была слегка приоткрыта. Лиам услышал голоса какой-то медсестры и Луна. Ушки пёсика инстинктивно приподнялись, улавливая каждый звук. — Мистер Когтелун, травяные ванны необходимы для вас и вашего здоровья, вы не можете убегать от этого вечно, — неторопливо объясняла уставшая женщина. — Я не хочу. Меня тошнит от всего персонала, — сказал Кудряш с явным недовольством и нескрываемым раздражением. — Ваш физиотерапевт серьёзно заболел, он не может помочь вам в принятии ванны. — Раз он не может, то и я, пардон, не могу, — съязвил Луныш. Медсестра вздохнула, собираясь что-то сказать, но тут дверь предательски скрипнула, отчего Лиам вздрогнул, и вновь неловко зашёл в кабинет. — А… Я… тут это… Привет! — сказал Ирискин, почёсывая загривок. На морде Луна появилась лёгкая асимметричная улыбка, пока медсестра сверлила Лунного Когтя уставшим взглядом. — Привет, Лиам, и как давно ты тут подслушиваешь наш разговор? — сказал он с хитрой улыбкой. Ирискин покраснел и потёр переносицу под очками. — Ну… Я тут… просто… Опоздал и так получилось, не хотел вам мешать, — замялся пёсик. Он знал, что подслушивать плохо, но не мог избавиться от этой привычки, возможно, из-за своей стеснительности. — Раз уж подслушивал, будь полезен, Ирискин, уговори своего дружка наконец принять ванну, — сказала медсестра, нахмурившись. Её пятнистое леопардовое личико выражало неприкрытую злобу. Лун на словах о ванне знатно покраснел, смотря в пол, словно там был написан какой-то ответ. — Принять ванну? Ох… Ну, я даже не знаю… Просто это… Очень важно… Вдруг я что-нибудь испорчу, — проронил Лиам, перебирая свои пальцы. Его разноцветные глазки по стандарту избегали зрительного контакта, бегая по палате. Когтелун же почувствовал странную смесь страха и одновременного желания. Он, безусловно, боялся доверять своё тело малознакомому, но в то же время это будто бы был единственный выход. И, признаться, Лун краем души даже хотел, чтобы помог ему именно Ирискин. — Там ничего сложного, просто запарить ванну с травами и дотащить этого молодого «человека» до ванной комнаты, — заверила медсестра. Она достала из кармана картонную коробочку с сбором трав и корней, после чего вручила её Ирискину и быстро покинула кабинет, оставив и Лиама, и Луна в полном недоумении. — Я не думал, что она серьёзно… — пролепетал Лиам, разглядывая и ощупывая приятную на вид, матовую упаковку с китайским драконом на обложке и инструкцией по применению сзади. Лун лишь кивнул, будто не веря, что это происходит на самом деле. Лиам быстро прочёл инструкцию по применению данного препарата. Всё было просто: добавить в полную ванну с температурой не ниже 39°, подождать 10 минут. Всё просто! Полный решимости пёсик отправился в ванную. Закрыв за собой дверь, Лиам, как вкопанный, уставился на помещение. Выглядело оно, разумеется, не самым презентабельным образом, но терпимо. Немного пожелтевший акрил, старенький кран без обозначений, торчащие трубы и холодный голубой кафель. Неудивительно, что Когтелун так упирался походу сюда. Ирискин выдохнул и принялся набирать тёплую воду. Через пару минут, когда всё было готово, Лиам подошёл к ванне, намереваясь высыпать в неё заварку, но сильный пар ударил в глаза пёсика, а точнее в его очки. Те в ту же секунду покрылись испариной, замыливая всю видимость. Лиам поморщился и, решив, что так будет лучше, снял очки. Однако разглядеть нужную дозировку было проблематично, потому пёсик насыпал травки, можно сказать, на глаз, понадеявшись на авось. Заварив этот «чай» с привкусом лаванды и шалфея, Лиам вернулся в палату, дабы сопроводить своего хромого друга. Лун, казалось, был уже готов к этой неизбежной процедуре, он взял в обе лапы костыли, пробуя подняться. Лиам взглянул на него с некой жалостью и желанием помочь, но так же быстро утопил их, вспомнив, что Лун не любит, когда его жалеют. Пёсик подошёл к Когтелуну и взял за плечо, помогая удержать непокорное равновесие. Лун, почувствовав на себе чужие лапы, напрягся, но столь же быстро расслабился, зная, что Ирискин точно ему не навредит. Лун тихо пыхтел, стараясь не упасть. Ударить мордой в грязь перед столь важным для него существом было