Into the Fire

Лёгкий шелест волос и звук ножниц прерывают напряжённую тишину в комнате Барти Крауча. Волосы хрустят под ножницами и падают на газету. Регулус сидит на стуле, считая каждый срез. Всё тело сводит от напряжения, когда он прикладывает все усилия, чтобы приковать себя к стулу и не вскочить с него. Барти хорошо справляется — он делает это не первый раз. Доркас и Эван сидят напротив на кровати, молча уставившись на Регулуса. Это делает происходящее ещё хуже. — Поверить не могу, что ты всё-таки сделал это, — говорит Доркас. — Вы хотели этого, — отвечает Регулус. Он дёргается, когда чувствует шеей холодный металл. — Блять, да что с тобой не так? — Барти сдаётся и опускает руку с ножницами. — Ты хочешь, чтобы я перерезал тебе сонную артерию? — Да, — бросает Регулус. — Ты не можешь быть расстроен этим, — отвечает Эван, — ты помирился со своим братом. — Я потерял контроль, — отвечает Регулус и добавляет: — И это не примирение. Это перемирие, оно временное. Барти слишком занят, чтобы взбеситься первым, поэтому за него выступает Доркас: — Ты собирался пуститься в бега, прихватив с собой все возможные вещдоки из дома родителей, и сказал, что мы нужны тебе здесь. Это значит, что мы не сможем быть рядом, когда ты сбежишь. И какого чёрта ты не считаешь это хорошей возможностью? Сириус поможет тебе. Регулус переводит взгляд на Доркас, опасно прищуриваясь, потому что ей стоило замолчать несколько минут назад. Каждый щелчок ножниц приближает Регулуса к краю. — В этом вся и суть. Я выкинул вас за борт не просто так. Доркас открывает рот и на несколько секунд замирает, шокированная. — Нет, — резко отвечает она, — ты просто не можешь таким образом пытаться защитить нас. Это неправильно. — Но я сделал это, — спокойно говорит Регулус. — Нам не о чем беспокоиться, Доркас, — протягивает Эван, — с ним будет Сириус и тот его парень с пушкой. — Ремус, — поправляет Регулус, — и мне не нравится, что я вынужден работать вместе с ними. Мне не нужна помощь. — Какой же упёртый, — отвечает Барти, всё ещё вовлечённый в процесс стрижки. Регулус борется с желанием накричать из-за того, что слишком долго. Если Барти отстрижёт хоть на сантиметр больше, Регулус выколет ему глаза. Он пытается не думать об этом и случайно замечает, как Эван следит за движениями рук Барти. У него взгляд голодного зверя. Регулус хочет задушить Барти, потому что, какого чёрта, он занимается чем-то, кроме того, чтобы смотреть на Эвана. — Ты не можешь скрывать от нас, что нуждаешься в нём, — просто говорит Барти, возвращая Регулуса к мыслям о Сириусе. Нуждаешься. Он нуждается в нём, потому что Сириус его брат, и это правильно — нуждаться в нём, даже если Регулус заставляет себя отрицать это. Солнце должно подниматься каждый день, а они должны находиться рядом друг с другом. Но Регулусу нужен живой Сириус, и одна мысль, что он может пострадать, лишает его рассудка. — Он снова это делает, — говорит Регулус, — он пытается спасти меня. Я ненавижу это. — Мы любим его за это, — заявляет Доркас. Никто не возражает. Регулус ждёт, но Барти и Эван молчат. — Я ненавижу вас всех тоже. — Вы братья Блэк, разве не так? Вы оба это делаете. Всегда. Я имею в виду, вы спасаете друг друга. Вам пора бы уже смириться с этим, — говорит Доркас. — Я не нуждаюсь в спасении, — огрызается Регулус. Доркас вздыхает. — Мы все нуждаемся в спасении время от времени. Иногда мне кажется, что тебя нужно спасать от самого себя. Регулус замолкает, потому что эта мысль пока не умещается в голове. Ему стоит подумать об этом, как только он сможет понять. — Смирись. Он достанет тебя, даже если ты возьмёшь билеты и улетишь на другой континент. Ты не можешь от него сбежать, и никто не расстроен этим фактом. Даже ты, — говорит Барти. Но Регулус расстроен не этим, он расстроен собой. Он расстроен из-за того, что снова попал в эту ловушку, и Сириус снова рискует собой ради него. И несмотря на это, Регулус просто не может быть расстроен тем, что Сириус взял и ворвался в его жизнь. Даже если