Into the Fire

В тот момент, когда Эван затаскивает Регулуса в кабинет химии посреди учебного дня, Регулус понимает, что произошла катастрофа. Дело в том, что Эван немного бесчувственный. Регулус знает всего три причины, которые могли бы заставить его переживать. И у каждой из причин было имя. Когда Эвану было четырнадцать, после ужина с родителями он вышел из-за стола и бросил: «я гей». Регулус счёл, что Эван решил устроить бунт и разрушить всё на своем пути. На самом деле это был всего лишь Эван. Ему было плевать — на родителей, на их чувства, на последствия. Он констатировал факт и не сопротивлялся, когда его поставили на колени. Эван не сопротивлялся, когда его направили на конверсионную терапию. Ему понадобилось три недели, чтобы довести своего терапевта до нервного срыва. Кстати, я всё ещё гей. Это сказал Эван своему отцу на следующее утро. Розье Старший только получил письмо от терапевта с отказом от дальнейшей терапии. Каждое слово стоило Эвану собственной крови. Регулус знает, у них с Сириусом гораздо больше общего, чем кажется на первый взгляд. Но Сириус рос, убеждённый, что ему нужно сопротивляться каждую секунду своей жизни. Эван же просто ненавидел прятаться. Регулус не лжёт, когда говорит, что Эван бесчувственный. Спустя неделю слухи дошли до школы и кто-то осмелился спросить, трахается ли Эван с парнями. Он ответил «да» с равнодушным выражением лица. Эван повторил то же самое, когда кто-то спросил его снова. Никто не мог понять серьёзно он или нет — его выражение лица было нечитаемым. Ещё через несколько дней кто-то оставил граффити на стене школы ярко-зелёным баллончиком с надписью «Эван Розье ёбанный пидор». Его пытались затравить. Эван сделал фотографии с граффити, где имитирует жестами, как сосёт член. Он распечатал их и подарил каждому однокласснику. Рано или поздно репутация Эвана стала бы опасностью для Регулуса и Барти. Им пришлось начать сложный разговор. Эван попросил их прекратить общаться с ним. Регулус увидел такого Эвана впервые — Эвана, у которого есть чувства. Эвана, который разваливался под тяжестью последствий. Он привёл их к безвыходному положению. Но Эван Розье всего лишь был собой, и иногда этого достаточно для того, чтобы жизнь попыталась сломать тебя. Регулус был готов сделать всё, что угодно, чтобы сохранить расположение Вальбурги. Но во «всё, что угодно» не входило оставить Эвана. Барти отказался не раздумывая. Регулусу не потребовалось много времени, чтобы привести Доркас в свой дом и представить её как свою девушку. Регулус и Доркас оказались хорошо разыгранной картой. Родители Эвана не могли запретить ему общаться с Регулусом. Вальбурга больше никогда не спрашивала про Эвана — это перестало иметь значение. У Регулуса есть девушка. Регулус нормальный. Он идеальный мальчик с идеальной репутацией и идеальной девушкой. Эван — его друг. Теперь пускать слухи про него стало опасно для тех, кто это делал. Эван не хотел лгать? Ничего страшного. Регулус будет лгать за них двоих. И Эван действительно бесчувственный. Но в любом правиле есть исключения. Исключения Эвана — Регулус, Доркас и Барти. Регулус знает, что сегодня причина его кризиса — Барти. Эван запирает дверь на замок, поднимает взгляд и смотрит на Регулуса тяжело, испытывающе, как будто это заставит Регулуса испугаться. Слабая попытка, он равнодушен как и несколько минут назад. — Ты сказал ему, — внезапно говорит Эван. — Нет. — Барти ведёт себя ненормально. — То есть, как всегда? — спрашивает Регулус, приподнимая бровь. — Он флиртовал со мной. Регулус видел это. Барти подсел за парту к Эвану, положил