Клинок эльфийского света

Полежав ещё около двух часов в полудрёме, Арагорн встал и тихо сказал Ангелине:  — Ложись, я покараулю.  — Не думаю, что смогу заснуть.  Говоря это, она по старой привычке зажала между зубами указательный палец. Ветер шевелил её волосы, и лунный свет, пробиваясь сквозь листву, окутывал её бледное лицо серебристым сиянием. Она казалась хрупкой, как лесная фея, затерянная в мире теней.  Арагорн опустился на колени рядом с ней, взял её за запястье и мягко потянул назад, освобождая палец. Так было раньше — множество раз. Он делал это машинально, но в этот раз его движения замедлились, словно время сжалось вокруг них. Он не заметил, как наклонился так близко, что, когда она повернула голову, их носы почти соприкоснулись.  В её глазах мелькнуло удивление и что-то ещё — что-то неуловимое, тёплое и тревожное, словно отблеск далёкого костра во тьме.  Она приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но сжала губы и чуть отодвинулась. В её взгляде появилась обречённость и тоска, глубокая, как ночное небо над ними. Арагорн хотел разгадать эту тайну, прочесть в её глазах больше, но она опустила веки, словно закрывая перед ним дверь.  Тишина между ними стала почти осязаемой, как туман, стелющийся по земле.  Арагорн нарушил молчание:  — Не против поговорить? Тогда мы с тобой так и не обсудили... — он запнулся, подбирая слово, — произошедшее.  Ангелина взглянула на него, и в её глазах отразилась целая буря — боль, страх, отчаяние. Но голос её остался ровным, лишь чуть дрогнув на последнем слове:  — А что, если нам нечего обсуждать, и на этом всё кончено?  Арагорн почувствовал, как горечь её слов обжигает его, как ледяной ветер. Но он не отступил.  — Не может такого быть.  Он говорил уверенно, хотя сам не был в этом уверен.  Она вздохнула, и её дыхание смешалось с шепотом листьев.  — Ты прав. Хорошо, поговорим. Но не здесь. Когда будем в Раздоле.  — Хорошо. Спасибо.  Он хотел сказать ещё что-то — что она прекрасна, что её глаза напоминают ему звёзды над горами, что даже в этом сумраке она светится, как утренняя заря. Но слова застряли в горле.  Ангелина отвернулась, и он увидел, как её плечи слегка дрогнули. Арагорн сжал кулаки, чувствуя, как бессилие сковывает его.  "Почему между нами всегда эта стена?" — подумал он, глядя на её профиль, очерченный лунным светом.  Ночи в лесу были долгими, а дорога — ещё длиннее. Тишина снова окутала их, но теперь она была иной — тяжёлой, словно предгрозовое небо. Ангелина отвернулась к потухшему костру, где лишь изредка вспыхивали угольки, напоминая угасающие светлячки. Её пальцы сжали край плаща, и Арагорн заметил, как тонко дрожат её руки. "Она замерзла?" — мелькнуло у него, но тут же пришло понимание: нет, не от холода. Он медленно протянул руку, чтобы накинуть на её плечи свой плащ, но остановился в сантиметре от её кожи. Вспомнил, как раньше она смеялась, когда он укутывал её, бормоча что-то о «непоседливых эльфийках». Теперь же… — Возьми, — тихо сказал он, протягивая плащ. Ангелина вздрогнула, словно вынырнув из глубоких раздумий, но не обернулась. — Не надо. — Ангелина… — Пожалуйста, — в её голосе впервые за вечер прозвучала мольба. Арагорн отвёл руку, но не ушёл. Опустился рядом на землю, спиной к старому дубу, и уставился в темноту леса. Тени деревьев колыхались, будто живые, и где-то вдалеке кричала сова — одинокий, тоскливый звук. — Помнишь, как мы встретились впервые? — неожиданно для себя спросил он. Она замерла. — В Раздоле. Ты тогда сказал, что я похожа на «заблудившуюся звезду». Он усмехнулся. — А ты ответила, что звёзды не заблуждаются — это люди теряют их из виду. Губы Ангелины дрогнули, будто она пыталась удержать улыбку, но вместо этого лишь глубже сжала их. — Зачем ты это вспоминаешь? — Потому что не верю, что всё кончено. Не может свет просто… исчезнуть. Она резко подняла на него глаза, и в них вспыхнул огонь — тот самый, что он любил больше всего. — Ты исчез, Арагорн. На целый год. Без слов, без предупреждения. А теперь вернулся и ждёшь, что всё будет как прежде? Его сердце сжалось. Да, он уходил. Но не от неё — от себя. От тени, что росла в нём с каждым днём. — Я не мог… — Мог, — она встала, и её фигура на фоне ночи казалась почти призрачной. — Но не стал. И это — выбор. Он вскочил вслед за ней, внезапно осознав, что если отпустит её сейчас — она растает в темноте, как утренний туман. — Ангелина, — его голос сорвался, став почти шёпотом. — Дай мне шанс. Один. Последний. Она застыла, и в её глазах боролись гнев и боль, надежда и страх. — Почему? — прошептала она. Арагорн шагнул вперёд, сократив расстояние между ними. — Потому что даже ночь не вечна. Потому что… — он осторожно коснулся её щеки, и она не отстранилась, — потому что я больше не хочу просыпаться в мире, где нет твоего голоса. Где-то в ветвях зашелестел листьями ночной ветер, и первый луч зари бледной полоской тронул горизонт.