Into the Fire

Джеймс сидит на своей кровати, прислонившись спиной к стене, и ждёт уже не меньше получаса. Он разворачивается к правому плечу, чтобы закатать рукав и посмотреть на следы от ногтей на предплечье. Они медленно расцветают в синяки. Джеймс долго пялится на них, прежде чем опустить рукав обратно. Ему остается надеяться, что Сириус и Регулус прямо сейчас не пытаются убить друг друга. Джеймс знает, что Сириус никогда не хотел навредить Регулусу, но их взаимоотношения перестраиваются в эту секунду, и никто не может быть уверен, что Сириус не передумает. Они уже поговорили наедине, всего несколько часов назад, и это закончилось нервным срывом Регулуса. Джеймс был у Ремуса, и им пришлось экстренно вернуться, чтобы помочь. Сириус был в ужасе, Регулус — в истерике. Джеймс не мог представить никого из них в таком состоянии. Он даже не понимал, за кого из них переживает. Джеймс не заставлял себя выбирать, потому что ему неважно. Он будет переживать за обоих, если так говорит сердце. А потом Сириус рассказал об их разговоре, и смог разозлиться, расстроиться, обрадоваться. Эти чувства превращали всё в беспорядок. Джеймс не задавался вопросом, почему это происходит. Разум Сириуса — сложный механизм, который работает только потому, что Сириус не позволяет себе сломаться. — Что ты думаешь об этом? — спрашивает Джеймс, потому что больше не может находиться в тишине. Он сходит с ума от волнения. — О чём? — спрашивает Ремус, он сидит на полу возле кровати и пытается читать книгу, которую нашёл в комнате. Джеймс знает, что Ремус не перелистнул ни страницы, но он не скажет ему об этом. — О том, что сделал Регулус. — Это было неправильно, — спокойно отвечает Ремус, — но вся их семья неправильная. Я знаю, что Сириус злится, и у него есть на это право. Джеймс медленно кивает, но Ремус добавляет как ни в чем не бывало: — Я бы поступил так же. — Что? — Джеймс впечатлен. — Регулус согласился на условия Вальбурги, которые не предполагали выбора. Кто бы из нас не сделал этого ради того, чтобы наши друзья были в порядке? — спрашивает Ремус, но это риторический вопрос. — Он знал, что если уйдет с Сириусом, то она причинит вред им обоим. И Регулус не мог сказать правду, потому что он знает Сириуса и то, что его ничего не остановит. — И сейчас Сириус не остановится, — заявляет Джеймс. Они ни разу не обсуждали это между собой. Сириус собирается убедить Регулуса сбежать, и это действие, имеющие последствия. Питер, Лили и Мэри тоже знали об этом, и все просто согласились. И Джеймс не понимает, в какой момент происходящее перестало быть просто про Сириуса, но знает, что это случилось, потому что теперь он смотрит на Регулуса и готов совершить любое безумие ради него. Он ошибался каждый раз, когда позволял себе думать, что Регулус мог вырасти таким же, как и его родители. Всё, что на самом деле сделал Регулус, так это бросил себя в огонь, чтобы спасти брата. — Да, Сириус сделает это. И поэтому у нас будет много проблем. Очень много, я имею в виду, — говорит Ремус, но его тон не кажется беспокойным. — Ты переживаешь? — спросил Джеймс. — О них? Да, я переживаю. О том, что их ёбанная мамаша попытается оторвать нам головы? Нет. Джеймс улыбается, он хочет ответить, но их прерывает Сириус, который высовывается из дверного проёма. — Мы идем курить. Джеймс и Ремус синхронно приходят в движение и направляются на кухню. Регулус уже там, стоит возле кухонной стойки и пьёт воду. Жажда — предсказуемое последствие от седативного препарата. Джеймс считает, что диазепам был и не таким большим риском. Его уже использовали