Into the Fire

Прикосновения кожа к коже. Шорох простыней. Регулус проходится пальцами по мускулистой груди Джеймса и чувствует под подушечками шрам, который он получил, когда ему было пятнадцать. Джеймс прижимается к Регулусу, вдавливая его в кровать своим весом. Регулус чувствует, как тепло его тела передаётся ему, мурашки бегут по коже. Регулус хочет больше, сильнее, ближе и он знает, что Джеймс тоже хочет этого. Регулус слышит его неровное дыхание, ловит на себе возбуждённый взгляд, и такое простое осознание кружит голову. Джеймс шепчет что-то успокаивающее, но Регулус не может успокоиться. Ни здесь, ни сейчас, ни тогда, когда Джеймс устроился между его бёдер и сжимает одно из них пальцами с силой, способной оставить синяки. Джеймсу достаточно один раз двинуть бёдрами, чтобы Регулус рассыпался на части. Он просто не справляется с этим, откидывает голову на подушку, и из его горла непроизвольно вырывается стон. Регулус наощупь находит пальцами ремень Джеймса, чтобы расстегнуть его, потому что если они не сделают это прямо сейчас, он погибнет на этой кровати. Джеймс перехватывает Регулуса за кисти, чтобы прижать их к подушке над его головой. Регулус почти сразу же пытается вернуть контроль над руками, но у него нет шансов. — Будь послушным, — шепчет Джеймс прямо в его губы, и новая волна возбуждения обрушивается на Регулуса. Он никогда не видел ничего более сексуального, чем Джеймс Поттер, вжимающий его в кровать. Если всё, что нужно сделать Регулусу, это отдать ему власть, он позволит ему. А потом Регулус проснётся. И разочаруется в своей жизни снова. Регулус пялится на потолок своей комнаты, пытаясь понять, как он снова вернулся к этому. Он был готов к тому, что будет тонуть во снах, но ему приходится мириться с тем, что в них Джеймс Поттер трахает его. В конце концов, всё сдвинулось с мёртвой точки — когда Регулусу было двенадцать, всё ограничивалось объятиями и поцелуями. Теперь всё гораздо хуже. Всё просто ужасно. До будильника ещё полчаса, но Регулус поднимается и идёт в ванную, чтобы принять холодный душ. По крайней мере, у него есть самоуважение, и он не позволит себе дрочить на Джеймса. Не снова. Возможно, у него нет самоуважения. Как только Регулус выходит из ванной, дворецкий семьи Блэк оповещает его о том, что завтрак готов. Регулус ненавидит совместные завтраки, но в этот раз у него есть повод, чтобы поторопиться. В дни, когда Вальбурга и Орион заняты, Регулус просит своего дворецкого принести завтрак в спальню. Есть в одиночестве — одно из любимых занятий Регулуса. Не нужно следить за осанкой, не обязательно помнить, в какой руке держать нож, можно насорить и можно вообще что угодно. Если честно, Регулус слишком аккуратный для этого, просто Сириус научил его иногда быть другим. Но сегодня Регулус хочет пойти на завтрак, потому что ему нужно увидеть Ориона. Он его видит. Бледного, с искусанными губами и мешками под глазами. Раньше Регулус не замечал этого. Они редко виделись. По большей части Ориону было плевать на своих детей, он никогда не занимался их воспитанием. Первый раз Орион обратил на кого-то из них внимание, когда речь зашла о том, что Регулус станет будущим собственником их компании. В этот раз Вальбурга и Орион вернулись в Англию на день раньше, чем планировали. Врач Крауча был обязан уведомить их о том, что произошло с Регулусом. Регулус был готов к этому. К чему он не был готов, так это к беспокойству Вальбурги. Она была потрясена. Уже слишком поздно для того, чтобы её чувства что-то исправили для Регулуса, но он не мог не удивиться, когда она повезла его в частную больницу. Регулус не посещал больницы уже много лет. Даже в ту ночь Вальбурга оставила его страдать в собственной спальне с их врачом, который не мог ничем помочь. Она изуродовала его и оставила наедине с невыносимой болью. И теперь он получил приз за послушание — её привязанность и благосклонность. Регулус мог бы разрушить это хрупкое доверие между ними всего несколькими словами. Но Регулус прагматичен — он сделает это полезным