Клинок эльфийского света

Прошло около трёх часов с тех пор, как путники покинули Заверть. Они шли молча, невольно прислушиваясь к звукам леса, опасаясь услышать до боли знакомый стук копыт. Но вокруг царила тишина. Лишь ветер шелестел листвой, да под ногами хрустели ветки и сухие листья. Фродо ехал на лошади Ангелины, стараясь дышать ровно и поверхностно, чтобы не тревожить рану. Но дыхание всё равно сбивалось - временами ему казалось, что он вот-вот задохнётся. Плечо ныло тупой болью, вся рука онемела. Сердце бешено колотилось, поднявшись, казалось, прямо к горлу. В глазах темнело, мир вокруг плыл и мутнел. Он не жаловался спутникам - понимал, что они всё равно ничем не смогут помочь. Но состояние ухудшалось с каждой минутой. Теперь, даже если бы он захотел позвать на помощь, слова не смогли бы преодолеть хриплое, прерывистое дыхание. Услышав его сиплое дыхание, Арагорн резко остановился: - Стойте. Все замерли, тревожно уставившись на Фродо, к которому уже склонился следопыт, прислушиваясь к его сердцебиению и дыханию. Ангелина, шедшая впереди отряда, быстро подошла к ним. Она поднесла руку к ране, не касаясь её, и едва заметно нахмурилась. — То, что дело плохо, и так очевидно, — тихо сказала она. — Но хуже всего, что я не могу по-настоящему помочь. Лишь ненадолго облегчить страдание. — Она перевела взгляд на Арагорна, и в её глазах читалось столько, что даже посторонний смог бы разглядеть тревогу, сожаление и беспомощность. Но следопыт, знавший её лучше других, увидел больше - в глубине этих глаз шевелилось что-то ещё: лёгкая грусть, нежность, тоска... и не угасшая до конца злость. Встретив её взгляд, Арагорн вдруг ощутил, как на него накатывает воспоминание... ~ полтора года назад ~ В очередной раз прогуливаясь по тропинкам Раздола, Арагорн уловил мелодичные переливы, доносившиеся со стороны пруда. Пройдя около двухсот шагов на звук, он увидел Ангелину. Та сидела на прибрежном камне, скрестив ноги по-турецки, и играла на флейте. Заметив его приближение, она не прервала мелодию, лишь повернула голову. Их взгляды встретились - в ответ на его появление в уголках её губ дрогнула лёгкая улыбка. — Не останавливайся, — тихо попросил Арагорн, опускаясь на камень рядом. — Это прекрасно. Ангелина едва заметно склонила голову, принимая комплимент, и вновь обратила взгляд к водной глади, продолжая играть. Мелодия длилась ещё пять минут, пока последние ноты не растворились в вечернем воздухе. Отложив флейту, она повернулась к Арагорну. В её глазах плескался тёплый свет, а губы растягивались в искренней улыбке. — Где ты пропадал? Я искала тебя час назад, но никто не знал, где ты. Вместо ответа Арагорн обхватил её за талию и легко усадил к себе на колени. Уткнувшись лицом в её волосы, он вдохнул знакомый аромат. Ангелина фыркнула, но не сопротивлялась, лишь покачала головой. — В библиотеке, — наконец ответил он. — Читал. — Как глупо! Я бы могла догадаться… Но неужели ты телепортировался туда или стал невидимым, раз тебя никто не видел? Слова Ангелины не несли ни капли смысла — она просто шутила, и в её голосе звенела лёгкая насмешка. — Ха-ха, нет. Просто по дороге в библиотеку я думал о тебе. Видимо, даже мысли о тебе настолько священны, что никто не осмелился приблизиться, — парировал Арагорн в том же игривом тоне. Ангелина прищурилась и, откинувшись назад, пристально взглянула ему в лицо. Как она и предполагала, его губы тронула лёгкая усмешка. Помолчав пару секунд, Арагорн невозмутимо спросил: — Ты всегда была такой красивой? Вопрос прозвучал небрежно, будто риторически — он и не ждал ответа. — Это намёк, что раньше я была некрасивой? — уточнила она, игриво приподняв бровь. Её улыбка оставалась снисходительной, но Арагорн уловил мгновенную складку между её бровей — знаком того, что его словам всё же удалось заставить её по-настоящему задуматься о своей внешности. Арагорн не хотел, чтобы