Темная страсть

Два силуэта двигались по пустой улице. В воздухе пахло дождём, несмотря на ясное небо. Словно кто-то разлил озон по небу, но передумал мочить улицы. Ло чувствовал, как холод просачивается под кожу, в кости, в грудную клетку — но всё равно не прятал руки в карманы. Будто ждал, что этот холод выморозит из него хоть что-то живое. Он шёл рядом с Джоном. И в этом бессмысленном хождении было что-то невыносимо привычное. — Ты когда-нибудь думал, что мы вообще делаем? — спросил Ло, не в силах больше терпеть тишину, липкую, как кровь на ладонях. Джон не замедлил шаг. Улыбнулся краем рта, почти машинально. Он был с ним, но не с ним. Настоящий Джон шёл где-то параллельно, в другой реальности, где всё имело смысл. — Думаю об этом постоянно. — Его голос был спокойным, почти сонным. — Просто смыслы редко стоят того, чтобы их копать. — Тогда что, по-твоему, мы делаем? — Ло сжал пальцы в кулак. Он устал. Он всегда был немного устал. — Существуем в пустоте, — отозвался Джон. — Или бежим от неё. Какая, впрочем, разница? Ло опустил взгляд. Шаг за шагом. Он привык, что Джон всегда говорил как человек, которому давно всё известно. Это бесило. — А ты вообще... чувствуешь хоть что-то? — Спросил тихо. Не с упрёком. С сомнением. — Или всё это — просто твоя очередная игра? Джон посмотрел на него. Быстро, мимолётно. Взгляд, острый как игла, но пустой, как гильза. И промолчал. Молчание — вот его ответ. И Ло знал, что Джон знал, что он ждал. Именно потому — молчал. Асфальт бил под подошвами. Стук шагов. Монотонный марш в никуда. — Если бы я сказал, что это не игра... Ты бы поверил? — тихо спросил Джон. И будто бы именно в этом вопросе был весь он — во лжи, в правде, в вечной ухмылке на краю бездны. Ло не ответил сразу. Просто шёл дальше. — Нет, — сказал он потом. Тонко. Почти беззвучно. — Я бы не поверил. Это был приговор. Они продолжили идти. Город пустел. Чем дальше, тем темнее, тем безлюднее. И только Джон, как всегда, вёл, будто знал дорогу в ад. — Думаешь, нас не найдут? — усмехнулся Джон. Голос — как змея в траве. Ло промолчал. Он давно уже не искал безопасности. Искал тень. Ту, что пряталась давно. — Даже если найдут... что изменится? — Джон резко остановился у двери. Неон над ней мерцал, как одышка. Вывеска едва светилась — "Эпик". — Готов? — спросил он, обернувшись. В его взгляде было всё: веселье, боль, ирония, обречённость. Ло ничего не сказал. Но шагнул внутрь. Шаг — будто в другую реальность.

***

Внутри было жарко. Влажно. Запах пота, дыма, алкоголя и чего-то химического, терпкого, пульсирующего в ноздрях. Толпа. Громкая музыка, больше похожая на сердцебиение. Полупрозрачный туман, освещённый красными лампами, как кровь в капельнице. Джон шёл первым. Прорезал людей, как нож. Ло плёлся следом, и каждый шаг казался не своим. — Ты часто здесь? — Ло спросил, только чтобы услышать свой голос. — Не особо. — сказал Джон, не оборачиваясь. — Но здесь удобно исчезать. Теряться. Падать, если умеешь. Они прошли мимо боковых комнат. Открытые двери в бездну: там кто-то стонал, где-то дрались, кто-то молча нюхал белый порошок с чужого тела. Кто-то смеялся. Кто-то плакал. Всё было в этом месте — всё было стерильно от чувств. Джон заказал два напитка. Один прозрачный, как стекло. Другой тёмный, как сожаление. — Ты ведь не сожалеешь? — усмехнулся он. — Или ты один из тех, кто надеется выйти отсюда чистым? Ло взял стакан. Не смотрел на него. Смотрел в себя. И ничего не видел. — В этом мире, Дейвисон, у нас есть только одно, что мы можем контролировать. — Джон чокнулся с ним. — Себя. Или иллюзию, что мы себя контролируем. Рядом, в барной зоне, девушка с пустыми глазами теребила край юбки. Парень рядом с ней рассыпал порошок по ладони, потом провёл пальцем под нос. Всё это было без эмоций. Просто сцена. Просто спектакль. Из одной из комнат донеслись стоны. Ритмичные. Громкие. Человеческие. Их заглушали басы, но они всё равно прорезались — как шрамы на коже. — Расслабься, — прошептал Джон. — Это просто театр. Актёры — хорошие. Только вот... зрители забывают, что сидят в зале. Он снова заказал. Что-то крепкое. Что-то сладкое. И снова два. — Или хочешь быть актёром? — спросил он, бросив взгляд в сторону одной из комнат, где кто-то плакал и смеялся одновременно. Ло почувствовал, как грудь сжалась. Воздуха не хватало. Тело будто дрожало от желания — не удовольствия, нет. Желания исчезнуть. Музыка гремела. Тени двигались. Один из парней вышел из комнаты, шатаясь. Его глаза блестели, как у человека, который только что посмотрел в бездну. И она подмигнула ему. Ло стоял. Дышал. Смотрел на Джона. А Джон улыбался. Потому что в этом месте терялись навсегда.

***

Время утекало из пальцев, как вода из пробитой лодки. Всё смешалось: неон, шум, голоса, жар чужих тел. Лололошка пил. Не потому что хотел, а потому что иначе становилось хуже. Джон не отставал — тот пил, как будто не пьянеет. Или как будто ему всё равно, что будет потом. Музыка гремела, но внутри становилось пусто, как в опустевшем театре после последнего акта. Тело наливалось ватой, язык — стеклом. Ло опёрся на барную стойку, и мир слегка покачнулся, как подвыпивший канатоходец. Он даже не заметил, как оказался снаружи. Воздух был холодным, как реальность. Ло стоял у стены, опираясь спиной, и чувствовал, как его качает. Но не страшно. Не больно. Просто — плывёт. Рядом оказался Джон. Неожиданно близко. Пальцы — на плече, чуть крепче, чем надо. Уверенно. Как будто пытался поймать его до того, как он упадёт внутрь себя. — Эй, красавчик, — голос был хриплым, пониженным. Таким бывают только последние слова перед тем, как ты что-то сломаешь. — Сегодня к тебе? Ло моргнул. Попытался понять, это шутка или серьёзно. Но взгляд Джона был прямым, резким, как выстрел. В нём не было похоти. Только уверенность. И, может быть... что-то, похожее на заботу, если прищуриться. Он не ответил. Только кивнул, медленно, будто утвердил собственную смерть. Джон достал телефон. Смахнул экран, пальцы бегло набрали что-то. Всё делал быстро, чётко, как всегда. Без суеты. — Такси будет через две минуты. — бросил он, будто докладывал о поимке беглеца. — Держись за меня крепче, пока не упадёшь. — Уже держусь, — пробормотал Ло, и сам не понял — в шутку это было или всерьёз. Они стояли под гудящим неоном, как двое, пережившие катастрофу. Ло чувствовал — его тянет к нему. Не просто из-за выпитого. Не из-за одиночества. Что-то глубже. Опасное. Бесповоротное. Джон молчал. Но его рука не отпускала плечо. Свет фар вырезал их из темноты. Такси остановилось у обочины, двери открылись. — Пошли, — сказал Джон и повёл его за собой.