всё так запутано и сложно, доверие очень хрупкое, а их любовь друг к другу сломанная и болезненная — солнце всё ещё встаёт каждый день. Им придётся пройти через это вместе, и больше нет никаких других вариантов. Барти заканчивает и отходит. Регулус слышит, как ножницы с тихим лязгом опускаются на стол, и сразу же поднимается, чтобы подойти к зеркалу. Теперь волосы слишком короткие, они открывают его лицо, делая черты ещё грубее. На Регулуса в отражении смотрит Орион Блэк. Он старается не думать о том, что, возможно, это немного разобьёт Джеймса. Регулус отстриг их сразу же после того, как он сказал, что ему нравится длина. Сириус не отстригал свои волосы выше плеч с девяти лет. Он боролся за эту возможность и заплатил свою цену. Когда Регулуса впервые отвели в парикмахерскую, он ещё не знал об этом. Регулус просто смотрел на своего брата и хотел быть таким же. Регулус капризничал и сопротивлялся, но ему было всего лишь семь, что может сделать семилетний мальчик? Когда всё закончилось, и Регулус увидел себя в зеркале, он расплакался. С тех пор его стрижёт только Барти, потому что Регулус ненавидит парикмахерские. — Спасибо, — сухо отзывается Регулус. Барти отправляет отстриженные волосы в мусорное ведро. — К твоим услугам. Регулус устраивается на кровати ближе к Доркас, а Барти садится рядом с Эваном. Доркас зарывается в волосы Регулуса, чтобы взъерошить их. — Что ты собираешься делать? — Мне нужно рассказать им детали плана, — отвечает Регулус. Он терпит её касания, но, возможно, это даже немного приятно. Доркас хочет что-то сказать, но внезапно закусывает губу. Регулус обращает на это внимание и видит, как на её смуглых щеках появляется едва заметный румянец. — Блять, насчёт Джеймса… — Просто заткнись, — перебивает её Регулус. — Нет, что там насчёт Джеймса? — интересуется Барти. — Я сказала ему, что мы с Регулусом встречаемся. Потом сказала, что это не совсем так. Это был самый дурацкий разговор в мире. Эван удивлённо таращится на Доркас, а Барти смеётся. — Просто удали его номер телефона из своей записной книжки и никогда, никогда больше не разговаривай с ним, — яростно отвечает Регулус. — Ты слишком строг к ней. Кстати, насчёт Поттера. Что расскажешь о нём? — спрашивает Барти. Он не понимает, что должен рассказать. Всё, что Регулус запомнил, — так это то, что его улыбка сводит с ума, он прекрасно готовит и он пансексуал. — Ему нравились мои волосы, — говорит Регулус. — Какого хуя? — первое, что спрашивает Барти. — Ты не мог это мне сказать прежде, чем пришёл ко мне с требованием отрезать их? Эван и Доркас сразу же переводят взгляд на Барти. Им не нужно говорить, чтобы он понял. — Да мне срать на эту старую стерву. Ты не должен был этого делать. — Можешь пойти и убиться, если тебя это расстраивает. Твоих рук дело, — легко парирует Регулус. — Сколько он сделал тебе комплиментов за то время, что ты был у них? — спрашивает Эван, возвращаясь к теме. — Два. — Он точно гей, — Эван хмыкает. Барти и Доркас улыбаются, потому что никто не воспринимает слова Эвана всерьёз. Регулус колеблется, прежде чем возразить: — Не совсем. Это моментально привлекает внимание, и Регулус чувствует дискомфорт из-за того, что теперь все на него смотрят. — Он пансексуал. Я не знаю, как это лучше объяснить. — Мы знаем, что такое пансексуальность, Регулус, — возражает Доркас. Барти смотрит на неё с немым вопросом, и она объясняет для него: — Ему всё равно на то, какого пола человек. — Ты обязан трахнуть его, — резюмирует Барти. — Прекрати, — возражает Регулус, — я не собираюсь этого делать. Регулус не знает, правда это или ложь. Он может быть уверен в чём угодно, но Джеймсу достаточно улыбнуться, чтобы заставить Регулуса передумать. Он хочет заполучить Джеймса, но всё ещё не позволяет себе думать об этом, даже если последние несколько дней в голове крутится «что, если». Регулус предпочитает не верить. Он переводит тему: — Он просто типичный Поттер. Мальчик из богатой семьи с любящим сердцем, который поддержит любое