Into the Fire

Сириус прижимает одну ногу к груди, пока лениво закуривает. Его телефон лежит по центру стола. — Мы просмотрели все архивы в библиотеке, — из телефона доносится голос Лили. На улице шумно, её слышно нечётко и иногда ветер попадает в динамик, — ни одна компания, которая бы сотрудничала с Блэками, не принадлежит ему. Никакой связи. Джеймс стучит пальцами по столу. — Что сказала Марлин? — Она планирует запросить выписку из торгового реестра. — Она знает, что все запросы фиксируются? — уточняет Барти. — Да, — Лили не утруждает себя объяснениями, что Марлин планирует сделать с этим, — ей нужно время, но она достанет о нём информацию. Джеймс думает, что это очень похоже на Марлин. Она бесстрашная, в конце концов, а во Франции нет никого, кто бы смог её остановить. Его размышления прерывает Лили: — Мы дома, — после её слов слышно звон ключей, — Доркас останется у нас. Барти наклоняется к телефону. — Что? Доркас наша подруга. Ты не имеешь права… Он не успевает договорить, как Доркас, кажется, выхватывает телефон и перебивает: — Барти, у меня могут быть другие друзья. Не только вы. — Только мы, — резко отвечает Барти. — Барти, очень мило, что ты ревнуешь, — говорит Лили. — Сириус, мы напишем, если что-то узнаем. У нас здесь есть ещё несколько газет. — Несколько? — осторожно уточняет Ремус. — Мы взяли все старые газеты, где смогли найти информацию о Блэках. Может быть, мы что-то упускаем. — В ваших планах есть сон? — спрашивает Джеймс. Лили смеётся. — Как получится. Когда она прощается, Сириус забирает свой телефон со стола, чтобы сбросить звонок. — Ты думаешь, они что-нибудь найдут? — спрашивает Питер. Он нашел себе место за столом возле Джеймса. — Нет, — отвечает Сириус, — я думаю, что искать нужно не здесь. Марлин, может быть, сможет. Питер кивает. В этот момент Барти смотрит на часы. — Нам нужно проваливать. У нас ещё есть планы на эту ночь. Сириус смотрит на Барти и вскидывает брови. — «У нас»? — Что-то не так? — Барти поднимается. — У меня и Эвана. И не забудь разбудить Регулуса. Ему стоит вернуться хотя бы до полуночи. Несколько часов назад Регулус пересел на место Доркас, в кресло, и отключился. Сириус неоднозначно махнул рукой на это и предложил уйти на кухню. Джеймс бы предпочёл всё это время смотреть на умиротворённое выражение лица Регулуса. Сириус отвечает Эвану лишь коротким кивком, не отвлекаясь от сигареты. Джеймс поднимается и провожает Эвана и Барти. В этот момент Питер тоже собирается и они остаются одни в коридоре. — Хвост? — тихо спрашивает Джеймс. — Да? — немного растерянно отвечает Питер, как только заканчивает завязывать шнурки, и поднимается. — Ты в порядке? — Я буду в порядке, — он неловко улыбается. — Мы все напуганы, да? — Да. Но если для тебя это слишком, скажи. — Не надо, — перебивает Питер, — не надо так говорить. Джеймс не может не улыбаться, когда видит Питера таким серьёзным. Его слова имеют значение, особенно сейчас. — Вы мои друзья. И я буду рядом. Мы справимся, — заявляет Питер. — Да, я знаю, — отвечает Джеймс. Он хочет в это верить. Питер слегка толкает его кулаком в плечо. Тихое «всё будет хорошо». — Завтра я в пекарне. Приехать вечером? — Конечно, — отвечает Джеймс. Питер работает в пекарне своих родителей последние два года, и открыть свой бизнес было сложным решением для его семьи. Тогда Джеймс даже не знал, как тяжело приходилось Питеру, когда его родители вложили последние деньги в пекарню. Семья Питера была на грани нищеты, а семья Джеймса никогда не нуждалась в деньгах. Всё скрывается в мелочах: в усталом взгляде, в старой одежде, в неровной стрижке, с которой Питер ходил, пока Ремус не предложил подстричь его сам. Позже Питер рассказал. Они даже почти поссорились по этому поводу — Питер и Сириус. Но сейчас у пекарни Петтигрю есть постоянные посетители, которые никогда не попросят скидку. Питер уходит и Джеймс закрывает за ним дверь. Ремус и Сириус уже в гостиной. Джеймс возвращается к ним и садится на пол, возле Регулуса. Он