Into the Fire

Сириус заходит в свою комнату и закрывает дверь. Он жалеет, что не может оставить какую-то часть себя по другую сторону двери и больше никогда не открывать её. Ему приходится прижаться спиной к стене, чтобы удержать себя на ногах. Всего пара секунд, и Сириус найдёт силы. Он обязан найти, у него нет другого выбора. Никогда не было. Не так давно Регулус сказал, что Сириус больше не Блэк. Это не могло разбить так, как напоминание о том, что в действительности он был, есть и будет Блэком. В нём течёт кровь его родителей. Сириус смотрит на свои руки и на мгновение ему кажется, что по его венам циркулирует грязь. В дверь стучат. Несколько секунд прошло. Сириус открывает, напротив стоит Ремус. Лицо Сириуса искажается от боли. Он старается, но не может. Сириус не может не думать о том, что Ремус видит в нём монстра. Потому что Сириус знает, что он монстр. Он тот парень, с которым родители просят не связываться. Он тот, кто причиняет боль и не умеет по-другому. Сириус умеет только защищаться, и его защита состоит в том, чтобы разрывать когтями плоть тем, кто перейдёт ему дорогу. — Сириус, — тихо шепчет Ремус. Он заходит, и Сириус отшатывается, словно может навредить Ремусу, если будет стоять слишком близко. Но Ремус всё равно подходит к нему, приковывая Сириуса к месту взглядом своих зелёных глаз. Это слабость Сириуса. В глазах Ремуса всегда любовь и никогда — отвращение. Сириус капитулирует. — Сириус, — начинает Ремус, в его голосе слишком много горечи, — ты знаешь, что я люблю тебя? Или ту часть меня, которую ты знаешь. — Да, — тихо отвечает Сириус. — Тогда ты должен знать, что я считаю тебя великолепным? — спокойно спрашивает Ремус. Великолепным. Сириус хочет согнуться от боли. Это ложь. Ложь, ложь, ложь. — Ты знаешь, что это не так. Я не такой, — Сириусу трудно говорить. Слова впиваются в горло. — Нет, ты именно такой. И я никогда не сомневался в этом. Ни на секунду. Что бы ты ни сделал, для меня ты есть и будешь самым невероятном человеком в мире. — Почему? — спрашивает Сириус. Ремус наклоняется в попытке найти ответы в глазах Сириуса. Они очень близко, это пленит, но всё слишком сложно. Сириус продолжает: — Тебе было недостаточно того, что я доверяю Эвану? Ремус теряется на несколько секунд. Он делает глубокий вдох, чтобы справиться с замешательством. — Дело не в этом. — Нет, в этом, — резко отвечает Сириус, — даже не смей мне говорить, что Регулус не прав. Ты сделал вывод, что знаешь Эвана, из-за его семьи. Что насчёт того, что я… — Семья Розье вела дело моего отца, — перебивает Ремус. Семь лет. Сириус знаком с Ремусом семь грёбанных лет. Он никогда не знал, что расследование об убийстве Лайлла Люпина было передано семье Розье. Кровь пульсирует в висках. Головная боль такая резкая, что Сириус давит пальцем на переносицу в надежде, что это поможет. Сириус должен был. Он должен был понять, что всё не так просто, что у Ремуса есть свои причины. Сириус упускает так много – он выбирает быть на стороне Регулуса и остаётся по другую сторону от Ремуса. У него нет правильных решений. В конечном итоге он причинит кому-то боль. Кажется, он создан для того, чтобы причинять боль. — Эван был моим одноклассником. Ты никогда мне не говорил, — тихо шепчет Сириус. — Ты ни разу не называл его по фамилии, — отвечает Ремус. Сириус пытается вспомнить о том, говорил ли он вообще об Эване? Это сложно. Сириус старался избегать имён, когда говорил о друзьях Регулуса. Каждый из них не отвечал ему с тех пор, как Сириус сбежал. Он был в ярости, их поведение отрезало последнюю связь с Регулусом. — Мы всё объясним ему. Регулус пойдет на компромисс. — Нет, — резко отвечает Ремус, — если ты доверяешь ему, то я тоже. Сириус снова смотрит на Ремуса. — Сириус, я никогда не сравнивал тебя с твоими родителями. Ты это знаешь. — Стоило бы, потому что я похож на них, — отвечает Сириус, и это не грубость, это опустошение. Но Ремус просто берёт и делает это. Этот грёбанный запрещённый приём против Сириуса Блэка, потому что он всегда работает — Ремус притягивает