на Сириусе однажды. И они правда попытались обойтись без него, но как только Регулус смог отпустить Сириуса, первое, что он сделал — это вцепился в руку Джеймса с той силой, которой у него просто не могло быть. Регулусу было настолько плохо, что Джеймс даже не пытался остановить его. Ремус сдался первым. После его долгих уговоров, Джеймс объяснил, как правильно сделать укол. Регулус отрубился спустя несколько минут. Ещё некоторое время Сириус сидел и пялился на него так, словно потерял и обрёл своего брата заново. Сириус садится на стул, и Ремус подходит к нему, чтобы зарыться одной рукой в его волосы и наклониться, прижимая губы к его макушке. Сириус прикрывает глаза, и они оба выглядят изнемождёнными. Джеймс смотрит на них, и его настигает ужас. Он не знает, как на это отреагирует Регулус. Он догадывался? А что, если это всё изменит? Паника стремительно нарастает, когда он слышит свою фамилию с уже привычным акцентом: — Поттер. Джеймс отвлекается и видит, что Регулус тоже смотрит на них. Джеймс пытается придумать, как объяснить ему всё. — Мне нужно умыться. Покажи мне, где ванная. И это не то, что предполагал услышать Джеймс, но он разворачивается и выходит в коридор. Регулус может отреагировать как угодно, и то, что он собирается сделать это не при Сириусе — уже хорошо. Но Регулус молча следует за ним, а когда они заходят в ванную, даже не прогоняет Джеймса. — Мне выйти? — Им нужно хотя бы пару минут наедине, — говорит Регулус, настраивая воду. О. Джеймс, мягко говоря, удивлён. Он спрашивает: — Ты знал? Регулус уже плеснул воду на лицо, но это не помешало ему поднять голову и посмотреть на Джеймса через зеркало. — Дольше, чем он сам знал. И Джеймсу остаётся только пялиться на него, потому что он не ожидал этого. Регулус небрежно умывает лицо, и вода стекает с его подбородка на шею. Два новых факта о Регулусе — он никогда не ненавидел своего брата; также — он не грёбанный гомофоб. Джеймс не думал, что каждый раз, когда он будет узнавать о Регулусе что-то новое, это что-то будет настолько потрясающим. — Насчет этого, — Джеймс указывает на его плечо, когда Регулус разворачивается. — Извини. — Если ты когда-нибудь ещё раз увидишь меня в таком состоянии, то просто ударь меня. Незачем тратить на меня лекарства. Регулус возвращается на кухню, а Джеймс ещё стоит так некоторое время. Знание, что после всего, что с Регулусом произошло, он смог остаться таким, что-то уничтожает в Джеймсе. Когда он возвращается на кухню, то садится возле Сириуса, который закуривает сигарету и передаёт её Регулусу. Ремус тоже достает свою пачку. Джеймс не курит, но он привык к запаху сигарет. Они сидят в тишине некоторое время. Джеймс смотрит на Регулуса, который медленно затягивается в последний раз, и то, как сильно это завораживает, неправильно. — Доркас сказала, что она сможет освободить тебя до завтрашнего утра, — заявляет Сириус, но не дает никому времени на размышления, — нам нужно решить, что мы собираемся делать. — Заставить тебя перестать преследовать меня, — отвечает Регулус, и Сириус хмурится. — Я думал, мы прошли этот этап. — Нет, — говорит Регулус, и в этот раз Джеймс чувствует, что что-то изменилось. Регулус говорит «нет», и это не попытка причинить боль Сириусу, — я вернусь, а ты отпустишь меня. Я не могу уйти с тобой сейчас. Это сложнее, чем ты можешь себе представить. И Джеймс обретает надежду, потому что теперь он знает, что Регулус действительно не принимает сторону своей семьи, даже если отказывается от помощи Сириуса. Ремус внимательно смотрит на Регулуса, и Джеймс уверен — он