всё ещё спит. — Мне разбудить его? — спрашивает Джеймс. — Хочешь, чтобы тебе откусили руку? — отвечает вопросом на вопрос Сириус. Ремус усмехается, но Джеймс не боится Регулуса. Он просто не хочет беспокоить его сон. Сириус всё же поднимается и подходит к нему. Он всего лишь касается его предплечья, и этого достаточно. Регулус дёргается, распахивает глаза и выглядит так, словно не спал всё это время. Он сосредоточено смотрит на Сириуса. — Смело, — бросает Регулус хриплым ото сна голосом. Он закутывается в плед, который оставил Джеймс, — очень смело. — Все ушли, — говорит Сириус. Регулус осматривается, к нему медленно приходит осознание. — Барти, — потеряно отвечает Регулус, — он был мне нужен. — Он с Эваном. Позвонить ему? — сразу же спрашивает Сириус. Регулус качает головой. — Нет. Позже. Сириус садится напротив Джеймса на пол. — Тебе пора собираться. Регулус испуганно смотрит на Сириуса, а Джеймс думает, что он не так далеко от убийства, если одна только мысль Регулуса о том, чтобы вернуться на Площадь Гриммо, вызывает в нём такие чувства. — Мне нужно поговорить с тобой, — говорит Регулус, обращаясь к Сириусу. Сириус не двигается с места, смотрит на Регулуса, между ними происходит какой-то молчаливый диалог. Джеймс и Ремус собираются уйти, когда Регулус внезапно просит: — Останьтесь. Ремус не возражает, Джеймс тоже. Ожидание становится слишком затянутым. Регулус смотрит на Сириуса в ответ. Есть что-то тревожное в его молчании. Отталкивающее, сложное, страшное, что Джеймс не понимает, но ощущает, что заставляет сердце сбиться с ритма. Регулус внезапно поворачивается, и их взгляды с Джеймсом сталкиваются. — Расскажи про болезнь Хантингтона. — Наследственное дегенеративное заболевание нервной системы. Из-за дефектного гена начинает разрушаться нейрон в определённом отделе мозга. Появляются непроизвольные движения, меняется поведение, ухудшается память. Нет. Нет. Джеймс хочет что-то сказать, но слова застревают в горле, когда ужас медленно ползёт от рёбер к горлу. Нет. Регулус кивает. — Хорошо, Поттер, — отвечает Регулус. Всё внимание Сириуса приковано к нему. — Ты хотел узнать, чем болен Орион, — бросает Регулус. Он больше не смотрит на Сириуса в ответ. — Регулус, скажи, что это не так, — просит Джеймс. — Это так. Джеймс немного не справляется. Он зарывается в свои волосы, отчаяние рвётся наружу. Ничего не могло быть хуже, чем это. — Джеймс, — строго говорит Сириус, — Джеймс, что происходит? — Оно передаётся по наследству, — объясняет Регулус, — с такой же вероятностью, как и подбросить монетку. Два равных шанса: либо да, либо нет. Симптомы могут появиться почти в любой момент. Сириус не меняется в лице. Он застывает на несколько секунд. Джеймс не может посмотреть на выражение лица Ремуса. Ему просто не хватает духа сделать это. — Мы могли унаследовать этот ген, — шёпотом озвучивает Сириус. Джеймс закрывает глаза, пытаясь справиться с наваждением. Стук сердца отбивает ритм в висках. — Не я, — внезапно говорит Регулус, — я сдавал анализы. Но я ничего не знаю про тебя. Она не сказала. Сириус. — Она тоже не знает, — отвечает Джеймс с небольшой задержкой, — определить болезнь Хантингтона по анализу крови было невозможно долгие годы. Она не могла узнать, потому что стало возможным совсем недавно. Регулус смотрит на него с немым вопросом. Сириус спрашивает: — Какое от него лечение? И этот вопрос убивает Джеймса. — Никакого. Это неизлечимо, — всё, что он в состоянии ответить. — Значит, будет излечимо. Медицина двигается вперёд и всё такое, — как-то небрежно отвечает Сириус. — Сириус, это ген, — пытается объяснить Джеймс, — ни через пять, ни через десять и даже ни через двадцать лет это не станет возможным. Сириус растерянно смотрит на Джеймса. Всё, чего Джеймс может бояться, это двух вещей — потерять своих родителей и Сириуса. Того Сириуса, который смеётся от любой шутки Джеймса. Того Сириуса, который сжимает его в объятиях каждый раз, когда это необходимо. Того Сириуса, который