Into the Fire

Это были мучительные шесть дней. Вечером, после того, как Регулус уехал, к Джеймсу и Сириусу пришёл Питер. Он притащил кассеты с фильмами. В этот раз выбор пал на «Тупой и ещё тупее». Джим Керри — лучший актёр. По крайней мере, так считает Джеймс и его никто не переубедит. Лили и Мэри приехали на следующий день. Ремус взял выходные на следующие два дня и оба ночевал у них. Джеймс не возражал. Сириус стал слишком тихим и сосредоточенным. Это создавало такое напряжение в доме, которого ещё никогда не было. Оно словно проникло в воздух и осталось там навсегда. Джеймс и Ремус перевели свои телефоны на беззвучный режим. Сириус моментально реагировал на вибрацию от сообщений. Его телефон всегда был рядом с ним и впервые — никогда не разряжен. Мысль, что Регулус не напишет, находилась на поверхности. Сириус не говорил об этом. Его уверенность в том, что Регулус не солгал, была непоколебимой. Никто так и не решился переубедить его. Джеймс не мог перестать думать о том, что это самое странное, что Сириус делал в своей жизни — верил человеку, который уже однажды ему солгал. Сириус не даёт вторых шансов, особенно если подорвано его доверие. Их отношения всё ещё были очень сложными, и Джеймсу понадобится много времени, чтобы понять братьев Блэк. На пятый день напряжение стало настолько невыносимым, что, казалось, оно заставит сосуды лопаться. Иногда было просто. Они смеялись так, словно ничего не произошло. Мэри красила Сириусу ногти в чёрный, как делала это раньше. Иногда было сложно. Сириус менялся, как только слышал «Регулус». Его челюсть напряглась, и взгляд становился кристально-холодным. Но ночью Джеймс находил Сириуса на диване в гостиной. Он прижимал колени к своей груди, волосы были спутанными, а ободки глаз красными. Это было похоже на медленную мучительную смерть. Я никогда не прощу себя за то, что бросил его. Если бы Джеймс мог, он бы забрал всю боль Сириуса себе. Видеть его в таком состоянии — всё равно, что ломать себе кости. Но Джеймсу оставалось только быть рядом и верить, что Сириус найдёт силы простить себя. Даже если они оба знали, что этого не случится. Сириус не захотел обсуждать случившееся с остальными. Никто так и не узнал, о чём они с Регулусом разговаривали в тот вечер. Лили, Мэри и Питер не стали спрашивать у него. Сириус поставих их перед фактом, что им стоит долгий разговор, как только Регулус вернётся. Лили написывала Джеймсу десятки сообщений с вопросами о том, что произошло. Джеймс так и не решился рассказать. Шесть дней тишины. На седьмой Регулус написал. — Великолепные результаты за письменный тест, Поттер, — говорит профессор Вэнс, — расскажите мне про сердечный цикл. Её тонкая ладонь ложится на маленькую модель сердца. Джеймс наблюдает за движением. — Диастола — предсердия сокращаются, кровь заполняет расслабленные желудочки через открытые митральный и трикуспидальный клапаны. Систола — желудочки сокращаются, выбрасывая кровь в аорту и лёгочную артерию через аортальный и лёгочный клапаны. — Адреналин. Какой механизм действия? — Адреналин активирует бета-адренорецепторы, повышая синтез цАМФ через аденилатциклазу цАМФ стимулирует протеинкиназу A, открывающую кальциевые каналы. Ионы кальция усиливают сократимость и частоту сердечных сокращений, увеличивая сердечный выброс. Эффект — инотропный и хронотропный. Мисс Вэнс, их профессор по физиологии, внимательно смотрит на него. Джеймс чувствует, она ищет слабое место. Раньше он волновался на каждом экзамене. Сейчас в его жизни появились вещи гораздо хуже. — Цианоз у детей с пороком сердца. Причина? Вэнс промахивается. Педиатрия. Джеймс растягивает губы в улыбке. — Дефект межжелудочковой перегородки вызывает право-левый шунт. Дезоксигенированная кровь смешивается с артериальной, снижая сатурацию кислорода. Гипоксия тканей требует срочной коррекции. Вэнс