его в свои объятия, прижимая к себе так, будто ничто не способно заставить его отпустить. И Сириус верит, что Ремус никогда не отпустит. Он делает вдох. Ему приходится цепляться за Ремуса, потому что Сириус любит его так сильно, что ненависть к себе не способна заставить его отказаться от этого. Потому что это дурацкое чувство помогает ему ощущать себя живым. Пока Ремус его любит, Сириус не может ненавидеть себя в полную меру. Часть этой ненависти просто умирает под напором Ремуса Люпина. — Ты — не они. Сириус почти касается носом шеи Ремуса — он ниже его на голову, и сейчас это преимущество, потому что Сириус не хочет смотреть ему в глаза. — Ты никогда их не знал, — тихо отвечает Сириус, — но Регулус знает. — Вы похожи друг на друга. И никто из вас не похож на них, — констатирует Ремус. — Ты не можешь этого отрицать. Мы буквально их генетический набор, — возражает Сириус. — И это не имеет никакого значения, потому что в конечном счёте вы никогда не поступаете так же, как и они. Сириус медленно ведёт ладонями вниз, опуская их на грудь Ремуса, и чувствует сердцебиение. Его собственное сердце подчиняется такту. Сириус смотрит на свои руки. По венам течёт обычная кровь. Она такая же, как и у любого человека в этом мире. — Спасибо, — тихо отвечает Сириус и находит в себе смелость посмотреть на Ремуса. — Регулус всегда такой? — внезапно спрашивает Ремус. — Какой? — Он какая-то озлобленная версия тебя, — с усмешкой отвечает Ремус. Это заставляет Сириуса улыбнуться на мгновение. — Да, всегда. Он просто поломан. Дай ему немного времени. — Сколько потребуется, — спокойно отвечает Ремус. Сириус не может спорить со своими чувствами. Сириус любит Ремуса, потому что он такой. То, что ему достался кто-то вроде Сириуса, самая большая несправедливость. Ремус сильный. Он способен справляться с теми вещами, с которыми не способен никто другой. Он один готов противостоять целому шторму и вытащить Сириуса из него, если потребуется. Ремус пойдёт на что угодно ради него и прямо сейчас он доказывает это. Сириус тянется к нему, поцелуй получается робким. Лёгкое касание губ. Бесконечная нежность разливается в груди, и Сириус верит — их поцелуи могут исцелять. Ремус закрывает глаза. Следующий поцелуй будет долгим и глубоким, и это то, в чём они нуждаются. Крик Регулуса пробивает Сириуса насквозь. Перед глазами темнеет. В первую секунду Сириус оказывается в воспоминаниях того дня, когда Вальбурга оставила ожог на руке Регулуса. Во вторую он оказывается у двери с такой скоростью, что его не мог бы остановить даже несущийся навстречу поезд. Это уже происходило. Сириус падает на колени перед Регулусом, потому что он какого-то чёрта сидит на полу. Джеймс уступает место. Сириусу нужна секунда и он осознаёт, что происходит, когда видит Регулуса в слезах и потрясённое состояние Питера с зажигалкой в руках. Он обхватывает лицо Регулуса, который дезориентирован, напуган и не может дышать. Его трясёт. Сириус уже был здесь. Не один раз. Он не хотел бы возвращаться сюда снова и видеть глаза Регулуса, наполненные ужасом. Одного надрывного стона достаточно, чтобы сердце Сириуса сжалось так сильно, как сжимаются звёзды перед смертью. — Регулус, дыши, — приказывает Сириус, но это бесполезно. Он повторяет громче: — Ты должен дышать. Регулус жмурится, с ресниц падают слёзы. — Я здесь, — громко говорит Сириус, — не закрывай глаза. Сириус не справляется, каждый раз это кажется самой жестокой пыткой в его жизни. Это ни печаль, ни тоска, это животный ужас в глазах Регулуса. Это падение с высоты. Сириус не знает, сколько времени проходит. Он учит Регулуса дышать заново и ждёт, пока оцепенение отступит. Это длится бесконечно долго. Руки Сириуса дрожат, он продолжает удерживать его лицо в собственных руках, пока сам Регулус не просит отпустить. Мир обретает очертания. Второй раз за этот месяц Сириус слышит, как Регулус кричит, и это слишком. Он хочет запереть его в комнате и не выпускать, пока не будет уверен в том, что этот ёбанный мир безопасен для него. На кого Сириус должен злиться? На