безумное решение своих друзей. — Это не новость. Он всё ещё нравится тебе? — спрашивает Эван. Регулус не может озвучить это вслух. Он не может сказать, что влюблён в Джеймса до потери пульса. Они разговаривали всего несколько раз. Барти двигается к Эвану. Они почти касаются друг друга предплечьями. — Мы не обсуждаем Поттера. Это вызывает несколько разочарованных вздохов сразу. Регулус щёлкает языком и закатывает глаза. Он правда считает своих друзей раздражающими. Но одновременно с этим Регулус любит их. Он любит их бессмысленные разговоры и глупые шутки. Постепенно тема меняется, Доркас рассказывает о своей девушке, Марлин. Она учится на кинорежиссёра в университете Лиона, и сейчас их отношения проходят проверку на прочность расстоянием. Доркас познакомилась с ней прошлой весной и она, кажется, влюблена в неё по уши. По крайней мере, Регулус не может найти другой причины, по которой Доркас продолжает держаться за эти отношения, когда всё, что у них есть на протяжении долгих месяцев, — письма и короткие телефонные звонки. Доркас так и не успела познакомить их с ней. Регулус не мог перестать напоминать о том, как Доркас пропала на Рождество, потому что Марлин вернулась в Лондон. Никто не сомневается в том, что они просто застряли у неё дома и трахались ночами напролёт. Эван приносит свежие слухи про Мальсибера, и Регулусу не интересно, каким образом он умудрился переспать на вечеринке с лучшей подругой своей девушки. Если ему и интересно, он не показывает этого, в отличие от Барти, который в восторге. Регулус наблюдает за ним, и ему на секунду кажется, что дело в том, что Барти на самом деле нравится слушать всё, что слетает с губ Эвана. Спустя несколько часов начинается ливень. Доркас и Эван собираются уходить, пока дождь не усилился, и Барти ставит всех перед фактом, что Регулус задержится. Перед тем как уйти, Эван долго смотрит на Регулса странным взглядом, и Регулус чувствует себя неправильно, даже если это было не его решением. Когда Барти закрывает за ними дверь, он разворачивается к Регулусу. — Нужно поговорить. — Мой лимит слов на сегодня исчерпан, — отвечает Регулус. — Я серьёзно. Регулус готов подшутить над ним, но взгляд Барти слишком напряжённый. — Алкоголь? — Плохая идея, — говорит Барти. — Никогда не была плохой. И Регулус уходит сначала на кухню, чтобы забрать бутылку вина. Он открывает её там же, но не берёт бокалы — они нужны для ужина в окружении родителей. В комнате Барти все пьют из горла, и бутылка идёт по кругу. Это в каком-то смысле традиция. Никому не стоит знать, сколько алкоголя в его комнате было выпито. В спальне Регулус снова садится на кровать и протягивает бутылку Барти, который устраивается напротив, забирает её и сразу же делает несколько глотков. Он возвращает бутылку Регулусу и смотрит на него. — Прекрати пялиться на меня, — небрежно бросает Регулус. — Это касается нас, — говорит Барти. Регулус сжимает бутылку в руках крепче. — Предположим. — Ты помнишь наш разговор в тот день, когда Сириус ушёл? — спрашивает Барти. Хроника воспоминаний отрывочна и смазана. Регулус даже не запомнил боль от ожогов, она пришла позже, на следующий день. Это было невыносимо и мучительно. Регулус старается понять, о каком разговоре идёт речь. — В гостиной? — спрашивает он. — В твоей спальне, — отвечает Барти. Тревожный холод пронизывает тело, и Регулус стискивает зубы. Он не понимает, но каким-то образом чувствует, о чём пойдёт речь. — Проясни. — Ты сказал, что хочешь поцеловать меня. Регулус отшатывается от Барти, чуть не роняя бутылку с вином. Он хватается за неё в последний момент. Его взгляд устремлён на Барти, в ушах шумит. Регулус судорожно считает в своей голове. Эван признался ему, что влюблён в Барти, спустя несколько месяцев после того, как Сириус ушел. Регулус с Барти в тот день… Ты должен пообещать мне, что не скажешь ему об этом. Ни при каких обстоятельствах. Если Регулус поцеловал Барти, то ему нужно убить себя немедленно. Даже если он ещё не знал о чувствах Эвана, он