делает заметку. — Хорошо, Поттер. Свободны. Джеймс разворачивается и уходит. В коридоре его ждут Лили и Мэри. Они почти подскакивают, когда слышат звук захлопывающейся двери. — Она тоже пыталась тебя завалить? — спрашивает Мэри. Ей повезло меньше — она вышла из кабинета Вэнс лишь через полчаса, и на её лице было выражение искреннего ужаса. — Безуспешно. Лили улыбается, и Джеймс замечает это, но у него просто нет времени на бессмысленные разговоры. — Идём. Это был их последний экзамен в учебном году. Они могли бы устроить вечеринку в загородном доме Поттеров. Джеймс думал о том, чтобы спланировать кэмпинг на лето. Сириус и Ремус собирались съездить на ферму к Хоуп. Мэри хотела научиться конной езде, Лили — затащить всех в роллердром. Как быстро меняются планы. Джеймс садится на место водителя, Лили и Мэри садятся назад, они быстро целуются, потому что это их первая возможность за весь день, проведённый в университете. Джеймс сосредотачивается на дороге. Через несколько минут он слышит тихое перешёптывание — Лили успокаивает Мэри, которая переживает, что завалила физиологию. Она сдала, Джеймс просто знает это. На светофоре он смотрит на время. Осталось полчаса до того, как приедет Регулус. Через пятнадцать минут они добираются до квартиры. Их встречает Ремус. Лили сразу же протягивает руки, чтобы заключить его в объятия. — Где Сириус? — спрашивает Мэри, стягивая с себя кеды. — На кухне с Питером, — отвечает Ремус. Девушки уходят, и Ремус провожает их взглядом, прежде чем спросить: — Как они отреагируют, когда узнают? — Так же, как и мы, — отвечает Джеймс, пока разувается, — никто из нас не знает, что делать. — Регулус знает. Джеймс не успевает ответить — раздаётся звонок в дверь. Сириус оказывается в коридоре быстрее, чем Джеймс или Ремус успевают среагировать. Поразительная скорость. Джеймс разворачивается, дверь уже открыта, и Регулус стоит на пороге. Волосы. Линия его челюсти чёткая, скулы резкие, взгляд строгий. Теперь маленькие завитки волос едва закрывают виски. Регулус отстриг их. Так красиво и печально. Джеймс смотрит на него и чувствует, как в груди шевелится тоска. Он не знает, почему это так болезненно, и не успевает даже подумать об этом, как чувствует на себе пронзительный взгляд Регулуса. Они смотрят друг на друга, и в одно мгновение взгляд Регулуса меркнет. Он понял. Регулус может делать со своей внешностью что угодно. Джеймс не должен был показывать, что расстроен. Он даже не имеет на это право. — Она никогда не изменится, — говорит Сириус. Регулус всё ещё смотрит на Джеймса и поджимает губы, прежде чем перевести взгляд на Сириуса. Всё встаёт на свои места, и Джеймс остаётся наедине с чувством вины. Это было решением Вальбурги. Она контролирует жизнь Регулуса и, конечно, она контролирует его внешний вид. Если Джеймс заставил Регулуса усомниться в своей красоте, то ему стоит ударить себя по лицу. Джеймс мог отреагировать как угодно, но не так, потому что Регулус всё равно остаётся самым красивым человеком, которого он знает. Ничего не имеет значение, пока Регулус — всё ещё Регулус. Он просто есть, стоит здесь в лёгком сером джемпере, и этого достаточно, чтобы быть великолепным. Регулус — воплощение всего, что Джеймсу когда-либо нравилось. Плевать на волосы. Регулус должен знать, что он восхитительный, и это отражается во всём — в его пепельных глазах, в мягких ресницах, в линии его бровей, в горбинке на носу. В том, как он берёт в руки сигарету и как выдыхает дым, как мило картавит и как двигается. Джеймс клянётся, он даже дышит, блять, красиво. Джеймс всё испортил. Регулус больше не здесь, он не злится, он безжизненный. Джеймс подозревает, что это проклятье семьи Блэк, потому что Сириус отключает свои эмоции по щелчку пальцев точно также. Это всегда было ужасающим. Пока Регулус медленно разувается, Джеймс замечает, что на