для себя. Они приехали в частную клинику, а пока регистрировались, специально или случайно, Вальбурга просто бросила Регулусу: «В этой клинике лечится твой отец» Регулус не знал, что Орион болен. Он прикусил язык до боли, чтобы не спросить. То, что говорит Вальбурга, — это то, что ему позволено знать. Ни больше, ни меньше. Любопытство наказуемо. Регулусу пришлось сдать анализы, пройти осмотр врача и сделать рентген грудной клетки. В конечном счёте Регулус был абсолютно здоров. Когда они вышли, Вальбурга говорила что-то о том, что необходимо соответствующе поблагодарить Барти. Регулус не слушал. Теперь он знает, что Орион болен. Регулус завтракает и внимательно следит за ним, изучая каждое движение. Конечно, Регулус замечает, как рука Ориона начинает дрожать. Он просто прячет её под столом и делает вид, что всё в порядке. — Аппетита нет, — после этих слов Орион уходит. Регулус провожает его долгим взглядом. Компания семьи Блэк может существовать под покровительством Ориона и Вальбурги долгие годы, и Регулус им не нужен для этого. По крайней мере, так скоро. Регулус прекрасно понимает, что если Орион умрёт, брат Вальбурги, Сигнус, может заявить права на компанию. Вальбурга намерена, чтобы это сделал Регулус. Когда речь идёт о преступной империи, никто не хочет потерять преимущество. С того момента, как Регулус нашёл спрятанный под ампициллин героин, он смог выяснить, что под видом других товаров провозят не только его, но и кокаин. Регулус не уверен, что это всё. Даже если так, то это были десятки килограммов наркотических веществ каждые две недели. Сотни килограммов за год. Он больше не испытывает страх. Или страха слишком много, чтобы почувствовать. Регулус будет работать с тем, что есть. Главное, чтобы Сириус был как можно дальше. У Регулуса нет возможности рисковать, ему следует действовать осторожно. Никто не должен пострадать. Теперь к списку его проблем добавляется возможная скорая смерть Ориона. Когда завтрак заканчивается, Регулус возвращается к себе, чтобы забрать рюкзак и новый телефон перед тем, как поехать в школу. Школа Салазара Слизерина существует почти целое столетие. Тёмное здание с высокими шпилями и фасадом, изрезанным арками и витиеватыми узорами. Внутри тёмно-зелёные коридоры с атрибутикой из серебра и эмблемой змеи на каждом этаже. Здесь учились Вальбурга и Орион, сейчас учится Регулус, и когда-то учился Сириус. Регулус не успевает зайти внутрь, на лестнице Доркас чуть не сбивает его с ног. Ещё минуту назад она общаясь с Барти и Эваном, но как только увидела Регулуса, бросилась к нему в объятия. Доркас обвивает его шею руками, и он привычно обнимает её за талию. Только Регулус видит, как Барти изображает рвотный позыв. По крайней мере, в своде школьных правил есть пункт, запрещающий поцелуи, и им не приходится делать это, иначе бы Регулуса настигла быстрая смерть. Конечно, один раз они уже были вынуждены поцеловаться. Всего один, и это был первый поцелуй Регулуса. Он ни о чём не жалеет, потому что Доркас хорошо целуется, но Регулус всё же предпочёл бы делать это с тем, кто ему нравится. Не думай о Джеймсе Поттере. Это запрещено. Пока Доркас обнимает его, и все взгляды вокруг сосредоточены на них, она наклоняется к его уху, чтобы тихо прошептать: — Тебя правда спас Джеймс Поттер? Я пытаюсь о нём не думать, Доркас. Это, блять, полная подстава. — Не сейчас, — всё, что говорит Регулус, и отстраняется от неё. На уроках Регулус откровенно скучает. У него хорошие оценки, летом с ним занимаются репетиторы, и этого достаточно, чтобы обогнать школьную программу. Химии сегодня в расписании нет, поэтому Регулус даже не утруждает себя тем, чтобы изобразить на своём лице заинтересованность. Скоро начнутся экзамены, но это последнее, о чём он беспокоится. Барти большую половину уроков спит, и Регулус наблюдает, как Эван заплетает ему маленькие косички. С тех пор, как Регулус проник ночью в школу для того, чтобы воспользоваться кабинетом химии, он понял, что ему нужен постоянный доступ к нему. Это было бы