просто не сможет смотреть ему в глаза после этого. Регулус хочет пойти и утопиться. Ла-Манш обошёлся с ним жестоко, когда не забрал его жизнь тогда. — Нет. Нет, ты не можешь сказать мне, что мы… — Мы не целовались, — пресекает Барти. Регулус может сделать вдох. Пальцы, сжимающие горлышко бутылки, ещё дрожат, но это уже лучше. — Почему ты не рассказал мне? — Потому что тогда мне бы пришлось рассказать о том, что я тебе ответил, — говорит Барти, и его не веселит этот разговор. Это плохой знак. Дело в том, что Барти всегда веселится. Когда отец впервые рассёк ремнём его спину так, что врачам пришлось её зашивать, Барти смеялся. Он хохотал. Регулус знает, это его защитная реакция, это ненормально и абсолютно безумно, но никто никогда не скажет этого. Они все справляются как умеют, даже если это неправильно. Нет никакого смысла пытаться размышлять об этом. Если боли меньше от чего бы то ни было, этим нужно пользоваться. И если Барти не смеётся, значит, весело не будет никому. Регулусу пытается представить их разговор в ту ночь. Он не помнит его и сомневается, что когда-нибудь вспомнит, но Регулус слишком хорошо знает Барти. Это интуитивное знание. — Ты сказал, что тоже хочешь поцеловать меня. — Да, — подтверждает Барти. Они молчат некоторое время. Регулус делает несколько больших глотков вина и злится на себя, потому что ему стоило взять водку. Он набирается смелости, чтобы сказать: — Барти, ты мне не нравишься. Ты даже не мой типаж. У нас ничего не получится, и тебе бессмысленно даже пытаться. При любой возможности я отсосу Поттеру. Ты должен это понимать. Барти пялится на Регулуса с широко раскрытыми глазами, а затем смеётся. — Господи Боже, ты мне не нравишься. Я имею в виду, не настолько. Где ты прятал свою самооценку всё это время? Регулус поджимает губы. — Так дело не в том, что ты влюбился в меня? — Нет. Просто я немного гей. Наполовину, — отвечает Барти. — Бисексуал, — поправляет Регулус. — Да. Ты так и сказал тогда. Регулус даже не подумал об этом. Он так сильно испугался, что может потерять Барти из-за влюблённости, что этот факт просто проскочил в его голове. Может быть, потому что Регулус уже знал об этом, даже если не помнил. — Это было два года назад. Почему ты скрывал? Ты не мог бояться нашей реакции. Никто бы из нас не подвёл тебя, Барти. Он долго молчит, но Регулус терпеливо ждёт. — Дело не в вас. Когда Эван сказал, что он гей, это было немного шокирующе. Потом ты и Доркас. Я никогда не считал кого-то из вас неправильным. Но когда ты сказал, что я могу быть таким же, я почувствовал себя отвратительно. Я не знаю, как объяснить это, не пытаясь оскорбить кого-то из вас. Это ощущение, от которого хочется отмыться. — Так происходит не только у тебя, — тихо говорит Регулус. Барти смотрит на него так, словно он сказал нечто невероятное. — Это чувство появляется у всех, даже если это звучит как сумасшествие, — добавляет Регулус, — это страх, и он заставляет тебя отрицать. — Это не оправдывает меня. Я решил, что пока мне нравятся девушки, я могу не беспокоиться. Я могу выбирать, и я всегда буду выбирать их. — Не можешь. — Да, — отвечает Барти, — потому что влюблён, блять. Я влюблён в парня, и это сводит меня с ума. Барти забирает бутылку и снова пьёт. Регулус смотрит на него в ожидании. Он должен знать, кто это. Он обязан. Регулус убьёт Барти, если он назовёт не то имя. — Ты должен пообещать мне, что не скажешь никому об этом. Ни при каких обстоятельствах. Регулус прикусывает щёку изнутри. Ему стоит перестать давать обещания. — Я обещаю. Барти смотрит на него с искренней надеждой, но закусывает свою губу, и его отчаянность рвётся наружу. Регулус видит это. Медленное горение, которое разрушает. — Он никогда не будет моим, понимаешь? — Барти, о ком ты? — Я просто не замечал того, как сильно влюблён в него. Я врал самому себе. Это было так по-идиотски, потому что рядом с ним я чувствую себя живым, и я ни с кем никогда больше не чувствовал себя так. — Барти, имя, — настаивает Регулус. Барти молчит