Питера, который решил достать при нём зажигалку, на Джеймса, который не остановил его, или на себя? Вина всегда лежит на Сириусе. Вина, которая разъедает изнутри и не оставляет после себя ничего живого. Сириус хочет разломить себе череп, чтобы перестать это чувствовать. Он должен был защищать Регулуса, но никогда не справлялся с этим, как бы сильно ни старался. Сириус готов разорвать себя на куски, броситься за ним в огонь, умереть за него. Этого недостаточно. — Прекрати так пялиться на меня, я в порядке, — хрипло отзывается Регулус и вытирает рукавом слёзы. К Сириусу приходит осознание, что всё это время он смотрел на Регулуса не моргая. — Я обратил внимание, насколько ты в порядке, — бросает Сириус. Может быть, сейчас Сириус сам не в порядке. Но это никогда не будет для него так же важно. Он садится рядом на пол, колени горят от боли. Он смотрит на Питера. — Какого хуя? — Я.. — Питер пытается собрать слова в связное предложение, — я просто подумал прижечь нитку. Сириус закрывает лицо руками, потому что этот ебучий кошмар произошёл всего лишь из-за нитки. Это невыносимо. Когда он опускает ладони, то видит, как Регулус задумчиво смотрит на маленькую торчащую нитку из рукава джемпера. — Зачем их прижигать? — тихо спрашивает Регулус и смотрит на него. — Так делают, чтобы ткань не разошлась, — объясняет Сириус. — Можно отдать портному или купить новую? — по-детски искренне спрашивает Регулус, так неуместно в этой ситуации. — Это самый простой и лёгкий способ сохранить вещь для тех, у кого нет возможности купить или перешить её. Иногда такая привычка остаётся. Почему ты носишь его так долго? Регулус растерянно смотрит вниз, на свой джемпер. — Он мне нравится, — отвечает Регулус. Сириус знает этот джемпер. И, по правде говоря, Регулус немного вырос из него. Скорее всего, из своих конверсов тоже. Но всё это — вещи, которые они покупали сами, когда им позволяли. Или не позволяли, но Сириусу было плевать. Серый джемпер, конечно, не кричащая рваная майка, которую Сириус тогда купил себе, но это была одна из первых вещей Регулуса, выбранная им. Ему потребовалось ещё много времени, чтобы надеть её. Сириус находит взглядом Ремуса, который, кажется, бросился за ним в ту же секунду. Он сидит напротив и смотрит на него. В его глазах понимание и поддержка. Джеймс рядом, по другую сторону от Регулуса. Сириус вспоминает, что Джеймс находился с Регулусом, когда у него случилась паническая атака. Джеймс такой человек. Он не смог бы поступить иначе, и Сириус почему-то уверен, что если бы его не оказалось рядом, Джеймс бы справился. — Больше никогда не доставай при нём зажигалки, — говорит Сириус, обращаясь к Питеру. — Но он же курит, — растеряно отвечает Питер, пытаясь разобраться. — Потому что я поджигаю ему сигарету и делаю это на расстоянии, — объясняет Сириус, — Хвост, умоляю, просто не… Выкинь её лучше нахуй на всякий случай, чтобы ты не забыл. Питер спускается на пол к ним и смотрит на Регулуса, который прижимает свои колени к груди и выглядит всё ещё потерянным. — Извини. — Если я сниму его, ты сможешь прижечь нитку? — спрашивает Регулус. Сириус наблюдает за ним. За несколько лет Регулус до безупречности отточил своё равнодушие. И всё же иногда он такой, каким Сириус запомнил его, — мягким ребёнком, нуждающимся в любви. Всё, о чём Регулус думает сейчас, так это как спасти джемпер, который ему купил Сириус. — Конечно, — Питер кивает. — Тогда сделаем это позже. Сердце Сириуса вот-вот расколется на несколько тысяч осколков. Он дёргается, когда слышит, как Лили и Мэри закрывают входную дверь. Мэри заходит в гостиную с несколькими коробками пиццы. Лили чуть не наталкивается на неё с напитками. — Посмотри на них, — громко шепчет Мэри, — они даже не кричат друг на друга. Лили улыбается. Вскоре они присоединяются к ним и садятся прямо на пол. Сириус и Регулус потеряли аппетит, Регулус забирает только апельсиновый сок. Лили быстро замечает, что с ним что-то не так, потому что Регулусу откровенно паршиво, у него красные глаза, и руки всё ещё трясутся, но