нём всё те же зелёные изношенные конверсы, на которых нарисованы змеи. Несколько дней назад Сириус рассказал Джеймсу, что это он их нарисовал. — Я давно должен был подстричься. Сириус внимательно смотрит на Регулуса, но не отвечает и наблюдает за тем, как он обходит их и останавливается возле Ремуса. Это приводит Джеймса и Сириуса в замешательство, в то время как Ремус остаётся спокойным. Ремус и Регулус сталкиваются взглядами, и Джеймс хочет понять, когда они научились читать мысли друг друга, потому что Регулус ничего ему не говорит и уходит. Сириус вопросительно поднимает бровь, Ремус в ответ лишь качает головой. Джеймс решает спросить об этом позже, и они следуют за Регулусом на кухню. Питер первый замечает их. Он сильно взволнован, потому что не имеет ни малейшего понятия, как вести себя в присутствии брата Сириуса. Джеймс видит, что Питер хочет что-то сказать Регулусу, но не решается. Сириус улыбается и кладёт локоть на плечо Питера. — Это Хвост, — бодро заявляет он. — Питер, — безэмоционально констатирует Регулус. Джеймс замечает, как глаза Питера загораются от радости. Регулус знает его имя. — Приятно познакомиться, — мягко отвечает Питер. Регулус лениво смотрит на него и после короткой паузы всё-таки кивает, что отчётливо значит, что он просто принял его слова к сведению. Джеймс считает это вполне неплохим началом, и Питер не расстраивается из-за поведения Регулуса. Лили и Мэри сидят за столом напротив Питера. Они уже знакомы с Регулусом, поэтому не представляются. Джеймс и Ремус остаются стоять недалеко от них, Регулус и Сириус садятся возле Питера, и Регулус оказывается напротив Джеймса. Джеймс умеет разговаривать с Сириусом без слов, у них это хорошо получается, но с Регулусом ему придётся поучиться. Он ловит взгляд Регулуса, улыбается ему, и в каком-то смысле это извинение. Джеймс замечает, что взгляд Регулуса смягчается, что приводит в восторг. Вот так, Джеймс застрял в ловушке. Он зависим от эмоций Регулуса, даже если это всего лишь полутона. Сириус отодвигается от Регулуса и закуривает сигарету. Уже привычно она переходит в руки Регулуса, а Сириус поджигает себе вторую. — Сириус, ты ничего не хочешь нам объяснить? — спрашивает Мэри, внимательно наблюдая за братьями. Джеймс смотрит на Сириуса, но он настолько апатичен, что его мысли нечитаемы. — У нас есть небольшая проблема, — медленно начинает Сириус, притягивая пепельницу ближе к ним. Джеймс прислоняется поясницей к тумбе. Ремус, кажется, догадывается, что их ждёт представление, и он внимательно следит за Сириусом, скрестив руки на груди. — Кто-нибудь знает, как посадить наших родителей в тюрьму? — спрашивает Сириус и убирает сигарету ото рта. — Важно понимать, что они, к тому же, ещё и наркоторговцы. Есть идеи? Регулус начинает кашлять от такого неожиданного выпада. Джеймс не видит взгляда Лили, но замечает, что Питер бледнеет с каждой секундой всё сильнее, и его челюсть вот-вот отвиснет. — Что за хрень? — спрашивает Мэри. Её почти перебивает Лили: — Прекрати это. — Что «это»? — спрашивает Сириус. — Это, блять, не смешно. — Ты видела, чтобы я смеялся, Эванс? Повисает тишина. Регулус докуривает сигарету так, будто он не имеет никакого отношения к ситуации, и это, кажется, выводит Лили. Она поворачивает голову к Регулусу и спрашивает: — Это правда? Регулус смотрит на Сириуса: — Elle est trop émotive. — Oui, mais c'est une bonne personne. On lui fait confiance. Джеймс чувствует, что ноги подкашиваются из-за того, как Регулус говорит по-французски. Его мягкий тембр не может стать хуже из-за того, каким тоном он говорит. И, что ещё неожиданно, — Сириус отвечает ему на чистом французском, хотя он никогда не разговаривал на нём. Ремус смотрит на Сириуса долгим взглядом. Регулус снова переводит взгляд на Лили и отвечает: — Это правда. Наша семья провозит наркотики из Франции с