бы полным провалом. Лиам придерживал его, периодически подбадривая и осторожно обнимая на особенно «резких» поворотах и лестницах. Пока они шли, Лун то и дело обращал внимание на маленькие глазки Ирискина. Под очками они казались намного больше, что вызывало у Лунного Когтя тихий смех. Так с лёгкими смешками Лиам и Лун неспешно продвигались к ванне, и с горем пополам, они пришли. Лунный Коготь, признаться, уже запыхался, однако это была лишь половина дела. Зайдя в ванную, в нос сразу ударил мерзкий, кажется, намного более концентрированный запах трав. Лун сглотнул ком и взглянул на Лиама, стоящего рядом. Тот, казалось, и не собирался отворачиваться, настойчиво продолжая рассматривать больничный образ Луна. — Лиам… Я стесняюсь, — сказал Когтелун с слегка смущённой улыбкой. Лиам тут же ойкнул и отвернулся. Раздалось лёгкое шуршание одежды, а после осторожная попытка сесть в ванну. Лиам повернулся, приоткрыв один глаз, и всё же помог Луну. Обычно Кудряш чувствовал себя в воде очень неуверенно и скованно, но сейчас, казалось, он даже смог самую каплю расслабиться. Запах трав приятно дурманил, а осторожные и ласковые прикосновения Ирискина были словно лёгкие дуновения ветра, такие нежные и абсолютно чистые. Лиам старательно поливал его пушистые плечи зеленоватой водичкой, после чего обязательно спрашивал, не больно ли. Лун лишь тихо махал головой, хмыкая. — Знаешь, Ириска… ты такой бэйбигёрл… — вдруг сказал Лун. Его голос был весёлым и будто бы… пьяным? Ирискин вздрогнул, смотря на довольную морду Лунного Когтя. Лиам казался очень потерянным, не зная, что ответить и как реагировать. — Эм… Кудряш? Ты в порядке? — осторожно поинтересовался пёсик. Лун проигнорировал вопрос Ириски и начал дико смеяться, будто он не волк, а самая настоящая гиена, расхаживающая вокруг добычи. Он повернул голову, смотря на Лиама, и протянул лапу, желая погладить или просто коснуться. Казалось, Лун не ощущал своё тело и пространство вокруг него, и ему нужно было хоть что-то, что могло бы его заземлить, что называется, вернуть в реальность. Ирискин растерялся, но всё же позволил Луну его коснуться. Лунный Коготь выдохнул, и его лапа безжизненно повисла на бортике ванны. Он выглядел очень расслабленным, однако на самом деле его мысли были очень запутанными и часто страшными. Лун не знал, что с ними делать. Что сказать? И надо ли что-то говорить? Луныш чувствовал, что сейчас атмосфера между ними очень личная, нужно решиться, сейчас или никогда. — Лиам… А ты… Зачем ты меня спас? Ты ведь боишься… незнакомцев… — сказал Лунный Коготь. Его голос был тихим и хриплым. Лиам смахнул пот и слегка наклонил голову. — Ну… Я ведь не мог пройти мимо… Тебе нужна была помощь… — Ириска выдохнул и продолжил. — Я считаю, что каждый заслуживает любви. В отношении преступников и прочих это, конечно, спорно, но ты ведь абсолютно нормальный. Ты очень милый, добрый и внимательный. Не знаю как, но в тот вечер я будто это ощутил. Я слышал все эти крики за дверью и понимал, что ты нуждаешься в любви больше, чем кто-либо, — Ирискин говорил спокойно и размеренно, казалось, он готовился к этому вопросу всю жизнь. — А ты знал, из-за чего меня выгнали?.. — спросил Лун, подняв взгляд на морду Лиама. Тот поднял брови, отрицательно махая головой. — Я… я… Помнишь Женю? Я показывал тебе фотку. В общем, я… я так сильно хотел любви... Ну, романтической любви… так сильно хотел почувствовать, что кому-то нужен именно как парень, а не только друг, что предложил ему встречаться… но когда он отказался, я надавил… и потом… Он обнял меня, а я… я думал, он хочет, чтобы я ответил тем же… и я его напугал… Женя думал, что я хочу его… — сердце Когтелуна колотилось словно птица в клетке. Он боялся реакции, боялся, что его отвергнут. Лун думал, что прямо сейчас Ириска не выдержит и утопит его в этой ванне без особых усилий. Но на мордочке пёсика появилось только… сочувствие? Он отложил губку и взглянул на спину Луна, покрытую ожогами, с очень заметно выпирающим позвоночником. —Кудряш, то что ты сделал это… ну… не очень правильно…— —Я знаю.. Я всю жизнь буду себя винить, — честно признался Лун. —Но, я знаю, каково это… Хотеть любви настолько, что идти на всё, — Лиам улыбался, но было видно, что эта тема для него тоже не простая. — Как такого бэйбигёрл можно не любить? — рассмеялся Лун, показывая зубки. Лиам порозовел. — Многие боятся моих особенностей… им не нравится, как я себя веду или не нравится, что я могу 3 часа рассказывать истории о Фредди Меркьюри. Наверное они бояться, что со мной будет… сложно?