он с особыми умением игнорирует это. Лили ничего не говорит. — Мы можем продолжить? — спрашивает Мэри, когда с едой покончено. Она кусает свою пластиковую трубочку и обводит всех взглядом. Регулус смотрит на Ремуса, и Сириусу кажется, что всё слишком хрупко. У него даже не было времени поговорить об этом с Регулусом. Сириусу стоило справиться лучше — если бы он не был слишком сконцентрирован на себе, он смог бы исправить всё. Ему стоит быть лучше, чем он есть. — Да, — отвечает Регулус. Ремус бросает взгляд на Регулуса и собирается заговорить первым. Сириус думает, что может рассчитывать на Ремуса, потому что у него хороший самоконтроль и он справится, если Регулус снова начнёт вести себя отвратительно. Сириус просто не верит в то, что Регулус может отступить. Но Регулус начинает разговор первым: — Эвану шестнадцать, он учится со мной в одном классе. У него никогда не было хороших отношений со своими родителями. Например, потому что он открытый гей. Они полностью контролируют его жизнь. Они считают его ненормальным. Эван ненавидит их, и я не знаю, что сильнее, его ненависть к ним или их ненависть к нему. Ремус долго смотрит на Регулуса. Все молчат, Лили и Мэри переглядываются друг с другом. Регулус продолжает: — Барти не в порядке. Он не в порядке, и ты не хочешь знать, насколько, потому что ты ошибаешься, если думаешь, что Крауч Старший может быть хорош в отцовстве. Но он помогает мне, потому что я хочу посадить его отца за сотрудничество с нашей семьёй. У Барти есть объективные причины сделать всё, чтобы мы их посадили. Этого достаточно, чтобы доверять ему. Регулус замолкает, он опускает взгляд и продолжает пить свой апельсиновый сок как ни в чём не бывало. Сириус ошибся. Он не хочет вмешиваться в их с Ремусом разговор, но слегка откидывает ногу, чтобы стукнуться коленом о колено Регулуса, в качестве поддержки, даже если это немного больно. — Хорошо. Но я хотел сказать, что я в любом случае согласен, — негромко отвечает Ремус. Регулус молчит некоторое время, затем всё же поднимает взгляд. — Ты должен понимать, почему я им доверяю. И я бы хотел потребовать от тебя объяснений, что конкретно тебе сделала семья Розье, но я не стану этого делать. — Я бы мог спросить, почему тебе не нравится, что я встречаюсь с Сириусом, но я не стану этого делать, — парирует Ремус. — Прекрати. Я не против, я просто выёбывался, — спокойно отвечает Регулус. Лили и Мэри первые, кто начинает смеяться. Джеймс и Питер заразительно улыбаются, и Сириусу становится так легко. Он даже не обсуждал с Регулусом свои отношения, и может быть, Сириус не собирается делать этого в ближайшее время, но теперь это совсем не нужно. Регулус совершенно точно не ненавидит Ремуса, даже если им непросто друг с другом. Сириус наклоняется к Регулусу, чтобы тихо прошептать: — Иногда ты даже не такой ужасный, каким кажешься. Регулус шепчет в ответ: — Будете целоваться при мне, и ты вернёшь свои слова назад. Сириус улыбается. И к нему вдруг приходит осознание, что он так и не выяснил кое-что важное. — А что насчёт твоей девушки? Мэри давится колой и заходится кашлем. Регулус косится на неё, но не решает прокомментировать тот факт, что уже второй человек давится при упоминании Доркас. — У тебя есть девушка? — уточняет Лили, слегка склонив голову. Несколько рыжих прядей падает на её плечо. — Она моя подруга, — отвечает Регулус, — её зовут Доркас. Это всё, что необходимо о ней знать. — Сириус назвал её твоей девушкой, — поправляет Мэри. Регулус одаривает её тяжелым взглядом. Она не решается спорить с ним снова. Сириус считает это правильным решением. — Как они смогут нам помочь? — спрашивает Ремус. — Вальбурга всегда знает где меня искать, — отвечает Регулус, — если я исчезну, она сразу догадается, что я там, где Сириус. Если кто-нибудь не скажет ей о том, что это не так. Барти мог бы, она доверяет ему. Доркас — тоже. Они могут заставить её искать там, где меня на самом деле нет. Это поможет нам выиграть очень много времени. Ремус впечатлённо вскидывает брови. — И где ты будешь для