помощью своего бизнеса по импорту медицинских препаратов. Лили откидывается на спинку стула в напряжённом молчании. Все молчат, Питер нервно жуёт нижнюю губу. Сириус даёт лишь несколько секунд для передышки и затем начинает говорить. Он рассказывает, почему Регулус остался, когда Сириус сбежал, как Регулус обнаружил наркотики, и сколько родственников в их семье имеют влияние в полиции и политике. Так Джеймс узнаёт, что Люциус Малфой, муж Нарциссы, сын младшего министра Департамента Здравоохранения. Родольфус Лестрейндж — старший офицер в уголовном розыске, а его брат, Рабастан, инспектор под его руководством. С каждым новым именем воздух в комнате становится всё тяжелее. Джеймс смотрит на Регулуса и замечает, что он находится в состоянии максимального напряжения: прижимает одну ногу к своей груди, обхватывая её руками, и молчит, даже когда вопросы адресованы прямо ему. Регулус больше не смотрит ни на кого из них. И на самом деле он проявляет невообразимый уровень доверия. Регулус даёт Сириусу возможность рассказать его историю людям, которых он не знает, но которым доверяет брат. Это что-то слишком личное, что не должно обсуждаться так. К счастью, Сириус избегает некоторых подробностей — например, он не говорит, что у Регулуса случился нервный срыв, и им пришлось накачать его успокоительными. Сириус также не рассказывает о том, как понял, что он ему лгал. Джеймс смотрит на пальцы Регулуса и находит бледные выцветшие шрамы. Он вспоминает их с Сириусом разговор в тот вечер. Регулус признался. То есть, он сказал мне, что потушил камин, но просто можете себе представить, блять? Он взял и полез руками в раскалённые угли. Какого чёрта? К горлу Джеймса подступает тошнота. — Нахуй тюрьму. Нужно устроить поджог, — говорит Лили, и её голос выводит Джеймса из собственных мыслей, — просто сжечь дом на площади Гриммо, убить их к чёртовой матери, и всё. — Можно отравить их. Незаметно и безопасно, — заявляет Мэри. Джеймс хочет остановить их, потому что это какое-то грёбанное безумие, его друзья совершенно всерьёз обсуждают убийство. — Мы не станем. Первое, что говорит Регулус за всё это время. Они внимательно смотрят на него, и Джеймсу кажется, что Регулус прямо сейчас захочет исчезнуть, но вместо этого он выпрямляется, опуская ногу со стула, и спокойно отвечает: — Убийство — это не решение проблемы. — Они заслуживают этого, тебе так не кажется? — встревает Мэри. — Как мы, блять, вытащим тебя оттуда, если они просто неприкасаемы? — Кажется, мне придётся объяснять тебе очевидные вещи, не так ли? Джеймс чувствует, насколько это опасно. Регулус наклоняется к столу, и его взгляд с лёгким прищуром становится орудием убийства. Потрясающе красивое орудие убийства, думает Джеймс. — Убить человека и остаться безнаказанным не так-то просто. Предположим, поджог. Для него понадобится бензин или керосин. Любая горючая жидкость оставляет следы. А ещё полиция найдёт следы обуви, камеры с других домов, опросит соседей. И нет никаких гарантий, что мы действительно кого-то убьём, потому что выжить при поджоге несложно при определённых обстоятельствах. Мэри поджимает губы, но Регулус продолжает, не давая ей возможности возразить. Его голос такой тихий и глубокий, что его легко не расслышать, но в комнате абсолютная тишина. Все хотят знать, что он скажет. — Отравление? Ты знаешь, что такое токсикологический анализ? Мышьяк или цианид — всё это могут обнаружить в организме. На нас выйдут слишком быстро, потому что мест, где можно купить яд, не так много. В полиции работают не придурки, и Родольфус Лейстрейндж перевернёт всё вверх дном. Отпечатки пальцев, следы шин, свидетели, люди, которые желали им смерти. Мой брат — первый в списке. Одна, две, три секунды. Джеймсу требуется слишком много времени, чтобы понять, что Регулус Блэк уже думал об этом. Он настолько тщательно