По кусочкам

      Он так и проспал, не повернувшись и даже не сдвинувшись в сторону, тесно прижимаясь к Юре и едва ощутимо дыша. Брагин же боялся лишний раз пошевелиться. Ему казалось, что разбудить Шибанова сейчас можно, неосторожно поправив одеяло.       Сон не шел. Он то и дело прислушивался к дыханию и с ужасом смотрел на едва заметный белый кусок пластыря на ключицах мужчины. Крови на нем уже не было, но от самой мысли, что Шибанову пришлось пережить, становилось дурно и мерзко. Гадкое ощущение поселилось прямо под ребрами и то и дело пыталось их сжать. И метка… ему казалось, что что-то медленно проступает на предплечье, но едва он пошевелил рукой, пытаясь вытянуть ее из-под тяжелого Второго, тот нервно выдохнул и прижался сильнее, не давая пошевелиться.       Миша мог просто навалиться на него сверху и обездвижить. Сколько бы Брагин ни ходил в зал, сколько бы ни бегал, но поднять друга никогда не сможет. К тому же крепко спящего.       Он осторожно погладил его свободной рукой по волосам. Провел большим пальцем по брови и от лба к носу, почувствовав, как Миша поморщился и чуть отодвинулся. Даже такие бытовые прикосновения давались с трудом.

***

      Миша проснулся первым. Почувствовал, как тесно к нему прижимается Первый, крепко обнимая за талию. Сам он лежал на боку и чувствовал, как начинают ныть ребра из-за чужой руки. Он сначала хотел осторожно выскользнуть из объятий, но едва коснулся Юриной руки, как с изумлением замер. Ночной морок и воспоминания о тяжелой ночи тут же исчезли.       На предплечье, вместо ожидаемой стрелы, расцвела белая роза. Точнее контур розы был белым, будто осторожно вырезанный шрам. И совсем не было крови. Миша осторожно провел пальцами по ней и машинально коснулся ключиц. Так он не почувствует, расцвело ли у него доверие. Надо снимать повязку, но если у Юры появилась роза, значит, у него должна появиться метка в виде белой лилии.       Мужчина приподнялся на локтях, и Брагин сразу вытянул из-под него левую руку. Он еще не проснулся полностью, но и не спал крепко. Медленно моргнул, глядя на него. Тяжело вздохнул и хрипло произнес:       - Ты мне руку отлежал.       - Узнаю товарища следователя: ни дня без претензии, - Миша лег рядом и почувствовала, как изменился запах партнера. Юра больше не пах летом, а пах холодной зимой, пробирающей до костей. Вьюгой пах, хвоей и метелью. Апельсиновыми корками и совсем немного шоколадными конфетами.       - Это не претензия, а констатация факта, - Юра попытался поднять затекшую руку, но та продолжала лежать. Тогда он провел другой рукой по мышцам, пытаясь привести их в тонус. Миша с интересом смотрел за мужчиной. Ему хотелось увидеть его реакцию: сначала непонимание, потом изумление и радость? Возможно, даже скорее всего его порадует этот символ. Если, конечно, Брагин и вправду читал книги по взаимоотношениям и помнит значение меток. Но тот лишь методично растирал руку, не обращая внимание на метку.       - Юр, чем я сейчас пахну? - Миша резко придвинулся ближе, от чего Брагин дернулся и слабо ударился о тумбочку.       - Корицей и какао, как обычно… - теперь он растирал ушибленную голову и мечтал, что когда-нибудь они купят кровать побольше. Но вдруг замер и внимательно посмотрел на Мишу.       Ни о какой корице речь и не шла. От него пахло глинтвейном. Крепким глинтвейном на красном вине с бадьяном. Да, можно было различить корицу, но это что-то остаточное, не основное. Сильнее всего бил в нос запах вина. Юра дернул рукой с меткой и внимательно на нее посмотрел. Белая роза. Вспомнить бы, что это значит. Быстро вспомнить. Этих меток - несколько сотен. Есть парные, есть одинарные, есть случайные. Цветы? Да, цветы все парные. Всегда вместе, значит, это одно и то же качество у обоих. Какое? Цвет белый, значит, что-то из базовых качеств. Забота? Нет, забота, кажется, обозначается пионом. Удовольствие? Тоже нет, оно вообще синее. Черт, как стыдно-то… все же читал, все смотрел. Будь Миша без повязки, он бы быстро понял по второму цветку.       - Ты выглядишь крайне растерянно… - Шибанов перевернулся на живот и лениво потянулся. - А говорил, что отличником в теории был. Практика тебе нужна, Юрий Иванович.       - Ты - моя практика. И мой зачет, и мой экзамен, - он потер метку, будто от этого на ней могло появиться название.       - Так чем я пахну? - лукаво улыбнулся мужчина.       - Глинтвейном. Красным вином, - произнес вслух и замолчал. Вспомнил. - Доверие?       - Ага, - Миша перевернулся на бок и перехватил его руку. - Парное доверие.       - Это невозможно, - нахмурился Брагин и потянулся к пластырю на ключицах Шибанов.       - Руки, руки, товарищ следователь, - он отодвинулся к окну. - Я вам, конечно, теперь доверяю, но в рану лезть пока рано, - усмехнулся каламбуру. - Пусть заживет, потом полюбуешься.       - Миш, ну ты же понимаешь, что первой парой доверие быть не может?       - Ды с чего ты взял, что это первая метка. Вон, у тебя четыре стрелы, у меня вся ключица в пионах. Это не первые и даже не вторые метки. Просто, - он запнулся и покачал головой, - Видимо, ты все правильно ночью сделал.       - Иди ко мне, - Юра раскрыл объятья, и Шибанов с удовольствием в них погрузился. Прижался носом к его шее и довольно мурлыкнул. Как будто и не было той ночи, не было страха и ночных кошмаров. Сердцу вдруг не приходилось выверенно отмерять каждый удар, а можно было просто биться.       - Ты выходной сегодня? - Миша потерся носом о его шею.       - Да, сегодня да.       - Ну и отлично. А мне завтра на сутки, так что сегодня буду отсыпаться, - он зевнул, выпуская горячий воздух в шею партнера, - И это… первые полчаса после появления метки самые важные. Давай еще полежим…       - Они, наверное, уже прошли, - Машинально заметил Брагин, но объятья не отпустил.       - Какой же ты всё-таки реалист, - вдохнул Шибанов, укрываясь одеялом и устраиваясь удобнее.       - Ну кто-то из нас должен трезво мыслить, - за эту фразу Брагин получил недовольный вздох и замечания: заметь, алкоголем я для тебя пахну, а не наоборот.