руку на спинку его стула и наклонился. Он что-то шептал ему на ухо. Это было так близко, что они бы поцеловались, если бы Эван повернул голову в сторону. Его ошибка, что он не сделал этого. — Тебе показалось, — сухо отвечает Регулус. — Я знаю Барти не хуже, чем ты. Не прикидывайся тупицей, у тебя не получается. — Может, он перешёл на парней? — спрашивает Регулус и лениво пожимает плечом. Регулус ненавидит Барти, серьёзно. Ему приходится врать Эвану, а Эван прекрасно видит, когда это делает Регулус. — Я умру раньше, чем он трахнет хотя бы одного парня, — бросает Эван. Ошибаешься. — Значит, Барти просто развлекается. Не обращай внимания, — спокойно отвечает Регулус. — Он пригласил меня на свидание. Что? Барти Крауч Младший, ты не должен быть настолько очевидным. — Он так и сказал? — неуверенно спрашивает Регулус. — Он сказал: «Давай сбежим ночью и проберёмся на смотровую площадку с бутылкой виски. Будет весело». Да, блять, в картине мира Барти — это абсолютно точно свидание. Барти никогда не проводит много времени с кем-то наедине. Исключением может быть вынужденная ситуация или его планы трахнуть кого-то. Все это знают. — Тогда приятного времяпрепровождения? — спрашивает Регулус, не выражая никаких эмоций по этому поводу. — Это то, чего ты хотел. — Ты сказал ему, — возражает Эван, и он выглядит яростно. Регулус хочет разозлиться. Он пытается, но не может. На самом деле Эван не злится на него. Эван знает, что Регулус не сказал Барти ничего из того, что обещал не говорить. Эван всего лишь не верит, что в его жизни есть место чему-то хорошему. Регулус знает это чувство слишком хорошо. Регулус имеет полное право развернуться и уйти. Он имеет право оскорбить Эвана, потому что его обвинения не имеют никакой почвы. Но Регулус повторит это столько, сколько потребуется. — Я не делал этого. Я ничего ему не сказал, — спокойно отвечает Регулус. Эван сдаётся. Он закрывает лицо рукой и делает глубокий вдох. — Он просто хочет провести время со мной? Возможно, его отец снова ведёт себя как мудак.        Регулус выбирает бесконечное терпение снова и снова. Он хочет запереть их в одном помещении на несколько часов и ему сложно остановить себя. — Тебе стоит признаться ему. — Прекрати нести херню, — грубо отвечает Эван. — Так не может длиться вечно, — настаивает Регулус, — ты страдаешь. — Это слишком жестоко по отношению к Барти. Я не могу вынуждать его прекращать общаться со мной. Не так, — отвечает Эван. — Эван, вы друзья. Вы должны попробовать справиться с этим, даже если будет непросто. И тебе стоит подумать о том, что мы оба не знаем, как он отреагирует. — Регулус, когда твой друг влюблён в тебя, это полный отстой. Кто-то из нас сдастся первым. Кто-то начнёт увеличивать дистанцию, пока между нами не будет слишком много пространства, для того чтобы продолжать общаться. Если этого не сделает он, это сделаю я. — Не позволь этому случиться. — Ты говоришь так, будто не чувствуешь то же самое, что и я. Если у тебя будет шанс признаться Джеймсу, ты сделаешь это? Ты сделаешь это? Регулус чувствует, как всё его тело напрягается, в лёгких пропадет воздух. Регулус хочет, чтобы это произошло. Чтобы у него был один чёртов шанс. И всё же мысль о том, чтобы сказать ему, вызывает дрожь по позвоночнику. Ему так страшно, он знает, что не справится. Регулус хочет закричать. — Я не знаю. Я не думаю, что смогу, — тихо отвечает Регулус. — Тогда какого хуя, Редж? — Ты — не я. Ты никогда не был таким же. И не начинай. Пожалуйста, Эван, не будь мной, — отвечает Регулус. Он не хотел показаться жалким, но сейчас искренне умоляет Эвана