бросается за ним в каждую драку. Того Сириуса, который приходил к нему по ночам в спальню, когда Джеймсу снились кошмары. Того Сириуса, который всегда рядом. Израненного, болезненно злого, который не умеет любить или ненавидеть наполовину. Который может потонуть, но никогда не позволит утонуть никому другому. Сириус Блэк не может умереть. Или может. Прямо в эту секунду это становится реальным. — Тебе нужно узнать, — просит Регулус, — тебе необходимо сдать эти чёртовы анализы. — Ты не можешь просить о таком, — потеряно отвечает Джеймс, — невозможно продолжать спокойно жить с знанием от чего и когда ты умрёшь. — Я не смогу жить, не зная. Мне необходимо… — Регулусу пытается обьяснить, что именно, но не осмеливается, — Сириус. Сириус не сразу реагирует на слова Регулуса. — Нет, не проси меня об этом. Я не хочу. И в этот самый момент Сириус разворачивается, чтобы посмотреть на Ремуса. Джеймс допускает ошибку, потому что делает то же самое. Было бы проще, если бы Джеймсу выстрелили прямо в грудь. Потому что Ремус смотрит только на Сириуса широко распахнутыми глазами и не двигается от оцепенения. Джеймс справляется со своим желанием закричать. Ремус имеет на это больше прав. Но Ремус просто молчит, даже когда его лицо искажено от чувств, которые Джеймсу было бы слишком сложно описать. Опустошение — самое простое из них. Из Ремуса словно только что вытрясли жизнь. — Прости, — быстро говорит Сириус, оправдываясь, — тебе стоит знать. Джеймс даже не сразу понимает, почему взгляд Сириуса настолько виноватый. — Это ничего не меняет, — строго говорит Ремус, и ему почему-то хватает сил на этот тон, — Сириус, нет. — Я правильно понимаю, в любой момент я могу начать забывать свою жизнь? Я не смогу есть, пить, ходить без помощи? Это не то, чего я хочу для тебя, — спокойно отвечает Сириус, и желание Джеймса разрыдаться находится на грани. — Я не спрашивал тебя, Сириус. Я не спрашивал тебя, что ты для меня хочешь, мне плевать, — быстро отвечает Ремус. — Ты не можешь мне запретить расстаться с тобой, — говорит Сириус. Ремус сидит напротив него, шокированный и поверженный. Ему больше нечего сказать. Регулус медленно поднимается. Его взгляд мягкий, аккуратный, он осторожно опускается на пол, напротив Сириуса, и тихо говорит: — Сириус, сейчас я тебя ударю. Это немного не то, чего ждёт Джеймс. В следующую секунду Регулус заносит руку для пощёчины и бьёт его по лицу. Джеймс вздрагивает от звука, Ремус готов броситься к ним, чтобы разнять, но Сириус поднимает руки в знак, что всё в порядке. Чёрт возьми, ничего не в порядке. Ремус возвращается на своё место, всё ещё потрясённый. Сириус растирает свою щёку. Удар Регулуса тяжёлый. — Ты просил ударить тебя, если ты когда-нибудь решишь совершить самый глупый поступок в своей жизни. — Мать бьёт сильнее, — говорит Сириус. У Джеймса внутри всё сжимается от его слов. Это первый раз за всё время, когда он называет Вальбургу матерью. — Ты сказал, что никогда не сделаешь этого. — Я не думал, что ты способен на такое, — отвечает Регулус. — Ты выполняешь все свои обещания? — спрашивает Сириус. — Я трепетно к ним отношусь. Поэтому пообещай мне сдать анализы, чтобы я мог убедиться, что с тобой всё в порядке. — А если не в порядке? — спрашивает Сириус. — А если не в порядке, мы сможем узнать, как сделать твою жизнь лучше, — тихо отвечает Регулус. Челюсть Сириуса напрягается. Джеймс знает, что он готов поспорить с Регулусом. Если бы Джеймс мог, он бы поменялся с Сириусом местами. Так было бы лучше, Джеймс готов пережить что угодно, если Сириусу не придётся. Джеймс может умереть за Сириуса, если понадобится. Но Джеймс бессилен. Он ничего не может. — Я сделаю это, хорошо, — отвечает Сириус. Регулус мягко кивает. — Как щека? — Болит, блять, из-за тебя. — Не смей больше говорить такие вещи. Ты меня понял? Регулус борется за отношения Сириуса и Ремуса. В самом буквальном смысле этого слова, потому что он ударил Сириуса. Джеймс мог бы поспорить, насколько это пощёчина