она так восприняла его шутку. Мягко переложив Ангелину на траву, он навис над ней, встретился взглядом и начал рассыпать по её лицу лёгкие, как пух, поцелуи. Лоб. Брови и веки. Щёки, скулы… Подбородок, уголки губ — будто вырисовывая её черты заново. Ангелина лежала без движения, лишь улыбалась и тихо посмеивалась. Когда её губы дрогнули, Арагорн наконец прижался к ним, восприняв полуоткрытый рот как молчаливое приглашение. Её губы манили, и вся его сдержанность рухнула. Он жадно исследовал её рот, а в ответ услышал глухой стон, вырвавшийся у неё от удовольствия. Голова Ангелины закружилась, по спине побежали мурашки — волнами, будто от прикосновения раскалённого ветра. Она упёрлась ладонями в его грудь, без слов прося передышки. Но Арагорн, игнорируя намёк, ловко завёл её руки за голову и зафиксировал одной своей. Ангелина отчётливо понимала: одним движением могла отбросить его так, что он очутился бы где-нибудь у подножия ближайших гор. Но… разве она хотела этого? Мысль промелькнула и растворилась в тепле его губ. Она перестала сопротивляться. Их поцелуй длился ещё несколько минут — пока в лёгких не кончился воздух, а мир вокруг не расплылся в золотистой дымке. Арагорн, напоследок слегка прикусив её нижнюю губу, медленно отстранился. Их дыхание было тяжёлым, а сердца бились в унисон, будто участвуя в каком-то безумном танце. Первым тишину нарушил Арагорн: — Прости. Мне следовало остановиться сразу, как только ты попросила. — В его голосе звучало искреннее раскаяние. Он прекрасно понимал — никто не вправе заставлять Ангелину делать что-то против её воли. В его глазах читалась лёгкая неловкость. — Ничего страшного, — Ангелина мягко улыбнулась, поправляя растрепавшиеся волосы. — Мы-то оба знаем, что будь я действительно против, ты бы сейчас либо любовался рыбками в пруду, либо щурился через фингал. На последних словах они синхронно рассмеялись, напряжение моментально растворилось в этом смехе. Лёгким движением Ангелина вновь коснулась его губ своими, но не дала поцелую углубиться, игриво отстранившись. — Отпустишь? Только сейчас Арагорн осознал, что до сих пор удерживает её руки над головой. — Да, прости, — поспешно разжал пальцы. Ответом ему стала лукавая улыбка и нежные руки, обвившие его шею. Он уже склонился для нового поцелуя, когда заметил приближающуюся вдали знакомую фигуру. Странно, но Гендальфа почему-то позвал его голосом... Ангелины? - Арагорн?! ~ . ~ - Арагорн! Ты меня слушаешь? Всё в порядке? - раздражённый голос Ангелины на последнем вопросе смягчился, став чуть растерянным и взволнованным. - Извини, - Арагорн вздохнул и несколько раз моргнул, возвращаясь в реальность. - Я просто задумался. Повтори, пожалуйста, что ты говорила. Ангелина укоризненно посмотрела на него, но, к удивлению, повторила свои слова спокойным тоном: - Я говорила, что могу временно облегчить состояние Фродо. Но полностью вылечить его не смогу. И повторять это много раз нельзя - для него это станет опасным. Кроме того, мне придётся выпустить в округу много энергии, что может привлечь кого угодно. - Хм, - вот и весь ответ Арагорна. Ангелина выразительно приподняла бровь, но промолчала. - Прошу прощения, - вмешался Сэм, и в его голосе явственно читалось недовольство, которого хватило бы на несколько бочек. - А что вы собираетесь делать с хозяином? - Я помогу ему. Подробности будут лишними. Просто знай - я не причиню ему вреда. Хоббиты насупились, но не нашли что возразить. Ангелина повернулась к Арагорну: - Нам скоро понадобится отдых. Есть поблизости подходящее место? Прежде чем ответить, Арагорн задумался на целую минуту. - Да. Идти не больше двух часов в среднем темпе. - Отлично. Тогда направляемся туда. Путь до места прошёл без происшествий. По прибытии Арагорн, Мери и Пин начали готовить перекус, а Ангелина под бдительным взглядом Сэма осторожно разбинтовывала рану Фродо. Разбинтовав, она