быть хотя бы немного смелее. Эван закрывает глаза на долгие несколько секунд. Он тянется рукой к замку двери, щёлкает, открывая её. — Скажи мне, что ты согласился, — быстро спрашивает Регулус, — ты согласился на предложение Барти? Эван молчит, и Регулус почти теряет надежду. — Да. Я согласился. Конечно, я согласился. И Регулус облегчённо вздыхает. Даже если он никогда не будет счастлив, но кто-то из них будет — это хорошо. Конечно, душевному равновесию Регулуса никогда не суждено продлиться долго. Он получает сообщение прямо посреди урока истории, спустя всего лишь час после разговора с Эваном. Лёгкая вибрация нарушает его медитативный покой. Регулус не слушал, о чём говорил Мистер Кинг, их учитель, но монотонный голос почти ввёл его в сон. Он откидывается на спинку стула и открывает раздел сообщений. Регулус видит номер и приходит в ярость. «Нам нужно поговорить. Сегодня. Я знаю, что ты сейчас на истории» Регулус быстро печатает ответ, но отвлекается на новое сообщение. Он ставит телефон на беззвучный, чтобы не привлекать внимание, и открывает диалог с Барти. «Угадай, кто стоит под нашими окнами» Регулус сойдёт с ума. Он начинает сходить с ума прямо сейчас. Барти сидит за партой ближе к окну. Регулус смотрит на него, они переглядываются, и Барти улыбается. Эван, который сидит сзади, замечает это и тоже смотрит в окно, а затем поворачивается к Регулусу и выглядит ошеломлённым. Да, Сириус определённо стоит под их окнами. Регулус отвечает Барти: «Перестаньте пялиться» «Он такой сексуальный в этом своём шлеме», — отвечает Барти, и Регулус сжимает свой телефон так сильно, что экран вот-вот треснет Ему требуется сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться и ответить Сириусу. «Сириус, не сегодня» «Джеймс очень хочет поговорить с тобой» Ёбанный в рот.        Что могло понадобиться Джеймсу? Если это не разговор о том, что он безумно влюблен в Регулуса, то это однозначно не требует такой спешки. В конце концов, он пишет: «Я надеюсь, это стоит моего внимания» «Ты правда соглашаешься на всё, когда это касается Джеймса?» «Тебе кажется», — быстро отвечает Регулус. Звучит как оправдание. Честно говоря, это оправдание. «Господи. Мой брат относится к моему другу лучше, чем ко мне» «Не закатывай мне истерику по смс. Умоляю» — Регулус, ответьте нам на вопрос, — громко спрашивает Мистер Кинг. Регулус мгновенно поднимает голову. Его поймали. — Почему Генрих VIII решил разорвать отношения с католической церковью? Регулус смотрит на него, медленно и бесшумно закрывая свой телефон под партой, и отвечает: — Он разорвал отношения с католической церковью, потому что Папа Римский отказался аннулировать его брак с Екатериной Арагонской, а Генрих хотел жениться на Анне Болейн. Регулус запомнил это, потому что он такой же импульсивный влюблённый дурак. Он бы отказался от любой веры ради Джеймса Поттера. Конечно, Генрих не оценит его сочувствие, потому что он умер почти полтысячи лет назад. Барти быстро переключает внимание учителя. — Он был полным придурком, Вам не кажется? Это нелепо, он предал свою страну ради любви. Барти всего лишь пытается отвлечь Мистера Кинга. Он просто хочет перенять внимание на себя, но Регулус видит, как на него смотрит Эван. В его глазах прямо сейчас угасает жизнь. Регулус разберётся с этим чуть позже. Он открывает телефон, пока Барти завязывает спор, и снова печатает Сириусу: «Где и когда?» Сириус отправляет ему адрес. Место в пятнадцати минутах ходьбы от школы Регулус хочет возразить, но вспоминает, что там находится заброшенный кинотеатр. Возможно, не самое безопасное место, но приемлемое. Сириус присылает ещё одно сообщение: «Возьми с собой Эвана, Барти и Доркас» Регулус не уверен, что это хорошая идея, особенно после ссоры с Ремусом. Но также он не знает, когда у них появится возможность познакомиться друг с другом. А им лучше познакомиться. Даже если Регулус не представляет себе возможным их общение, им нужно знать друг друга. Регулус присылает короткое сообщение Доркас, Эвану и Барти: «заброшенный кинотеатр, после уроков»

