Клинок эльфийского света

Тишина повисла между ними, густая и тяжёлая, будто предрассветный туман, стелющийся по земле. Даже привычные ночные звуки — шелест листьев, треск сучьев под лапами пробегающего зверька, отдалённый крик совы — казались приглушёнными, словно сама природа затаила дыхание, ожидая их следующего слова. Ангелина отвернулась, её пальцы нервно перебирали край плаща, пока она смотрела в сторону почти потухшего костра. Огонь давно угас, лишь несколько угольков ещё тлели в пепле, изредка вспыхивая алым, как последние капли заката. — Ты была права, — наконец произнёс Арагорн, его голос звучал тихо, но чётко. — Здесь и сейчас — не лучшее место для этого разговора. Она кивнула, не глядя на него, и потянула колени к груди, обхватив их руками. Её поза была одновременно защитной и усталой — словно она пыталась сжаться в комок, чтобы сохранить последнее тепло. — Тогда я попробую заснуть, — сказала она, и в её голосе не было ни вызова, ни обиды, лишь глубокая усталость. Арагорн хотел что-то добавить — может быть, попросить её не отворачиваться, может, сказать, что всё ещё можно исправить. Но слова застряли в горле. Вместо этого он лишь молча наблюдал, как она осторожно устраивается на своём плаще, подкладывая под голову свёрнутую куртку. Лунный свет, пробиваясь сквозь кроны деревьев, падал на её лицо, очерчивая высокие скулы, мягкую линию губ, длинные ресницы, отбрасывающие тени на щёки. Она казалась одновременно хрупкой и невероятно сильной — как лесной ручей, который может быть и зеркально-спокойным, и бурным, сметающим всё на своём пути. "Как же она прекрасна…" — подумал Арагорн, и сердце его сжалось. Он отвернулся, чтобы дать ей пространство, и подошёл к краю небольшой поляны, где трава, ещё влажная от вечерней росы, блестела под луной, словно усыпанная крошечными алмазами. Ветер, игривый и прохладный, трепал его волосы, напоминая о бесконечной дороге, что ждала их завтра. "Но завтра будет другой день", — упрямо подумал он. Когда он снова посмотрел на Ангелину, она уже лежала неподвижно, её дыхание стало ровным и глубоким. Но даже во сне её брови были слегка сведены, а пальцы сжимали край плаща — будто и в забытьи она не могла отпустить напряжение. Арагорн тихо вздохнул и пристроился у дерева напротив, положив меч рядом. Он знал, что должен бодрствовать, но мысли его снова и снова возвращались к ней. "Всё будет хорошо", — повторял он про себя, глядя, как её грудь ритмично поднимается в такт дыханию. "Должно быть". Ночь тянулась медленно, но где-то за горизонтом уже таился рассвет — а с ним, возможно, и новый шанс. --- Первые лучи солнца, золотистые и робкие, пробивались сквозь густую листву, рассыпаясь по поляне ажурными бликами. Воздух был свежим и прозрачным, наполненным ароматом влажной земли, хвои и чего-то неуловимо цветочного — возможно, где-то рядом цвел поздний вереск. Ангелина проснулась от тихого потрескивания дров. Она приоткрыла глаза, и первое, что увидела — Арагорна, сидящего на корточках у небольшого костра. Он аккуратно помешивал что-то в походном котле, время от времени подбрасывая в огонь сухие ветки. Его лицо в утреннем свете казалось более усталым, чем вчера — он ведь почти не спал. Тени под глазами, легкая небритость, но движения оставались четкими и привычно уверенными. Поневоле она залюбовалась им на пару мгновений, однако быстро оборвала себя. Она приподнялась, сбрасывая с себя плащ. Тело ныло от жесткой земли и холода, впитанного за ночь, но это было привычное ощущение. Не удивило её также почти полное отсутствие голода — лишь легкое, фоновое нытье в желудке, хотя вчера она съела лишь одно яблоко, а до этого... даже не могла вспомнить, когда ела в последний раз нормально. — Проснулась, — раздался спокойный голос Арагорна. Он не обернулся, продолжая возиться с котелком. — Еда почти готова. Ангелина молча встала, отряхнула одежду от прилипших листьев и подошла к костру. В котле варилась простая похлебка — картофель, немного сушеного мяса, дикие травы. Ничего особенного, но аромат щекотал ноздри. — Хоббиты проснутся через полчаса, — продолжал Арагорн, наконец подняв на нее взгляд. — Если успеем все подготовить, сможем выйти раньше. Она