невозможно, если бы Гораций Слизнорт, их преподаватель по химии, не был бы человеком, с которым просто договориться. Барти, Регулус и Доркас находятся в списке его любимых учеников, который состоит всего из трёх имен. Немного лести, немного жалости, и теперь они могли брать ключи от кабинета химии для внеклассных занятий без учителя. Регулус пообещал Слизнорту не использовать реагенты. Он сказал, что им нужно тихое место для обучения и дополнительных занятий. Регулус много чего сказал, что не являлось правдой. Иногда они использовали кабинет химии для того, чтобы понять, какую наркоту сбывают его родители. Чаще — чтобы пообщаться наедине. Сегодня был как раз такой день. — С ума сойти, — сказала Доркас. Она сидела прямо на парте в кабинете химии. — Ты, блять, правда приехал туда? — Я прямо сейчас собираюсь расстаться с тобой, Доркас, если ты не прекратишь, — отвечает Регулус и слышит смешок Эвана. — Вы слышали? — Доркас раздражённо смахивает с плеча свою косичку, в которую вплетены разные украшения — металлические кольца и звёзды. — Как отреагировал Сириус? — спрашивает Эван. Он тоже сидит на парте, свесив ноги, а рядом — Барти. Он уже знал эту историю, поэтому просто устраивает голову на плече Эвана и слушает. Эван дышит через раз. — Откуда я знаю? Думаешь, я набрал его и уточнил? — огрызается Регулус. — Ты не мог ему позвонить, потому что ты, пьяный, удалил его номер телефона прямо при нас, — напоминает Доркас. Барти смеётся, потому что он единственный, кто знает, что Регулус помнит номер телефона Сириуса наизусть. — Он ненавидит меня. Очевидно, ему плевать, был я там или нет. — А что насчёт Поттера? Он всё такой же красавчик или..? — Мы не обсуждаем Поттера. Ясно? — Регулус перебивает Эвана, и это только веселит его. — То, что у тебя на него встаёт, не значит, что мы не можем обсуждать его. — Мы не обсуждаем, — повторяет Регулус, и его голос становится жёстче. Эван закусывает губу, чтобы не улыбаться. — План всё такой же. Ничего не меняется, — говорит Регулус, возвращаясь к теме разговора. — Прости, а о чём ты там говорил? – уточняет Барти. — О том, как посадить мою грёбанную семью в тюрьму, — отвечает Регулус. Доркас выгибает бровь: — Может быть, прояснишь нам, не появились ли детали, которые бы помогли нам реализовать твою безумную идею? — спрашивает она. Регулус отмахивается: — Я в работе. Это не так просто. План Регулуса заключается в том, чтобы своровать улики, подтверждающие, что Орион и Вальбурга занимаются контрабандой, а затем пойти в полицию. По возможности втянуть Крауча Старшего как сообщника. Сопутствующих препятствий больше, чем просто много. Первая — Родольфус Лестрейндж и вся семья Лестрейндж, которые, как птицы в гнезде, ютятся в полиции. Второе, это то, что отсутствие документов, необходимых как улики, сразу же обнаружат. Третья — если Крауч Старший займёт должность министра до того, как они реализуют свой план, шансов на успех не останется. Регулус хотел приблизиться к Беллатрисе, чтобы выяснить, какая часть полиции находится под влиянием их семьи, но это не так-то просто. Беллатриса могла льстить Регулусу сколько угодно, но держала рот на замке. Регулус знает, почему вся семья скрывает от него правду. Вальбурга, может, и ослабила хватку, но не отпустила. Она не доверяет Регулусу, потому что он всегда был на стороне Сириуса. Это всегда был Сириус. Но Вальбурга всё ещё хочет владеть компанией, а если Орион скоро умрёт, единственный её шанс — Регулус. Проще сначала втянуть Регулуса в дело, а когда он станет частью компании, не будет никакого другого выхода, кроме как пойти ко дну вместе со всей семьёй Блэк. Регулус знает, что Вальбурга действительно умна. До сих пор картина не складывалась полностью, но на днях последняя деталь встала на своё место. Итак, Регулус уверен, что Орион умирает. Когда они возвращают ключи охране, Регулус расписывается и направляется на выход. С того момента, как они покинули кабинет химии, тема разговора моментально сменилась на ту, которую они могли обсуждать в школе как