_________

Барти пинает окурок по пыльному красному ковру. В кинотеатре пахнет сыростью. Окна заколочены деревянными досками. Регулус предпочёл бы сейчас сидеть на кухне Сириуса и Джеймса. Он смотрит на выцветшие постеры, пытаясь угадать, что за фильм изображён на одном из них. — Битлджус, — словно читая его мысли, говорит Эван. Доркас подходит к окну, чтобы посмотреть в тонкую щель между досками и убедиться, что их никто не видел. Регулус ждёт. — Всё в порядке, — коротко отвечает она. — Какой зал? Регулус поднимает ладонь, указывая жестом идти за ним, и направляется вглубь коридора, проверяя номера на просевших дверях. Когда они подходят к номеру 19, Регулус аккуратно открывает дверь, но всё равно слышит отвратительный скрип. В зале, заняв один ряд, сидят Мэри, Лили и Питер. Они развернулись к спинкам сидений, сложив на них руки. Джеймс, Сириус и Ремус стоят на ряд выше, возле, и тихо переговариваются. Регулус проводит пальцами по красному бархату кресел и решает, что больше не собирается ни к чему здесь притрагиваться. Он спускается, чтобы встать напротив Сириуса, Джеймса и Ремуса. Эван, Барти и Доркас идут за ним, но решают выдержать дистанцию. Они садятся на ряд выше, лицом к остальным. Барти недолго размышляет и запрыгивает прямо на спинку сидения. Регулус не уверен, что эта несчастная, поскрипывающая спинка выдержит его. Барти закидывает ногу на ногу, как будто не рискует упасть в любой момент. Регулус долго смотрит на Джеймса, пытаясь прочитать его мысли, но всё, что делает Джеймс, — это обворожительно улыбается ему. Каждый из них представляется по очереди. Регулус считывает доброжелательный и мягкий взгляд Лили; спокойный взгляд Питера и Сириуса, и отстранённый — Ремуса. Регулус оборачивается на ряд позади него и видит, как напряжён Эван и как хищно улыбается Барти. Доркас единственная из них, кто чувствует себя в безопасности рядом с друзьями Сириуса. Она представляется последней, Лили сводит брови в лёгком напряжении, но это исчезает почти сразу же. Она переглядывается с Мэри, и Регулусу интересно, чем, чёрт возьми, Доркас вызвала у них интерес. — Прежде, чем вы начнёте, — говорит Сириус, обращаясь к Регулусу, — я хочу заявить, что я не имею ни малейшего отношения к этому. — К чему? — спрашивает Регулус. — Я хочу пойти с вами, — внезапно говорит Джеймс, — давай просто обсудим этот вариант. — Нет, — жёстко отрезает Регулус, и кровь в его венах начинает закипать. — Ты для этого меня сюда позвал? Джеймс просто слетел с катушек. Какого чёрта? Регулус уже почти разворачивается, чтобы уйти, но Джеймс продолжает: — Послушай, ты не можешь вот так отказать мне и не выслушать. Регулус близок к состоянию абсолютной ярости. Нет. Нет, нет, нет, нет. — Сириус обещал следовать моему плану, и в него не входит развлекательная программа для тебя. — Но я не обещал, — настаивает Джеймс. — Ты не имеешь никакого голоса здесь, — грубо отвечает Регулус. — Почему бы просто не выслушать меня? Регулус смотрит на Джеймса — его челюсть напрягается, но он всё ещё выдерживает его взгляд. — О чём мне с тобой разговаривать? В твоей голове одна идея тупее другой. — Мило, — бросает