кивнула и, не говоря ни слова, взялась помогать. Присела рядом, достала из мешка деревянные миски и начала раскладывать их на плоском камне. Движения ее были автоматическими, отработанными за сотни таких же утренних приготовлений. — Вчерашний ручей в полумиле отсюда, — сказал Арагорн, протягивая ей наполненный водой бурдюк. — Вода чистая. — Спасибо, — ответила она почти машинально, принимая бурдюк и наливая воду в небольшой котелок для чая. Тишина между ними была не неловкой, но... плотной. Как будто каждый их невысказанный момент, каждая фраза, которую они не произнесли, добавляла в воздух еще один слой чего-то незримого, но ощутимого. Арагорн время от времени бросал на нее взгляды, но Ангелина делала вид, что не замечает. Она сосредоточилась на простых действиях: разложить миски, нарезать хлеб, проверить, не нужно ли подбросить дров. Ее пальцы двигались быстро и ловко, будто пытаясь намертво занять себя работой, чтобы не оставалось времени на мысли. — Ты почти ничего не ела вчера, — вдруг сказал он, прерывая молчание. — Яблоко было, — ответила она, даже не поднимая головы. — Яблоко — не еда. — Мне хватило. Он хотел что-то добавить, но сжал губы и лишь покачал головой. Знал за ней привычку почти в буквальном смысле нечего не есть. Через мгновение протянул ей небольшую деревянную ложку. — Попробуй. Может, недосолено. Ангелина на секунду замерла, затем молча взяла ложку, зачерпнула немного похлебки и поднесла ко рту. Горячий бульон обжег губы, но вкус... простой, насыщенный, почти домашний. — Нормально, — пробормотала она, возвращая ложку. Арагорн не стал настаивать на продолжении разговора. Он лишь кивнул и снова погрузился в готовку, изредка помешивая содержимое котла. Солнце поднималось выше, и скоро хоббиты, сладко посапывающие в своих одеялах, начнут просыпаться. А пока что в лесу было тихо, и только дымок от костра тянулся вверх, растворяясь в золотистом утреннем свете. --- Первые лучи солнца, золотистые и робкие, пробивались сквозь густую листву, рассыпаясь по поляне ажурными бликами. Воздух был свежим, наполненным ароматом влажного мха, хвои и чего-то неуловимо цветочного — возможно, где-то рядом цвел поздний вереск. Пиппин первым открыл глаза, моргнул и тут же застонал, потягиваясь. - Ох, моя спина! Кто подложил под меня эти корни? Я же не эльф, чтобы спать на камнях! Мерри, проснувшийся от его ворчания, фыркнул и потянулся к котлу, от которого валил аппетитный пар. - Если бы ты спал, как нормальный хоббит, а не ворочался, как пьяный дождевой червь, ничего бы у тебя не болело. - Ага, особенно когда ты всю ночь храпел, как медведь в спячке! — огрызнулся Пиппин, но тут же затих, учуяв запах еды. Сэм, как всегда практичный, уже копошился у своих вещей, проверяя, всё ли на месте. Его взгляд сразу же устремился к Фродо, который сидел, прислонившись к дереву, с бледным лицом и чуть затуманенным взглядом. - Мистер Фродо? Как вы? Фродо медленно поднял голову, словно через силу. - Всё в порядке, Сэм… просто немного не выспался. Но Сэм не купился. Он сразу заметил, как пальцы Фродо непроизвольно сжимали ткань рубахи над грудью — там, где под одеждой лежало Кольцо. Ангелина, уже давно проснувшаяся, сидела чуть поодаль, наблюдая за хоббитами. Их простые радости — горячая еда, шутки, даже ворчание — казались ей чем-то удивительно чистым. Арагорн подошёл к ней, протягивая миску с дымящейся похлёбкой. - Ты почти ничего не ела вчера. Она взглянула на него, затем на еду. - Яблоко было. - Яблоко — не еда. Она вздохнула и приняла миску. Он хотел сказать что-то ещё, но вместо этого просто сел рядом, наблюдая, как она осторожно пробует похлёбку. - Ты хорошо готовишь. Арагорн улыбнулся. - Для следопыта это обязательный навык. - А для наследника Исильдура? Он замер на секунду, затем рассмеялся. - Ты всегда умела подмечать неожиданные вещи. Она не ответила, но уголки её губ дрогнули. "Чёрт, он красивый, когда смеётся…" Мысль пронеслась в голове Ангелины неожиданно, и она тут же оборвала себя. "Нет. Не сейчас. А когда? Неважно!" После еды путники собрали вещи и отправились в путь. --- Дорога вилась среди древних деревьев, то поднимаясь на каменистые холмы, то спускаясь в заросшие папоротником