проанализировал всё, что рассмотрел каждый возможный вариант, и то, что он знает так много о способах убийства, заставляет кровь Джеймса заледенеть. — Даже если мы их убьём самым изысканным способом, семья Блэк не рухнет. Единственная причина, по которой Сириус до сих пор дышит, это обещание Вальбурги, данное мне. Как только её не станет, от него избавятся. Сириус — главная опасность для них. Я останусь частью этого механизма, попаду в руки её брата Сигнуса, и это худшее, что может случиться, потому что он ненавидит её. Сигнус уничтожит нас обоих, если ему подвернётся возможность. Питер смотрит на Регулуса, на его лице чистый ужас. Мэри молчит, и Джеймс замечает, что рука Лили лежит на её бедре. — Твоя правда, — отвечает Лили, — мы просто хотим, чтобы они получили по заслугам. Говори. Регулус стучит пальцами по столу. Джеймс сосредоточено смотрит на него. — Если мы посадим их, вся семья развалится. Мы станем слишком очевидной мишенью, и, в конце концов, есть программа по защите свидетелей. Нам нужно только найти безопасный способ, который позволит развернуть расследование. И, очевидно, возражений нет. Джеймсу приходится напомнить себе, что Регулусу всего шестнадцать. Он слишком потрясающий для всего этого. Его мышление — филигранно отточенный механизм. В свои шестнадцать Джеймс впервые попробовал текилу. Регулус в свои шестнадцать создаёт реактивы из подручных средств. Новое открытие для Джеймса — интеллект может быть сексуальным. Регулус упирает локти в стол. — Я могу украсть улики, подтверждающие фальсификацию документов, и выкрасть наркотики. — Каким образом? — спрашивает Лили, она напряжена и сконцентрирована. — Я занимаюсь пересчётом и контролем товара. Все документы с кодировками и количеством на мне. Но если я выкраду документы, их отсутствие очень быстро заметят. Они хранятся в кабинете Вальбурги, я знаю, как туда пробраться. Как только они окажутся в моих руках, пути назад нет. Мне нужно исчезнуть вместе с ними. — Нам необходимо передать все улики полиции, верно? — спрашивает Лили, но не ждёт ответа: — Ремус, чёрт возьми, давай. Подкинь хотя бы один вариант. Регулус переводит растерянный взгляд на Ремуса. Им стоило бы объяснить Регулусу, что отец Ремуса работал в полиции больше десяти лет. Джеймс знает, что его научили держать пистолет раньше, чем он научился ходить. — У меня не так много возможностей. Из тех, кого я знаю, только Эдгар до сих пор работает в полиции. Но он перевёлся в Ливерпуль. Я не уверен, что он знает, кому нам можно доверять. Но мы можем попробовать, — говорит Ремус. — Как ты связан с полицией? — спрашивает Регулус. — А как ты думаешь, откуда у меня оружие? — отвечает вопросом на вопрос Ремус. — Будем считать, что у меня есть связи. Сириус смотрит на Регулуса, потом на Ремуса. — Когда ты сказал ему, что у тебя… — Не сейчас, — перебивает Регулус. — Хорошо. У меня нет других вариантов. Придётся ехать в Ливерпуль, если ты уверен в этом человеке. — Если Эдгар знает, кто не попадает под влияние семьи Лестрейнджей в полиции, он скажет. — У нас ограничено время, — вмешивается Лили, — сколько ей потребуется, чтобы добраться до нас, когда она поймет, что ты сбежал с наркотой и документами? Регулус откидывается на спинку стула и взмахивает рукой, немного безысходно. — В зависимости от того, когда я украду документы. В любом случае, я не знаю. Неделя? — Карту, — требует Лили. Ремус уходит в гостиную и возвращается с дорожной картой, которую Лили выхватывает из его рук. Она раскладывает её на столе, чуть не скидывая пепельницу, которую ловит Сириус. Регулус не испытывает интереса к пепельнице. Он поднимается, чтобы посмотреть на карту. — Итак, — начинает Лили, прослеживая пальцем путь от Лондона до Ливерпуля, — 219 миль по трассе М6. — Нет, — возражает Ремус и склоняется над картой, — М6 слишком хорошо патрулируется. — Тогда