Джеймс. Да какого хуя? Регулус делает маленький шаг вперёд, в узком пространстве. Он стоит близко к Джеймсу и смотрит на него снизу вверх. — Тебе недостаточно того, что это опасно? Того, что мы даже не знаем, что делать? Нам некуда идти. Это самый отчаянный шаг, и у меня просто нет другого выхода. А у тебя он есть, и ты должен им воспользоваться, потому что здесь есть люди, о которых ты должен переживать. — Я могу сам решить, что мне делать, — жёстко отвечает Джеймс, он неизбежно начинает злиться. Злость Джеймса мешает Регулусу сдерживать свои импульсы. Он теряет контроль и почти кричит: — Ты не можешь сбежать, рискуя безопасностью ваших родителей. Ошибка. Регулус не должен был этого говорить. Это было не то, что он хотел сказать, не так, не таким образом. Это всё глупо. Он хочет закрыть свои уши, чтобы не слышать эхо собственного голоса. Ваших. Регулус не будет смотреть на Сириуса. Не сейчас, когда он шокирован тем, что Регулус сказал. Это всего лишь правда. Поттеры взяли Сириуса под свою опеку. Они буквально его семья. Нет ничего проще. Нет ничего больнее. Джеймс отчаянно взмахивает рукой. — У меня есть соображения на этот счёт. — Я не хочу их слышать, — глухо отвечает Регулус, — я не хочу, чтобы ты рисковал Флимонтом и Юфимией. Только ты будешь знать, что происходит, и тебе стоит побеспокоиться о своей семье. Мы заканчиваем этот разговор. — О, нет. Мы не заканчиваем. Ты просто не можешь мне позволить остаться в стороне, — Джеймс повышает голос. — Конечно, там, где Сириус, там всегда ты. Ты, блять, не переживёшь, если с ним что-то случится, — ядовито бросает Регулус. Взгляд Джеймса темнеет. Он делает шаг навстречу. Они стоят слишком близко друг к другу, Регулус чувствует, насколько Джеймс взвинчен. Что бы он ни сказал, Регулус готов к этому. Регулусу, может быть, немного больно от того, с какой злостью на него смотрит человек, который может контролировать его пульс. Это сексуально почти так же, как и ужасно. Регулус неизбежно чувствует, как возвращается во времени на десять лет назад, потому что он сейчас маленький перед кем-то, кто способен его раздавить, даже не прикасаясь. Он слышит глухой стук, и в следующую секунду Барти оказывается между ними. Он заставляет Джеймса в растерянности отступить на шаг назад, освободить пространство. — Если ты прямо сейчас не прекратишь, я вскрою тебе глотку, — совершенно равнодушно замечает Барти, — не подходи к нему. Не трогай его. Не смей говорить, что бы ты ни хотел сказать. Ты не имеешь никакого права причинять ему вред или хотя бы пытаться. Регулус прикрывает глаза на несколько секунд. Барти мог не вмешиваться; Регулус знает, что Джеймс не способен никому навредить. Даже если так, он бы сделал это ненамеренно. Регулуса не нужно защищать от Джеймса. Возможно, Барти чувствует, что Регулуса нужно защищать от его собственных чувств. На секунду Регулусу кажется всё слишком странным. Он смотрит на Сириуса раньше, чем на Джеймса, и Сириус ничего не делает. Он внимательно следит за движениями Барти, но не пытается защитить Джеймса. Это так на него не похоже, что странное чувство скручивает живот. Регулус ожидает того, что Сириус вмешается, но он не стал, и это слишком правильно. Джеймс потрясённо смотрит на Барти. Регулус замечает, как много времени ему нужно, чтобы заговорить. — Барти, я бы никогда не причинил ему вред, — возражает Джеймс, абсолютно опустошённый, — я бы даже не сказал ничего, что… — Откуда ты знаешь, что ещё не сделал этого? — резко спрашивает Барти. Здесь десять человек, в конце концов. Девять, не считая самого Регулуса. Ему становится