думает о том же. — Дай мне хотя бы немного представить, — парирует Сириус. — Тебе не нужно. Я собираюсь разобраться с этим сам. Регулус смотрит на него жестоким взглядом, от которого становится не по себе. Джеймс видел Регулуса по другую сторону — кричащего, разрушающегося, но сейчас от этого ничего не осталось. Сириус долго молчит, подбирая правильные слова, чтобы, наконец, сказать: — Я думаю, что да. Можешь. Но ты не должен, понимаешь? — Уже слишком поздно, оставь это мне и не мешайся. — Я отпустил тебя один раз. Я не стану повторять эту ошибку дважды. — И ты ставишь всех под удар. Ты спросил своих друзей, прежде чем втягивать их в это? — ядовито спрашивает Регулус. И Сириус всё ещё смотрит на него. — Да. Я спросил. Можешь себе представить такое? — Это неправильно. Я не… Регулус сдаётся. Джеймс на самом деле хочет знать, что он собирался сказать, и ему выпадает такой шанс в следующую секунду: — Я не хочу, чтобы ты пострадал. Это вызывает праведный гнев в Джеймсе. То, что Регулус должен выбирать между своими страданиями и страданиями своего брата — абсолютное сумасшествие. Джеймс вмешивается в разговор: — Мы не хотим, чтобы Сириус пострадал. Но мы также не хотим, чтобы пострадал ты. Что насчёт того, чтобы сделать это так, чтобы не пострадал никто? Регулус смотрит на него, и Джеймс выдерживает его взгляд, даже если ощущает, что ему могут перерезать глотку за эти слова. — Это невозможно. — Тогда мы сделаем это возможным, — отвечает Джеймс, — безвыходных ситуаций не бывает. — Ты бы смог сказать мне это два года назад? — бросает Регулус. — Если бы я знал тебя два года назад, ты бы не остался там, насколько бы опасно это ни было. И Регулус смотрит на него потрясённый, а Джеймс не понимает, что сейчас происходит в его голове. Что-то поменялось, Джеймс ударил по чему-то, но понятия не имеет, по чему. — Сириус, вразуми своего несчастного друга, у него неизлечимая болезнь, и она называется «тупость». Джеймс не согласен, но не может не думать о том, что Регулус привлекателен, когда оскорбляет его. Джеймс действительно чем-то болен, если думает об этом. — Регулус, нет. Не проси меня оставить тебя одного, пожалуйста. Не в этой вселенной, — голос Сириуса почти умоляющий. — Я просто хочу, чтобы в этой вселенной ты был в порядке, — отвечает Регулус. — Я буду. Мы будем. Оба? Взгляд Регулуса настолько отчаянный, что становится больно. Он долго молчит, и, кажется, ответа не последует. — Хорошо, мы оба. Но никаких необдуманных поступков. Сириус улыбается, и его глаза горят. Джеймс чувствует, что может сделать вдох. Это продолжается недолго. — Ты должен знать, что Орион скоро умрёт. Некоторые люди не заслуживают умирать и видеть что-то настолько красивое. У Джеймса кружится голова от этой новости, он не понимает, что это значит, но пытается понять, словно суть совсем близко, но она ускользает от него. — Я должен оплакивать его? — сухо спрашивает Сириус, но за считанные секунды его выражение лица меняется. — Так вот зачем ты ей нужен. — Нужен? — спрашивает Джеймс, и его тон становится жалобным. Он должен знать, что происходит. — В нашей семье женщины не руководят бизнесом. Если эта сумасшедшая хочет иметь контроль над компанией, то Регулус должен стать собственником после нашего отца. Очевидно, Регулус, потому что запасного сына нет, — объясняет Сириус. — Это не может быть настолько неоспоримым. Мы не в девятнадцатом веке, — возражает Джеймс. — Это ценности семьи. Она не сможет сопротивляться этому в одиночку, — говорит Регулус. Джеймс принимает этот ответ, но у него всё ещё не укладывается в голове — как Вальбурга может быть настолько жестокой к своим детям ради власти? — Так значит, она объявит на тебя охоту? — спрашивает Сириус, снова обращаясь к Регулусу. — Да. — Ни у кого не было мысли посадить её в тюрьму за жестокое обращение с детьми? — спрашивает Джеймс, потому что это очевидное, блять, предложение. Регулус фыркает, а Сириус откидывается на спинку стула, начиная загибать пальцы. — Родольфус, Люциус, есть кто-то ещё? — Барти Крауч Старший, — отвечает Регулус. Сириус реагирует на это имя резко, неожиданно выпрямляясь. — Мы не сможем посадить её в тюрьму, — отвечает Сириус. — Проще сбежать и сменить паспорта, чем посадить её. Джеймс знает Родольфуса, мужа Беллатрисы, их двоюродной сестры, он работает в полиции. Люциус — новое имя, Джеймс спросит, но позже. Не знать Бартемиуса Крауча Старшего невозможно, хотя бы потому что он Лорд. Джеймсу несложно сложить все факты в голове и понять, что семья Блэк обладает хорошими связями в разных сферах деятельности. Эта мысль всегда находилась где-то на поверхности. — Посадим, — отвечает Регулус. — Это шутка? — спрашивает Сириус. Ремус при этом спрашивает совершенно другое: — За что ты собираешься её посадить? Регулус отвечает: — Например, за контрабанду наркотических веществ. Джеймс хочет переспорить, но не уверен, что готов услышать это дважды. Сириус смотрит на Регулуса, и Джеймс видит, что он пытается справиться с шоком, который обрушивается на него. Никто не может нарушить тишину, она оглушительная, и только Регулус статично спокоен. Никто не был готов к этому. Ремус первый, кто находит силы спросить: — Что они провозят? — Героин, кокаин. У меня нет возможности отслеживать точные данные. Никто не знает, что я в курсе. — Это сумасшествие, — отвечает Сириус. — Ты же не серьёзно сейчас? И всё обретает смысл. Джеймс понимает, почему у Регулуса случился нервный срыв. — Ты про то, что они наркодилеры? — спрашивает Регулус. — У меня не настолько изящный юмор. — О, боже мой, — Сириус зарывается в свои волосы, он в отчаянии, — блядская хуйня. Они провозят наркотики. Джеймс не может выносить эту ситуацию. Страх приходит с опозданием — что они вообще могут сделать? Джеймс пытается понять, как Регулус справлялся один всё это время. Это опасно. Регулус сказал ему, и Джеймс не поверил. Это ошибка. Джеймс должен доверять Регулусу, теперь это данность. — Как ты узнал об этом? — спрашивает Джеймс. — Беллатриса попросила меня передать документы, в которых я нашёл несоответствие по количеству антибиотика. Они привезли ночью ещё одну коробку, я пробрался туда и выкрал настоящий антибиотик и то, что находилось во втором, чтобы проверить его. — Проверить? — уточняет Джеймс. — Да. Я могу отличить антибиотик от другого вещества. Но мне нужно было знать, что это за вещество, и я проверил его с помощью реактива Марки. — Откуда ты его взял? — Я не взял. Я его сделал. У Джеймса просто отвисает челюсть. Что он сделал? — Что такое «реактив Марки»? — спрашивает Ремус. — Реактив для обнаружения алкалоидов. В смысле, наркотиков, зачастую, — объясняет Джеймс. — Как ты это сделал? — Ты же учишься в медицинском, Поттер? — с ленивой усмешкой спрашивает Регулус. — Я не химик, — возражает Джеймс, — и ты тоже не химик. Но мог бы им стать, у тебя потрясающие знания. Регулус растерянно смотрит на него, Джеймс улыбается, даже если это самое глупое, что он может сделать в их ситуации — улыбаться. Сириус решает вмешаться, когда справляется с оцепенением и тянется за своей пачкой на столе, чтобы взять ещё одну сигарету. — Нам нужен план, — говорит Сириус, закуривая. — У