обычные подростки. Кажется, сейчас Доркас обсуждала с Эваном новую подружку Мальсибера, с которой он обжимался на каждом углу уже несколько дней. Регулус застывает, когда выходит из школы и видит припаркованный мотоцикл у проезжей части. Чёрный пластик корпуса отблёскивает на солнце. Водитель сидит, расслабленно откинув спину назад. Сириус. Он сидит на грёбанном мотоцикле, и защитное стекло шлема закрывает его лицо, но разве Регулус мог не узнать его? Абсурдная мысль. Сердце Регулуса бешено стучит, мозг отключается. Всё это кажется нереальным. Он не видел Сириуса два года. И Сириус стал настолько потрясающим? Нет, Сириус всегда был потрясающим, в кожанке или без неё. Разум Регулуса сокрушается, когда он вспоминает свои последние мысли, прежде чем Сириус ушёл. Пожалуйста, забери меня с собой. Забери меня, забери меня, забери меня. Сириус, мне страшно. Я не хочу оставаться здесь один. Пожалуйста, развернись и сделай это. Я умоляю тебя. Барти свистит, и Регулус приходит в себя. — Две минуты, — хрипло отзывается Регулус и совершенно глупо проверяет свои щёки, чтобы убедиться, что они сухие. Он подходит к Сириусу так быстро, что, кажется, асфальт под ним пойдёт трещиной. Регулус думает, что в какой-то другой вселенной он мог бы обнять его. На самом деле, Регулус так сильно этого хочет, что рёбра болят, что лёгкие снова отказываются работать. И весь мир рвётся на части, когда Сириус поднимает защитное стекло, и Регулус снова сталкивается с ясными серыми глазами единственного человека, который является его семьёй. Последний раз, когда он смотрел Сириусу в глаза, они были наполнены ненавистью и печалью. Сейчас взгляд Сириуса безмятежный, и от этого вся грудь наполняется ноющей болью. Регулусу нужна секунда, чтобы вспомнить, что он должен сказать. Ему приходится собрать всю свою волю, которая у него есть, чтобы выплюнуть: — Убирайся отсюда. — Привет, Реджи, — мягко отвечает Сириус. — Я не хочу тебя видеть. Я вроде бы уже сказал это два года назад. — Ты ждал меня, — говорит Сириус, и у Регулуса появляется желание размозжить ему череп. Это было ошибкой, уверен Регулус. Пойти на пляж, поддавшись чувствам и поверив, что никто не придёт. Возможно, было ошибкой заходить в воду — он бы успел уйти, если бы заметил кого-то. Сейчас всё, что Регулус может, это пожинать плоды. — Нет. Ты ошибся. Уходи сейчас же, — настойчиво повторяет. — Нас могут заметить вместе. Регулус сразу же жалеет о том, что сказал это. — Это всё, что тебя останавливает? — Нет. — Я могу найти для нас безопасное место, — отвечает Сириус. — Я никуда с тобой не пойду. Не заставляй меня просить родителей обратиться в суд с просьбой о запрете на приближение. Это так грубо. — Регулус, ты должен. Один разговор. Я знаю, что ты этого хочешь. Я хотел, чтобы ты забрал меня. — Мне противно разговаривать с тобой. Ты больше не Блэк. В глазах Сириуса что-то мелькает, отдалённо похожее на скорбь, но Регулус видит, что это лишь секундное колебание. — Я никогда им не был. И, честно говоря, ты тоже, Реджи, — отвечает Сириус. Регулус растерял свою способность причинять ему боль. Он не верит, что в Сириусе столько веры. Этого просто не может быть. — Сириус, научись слышать «нет». — Ты мне лжёшь. Ты не заставишь меня поверить в это. Ты так прав, Сириус. Прошу, сломай меня. Регулус просто разворачивается и уходит. Это всегда больно — увеличивать расстояние между ними. В этот раз Регулус делает это первым, пока не успел сказать что-то ещё, что отчаянно рвётся наружу. Он возвращается к своим друзьям и безэмоционально приказывает: — Уходим. И Регулус уходит, чувствуя, как Сириус прожигает взглядом его спину. Весь оставшийся день перед глазами Регулуса встаёт картина Сириуса в кожанке и на мотоцикле. Он улыбался. Регулус увидел своего брата спустя два года, и ничего не изменилось. Сириус снова делает то же, что и раньше. Он борется за Регулуса. Регулус обещает сохранить в своей памяти каждую деталь о нём, которую заметил сегодня. Как Сириус уверенно чувствует себя на мотоцикле. Как ему идут