А41, — указывает Регулус и вёдет пальцем по этой трассе. — Сколько примерно времени это займёт? Лили качает головой, и всё в ней выдаёт разочарование. Она кладёт ладони на талию, упираясь взглядом в карту. — Около шести часов. Может быть, больше. Только сутки уйдут на то, чтобы добраться и вернуться, и мы не знаем, сколько нам придётся там пробыть. У нас мало времени, но мы можем попробовать. — Я не могу гарантировать, что Эдгар даст ответы на ваши вопросы, — мягко говорит Ремус, обращаясь к Лили, — мы должны выиграть время на то, чтобы придумать новый план, если всё провалится. — Регулус, — негромко зовёт Сириус. Джеймс наблюдает за ними и видит, как Регулус быстро реагирует на голос своего брата. Он смотрит на Сириуса. — Что насчёт Эвана? Его родители разве не полицейские? — Они с Лестрейнджами слишком близки, — спокойно отвечает Регулус. Ремус поднимает голову. — Кто его родители? — Розье. Ремус морщится и внимательно следит за Регулусом. — Ты водишься с Розье младшим? Не стоит ему доверять. Регулус разворачивается и бесшумно кладёт ладони на стол, чтобы наклониться к Ремусу. — Тебе не стоит встречаться с моим братом. Сойдёмся на компромиссе? Джеймс вмешивается первым, как только видит, что Ремус вскидывает брови. Чтобы он сейчас ни собирался сказать, это будет ужасно. Он придвигается, чтобы оградить Ремуса от него, а Сириус дёргает Регулуса за рукав, призывая немедленно сесть. — Давайте не начинать сейчас, — говорит Джеймс, — нам нужно придумать, как выиграть время. Регулус медленно садится на свой стул, не разрывая зрительного контакта с Ремусом. — У меня есть идеи. Но они подразумевают то, что мы работаем сообща с моими друзьями. — Ты называешь друзьями сына продажных полицейских и сына политика с диктаторскими манерами, я правильно понимаю? — уточняет Ремус. Это катастрофа. Лили следит за Ремусом, пытаясь понять, каким образом его можно остановить, Сириус пробует взять всё в свои руки: — Ремус прав, друзья Регулуса не совсем нормальные, — говорит Сириус. — Они могут вести себя безумно, но я знаю, что они преданные. Мы можем им доверять. Ремус смотрит на Сириуса так, словно две части его самого ведут борьбу за то, чтобы довериться Сириусу и одновременно с этим переубедить его. — Давай, — говорит Регулус, в его голосе чистый яд. — Скажи что-нибудь. Сейчас он похож на зверя, который ждёт повода сорваться с цепи. — Ты не знаешь, о чём говоришь, я знаком с семьей Розье, — раздражённо отвечает Ремус. Кажется, это личная история Ремуса. Джеймс не уверен, ему стоит спросить у Ремуса, потому что он никогда не называл фамилии людей, которых ненавидит. Они были безымянными. Ненависть Ремуса — тихая и тяжёлая. — Давно ты делаешь выводы о людях по их родителям или, когда дело касается твоего члена, ты внезапно забываешь об этом? Я хочу напомнить тебе, что мой брат, которого ты трахаешь, — Блэк. В нём течёт кровь его родителей. Джеймс смотрит на Сириуса и замечает, как что-то в нём меняется. Это был удар по ним обоим, и Ремус делает огромную ошибку, потому что он задерживает ответ на несколько секунд, и этого достаточно для того, чтобы взгляд Сириуса стал безразличным. Джеймсу становится физически больно от этого. — Нет, — тихо говорит Ремус, — это не так. — Вы просто, блять, ужасны, — отвечает Мэри и качает головой. Регулус ещё смотрит на Ремуса с неподдельной яростью, но Джеймса больше волнует то, что Сириус прямо сейчас не здесь. Питер смотрит на Джеймса в молчаливой мольбе исправить хоть что-то. Но как это возможно? Регулус потрясающе превращает всё в хаос. Кажется, ему не составит труда довести кого-то до самоубийства. — Нам нужен перерыв. Полчаса, и после этого мы продолжим. Идёт? — озвучивает Джеймс. — Отличная идея, Поттер, — бросает Мэри, — мы с Лили за едой, а вы разберитесь, пожалуйста. Или хотя бы помолчите эти ёбанные полчаса