и смотрит на него так виновато, словно нашкодивший щенок. Регулуса раздражает это, но он справляется со своими чувствами, потому если Барти плохо, Регулус должен держать контроль. — Это Эван. У Регулуса кружится голова, и он откидывается, падая спиной на подушки. Они идиоты. — От тебя слишком много головной боли, — заявляет Регулус. — Как мне избавиться от этого? Я должен понять, потому что я не переживу, если потеряю его в любом из смыслов. Я не хочу, чтобы он избегал меня. Я не могу всё это разрушить. Барти двигается ближе к Регулусу, и это опасно, потому что он хочет ударить Барти так сильно, чтобы его мозги встали на место. Регулус просто растерян. Он пообещал Эвану не говорить Барти. Он пообещал Барти не говорить об этом вообще никому. Он не может предать кого-то из них. — Скажи ему об этом. Просто возьми и скажи, — отвечает Регулус. — Нет. Никогда в жизни, — отчаянно отвечает Барти. Ёбанная хуйня. — Барти, это будет правильно, — настаивает Регулус. — Тогда почему бы тебе прямо сейчас не позвонить Поттеру и не сказать ему то же самое? — Это не одно и то же. — Ты сказал мне, что отсосёшь ему при любой возможности. — Я пытался оттолкнуть тебя, — возмущается Регулус. — Эван твой друг, будь с ним честен. — Ты не понимаешь, о чём говоришь. — Я понимаю. Просто доверься мне. Регулус протягивает руку, и Барти неохотно отдаёт ему бутылку. Регулус знает, что он уже начинает пьянеть, но это не останавливает его. — Ты думаешь, что у меня есть шанс? — неуверенно спрашивает Барти. Все шансы. У тебя его сердце прямо в ладонях, и ты держишь его, даже если не знаешь об этом. — Попробовать — это твой шанс. Даже если нет, ложь никогда не была эффективной. Просто представь, что случится, если он сам поймёт. Ложь эффективна, считает Регулус, но он не станет об этом говорить, потому что это не тот случай. Регулус медленно садится и делает несколько глотков, голова начинает кружиться. Они опустошили почти половину бутылки за десять минут. — Мне нужно время. Мой мозг просто не работает рядом с ним. Барти закусывает губу, и его взгляд снова виноватый и страдающий. Регулус знает, что это такое. Он знает, каково это, когда кто-то становится причиной, по которой сердце рвёт грудную клетку, а кислород перестаёт поступать в лёгкие. Регулус пытается понять, как он упустил это. Он догадывался, что Эвану нравится Барти. Это было несложно понять. Но Барти и то, как он вёл себя? Он готов расплакаться при Регулусе прямо сейчас, но полчаса назад веселился рядом с Эваном, и никто не понял, что происходит на самом деле. Он всегда переходил границы дружбы и флирта, Барти буквально танцевал на этих границах, но это было его обычным поведением. — У тебя хорошо получается, Барти. Эван не поймёт, поэтому у тебя есть время, — отвечает Регулус. — Это слишком. Я даже не похож на того, кто ему может понравится, — жалуется Барти. — Мы с Эйвери совершенно разные. Регулус закатывает глаза. Эван встречался с Эйвери всего лишь месяц, и их отношения так и не стали публичными, потому что Эйвери — ёбанное ссыкло. Он начал встречаться со своей одноклассницей, даже не поставив Эвана в известность, потому что боялся собственной ориентации и не смог признаться в этом хотя бы себе. Это не разбило Эвану сердце. С Эйвери ничего и никогда не могло быть серьёзно, потому что единственный человек, который занимает место в его жизни, сейчас сидит и страдает напротив Регулуса. — Их отношения с самого начала были ошибкой. Эван даже не страдал по нему, понимаешь? — Ты пытаешься меня подбодрить, потому что я твой друг, — возражает Барти. — Я просто озвучиваю факты, потому что я твой единственный разумный друг, — отвечает Регулус. — Если он не захочет со мной общаться, это будет твоя вина. — Я беру на себя эту ответственность, — смело заявляет Регулус. Барти улыбается, и даже если он выглядит сломанным, всё становится проще. Регулус слегка наклоняет голову вбок. — Всё будет в порядке. Регулус знает это. Он знает, что всё будет в порядке, даже если не у него.