грёбанные кожаные перчатки. Как он счастлив, потому что это значит, что вся эта боль имеет хоть какой-то смысл. Может быть, когда Регулус справится со всем, и больше ничего не будет угрожать Сириусу, Регулус поговорит с ним. Ему придётся, потому что рано или поздно они оба будут давать показания в суде. Если Регулус не облажается. Он уверен, что на следующее утро Сириус появится снова. Регулус знает, что Сириус состоит из бунта. Он весь день готовится к тому, чтобы сделать их новый разговор последним. Регулус достаточно изящен в оскорблениях. Он смог сломать Сириуса однажды и собирается сделать это ещё раз. Ему просто нужны время, силы и терпение на то, чтобы пройти через это снова. Регулус знает, что ему нужно оттолкнуть Сириуса так сильно, чтобы Сириус разбил голову и заработал себе амнезию, забыв о том, что у него существует, по крайней мере, кровный брат. Честно говоря, Регулус так устал от этого. Сегодня он посещает все дополнительные занятия из возможных, оттягивая момент, но Доркас, Эван и Барти ничего не говорят на этот счёт и следуют за ним, даже если они раньше ни разу не ходили на философии и социологию. Регулус находит в себе силы к тому моменту, как они выходят из школы, и все остальные ученики, кроме них, уже давно ушли. Регулус знает, что может сделать и сказать, чтобы заставить Сириуса уйти и не возвращаться. Но никакого мотоцикла нет. На противоположный стороне дороги припаркована машина, которую Регулус запомнил один раз и на всю жизнь. Сначала он замечает её, а затем Джеймса, который стоит, облокотившись поясницей на багажник, и смотрит прямо на Регулуса. Регулус хочет потерять сознание. Утопиться. Возможно, блять, сгореть. Что угодно, но только не разговаривать с Джеймсом, который что только ни делал в его снах за последние несколько дней. Регулус предпочёл бы не слышать, как Барти смеётся. Джеймс не ждёт. Он просто накидывает на голову капюшон своей толстовки и подходит прямо к ним. Регулуса действительно ждёт быстрая смерть. Если нет, то убейте его кто-нибудь прямо сейчас. — Привет, — Джеймс улыбается, и это настолько искренне, что у Регулуса щемит в груди. Он пытается найти ту злость, ту рану, которая кровоточила, когда они впервые встретились, и, как назло, Регулус не может. Он просто израсходовал весь запас ярости, когда был при смерти. — Я очень рад, что ты в порядке. Регулус был готов уничтожить Сириуса, но он говорит с Джеймсом второй раз за всю жизнь, и он безоружен. Возьми себя в руки, ты Блэк. — Что тебе нужно? Я уже сказал «спасибо». Твоя семья не нуждается в денежной благодарности, но если нужно, я могу выписать чек, — лениво заявляет Регулус. Это было хорошо. Джеймс настолько сильно растерян, что ему требуется несколько секунд. — Я здесь не за этим. Мне нужно поговорить с тобой. Пожалуйста. «Пожалуйста» от Джеймса Поттера? Это ебучий запрещённый приём. — Я не собираюсь с тобой разговаривать. Как и с Сириусом. Уходи и передай ему это. Джеймс закусывает губу. Регулус пытается не думать о его милом выражении лица, чтобы не сломаться. Он старается думать о семье. О том, в какой опасности окажется Сириус, если он прямо сейчас не заставит Джеймса уйти. — Послушай, я здесь не из-за Сириуса. Он даже не просил меня об этом. Я хочу поговорить с тобой и я не буду врать, что не собираюсь попросить тебя встретиться с ним. Я знаю, что ты можешь отказаться, и это нормально. Я приму любой ответ. Но дело не только в этом, потому что это не единственное, о чём я хочу с тобой поговорить. Если ты переживаешь, что я расскажу Сириусу что-то, ты можешь попросить меня не говорить ему. Я ничего ему не расскажу. Если ты не захочешь обсуждать что-то, мы не станем этого делать. Что думаешь? Мозг Регулуса ломается. Сириус не просил? Джеймс пришёл сам? Ещё несколько секунд назад Регулус был уверен, что Джеймс пришёл сюда только для того, чтобы умолять его поговорить с Сириусом, и Регулус просто сбит с толку. Дальше — лучше, Джеймс даёт ему выбор. Барти вмешивается внезапно. — Запоминай адрес. И он диктует адрес