плохо от мысли, насколько много людей слышали это. Вряд ли кто-то смог бы понять, что вложил в свои слова Барти. Кроме Эвана. Кроме Доркас. — Барти, прекрати. Мы оба в порядке, — возражает Регулус. Он видит лишь его спину и замечает, как плечи медленно расслабляются. Барти выпрямляется и смотрит на Джеймса ещё несколько секунд, чтобы затем развернуться и вернуться на своё место. Джеймс снова смотрит на Регулуса, и на этот раз в его глазах вина вперемешку с мольбой. Регулус ненавидит всех в этом помещении без исключений. Он не знает, что делать, он злится, он расстроен и, блять, ничего не контролирует. — Регулус, я думаю, тебе стоит выслушать Джеймса, — тихо говорит Лили. Лили слишком правильная. Слишком нормальная. Регулус будет злиться на неё каждый раз, когда она права. — Регулус ничего не должен, — равнодушно говорит Эван, — это он здесь устанавливает правила. И только он может принимать решения. — Он не должен, ты прав, — спокойно отвечает Лили, — я говорю, что ему стоит, потому что никому здесь не плевать друг на друга. Эван пожимает плечом. — Мне плевать на тебя. — Сделай вид, что нет, — мягко произносит Лили и улыбается так неискренне, что это вызывает у Эвана усмешку. Регулус снова смотрит на Сириуса. Он не знает, что делать, и это отражается в его взгляде. Как бы неправильно это ни было, Регулус просит у него помощи. В ответ на это Сириус медленно кивает. Он выглядит уверенным в своём решении. Регулус никогда не простит себя за то, что так слепо доверяет Сириусу. Регулус разворачивается и поднимается наверх. Он не сказал Джеймсу идти за ним, но Джеймс понимает. Регулус больше не хочет, чтобы кто-то вмешивался в их разговор. Он не хочет, чтобы все знали, насколько он не в порядке. Ему нужны тишина и концентрация, когда он принимает решения, которые могут стоить чьей-то жизни. Они поднимаются по узкой лестнице, которая ведёт в проекционную комнату. Дверь плотно закрыта, но Регулус прикладывает немного усилий, и она поддаётся. Он попадает в маленькую комнату с низким потолком и бетонным полом. В центре стоит массивный проектор, покрытый толстым слоем пыли, а рядом разбросаны катушки с киноплёнкой. Вокруг стола с проектором хаотично валяются коробки. Возле стола единственный маленький стул. Регулус сдаётся, потому что у него больше нет сил стоять. Он медленно садится и смотрит на Джеймса, который остаётся у стены возле выхода. — Что ты хотел сказать? — спрашивает Регулус. — О чём ты? — Барти тебя перебил. Я хочу знать, что ты собирался сказать. Джеймс молчит. Он напряжённо смотрит на Регулуса. В какой-то момент кажется, что он не ответит. — Я собирался сказать, что я хочу это сделать не из-за Сириуса. И не из-за Ремуса. Точнее, не только из-за них, потому что это всё происходит из-за того, что ты в опасности. И я здесь — ради тебя в том числе. Возможно, хорошо, что Джеймс не сказал этого несколько минут назад. Регулус был бы вынужден поцеловать его прямо там, потому что он не уверен, что его сердце выдержало бы. Регулус опускает голову и закрывает лицо руками. Ему нужно время, много времени, чтобы успокоить своё бешено колотящееся сердце. Он отвлекается только когда слышит шум. Регулус убирает руки от лица и видит Джеймса перед собой, сидящего прямо на полу. — Я слушаю, — тихо отвечает Регулус, показывая свою готовность. — Если Сириус хочет пойти с тобой, мне придётся врать родителям о том, где он находится. Я прав? — спрашивает Джеймс. — Да. Я надеюсь, ты справишься с этим, — бросает Регулус. Регулус не говорит, но это то, что находится на поверхности — Флимонт и Юфимия захотят помочь