— — Ну и пугливый же народ нынче пошёл, я вот ничего не боюсь, обычно меня боятся, — Луныш пожал плечами, он любил самоиронию, хоть и действительно считал себя страшным… — Я не боюсь, — гордо высказался Лиам, легонько проводя губкой по спине Луна. —Ями тоже… Поэтому я так вас и ценю… — вполголоса прохрипел Лунный Коготь. В глазах Лиама засверкали звёзды. Он не видел всего Луна, лишь размытый силуэт, но явно предполагал, что тот улыбался, щуря глаза. Пёсик покраснел ещё больше, неловко посмеиваясь. Он никогда не умел принимать слова поддержки и любви. — Кудряш… я… я… — Лиам хотел что-то сказать, как-то умно или красиво ответить, но тут у Луна, казалось, свернуло крышу. Он начал бормотать что-то бессвязное и громко стучать хвостом по воде. Орал всё громче и громче, его голос уже срывался на хрип, а в глазах горел нездоровый огонёк. Лиам запаниковал. В инструкции не были указаны приступы дикого хохота и бреда во время водных процедур. Пёсик не знал, что делать. Однако прямо во время мозгового штурма внутри черепушки Лиама, ералаш вдруг прекратился. Лун затих, и Ирискин уже собирался выдохнуть, как тут вновь послышался шлепок об воду, но на этот раз звук был более внушительный. Глаза пёсика расширились от ужаса, а сам он издал тихий стон. Лун упал головой в воду, и вокруг неё начинали появляться маленькие алые струйки, видимо, из носа. Ирискин вздрогнул, спешно пытаясь сообразить, что нужно делать. Его лапы тряслись и колени дрожали. Он тут же подскочил к ванне и вытащил товарища из воды. Тело Луна было обмякшим и очень лёгким, что, конечно, было с виду забавно, но на деле Лиам безумно боялся, что Кудряш погибнет… Кровь продолжала сочиться из носа Луна, потому Ирискин, как можно скорее, отнёс его в прохладный «предбанник» и зажал нос прямо на месте уже знакомой нам горбинки. Секунды длились часами, но в конечном итоге кровь остановилась. Лиам громко выдохнул и, попытавшись вытереть мордашку Лунного Когтя, размазал красноту ещё больше. В сознание Луныш, казалось, приходить и не собирался. Сердце пёсика между тем билось так быстро и громко, что, казалось, слышит вся больница. Ирискин был отличником по ОБЖ, потому знал, чтобы привести Луна в чувства, нужен нашатырный спирт либо какая-нибудь нюхательная соль. Но Лиам, помня упирания Луна, ужасно боялся просить о чём-то местный персонал. Он так и видел, как его — маленького пёсика отсчитывают за неправильную ванну.  А вдруг Когтелуну станет хуже без профессиональной помощи? А вдруг лечение нарушится?  Эти мысли не давали покоя. Ириска бился головой, но не мог ни на что решиться. Чёрт бы побрал его неспособность принимать решения! Каждое мгновение было на счету, каждая миллисекунда, Луну в любой момент станет хуже… «Поэтому я так вас и ценю…» пронеслось в голове Ириски. Лун ценит его. Лун доверяет ему. Лиам не мог не оправдать его доверие из-за какой-то там социофобии. Он спас его один раз, наплевав на мнение прохожих, спасёт и второй раз. Пёсик, словно в геройских фильмах, быстро завернул товарища в полотенце и помчался до палаты. Ветер от бега бил в мордочку, но Лиам не останавливался, даже когда в глазах уже начинало темнеть… И вот, наконец, уложив Лунного Когтя на кровать, Ирискин отправился к медсестре или к какому-нибудь врачу, который мог бы помочь. Долго искать не пришлось. Лиам увидел ту самую медсестру, которая и отправила его на эту миссию. Подбежав, Ириска выпалил: — Доброй ночи, извините, Луну… Луну стало плохо, у него кровь из носа и он без сознания! Ему нужна помощь! Медсестра чуть кофе не подавилась, она явно была очень зла, но помочь всё-таки пошла. Вместе с Ирискиным они зашли в палату, и та начала осмотр. На удивление довольно быстрый, она старалась по минимуму щупать Луна, зная, как тот