ложбины. Воздух был наполнен ароматом хвои и влажной земли, а под ногами мягко шуршала опавшая листва. - Интересно, сколько ещё идти? — Пиппин озирался по сторонам. - До Ривенделла? О, всего-то… месяц, если не будем останавливаться. — Мерри ухмыльнулся. -Месяц?! — Пин поперхнулся воздухом. - А нельзя побыстрее? Может, найдём лошадей? Или… эльфов с крылатыми кораблями? Сказав это он невольно посмотрел на Ангелину. Размышляя есть ли у неё корабль или крылья. - Крылатых кораблей не существует, Пиппин. — вздохнул Сэм. - А как же легенды? - Легенды существуют, корабли — нет. Фродо, ехавший на лошади чуть позади, вдруг наклонился вперёд прирывесто дыша, схватившись за грудь. Ангелина тут же оказалась рядом. - Дыши глубоко и ровно. На счёт. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Говоря это она окутала Фродо светлым облаком вытягивая немного тьмы из него в себя. - Лучше? - Намного. Спасибо. Арагорн стоял рядом. Поняв, что Фродо отпустило он сказал: - Мы сделаем привал через час. Пиппин, заметив напряжение, решил разрядить обстановку. - Знаете, что мне нравится в путешествиях? То, что в конце всегда будет еда! - Ты думаешь только о еде! — засмеялся Мерри. - А о чём ещё думать? О страшных тенях, чудовищах и прочей ерунде? Нет уж, лучше я буду мечтать о пирогах. К тому же мы идём уже несколько часов, не поверю если кто-то скажет мне, что отказался бы от пирога! Ангелина невольно улыбнулась. "Они как дети… но, возможно, именно поэтому у них хватает сил идти дальше." Арагорн шёл впереди, его взгляд иногда скользил по Ангелине. "Она всё так же прекрасна… даже когда молчит." Но он знал — сейчас не время для лишних слов. Впереди их ждал долгий путь… и куда более опасные испытания. --- Последние сосны расступились, открывая каменистую тропу, ведущую к переправе. Воздух был наполнен тонким ароматом эльфийских трав – Ангелина шла впереди, её коштановые, отсвечивающие медью волосы, заплетённые в боевую косу, мерцали в скупом свете заходящего солнца. Её острые уши уловили лёгкий шелест листьев раньше других. — Тиниэль... — сказал кто-то на синдарине. Из-за ствола многовекового дуба вышел высокий силуэт. Плащ цвета осеннего леса, длинные золотистые волосы и знакомые пронзительные глаза – перед ними стоял Горислав из Раздола. — Говорят, звёзды Линдона ярче светят тем, кто идёт тропой опасности, — произнёс он на беглом квенья, и Ангелина рассмеялась – её смех прозвучал, как звон серебряных колокольчиков. Арагорн нахмурился. Он понимал эльфийскую речь, сейчас он почувствовал себя лишним. — Ты всё ещё любишь загадки, иро-нор, — ответила Ангелина, используя древнее обращение "брат". Горислав склонил голову в почтительном поклоне, но его глаза смеялись. — А ты всё так же прекрасна, как в тот день, когда мы прощались у водопадов Имладрис. Арагорн невольно сжал кулаки. Он знал, что для эльфов такие комплименты – обычная вежливость, но в его груди что-то болезненно сжалось. — Горислав, — прервал он, — ты знаешь, сколько идёт за нами? Эльф повернулся к нему, и в его глазах появилась тень. — Пятеро. Но главная опасность не в их числе, — он взглянул на Фродо, чьё лицо покрывала мертвенная бледность. — Кольцо зовёт их. Оно... поёт в темноте. Ангелина резко подняла голову. — Ты слышал? — Нет. Но земля дрожит под их шагами. В этот момент Фродо застонал, и Сэм тут же приедржал его. — Нам нужно идти, — твёрдо сказал Арагорн. Горислав кивнул. — Я проведу вас Тропой Предков. Даже они не осмелятся ступить туда. — Почему? — спросил Арагорн. Эльфы переглянулись. — Потому что там спят древние тени, — тихо ответила Ангелина. То что Ангелина нахмурилась, будто не хотела идти туда внушало Арагорну некоторые опасения. Однако рассудит, что раз она нечего не сказала, всё нормально Арагорн промолчал. Как будто в ответ на её слова, где-то в глубине леса раздался протяжный, леденящий душу вой. Назгулы приближались. --- Тропа, по которой вёл Горислав, была невидима для человеческого глаза. Только эльфы могли различать едва заметные знаки на камнях – древние руны, оставленные их предками. Ангелина шла впереди, её пальцы скользили по стволам деревьев, будто разговаривая с ними. Арагорн видел, как лес отвечал