им, если узнают. Они вмешаются, и это худшее, что может произойти. Если Сириус и Регулус будут вынуждены остаться в доме Поттеров — неважно, под защитой или нет, — Вальбурга справиться с этим очень быстро. Если она будет знать, где они находятся, всё кончено. Не имеет значения, сколько усилий семья Поттеров приложит для защиты Сириуса или даже, возможно, их обоих, они все будут мертвы. Все, кроме Регулуса, и он не знает, что с ним произойдёт после. Регулус ещё не готов думать об этом. — Я умею врать своим родителям, — говорит Джеймс совершенно спокойно, и это вводит Регулуса в шок. — Что? — Все дети врут своим родителям. Не то, чтобы я делал это часто, но есть вещи, которые им лучше не знать, — отвечает Джеймс, — я люблю их. Я бы сказал им, если бы ты позволил, но если ты считаешь это опасным, я не стану. — Для них будет лучше, если они пока не будут знать, — отвечает Регулус, стараясь подобрать правильные слова, потому что он уважает родителей Джеймса. Или родителей Джеймса и Сириуса, было бы правильнее сказать. — У них годовщина свадьбы через месяц, — отвечает Джеймс. Регулус растерянно смотрит на Джеймса и немного сомневается в том, что он сказал это только для того, чтобы Регулус поздравил их. — Каждую свою годовщину они улетают путешествовать на три недели. Целых три недели их не будет в стране. Я думаю, твоей матери будет сложно их достать, например, из Гвинеи? — Хочешь, чтобы мы подстроились под их отъезд? — спрашивает Регулус немного неуверенно. — Я думаю, это хорошая идея. Может быть, придётся немного подождать, но это не сложно, ведь так? — Что, если они вернутся раньше, чем нужно? — Чем дольше они не знают, тем сложнее им будет вмешаться. Но мы сможем врать им некоторое время, — отвечает Джеймс. — Они шлют вам письма? — спрашивает Регулус. — Этим может заняться Лили. Регулус молчит. Джеймс рассуждает здраво, и Регулус не может представить обстоятельств лучше, чем отъезд его родителей. Потому что это даёт гарантии. Это лишает их многих проблем и позволяет Джеймсу находиться где угодно, пока они путешествуют. А его отсутствие в городе лишит Вальбургу рычагов давления. Только… — Регулус, вам может понадобиться медицинская помощь, в конце концов, — заявляет Джеймс. — Ты первокурсник, — огрызается Регулус. — Я способный, — настаивает Джеймс. Регулус снова смотрит на Джеймса, который нежно улыбается. У него ямочки на щеках, которые хочется расцеловать. Он пытается представить красивое, прекрасное лицо Джеймса в крови. — Я переживаю за тебя, Джеймс. Регулус немного рискует. Может быть, он пытается понять, как Джеймс на это отреагирует. Ложь. Регулус просто говорит, не думая, и наблюдает за тем, как лицо Джеймса в один момент меняется. Он смотрит на него с широко раскрытыми глазами, и кажется, что этого никогда, никогда не стоило говорить. Регулус такой дурак. Внезапно Джеймс приподнимается, упираясь в грязный пол ногой. Он кладет ладонь на колено Регулуса, и это касание превращает всё в хаос. Он чувствует тепло его ладони. Регулус так сильно хочет его поцеловать, что у него перехватывает дыхание. — Со мной всё будет в порядке. Как с Сириусом и Ремусом. — Ты не можешь этого обещать. — Я не буду, — возражает Джеймс, — но это то, во что мы должны верить. Теперь Джеймс смотрит снизу вверх на Регулуса. Его взгляд мягкий, в нём так много искренности, что сердце болезненно ноет. Регулус замечает, как уголки его губ приподнимаются в лёгкой улыбке. — Ты знаешь моё имя, потрясающе, — тихо говорит Джеймс. — Убери свою грязную руку с моего колена, — защищается Регулус. Он клянётся, это чистый рефлекс, он