неё? Регулус закусывает губу. Он сомневается. Сириус считывает это, но даёт ему время принять решение. — У меня есть знакомая во Франции. Что насчёт того, что я влюбился и сбежал? — Я не уверена, что ты способен влюбляться, — ворчит Мэри. Регулус слышит это, его выражение лица нечитаемо, но не для Сириуса. Он видит то, что не видят другие. Сириус должен знать, в кого Регулус был влюблён. Кто-то причинил ему боль? Сириус должен разбить этого человека, если так. Но он не может спросить его об этом сейчас. Может ли он вообще задавать такие вопросы? Сириус не уверен, что не столкнётся с холодной отстранённостью Регулуса, если спросит. Они не общались два года, Регулус изменился, он защищается, он ведёт борьбу, и не всегда вместе с Сириусом — иногда против него. И сейчас Сириус не знает, имеет ли он право спрашивать о чувствах Регулуса. Сириус надеется, что когда-нибудь он сможет. — Она поверит в это? — спрашивает Лили, и вопрос резонный. — Мы сделаем так, чтобы поверила, — уверенно отвечает Регулус, — и это не так сложно, как кажется. — Влюблённый подросток, сбежавший от родителей из-за своих запретных чувств, — размышляет Питер. — Регулус не совсем такой, — возражает Сириус. — Вальбурга не знает, какой я, — бросает Регулус. Ненадолго воцаряется тишина. Сириус готов дать этому варианту шанс — Вальбурга верит, что Регулус встречается с Доркас, когда Регулус гей, и не так сложно обмануть её ещё и в этом. Сириус бы не поверил, но Вальбурга? Регулусом никогда не управляют чувства. Возможно, почти никогда, потому что впервые в жизни он не справился с этим прямо в этой квартире неделю назад. Знает ли Сириус того Регулуса, который сидит рядом прямо сейчас? — Ты не навредишь девушке, на которую наведёшь её? — спрашивает Лили. — Это будет вымышленная девушка. Мне нужны какие-то доказательства, и возможно, я использую кого-то для фотографий, но это не значит, что я собираюсь ставить её под удар. Я не могу. — Ты собираешься сделать целую фотосъемку? Тебе, что, придётся для этого… Мэри замолкает, когда Регулус морщится. То, что Регулус гей, становится немного очевидным. Регулусу не стоило делать такое лицо, когда речь зашла о том, что, возможно, ему придётся делать компрометирующие фотографии с девушкой. — Это всё ещё не даёт нам гарантий. Документы будут у меня, и я не знаю, как быстро она обнаружит, что они пропали, — говорит Регулус. У Сириуса есть идеи на этот счёт. Он знает, что можно сделать. — Мы подделаем их, — говорит Джеймс, потому что он читает мысли Сириуса. — Извини? — Регулус смотрит на Джеймса. — Подделаем, — просто отвечает Джеймс. — Подделаем подделку. Что такого? В больницах есть подходящие принтеры. На таких печатают большинство документов. Я могу подделать их. — Я могу подделать печать, — добавляет Сириус, чем привлекает внимание Регулуса. — Это преступление, — замечает Регулус. Он поражён их готовностью сделать буквально что угодно ради того, чтобы его план сработал. — И что, они заявят на нас в полицию? — Джеймс усмехается. Он с вызовом смотрит на Регулуса. Сириус пытается понять, что происходит, когда Регулус смотрит на Джеймса долгим взглядом. Возможно, Регулус не ожидал того, что Джеймс предложит сделать что-то подобное. Сириус знает Джеймса намного дольше, и будем честны, это в его характере. — Да, мы сделаем это, — отвечает Сириус за всех, потому что у них нет времени рассуждать о морально-этической стороне этого вопроса. — Как ты собираешься подделать грёбанную печать? — спрашивает Регулус. — Дай мне кусок резины и пару часов. Сириус замечает на лице Ремуса лёгкую улыбку. Сириус улыбается в ответ. — Разве она не поймёт, что это подделка? — спрашивает Питер. — Может быть и поймёт, — легко отвечает Сириус, — но сколько времени ей на это понадобится? Уверен, у неё есть много других дел, кроме того, чтобы рассматривать старые документы. — Это безумие, — отвечает Регулус. — Не безумнее, чем сбежать из семьи наркоторговцев и рвануть в Ливерпуль, чтобы выяснить, как их можно посадить, — замечает Лили. Лили права, потому что она