ей – ветви чуть расступались, освобождая путь. — Ты всё ещё не забыла язык этих деревьев, — заметил Горислав. — Они помнят меня, — просто ответила она. Арагорн чувствовал себя чужим в этом мире древней магии. Он был наследником Исильдура, но здесь, среди эльфов, он снова становился просто человеком – смертным, преходящим. — Не горюй, дунадан, — вдруг сказал Горислав, будто угадав его мысли. — Даже самые древние дубы когда-то были семенами. Ангелина обернулась, и в её глазах Арагорн увидел что-то, от чего сердце его забилось чаще. — И самые крепкие корни уходят в землю глубже всех, — добавила она. В этот момент Фродо вскрикнул от боли. Сэм побледнел. — Мистер Фродо, держитесь! Горислав резко поднял руку. — Тише. Мы здесь не одни. Лес замер. Даже ветер стих. А потом они услышали – тихий, мерзкий шепот, ползущий по земле. Назгулы нашли Тропу. --- Туман сгущался, обволакивая землю холодными, липкими клочьями. Ангелина стояла, чувствуя, как древняя сила пробуждается в ее крови. Ее меч, зачарованный светом звезд, мерцал, словно живой. Назгулы выступили вперед, их черные плащи сливались с тенями. Их капюшоны плащей скрывали пустоту, но Ангелина знала — за ними горели жаждущие глаза Короля-Чародея. — Ты не устоишь… — прошипел один из них, и его голос был как скрежет ржавых цепей. Она не ответила. Вместо этого вдохнула глубже — и отпустила сдерживаемую мощь. Ее глаза вспыхнули серебристым светом, как в час рассвета. — Анун фен, уруки-мор! (Я вижу вас, порождения тьмы!) Воздух вокруг нее дрогнул, и волна энергии ударила в назгулов, заставив их отступить. Ее клинок вспыхнул ярче, и теперь каждый удар оставлял на их черных доспехах ожоги священного пламени. Один из призраков бросился на нее, но она уклонилась, развернулась и вонзила меч ему в ребра. Тот взревел, но не от боли — от ярости, что смертная осмелилась ранить его. Но их было девять. Когда тени сомкнулись вокруг нее, со стороны переправы раздались торопливые шаги. — Не рано ли тебе одной с ними спорить, Ангелина? Из-за деревьев вышел Горислав, с кинжалом испещренным рунами. Его глаза горели холодной яростью. — Если бы ждала тебя, уже бы лежала мертвая, — отрезала Ангелина, отбивая удар назгула. — Значит, вовремя подоспел. Арагорн с хоббитами уже должны подходить к Раздолу. Он рванулся вперед, его меч сверкнул в воздухе, рассекая тьму. Ударив назгуля он достиг лишь оглушающего визга. — Им нипочём сила меча — предупредила Ангелина. - Чёрт возьми. Ангелина сжала кулак, и свет хлынул из ее ладони, ослепляя назгулов. Горислав воспользовался моментом, — его меч описал широкую дугу, сбивая двух призраков с ног. Один из них взмахнул моргульским клинком — Горислав принял удар на наруч, но лезвие прошло сквозь металл, оставляя на его руке черный ожог. — А-аргх! Ангелина вскинула руку: — Ара лин! (*Гори!*) Огненная вспышка ударила в назгула, отшвырнув его прочь. Но Король-Чародей поднял руку — и тьма сгустилась, давя на них, как физическая тяжесть. — Нам нужно отступать! — крикнула Ангелина. — Ты думаешь, они отпустят? — проворчал Горислав, стиснув зубы. В этот момент раздался пронзительный звук рога — где-то вдали. Из тумана вырвались двое воинов из Ривенделла. — Вперед! — Горислав рванулся в атаку, давая Ангелине передышку. Назгулы заколебались — они не ожидали подкрепления. Король-Чародей протянул руку к Ангелине, и её руку сжали ледяной хваткой. Она вскрикнула, но один из прибывших уже был рядом, его клинок отсек незримые путы. — К броду! Быстро! Они рванули прочь, оставляя назгулов в клубящемся тумане. — Ты ранена? — спросил Горислав, хватая Ангелину за руку. — Ничего смертельного… — она кашлянула, чувствовала, что её рука немеет. Горислав оглянулся: — Они не пойдут дальше — вода их остановит. И правда — назгулы остановились у самой кромки реки, их безликие шлемы следили за беглецами, но ступить в воду они не решались. — Но это ненадолго… — прошептала Ангелина. Один из воинов Раздола крепко сжал ее плечо: — Раздол близко. Там ты сможешь отдохнуть. Горислав хмыкнул, поправляя перевязь на раненой руке: — Если "отдых" существует в этом проклятом мире. Четверо воинов двинулись вперед, оставляя тьму позади. Наконец-то они в Раздоле