придирчиво осмотрела раненое плечо, после чего поднесла к нему руку. Между пальцев вспыхнули маленькие молнии. Под болезненный стон Фродо, из раны вышел тёмный дым и впитался в руку Ангелины. Услышав стон Фродо, Сэм дёрнулся, однако заставил себя не вмешиваться. Ангелина сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, после чего сказала: - Нужно промыть и снова забинтовать рану. - Хорошо! - Сэм тут же умчался за водой, которую Мери и Пин уже вскипятили. Тем временем Арагорн подошёл к Фродо. - Как ты себя чувствуешь? - Гораздо лучше. Где Ангелина? Я хочу поблагодарить её. Не успел Арагорн ответить, как раздался её голос из-за спины: - Благодарности ни к чему. Она обошла группу и остановилась перед Арагорном, поправляя перчатки: -Двигаемся после еды? Арагорн кивнул, смахнув листья с плаща: - Задерживаться неразумно. - Тогда через десять минут, - бросила Ангелина. Фродо переводил взгляд с Анагорна, на Ангелину и обратно, приподнял брови, но промолчал. Остальные хоббиты, что до этого перешучивались, чуть нахмурились. В воздухе повисло невысказанное напряжение - все понимали, что каждая минута промедления могла стоить дорого. --- Поев, они продолжили путь. Дорога выдалась утомительной - целый день они шли по каменистым тропам, прерываясь лишь однажды, чтобы пополнить запасы воды у небольшого ручья и перекусить. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в багровые тона, когда отряд наконец остановился на ночлег в небольшой ложбине, защищенной от ветра. Разбив лагерь и быстро поужинав, путники начали готовиться ко сну. Ангелина, прислонившись к стволу могучего дуба, сказала обращаясь по сути только к Арагорну: - Мне нужно время подумать. Так что буду на часах. Никто не стал возражать - все были слишком измотаны долгим переходом. Лишь Арагорн, разворачивая походное одеяло, поднял на нее взгляд: - В любом случае разбуди меня через пару часов. Мы сменимся, даже если ты не захочешь спать. - Его голос был твёрд. Ангелина лишь кивнула не видя повода возражать, укутываясь в плащ. Остальные быстро заснули: хоббиты устроились вповалку у костра, Мери тихо посапывал, обняв свой сверток, а Пин ворочался, пытаясь устроиться поудобнее на жесткой земле. Арагорн еще лежал без сна, прислушиваясь к ночным звукам и наблюдая, как Ангелина медленно обходит периметр лагеря, ее силуэт то и дело исчезал в танцующих тенях от догорающего костра. Ночь обещала быть долгой. Где-то вдалеке завыл ветер, а в кустах послышался подозрительный шорох, заставивший Ангелину на мгновение застыть, положив руку на рукоять меча. Однако опасности не было и успокоившись он отпустил меч. Ангелина стояла, облокотившись спиной о ствол дерева, и смотрела на звёзды, погружённая в свои мысли. Она не теряла бдительности, но сейчас все её инстинкты подсказывали, что опасности нет. Проверив пространство с помощью своей силы и убедившись в спокойствии вокруг, она наконец позволила себе расслабиться. Она присела, опираясь о тот же ствол, и, сложила руки на коленях, улыбаясь Луне, и находя успокоение в её свете. Арагорн молча наблюдал за ней. Она была прекрасна. Даже сейчас, когда её волосы были просто убраны, а одежда выглядела куда скромнее тех нарядов, что она носила в Раздоле. Ни дорогих тканей, ни изысканных украшений — только лёгкие серьги и тонкое колье, очерчивающее изгиб её шеи. Но он знал, что на её пальцах оставались два кольца. Одно из них — его подарок. То, что она не сняла его, несмотря на все размолвки, заставляло его сердце сжиматься от чего-то тёплого и горького одновременно. Но стоило его взгляду задержаться на её шее, бледной не только из-за света луны, как мысли неумолимо ускользали в другое русло… Арагорн задумчиво наблюдал, как лунный свет скользит по её коже, превращая каждый её вздох в таинственный ритуал. "Она похожа на эти звёзды," — мелькнуло у него в голове. "Так же далека, так же