меня уже есть план, но он требует небольшой доработки, — признаётся Регулус. — Это лучше, чем ничего, — отвечает Ремус. — Думаю, нужно обсудить это со всеми. — Со всеми? — спрашивает Регулус. — Здесь нет Хвоста, Лили и Мэри. Они тоже в деле, — заявляет Сириус. — Сириус, об этом узнают слишком много людей. — Мы доверяем им, они наши друзья, — твердо отвечает Джеймс. — Никто из них не проболтается. — Они будут в опасности, — настаивает Регулус. И сердце Джеймса бьётся быстрее от мысли, что Регулус действительно беспокоится о людях, которых почти не знает. — Они бы ни за что не остались в стороне. Нам может понадобиться их помощь, потому что мы, блять, по уши в дерьме, если ты не заметил. Твоя мать наркодилерша, — отвечает Сириус. — Это наша мать, — немного растерянно отвечает Регулус. — Не хочу ничего слышать об этом, — Сириус отмахивается и продолжает курить. Регулус напряжённо молчит некоторое время, прежде чем ответить: — Если вы уверены в том, что они будут полезны. Это в каком-то смысле согласие, и Сириус отвечает: — Я уверен. — У тебя есть возможность передумать, — говорит Регулус, — и она есть только сейчас. — О чём ты? — бросает Сириус. — Ты предложил мне посадить эту ёбанную психопатку. Да может быть, есть некоторые трудности, но я не могу отказаться от такой возможности. — Меня тошнит от твоего оптимизма, — говорит Регулус и забирает сигарету у него, не встречая возражений. Регулус закуривает, и это немного отвлекает. Сириус берёт новую сигарету, Ремус тоже, а у Джеймса есть время рассмотреть тонкую линию дыма, которую Регулус выпускает изо рта. Джеймс думает о том, что все они в последнее время курят слишком часто, но он не может их осуждать за передышку, которая им всем сейчас нужна. Регулус и Сириус иногда переглядываются друг с другом, и Джеймсу кажется, что они ведут безмолвный разговор. Ремус погружён в свои мысли, он пялится в окно с таким напряжением, словно там есть ответы на все его вопросы. Джеймс знает, что никто из них сегодня больше не поднимет эту тему снова. Регулус, кажется, думает так же, поэтому когда он докуривает, поднимается и внезапно требует: — Покажи мне свои картины. Сириус выпрямляется, смотрит на него и больше не ждёт. Он встаёт, чтобы пойти в свою мастерскую, и Джеймс с Ремусом решают последовать за ними. Регулус садится на табуретку, сгибая одну ногу к груди. Он так похож на Сириуса, что Джеймс чуть не озвучивает это вслух. Сириус показывает сначала пейзажи, и Регулус внимательно рассматривает каждый. На одной из них нарисован шторм — бушующие волны в синих и зелёных оттенках. Небо над ним, свинцовое и тёмное, превращает картину в абсолютную драму. Ни одного светлого оттенка. — Как часто ты был там? — неожиданно спрашивает Регулус, и Джеймс с опозданием осознаёт, что место, которое изображено на картине, хорошо известно им всем. — Часто, — легко отвечает Сириус, не отвлекаясь. И Регулус ничего не говорит, но встает, чтобы самостоятельно посмотреть на то, что есть. Он без проблем находит портреты Ремуса среди всего остального. Регулус внимательно рассматривает их, садится на корточки и проводит пальцем по высохшей краске. — Очень красиво, — всё, что озвучивает Регулус. — Да, мой парень очень красивый, я бы даже сказал потрясающий, — подключается Сириус. Ремус остаётся невозмутимым, но Джеймсу всё-таки кажется, что он немного покраснел. — Я про картину. Она красивая. Все они — красивые, — отвечает Регулус. Джеймс не уверен, что Регулус разбирается в искусстве, но когда Сириус смотрит на своего брата, его лицо светится от счастья, и это