и не наговорите ещё большей херни, пока мы не вернёмся. Мэри с шумом отодвигается и поднимается, а Лили наклоняется и что-то шепчет Ремусу. После этого она сразу же уходит вслед за Мэри. Сириус ещё несколько секунд никак не реагирует на их уход, но как только дверь с глухим звуком захлопывается, он поднимается, чтобы уйти, и Джеймсу остаётся просто молиться, чтобы он не развалился прямо сейчас. Ремус встряхивает головой, он поднимается и уходит за ним, и это лучшее решение из возможных, потому что Сириусу сейчас не стоит оставаться одному. Они должны поговорить. Одновременно с этим… Джеймс смотрит на Регулуса и понимает, что ему достался ещё более сложный из двух братьев Блэк. — Питер, дай нам десять минут, и мы придём в гостиную. Питер закатывает глаза. Он хорошо понимает намёки, поэтому поднимается и уходит со словами: — Не разнесите здесь всё. Регулус подгибает одну ногу и притягивает к своей груди. — Даже не думай читать мне нотации, Поттер. — Я и не собирался, — отвечает Джеймс. Он достаёт сигарету из пачки и подкуривает. Регулус не смотрит на него, но всё же забирает сигарету, когда Джеймс протягивает её. Он начинает медленно курить. Это потрясающее зрелище, на которое он готов смотреть часами, но сейчас у него нет на это времени. Джеймс садится рядом, на место Сириуса. — Послушай, ты должен дать Ремусу шанс. — Нет, я ему дал шанс, и он всё проебал, — резко отвечает Регулус. — Он из семьи полицейских? Готов поспорить, у него были образцовые родители. Он не понимает, что такое жить в дерьмовой семье. Джеймс размышляет. Затем медленно кивает: — Да, у него хорошая семья. Но это не значит, что у него была лёгкая жизнь. Регулус медленно стряхивает пепел в пепельницу. — Он разобьёт ему сердце. — Ты о чём? — Ремус не мог так говорить при нас. При нём. — Да, — мягко отвечает Джеймс, — и тебе тоже не стоило делать такие резкие выводы из его слов. Уверен, у него есть причина, чтобы не доверять Розье, но это не значит, что он прав насчёт твоего друга. — Его зовут Эван, — напоминает Регулус. — Эван, да, — говорит Джеймс и вспоминает, — тот блондин? — Да, — уже спокойнее отвечает Регулус. — Ты очень яростно защищаешь себя и тех, кто тебе близок, — с лёгкой улыбкой отвечает Джеймс. — В этом и смысл. — Нет. Тебе не нужно защищаться. Не с нами, по крайней мере. Ремус на нашей стороне. Я, Лили, Мэри и Питер тоже. Мы не знаем твоих друзей, и Ремус мог быть слишком резок, но мы должны быть понимающими по отношению друг к другу. — Я пытаюсь. Но почему я должен оправдывать Эвана? Он не заслуживает, чтобы о нём так отзывались просто потому, что его родители ублюдки. Это всё, чем мы занимаемся всю свою жизнь, — пытаемся доказать, что мы лучше. Что мы не такие же, как и они. Джеймс чувствует, как сердце отзывается болью. Он никогда не был здесь — на месте Регулуса, с его проблемами. У него замечательные родители, и он хорош, просто потому что он Поттер. Но он знает, что Сириус проходил через это. Сириус ненавидит свою фамилию и всё, что напоминает ему о том, кто он на самом деле. — Да, ты прав. Ты не должен оправдывать Эвана, а Ремус не должен его обвинять, но, возможно, мы не знаем всего. Он никогда не думал о Сириусе предвзято из-за его семьи. Ремус любит его. Он бы согласился взять его фамилию, если бы мог выйти за него замуж, понимаешь? Регулус снова фыркает. Джеймс наблюдает, как уголки его губ дёргаются, и это было очень близко к улыбке. — Он не думает так же и о тебе. Ремус хочет помочь и знает, что ты не такой же. — Он хочет помочь мне, потому что я брат его парня. — Он хочет помочь тебе, потому что ты защищал Сириуса, и это заслуживает уважения. Регулус замирает и поднимает взгляд, чтобы посмотреть на Джеймса. Он так близко, и Джеймсу хочется прикоснуться к нему. Это кажется незаконным. Во рту пересыхает. Он медленно протягивает руку, чтобы