недосягаема. Но если звёзды холодны, то в ней — целая вселенная живого тепла. Скрытого. Даже сейчас, когда она спокойна, в уголках её губ прячется тень улыбки, будто она знает какую-то тайну, которую никогда никому не откроет." Его взгляд скользнул к её рукам, изящно сложенным на коленях. Тонкие пальцы, привыкшие сжимать рукоять меча с той же лёгкостью, с какой перебирали струны арфы в залах Раздола. "Как она может сочетать в себе это — силу и хрупкость, ярость и нежность? Когда она сражается, её движения похожи на танец, а когда танцует — кажется, вот-вот вспыхнет пламенем." Особенно он любил её глаза. В сумерках они казались тёмными, но стоило попасть в них свету — и в глубине просыпались искры, будто где-то внутри неё действительно тлел огонь. Он любил смотреть на её настоящие глаза, а не ту иллюзию, которую она создавала делая свои глаза Карими. Когда она показала ему свои настоящие глаза он был потрясён. "Если бы она знала, что в эти минуты я вижу её настоящую — не королеву, не воина, а просто девушку уставшую от тяжести короны…" Мысль обожгла его: "А хочу ли я, чтобы она знала?" Ведь если она взглянет на него сейчас, то прочтёт в его глазах всё — и восхищение, и боль, и тот немой вопрос, который он не смеет задать вслух. Но Ангелина так и не обернулась, продолжая смотреть на звёзды, а Арагорн — на неё, боясь даже дышать, чтобы не спугнуть этот миг. "Может, так и должно быть — любоваться её красотой, как луной в воде: не пытаясь коснуться, зная, что любое движение разрушит отражение…" Ещё год назад всё было иначе. Ещё год назад он прикасался к её губам, и они отвечали ему жарким шёпотом, словно два пламени, сливающиеся в один костёр. Тогда её дыхание переплеталось с его вздохами, а пальцы, вцепившиеся в его плащ, говорили яснее любых слов. Но потом — ссора. Резкая, как удар кинжала, и глубокая, как ночная пропасть. Они всё ещё виделись, даже говорили, сохраняя видимость приличия, но прежний огонь угас, оставив после себя лишь холодные угли. "А может, она просто искусно притворяется?" — эта мысль преследовала его. Он знал, как мастерски она владеет маской равнодушия. Сколько раз наблюдал, как её лицо становится непроницаемым, когда надо скрыть боль или гнев. "Если может прятать страх и ярость, то почему не любовь?" Иногда ему казалось, что в её взгляде мелькает что-то знакомое — искра, тень былой нежности. Но прежде чем он успевал поймать этот миг, она опускала ресницы или отворачивалась, оставляя его с мучительной неуверенностью. "Что, если я ошибался? Что, если там, за этой ледяной стеной, уже ничего нет?" Но хуже всего было другое: даже если она и скрывала чувства, то зачем? Чтобы бередить его сердце? Чтобы он сам заговорил первым? Или… чтобы защитить себя от новой боли? Он сжал кулаки, чувствуя, как бессилие разъедает его изнутри. Раньше он умел читать её, как раскрытую книгу. Теперь же её душа была заперта на тысячу замков, а ключи — потеряны где-то в той самой ссоре, что развела их по разные стороны безмолвной войны. Однако по отношению к самой Ангелине он не испытывал злость. Вообще. Он знал, как много она взвалила на свои хрупкие плечи — груз ответственности, груз прошлого, груз чужих ожиданий. И потому молчал, стараясь не добавлять ей ни грамма дополнительной тяжести. Ни намёком, ни словом, ни даже взглядом. Он помнил её историю — не ту, что знали многие, славную и приукрашенную, а ту, что была написана её слезами в глухие ночи, её кровью на лезвиях клинков, её болью в те минуты, когда она думала, что никто не видит. Сколько раз он ловил её взгляд, устремлённый в никуда, когда её пальцы непроизвольно сжимались в кулаки, будто снова отражая удары судьбы. Она носила шрамы не только на коже — они прорезали её душу, и он видел, как порой она вздрагивала от случайного прикосновения, как застывала на мгновение, услышав определённые слова. Он научился распознавать эти моменты