даже не сводит взгляд с лица Джеймса, пока говорит это. Джеймс скользит рукой, медленно опуская её. Регулус видит — в глазах Джеймса ни капли раскаяния. — Извини. — Барти сказал тебе не прикасаться ко мне, — замечает Регулус, но его голос слишком равнодушный. — Я его не слушал, — говорит Джеймс. Регулус испытывает головокружение, потому что либо он сошёл с ума, либо Джеймс с ним флиртует. Регулус слегка наклоняется, чтобы протянуть руку и осторожно коснуться пальцем дужки на переносице. Он поправляет его очки, которые немного спали вниз. — Ты глупый, Джеймс Поттер. Ты играешь с огнём. Регулус не уверен, говорит ли он о том, что Джеймс собирается сбежать, или о себе. — Не люблю бояться, — отвечает Джеймс и поднимается. Он протягивает ему руку. Регулус вспоминает тот день, когда Джеймс спас его и протянул ему руку точно также, как и сейчас. Регулус берёт его за руку и поднимается. У них есть не больше часа для того, чтобы объяснить всё остальным. Регулус молчит, говорит только Джеймс, и никто не возражает. Они рассчитывают точное количество дней, которое у них осталось. Регулус не знает, в какой момент обсуждение их плана перетекло в обсуждение Вайноны Райдер. Лили оживлённо спорит с Барти о том, что она потрясающая актриса. Барти говорит, что она сексуальная, но у неё слабое актерское мастерство. Чёртов Битлджус. Сириус всё это время внимательно следит за каждым движением Регулуса. Регулус игнорирует это. Если он посмотрит Сириусу в глаза, ему неизбежно придётся объяснять своё решение. Регулус не хочет. Что он может сказать? Джеймс положил руку на моё колено, и я был готов сдаться ему в плен. Сириус, Джеймс и остальные первыми покидают кинотеатр. Остаются только Регулус, Эван, Барти и Доркас. Тишина наполняет зал, пока Барти не решает заговорить: — Безумие. У тебя что, кровь от мозгов к члену прилила? Это опасно. Что, если о вас узнают из-за него? — Мы не сможем быть уверены, что она за ним не придёт, — возражает Регулус, — и Поттер разбирается во всяких медицинских штуках. — Регулус, он не заслуживает твоего расположения после того, как он чуть не накричал на тебя, — говорит Барти. — Джеймс не сделал ничего плохого, — возражает Доркас, — и план побега никогда не представлял из себя что-то безопасное. Барти закатывает глаза и щёлкает языком. Доркас продолжает: — Просто признайся, тебя раздражает, что он не относится к Регулусу так, как ты хочешь, чтобы он относился к нему. — Послушай, Регулус достаточно из-за него настрадался. Он не должен творить хрень. Всё, что ему разрешено, — это встать на колени и… — Прекратите, — возражает Регулус, — я принял решение, и мы больше не будем его обсуждать. Барти поджимает губы. Он первый разворачивается и направляется на выход. Доркас поднимается со своего места. Регулус следит за тем, как дверь за ней закрывается, когда она уходит. Он собирается последовать за ними, но Эван останавливает его. Регулус внимательно смотрит на него. — Я не знаю, почему ты решил, что ты трус. Я не знаю никого, кто был бы смелее тебя. — Это не так, — отвечает Регулус. — Нет, это так. Я бы не смог так же — сбежать, скомпрометировать свою семью и рисковать всем, что у меня есть. — Это глупость, а не смелость. — Ты каждый день принимаешь выборы, которые не хочешь принимать. — Это вынужденная мера. — Ты скажешь ему, — внезапно говорит Эван. Это не вопрос. — Может быть, — отвечает Регулус, — если у меня будет шанс. — Я думаю, он у тебя есть, — отвечает Эван и только после этого уходит. Регулус хочет спросить, почему Эван так считает, но не спрашивает. Регулус знает, что Эван прав.