может отреагировать. В конце процедуры она достала нашатырь и подсунула Когтелуну под нос ватку с ним. Веки Луныша зашевелились, и он медленно открыл покрасневшие глаза. Лиам улыбнулся, по его белой щеке скатилась слеза, быстро впитываясь в мех. — Ох… Ириска… что случилось? — спросил Лун. Лиам только открыл рот, как медсестра резко выпалила: — Ваш ангелочек-Ириска чуть не убил вас! По всем признакам вы перегрелись и чрезмерно надышались травами! Этот идиот даже дозировку рассчитать нормально не смог! Медсестра указывала пальцем то на Луна, то на Лиама. Лиам сильно покраснел, отворачиваясь от Луна. Он хотел просто исчезнуть. Лунный Коготь нахмурился, но пока держал себя в лапах. — Он просто приду… — женщина замахнулась в сторону Ириски. Лун тут же схватил её лапу, крепко сжимая. Она, видимо, не ожидая такого, замерла. — Не смейте говорить так о моём друге. Он спас меня! А вы просто мерзкие меркантильные врачи, которые нормально обслуживают только тех, у кого родственники побогаче. У меня нет никого! Ни мамы, ни папы, только идиот брат, бэйбигерл Ириска и боевая подруга, которая каждый день на миссиях. Лиам – единственный, кто мне действительно хотел помочь! Глаза Луна метали молнии. Он был зол до глубины души. Луныш никому не позволит обижать его Ириску. Медсестра выпрямилась, явно готовя новую словесную атаку, но, увидев оскалившегося Лунного Когтя, она лишь фыркнула и, вырвав свою лапу из «мёртвой хватки», вышла из кабинета. После её ухода Лун тихо выдохнул, его плечи поникли. Лиам же стоял в уголке кабинета, чувствуя, как его хвост беспорядочно виляет от нервов. — Прости, Ири… Лиам, она… немного тварь. А ты… ты настоящий герой… спасибо тебе, — вымолвил Когтелун, его взгляд и голос смягчились, как часто происходило в присутствии Ирискина. Пёсик поднял голову и, всё ещё дико краснея, подошёл к койке Луныша. — Лун… я… прости меня… это я виноват… я, — спешно начал оправдываться Лиам. Он боялся сказать правду, но и врать в глаза другу – не мог. — То, что ты добавил травки больше, чем нужно, ибо был без очков? Стоило полагать, — Лун хрипло усмехнулся. Ирискин нервно перебирал пальцы, однако эта порция лояльности Луныша была для него спасительной. — Извини. Я безответственное существо, — почти прошептал Лиам. — Зато мы здорово повеселились, разве нет? — Лун смотрел прямо в глаза пёсику, и когда их взгляды встретились, Лунный Коготь ощутил покалывание в животе. Оно было не острым и раздражающим, как при тревоге, а успокаивающим, нежным. — Да… И… если ты хочешь, можешь звать меня Ириской, мне нравится, как это звучит, — щёки Лиама покрылись алым, однако это было от лёгкого смущения, нежели от стыда. На губах Луна играла озорная улыбка, а глаза мягко блестели, будто показывая, как же ему сейчас хорошо. Это приятное ощущение в животе не угасало, и правда Лунному Когтю не хотелось терять его столь рано. Лун часто подавлял свою потребность в объятиях, то ли от страха, то ли от не желания нагружать кого-либо , но сейчас Лун чувствовал его, как нельзя лучше. Будто каждая клеточка его тела, от шрамов до кончиков ушей, просила физического тепла.  Тепла Ириски? Лун понимал, что, наверное, после всего, что произошло, ещё и лезть обниматься – это не самая лучшая идея, но потребность в подтверждении любви и принятия пересилила волю Лунного Когтя. Когтелун расправил лапы, будто спрашивая разрешения на такую близость. Лиам сначала не среагировал, но после пары секунд размышлений, он обнял Луна, крепко прижав к себе. В этот момент Когтелун почувствовал, как что-то тёплое и мягкое разливается по его уродливому телу, которое в этот момент уже и не казалось таким страшным. Ведь Лиаму не мерзко его обнимать, а, кажется, он даже получал от этого какое-то удовольствие, которое, разумеется, и рядом не стояло с тем, какую бурю эмоций испытывал Лунный Коготь.         Его приняли…                               Его любят… — Я люблю тебя, Лиам… — тихо сказал Лун, вдыхая лавандовый запах пёсика. Лун не знал, ответил ли ему Лиам, ему было важнее показать свои чувства здесь и сейчас.  Когтелун не знал формулу счастья, но когда он обнимал своего Ириску, он точно не плакал…