единственное одобрение, которого ему не хватало. Сириус сдерживает свой восторг, чтобы ответить: — Ты просто не следишь за работами других художников. — Мне не нужно. Мой брат художник, и этого достаточно. И Джеймс уверен, что они будут в порядке. Сириус улыбается, он гордится собой. Регулус легко заставляет его быть счастливым, и Джеймс не может не улыбаться вместе с ними, потому что это потрясающе. Джеймс отвлекается на вибрацию в кармане. Он торопливо достает телефон, чтобы посмотреть на экран — звонит Доркас. Он выходит из комнаты, чтобы ответить: — Что-то случилось? — немного испуганно спрашивает Джеймс. — Что? Нет, это я у тебя хотела спросить. Сириус сказал, что ты с ними. Они в порядке? Я боюсь звонить Регулусу, — отвечает Доркас, — я обещала ему не разговаривать с его братом, знаешь. — Да, они даже не кричат друг на друга последние два часа. Можно сказать, что всё прошло хорошо. Джеймс слышит, как Доркас стонет. — Господи, ты не представляешь, какие это хорошие новости. Я успела несколько раз сойти с ума. — Не беспокойся. Кстати, как ты смогла освободить его на всю ночь? — Он же мой парень. Никто не удивится, если я скажу, что он остался у меня на ночь. Джеймс моргает. Он не ожидал этого, но почему? Доркас красивая, у Регулуса хороший вкус. К тому же, судя по всему, она действительно испытывает к нему чувства. Джеймс даже не хочет спрашивать себя, почему он разочарован. — Вы встречаетесь. Извини, не знал. Некоторое время на другом конце линии воцаряется тишина. — Блять. Нет, я имела в виду не это. В смысле да, мы встречаемся, но не по-настоящему. Нет, я не должна была этого говорить. Или должна? Я не знаю. В общем, Регулус свободен. — Я не понимаю, для чего мне эта информация, но спасибо. — Ни для чего. Решила ввести тебя в курс дела, — Доркас замолчала, но после недолгой паузы, спросила: — Ты же расскажешь об этом разговоре им, да? — Ага, — весело отвечает Джеймс. — Он меня убьёт, — вздыхает Доркас. — Я так не думаю. Очень мило, что ты беспокоишься о своем ненастоящем парне, — говорит Джеймс. — Я, как ненастоящая девушка, прошу тебя присмотреть за ним. — Как настоящий Джеймс Поттер, обещаю тебе, что присмотрю за ним. На заднем фоне что-то шуршит, и Доркас отвечает: — Мне пора. Спасибо, пока. Джеймс сбрасывает звонок. Регулус свободен. Джеймс не собирается об этом думать. Он возвращается и замечает, что Регулус и Сириус всё ещё разговаривают об искусстве. Сириус увлекается, рассказывая о картинах Флитвика, на которого он работает уже несколько месяцев. Регулус слушает, но ему явно тяжело держать глаза открытыми — он засыпает. — Я думаю, что нам всем стоит поспать, — Джеймс просто не может смотреть на это. Он не понимает, почему Регулус не остановил его сам, — Сириус, на Регулуса ещё должен действовать диазепам, я думаю, это был слишком изматывающий для всех нас день. И Сириус смотрит на Джеймса испуганно, словно у него отбирают брата, но почти сразу же виновато поджимает губы. — Ты прав. Регулус занимает свободную комнату, а Джеймс уходит переодеваться. В его голове абсолютный беспорядок, есть столько вещей, о которых ему стоит подумать, но он просто не может. Они действительно хотят завязать войну против влиятельных преступников? Это не то, чем занимаются обычные люди, это что-то за гранью возможного, просто безумие. И каждый подписался на это. Джеймс беспокоится о своих друзьях, о родителях, о том, справятся ли они с тем, что только что легло на их плечи, потому что они не в грёбанном фильме. Это, блять, не весело. И ещё Регулус. Регулус просто есть, и он вызывает