Доркас, которая живёт в двадцати минутах от школы. Джеймс разворачивается к Барти и кивает, подразумевая, что запомнил. — Нам нужно избавиться от его личного водителя, пока он не приехал и не увидел тебя, — объясняет Барти. — Заберёшь его у дома Доркас, не здесь, потому что это не безопасно. Джеймс снова кивает. Регулус возвращается в реальный мир. Он убьёт Барти. Никакой реанимации, он будет душить его, пока не убедиться, что лицо Барти Крауча синее и безжизненное. Регулус будет наслаждаться его смертью. Но пока он просто смотрит на Барти как на самого настоящего предателя, не в силах даже открыть рта от удивления. Доркас, впрочем, тоже хороша — она улыбается и машет ему рукой. — Доркас — это я. Джеймс снова смотрит на Регулуса. — Если ты не против. Регулус колеблется. Но у него есть возможность сделать этот разговор полезным для себя. У Регулуса будет контроль над ситуацией. — В качестве исключения. Джеймс, блять, в восторге. Доркас протягивает руку. — Дай мне телефон, я запишу свой номер для связи на всякий случай. И Джеймс настолько доверчивый, что просто отдаёт ей свой телефон. Он верит его друзьям. Доркас вбивает свой номер и возвращает ему телефон. Регулус наблюдает за брелоком с оленем, который висит на нём. — Спасибо. Джеймс, если что, — запоздало представляется он. — Мы знаем, — хором отвечают Доркас, Барти и Эван. И Регулус клянётся, он устроит поножовщину, если они скажут ещё хоть слово. Джеймс последний раз оборачивается к Регулусу и снова улыбается. Регулус знает, что теперь солнце светит ярче, потому что одна его часть прямо сейчас смотрит на него. — Увидимся, — отвечает Джеймс и возвращается к своей машине. Регулус продолжает стоять, пока не видит, как машина постепенно отъезжает. Затем он оборачивается к Барти и долго смотрит на него. — Какого хуя, Барти? — спрашивает Регулус. — Ты помогаешь мне избавиться от отца, я помогаю тебе наладить твою личную жизнь, — легко отвечает Барти. Регулус открывает рот, закрывает. Снова открывает, как дурацкая рыба. — Ничего не случится, если ты просто поговоришь с ним, — подталкивает Эван, который, безусловно, на стороне Барти. В какой вселенной могло быть иначе? Эван продолжает: — Мы знаем, что Джеймс не станет врать. Если он сказал, что ничего не расскажет Сириусу, значит не расскажет. Может быть, он сможет чем-то помочь? — Мне не нужна помощь. Если нас увидят вместе, то всем нашим планам конец. Я даже не доживу до своего восемнадцатилетия. Я обещал ей, — говорит Регулус. — Ты правда собираешься слушать её? — спрашивает Барти и настолько пронзительно смотрит на Регулуса, что ему становится плохо. Регулус ненавидит этот приём. — Последствия, — напоминает Регулус, но не продолжает, потому что воспоминания отпечатаны кровью и болью, и он не может их вытащить из своего сознания. Доркас оборачивается, чтобы убедиться, что никого рядом нет. Затем она смотрит на Регулуса и отвечает: — Ты не должен. Ты не должен играть по её правилам, потому что это нечестная игра. Она может заставить тебя прожить так всю жизнь. Она может потребовать всё, что угодно, и тебе придётся пойти у неё на поводу. Теперь не она устанавливает правила. Ты уже собираешься нарушить ваш с ней договор. Тогда почему бы не рисковать на полную катушку? — Я ищу настолько безопасные пути, насколько это возможно, — Регулус начинает идти в сторону дома Доркас, и ему кажется, что это поможет уйти от разговора. Никто не отстает от него. — Тогда зачем ты согласился поговорить с Джеймсом? — спрашивает Доркас, как только равняется с ним. — Я попробую убедить его в том, что Сириусу нужно держаться от меня подальше. Если я не могу сделать это напрямую, я могу использовать Поттера для этого. Доркас молчит, но Регулус замечает, как она переглядывается сначала с Барти, потом с Эваном. Регулус устал от бесконечной лжи и попыток оттолкнуть от себя всё, что имеет смысл в его жизни, но даже не пытается думать о том, что будет, если он прекратит. Регулус ещё не понимает, что сломан слишком сильно. И это приведёт его к катастрофе.