коснуться локона у его виска. — Они стали ещё кудрявее. — Я перестану стричься, как только сбегу. Я хочу, чтобы они были немного длиннее, — быстро говорит Регулус. — Что ещё ты хочешь сделать, когда будешь свободным? — тихо спрашивает Джеймс. — Что-нибудь. У меня есть несколько идей, но я не уверен. Джеймс рассматривает Регулуса, и его лицо не выглядит строгим. Сейчас, когда он говорит такие вещи, взгляд мягче. В его глазах так много надежды, что Джеймс готов переплыть океан, если это потребуется, для того, чтобы Регулус стал свободен. — Хорошо, — отвечает Джеймс. Он медленно убирает руку. — Тогда давай сделаем это. Ремус на твоей стороне. Доверься ему. Он не причинит вред тебе, Сириусу или кому-то из твоих друзей. Я обещаю. — Я ненавижу обещания, — внезапно говорит Регулус. Джеймс закусывает губу и понимает, что у Регулуса есть все права на то, чтобы ненавидеть обещания. В конце концов, именно из-за таких обещаний на его шее оказалась верёвка. Но Регулус внезапно продолжает: — Я верю тебе без обещаний. Если ты хочешь, чтобы я понял Люпина, то я не смогу этого сделать, пока он сам не захочет. Но я могу быть лучше. Ради Сириуса. Джеймс не понимает, почему из раза в раз Регулус продолжает быть настолько отчаянным. Он продолжает доверять им, продолжает делать правильные выборы, и на самом деле Регулус Блэк слишком добр по отношению к ним, когда они этого не заслужили. Ремус предвзято относится к его друзьям, когда, в свою очередь, Регулус доверился друзьям Сириуса. Да, он осторожен с ними и, возможно, ему сложно, но он здесь. Это всё, чем мы занимаемся всю свою жизнь, — пытаемся доказать, что мы лучше. Что мы не такие же, как и они. — Идём, — Регулус затягивается в последний раз и тушит сигарету, — ты заставил своего друга свалить в другую комнату. — Ты бы не захотел со мной разговаривать при нём, — отвечает Джеймс. — Ты ошибаешься. Я в принципе не хочу с тобой разговаривать, — легко бросает Регулус и поднимается. Джеймс улыбается. Он не верит. Регулус даже не пытался быть искренним. Они вместе заходят в гостиную, Регулус садится рядом с Питером, Джеймс устраивается на полу. — Всё нормально? — спрашивает Питер и смотрит на Регулуса. Питер хочет заполучить немного его внимания. Он понимает, насколько для Сириуса важно, чтобы все нашли общий язык с Регулусом, и Питер пробует. — С чего вдруг не должно было быть? — уточняет Регулус. — Ты остался наедине с Джеймсом. Он может быть навязчивым. Если он тебя раздражает, можешь пожаловаться мне. — Хвост, это, блять, нечестно, — Джеймс легко пихает его ладонью в ногу. — Ты прав, его слишком много. Предлагаю связать Поттера, заклеить ему рот скотчем и оставить в какой-нибудь из комнат, — заявляет Регулус. — Давай, — воодушевлённо отвечает Питер. Джеймс тихо стонет, что вызывает у Питера смех. — Прости, друг, это вынужденная мера. Джеймсу кажется, что он поймал улыбку Регулуса, но на самом деле это всё еще усмешка. Когда-нибудь Джеймс заставит его улыбнуться. Может быть, Регулус даже рассмеётся при нём. Джеймс знает, что это будет конец для него, потому что тогда он влюбиться в Регулуса Блэка, и это неотвратимо. Или это неотвратимо в любом случае. Потому что Джеймс смотрит на Регулуса, и его пульс учащается. Питер о чём-то болтает, Регулус его слушает слишком внимательно для человека, который любит быть безразличным. Но Джеймс не слышит разговор, потому что он только и может, что смотреть на него, поглощая каждую маленькую деталь: движение его губ, пока он говорит, сетку его вен на шее, которую видно из-за бледной кожи. На ней легко останется любой след. Питер просит его протянуть руку, Регулус теряется, но послушно протягивает. Джеймс пытается уловить, о чём они говорили и почему Питер попросил его это сделать. Но становится слишком поздно, когда Питер внезапно достаёт зажигалку из кармана и звучит щелчок.