всего лишь озвучивает факты. Регулус не спорит с ней, даже не пытается. Он разминает переносицу пальцем, но не заставляет долго ждать ответа: — Да, хорошо. Мы подделаем документы. Всё становится проще — они собирают план по кусочкам. Сначала фотографии и другие фальшивые подсказки, где искать Регулуса. После — собрать вещественные доказательства. Они обсуждают каждый шаг. Джеймс и Сириус в подробностях объясняют, каким образом они могут подделать документы. Времени недостаточно. Сириус осознаёт это, только когда Регулус смотрит на экран своего телефона пустым взглядом. Сириус знает, что Регулус должен уйти. Это никак не мешает ему сходить с ума. Это Сириус оставил Регулуса два года назад. Он не знает, почему именно он хочет прямо сейчас закричать — не уходи. — Мне пора, — говорит Регулус. Мэри встревоженно смотрит на часы. — Нам нужно больше времени, — отвечает Лили. Она разочарована, — куда ты собираешься пойти, как только мы покончим с поддельными документами? Сириус отвечает незамедлительно: — Я буду с ним, оставь это мне. Регулус смотрит на Сириуса странным взглядом, потому что они об этом не договаривались. Сириус принял это решение сам. Он не позволит Регулусу бежать куда-то в одиночку. Даже если всё это приведёт к ужасным последствиям, если Сириус может попытаться повлиять на что-то, он должен. — Нет, — отрезает Регулус. — С чего бы? — Потому что если ты пойдешь со мной, с тобой пойдет Ремус, — легко отвечает Регулус. В этом есть смысл. В этом очень много смысла. Он смотрит на Ремуса, и его мрачный взгляд прямое предупреждение. Сириус знает, что если попробует уговорить Ремуса остаться, он попытается его убить. У них нет никаких гарантий безопасности, у них нет даже примерных представлений, сработает ли это. У них есть только Регулус, который говорит «да» или «нет» каждому предложению. Регулус — всё ещё ребёнок. Он не может брать ответственность за то, что с ними может случиться. Итак, Сириус сдаётся без борьбы. — Да. И что? — спрашивает Сириус. — Мы можем привлечь слишком много внимания, — возражает Регулус. — Ремус — единственный из нас, кто имеет представление о том, как защищаться от вооруженных людей, — отвечает Сириус. Это не ссора, но Сириус чувствует, что каждое его слово — это ход на шахматной доске. Он продолжает: — Ты же не думаешь, что кто-то останется в стороне? Мы должны работать вместе, и кому-то придётся навещать тебя. Ты даже готовить не умеешь, как ты справишься в одиночку? — Я научусь, — упрямо отвечает Регулус, - или ты хочешь, чтобы мне готовил завтрак Люпин? — У него хорошо получаются вафли, — Сириус пожимает плечами. — Ты втягиваешь его в неприятности, — резко отвечает Регулус. Сириус знает. Он такой человек. Ему стоило бы отказаться и остаться здесь, чтобы Ремус не пострадал по их вине. Это его не касается, но он последует за Сириусом куда угодно, даже если это будет означать, что через несколько недель они оба будут мертвы. Но Сириус просто не может. Он не может снова оставить Регулуса одного, и Регулус не имеет права просить об этом. — Мы больше не обсуждаем это, — грубо отвечает Сириус. — Господи, я ненавижу тебя, — отчаянно говорит Регулус, и где-то в этом чувствуется искренность. Он поднимается. — Питер? Питер быстро подскакивает со своего места. Лили и Мэри растеряны, и Сириус не утруждает себя объяснением, что Питер и Регулус собираются делать наедине. Джеймс двигается к Сириусу, как только место рядом освобождается. Он нужен сейчас Сириусу, так сильно нужен, и кажется, Джеймс чувствует это. Сириус опускает голову на плечо Джеймса, прислоняясь к нему лбом, и закрывает глаза. Джеймс запускает пальцы в его волосы, чтобы мягко взъерошить их. — Если бы я не знала, что ты встречаешься с Ремусом, подумала бы, что вы парочка, — бросает Мэри. — Так и есть. Иногда я чувствую себя третьим лишним, — лениво заявляет Ремус. — Вы ничего не смыслите в дружбе, — говорит Джеймс. Сириус не видит, но уверен, что он улыбается. Сириусу тоже хочется улыбнуться, но ему кажется, что его кости сломаются, если он попытается.