и так же незаметно выводить её из них — шуткой, отвлечённым замечанием, просто стоя рядом, давая понять, что она не одна. И теперь, глядя на её профиль, озарённый лунным светом, он думал о том, как жестоко бывает время. Оно дало ей силу, но отняло лёгкость. Научило её править, но отучило доверять. Подарило ему её любовь, а потом — отобрало, оставив лишь тихую, почти неосязаемую надежду, теплящуюся где-то глубоко внутри, как последняя свеча в опустевшем зале. Но даже если от былого чувства осталась лишь тень — он всё равно будет стоять на страже её покоя. Потому что иногда любовь — это не страсть, не обладание, а просто готовность стать щитом. Даже если она об этом никогда не попросит. Даже если она уже не сможет сказать "спасибо" с такой же нежностью как раньше. Где-то вдали прокричала сова, нарушая тишину. Ангелина вздохнула и закрыла глаза, а Арагорн, не смея пошевелиться, продолжал смотреть на неё — зная, что больше всего на свете ему хочется стереть все её шрамы. И понимая, что не имеет на это права. Смотря на неё, Арагорн вспомнил, как несколько лет назад они останавливались в этих же местах. Эти леса были для них просто промежуточным привалом в долгом пути, а теперь... Теперь всё изменилось. Он закрыл глаза, и перед ним явственно встал тот вечер: Костёр потрескивал, отбрасывая танцующие тени на их лица, а она смеялась, сбрасывая с плеч дорожный плащ. Тогда она позволила себе быть просто девушкой — уставшей путницей, а не правительницей или воином. Они сидели плечом к плечу, делили флягу с вином, и когда её пальцы случайно коснулись его руки, она не отдернула их как это иногда случалось поневоле. В тот вечер время для них остановилось. Они целовались так, будто завтра наступит конец света – жадно, безрассудно, забыв обо всём на свете. Её губы были сладкими от лесных ягод, а руки цеплялись за его плечи, словно боялись, что он исчезнет. Арагорн чувствовал, как трещит его выдержка: каждое её движение, каждый стон, каждый вздох против его кожи сводили его с ума. Ему хотелось сорвать с неё одежду, прижать к земле, заставить кричать своё имя – но он лишь сжимал её талию, целовал ключицы, перебирал пальцами её волосы, наслаждаясь тем, что он вообще может делать это. Она была как опьянение – дурманящая, головокружительная, опасная. Когда её ногти впились ему в спину, он застонал, прижав лоб к её плечу. — Мы должны остановиться, — прошептал он, хотя всё его тело рвалось продолжить. — Знаю, — она тяжело дышала, но не отстранялась. И вот так они и пролежали до утра – сплетённые, не в силах отпустить друг друга, но и не переступая роковую черту. Он тогда не взял её. Но в ту ночь понял странную вещь: счастье – это не когда ты обладаешь. Счастье – это когда тебе разрешают хотеть. Когда она, вся раскрасневшаяся, смотрит на тебя влажными глазами и шепчет: «Ещё». Когда её пальцы дрожат на твоей груди. Когда ты понимаешь, что даже это – уже чудо. А потом был рассвет. Он проснулся раньше неё и застал момент, когда первые лучи солнца золотили её растрёпанные волосы. Она спала, безмятежная и беззащитная, и в тот миг он понял, что готов на всё, лишь бы защитить этот покой. Теперь же между ними лежала целая пропасть. Те же деревья, те же звёзды над головой... но та лёгкость, что была между ними тогда, исчезла без следа. "Если бы я знал, что таких мирных вечеров нам осталось не так много... может, сказал бы что-то другое? Или просто крепче обнял?" Но прошлого не вернуть. Только холодный ветер гулял между ними сейчас, напоминая, что иногда самые тёплые воспоминания — самые болезненные. Теперь, глядя на её профиль, он думал: «Я был прав. Тогда. Но сейчас... сейчас я бы не выдержал». Луна освещала её шею – ту самую, которую он когда-то покрывал поцелуями. И ему вдруг страшно захотелось упасть перед ней на колени и признаться, что никакая выдержка не поможет, если она снова посмотрит на него так.