хаос в голове Джеймса. Он был таким бесчувственным и отстраненным, но также он плакал, кричал. Регулус сказал Сириусу: «Я не хочу, чтобы ты пострадал». В нём так много всего. И Джеймс просто понятия не имеет, как Регулус мог справляться со всем этим. Джеймсу страшно, и одновременно он хочет быть смелым ради него, потому что никто не должен оставаться в этой семье. Регулус не заслуживает ничего из того, что с ним произошло. Он выходит в гостиную, чтобы добраться до кухни за водой, и видит Сириуса и Ремуса, которые устроились на диване. — Вы ещё не легли? — спрашивает Джеймс. — Нет, — страдальчески отвечает Сириус. Джеймс понимает, что ему, кажется, тоже стоит остаться. Он подходит к дивану, чтобы сесть на пол. — Что случилось? — Регулус один, — отвечает Сириус, и Джеймс ненадолго зависает. — Он в соседней комнате, Бродяга. — Да, я знаю. Но я не видел его два года, и я… просто не хочу упускать ни минуты рядом с ним. Я знаю, что это неправильно, — говорит Сириус. — Не могу назвать это неправильным, честно говоря. — Я просто не уверен, что я должен пойти к нему. Должен или нет? Что, если ему снова плохо, и я не знаю? Он меня иногда так раздражает, но я не могу перестать переживать за него. Ремус фыркает и закатывает глаза, но Джеймс улыбается. — Ты его брат. Всё в порядке. Вы ложились раньше вместе спать? Сириус размышляет. — Да. Знаешь, вообще-то довольно часто. Но я что, просто возьму и брошу Лунатика? — спрашивает Сириус. — Я прямо сейчас собираюсь умереть от одиночества. Я уже умираю, Бродяга, — с нескрываемым сарказмом отвечает Ремус. — Просто уже иди. Не думаю, что я не способен пожертвовать одной ночью. — Я не уверен, что он хочет меня видеть. Джеймс просто смотрит на Сириуса, впечатлённый. — Слушай, я так не думаю. — Давайте просто все вместе ляжем в его комнате, — заявляет Ремус. Очевидно, он шутит, но Сириус восхищенно смотрит на него. Ремус мгновенно пытается исправить ошибку: — Бродяга, я пошутил. — Нет. Правда, мы так и сделаем. Джеймс улыбается, Ремус шокирован тем, что правда это предложил, но вынужден сдаться, потому что этого хочет Сириус. Через десять минут они собирают все подушки и одеяла, чтобы ввалиться в комнату Регулуса сразу же после стука. Он реагирует на шум, включает маленькую лампу и смотрит на них немного потеряно. Джеймс рассматривает его сонное выражение лица, и сердце переполняется от восторга. — О, нет, — Регулус тихо стонет, но это не мешает Сириусу сдвинуть его на половину кровати, — кто из вас решил, что это хорошая идея? — Ты не хочешь знать, — Сириус подмигивает ему, пока укладывает свою подушку рядом. Джеймс и Ремус уже умели превращать пол в кровать, и это достаточно удобно, если постелить на него два одеяла. — Просто поверить не могу, что я это предложил. Теперь я сплю на полу, — ворчит Ремус. — Люпин, отрежь себе язык в следующий раз, — возмущается Регулус, укладываясь обратно на кровать. — Давай я просто уложу тебя рядом с Джеймсом и лягу со своим парнем, например? — спрашивает Ремус. — Тебе правда стоит отрезать себе язык, — отвечает Регулус. Ремус выпрямляется, упираясь коленями в пол. В следующую секунду его подушка летит в Регулуса. Сириус смеется, Регулус визжит и отправляет подушку в полет к Ремусу, и, конечно, она пролетает, задевая затылок Джеймса, который занят построением удобной кровати. Джеймс потирает ушибленный затылок и не видит, но, кажется, в следующий раз подушка прилетает в Сириуса, потому что он слышит его крик. — Лунатик, я думал мы в одной команде! Джеймс смеётся впервые за этот день, и дышать становится немного легче.