заслужена, но не станет. В каком-то смысле он находит это правильным, даже если бы никогда не смог ударить Сириуса. — Я схожу за льдом, — Джеймс поднимается и направляется в сторону кухни, не останавливаясь. Он не помнит, как забрал лёд и вернулся с ним в гостиную, чтобы сесть возле Сириуса. Он аккуратно убирает волосы с лица Сириуса и прикладывает пакет со льдом к его щеке. Джеймс и до этого не чувствовал своих пальцев, ему нечего терять. Присутствие Сириуса позволяет Джеймсу продолжать находиться здесь. Сейчас он в порядке, только его челюсть будет болеть ещё несколько дней. — У тебя были проблемы со сном? — спрашивает Джеймс. — Ты серьезно спрашиваешь, были ли у меня проблемы со сном, когда Регулус пропал на пять грёбанных дней? — спрашивает Сириус. Джеймс поджимает губы. — Как с координацией? Не было трудностей с концентрацией внимания? Может быть, ты был рассеянным последнее время? — Нет, нет и нет, — грубо возражает Сириус, — я всё ещё могу держать вилку в руках, Джеймс. Регулус мрачно усмехается. — А наш отец — нет. Джеймс не понимает, может ли быть такое смешным, но Сириус смеётся. Это одна из самых жутких вещей, которую Джеймс видел за всю свою жизнь. Он не замечает, как Регулус тихо поднимается и уходит, чтобы обуться. Джеймс смотрит только на Сириуса и даже не понимает, что лёд начал таять, пока не слышит: — Джеймс, больше не больно. Сириус осторожно перехватывает пакет рукой и убирает его. Тогда Джеймс сталкивается с ним взглядом и понимает, что Сириус хочет передать этим взглядом. Прости. Мне так жаль. Джеймс хочет что-то сказать, но в гостиной появляется Регулус. — Поттер, отвезёшь меня? Ему нужно мгновение, чтобы набрать воздух в лёгких и снова заставить себя двигаться. Регулус хочет оставить Сириуса и Ремуса наедине, и Джеймс знает, это лучшее, что они сейчас могут сделать для них. Они должны поговорить друг с другом. Но Джеймс не хочет оставлять Сириуса. Он хочет вцепиться в него мёртвой хваткой и не отпускать, пока кто-нибудь не придёт и не скажет, что это ошибка. Регулус не ждёт, пока Джеймс согласится. Он забирает свои вещи и уходит. Ему требуется ещё несколько секунд для того, чтобы медленно подняться и пойти за ним. Они выходят на улицу и садятся в машину в совершенной тишине. Впервые Джеймс не хочет разговаривать. Эта тишина — его защита, чтобы не развалиться на части. Регулус даже не пытается с ним поговорить, и Джеймс больше не ждёт этого. Он заводит машину, затем выезжает на оживлённую трассу. В конце концов, к Джеймсу должна была прийти мысль, что, если Сириус болен, ему придётся рассказать об этом своим родителям. Это осознание с каждой секундой занимает всё больше места в его голове, принося за собой столько боли, сколько Джеймс не способен выдержать. Они слишком сильно любят Сириуса, чтобы пережить это. Мам, пап, привет, Сириус медленно умирает. Скоро он забудет наши имена. Джеймс не понимает, в какой момент он перестал следить за дорогой. Он замечает, что машина впереди резко остановилась, но уже слишком поздно. Регулус впивается в руль, чтобы дотянуться и вжать педали сцепления и тормоза быстрее, чем Джеймс успевает вдохнуть. Он дергает ручник наверх. Они резко тормозят, их встряхивает, и только после этого Джеймс приходит в ужас. Он просто летел на скорости в другую машину. — Поттер! — кричит Регулус, и Джеймс наконец-то смотрит на него. Регулус с отчаянием смотрит на Джеймса, в попытке восстановить свое дыхание. Джеймс хочет что-то сказать, но ему нечего сказать, потому что он только что чуть не убил их. — Съезжай во дворы, — командует Регулус, как только цвет светофора меняется и машины трогаются с места. Джеймс возвращает свой взгляд на дорогу и пытается унять бешено колотящееся сердце. Они заезжают в первый попавшийся двор и паркуются. Как только Джеймс отпускает руль, он чувствует дрожь в руках. Он не справляется. В этот момент ладони Регулуса обхватывают его лицо, чтобы развернуть к себе. — Ты должен успокоиться, — просит Регулус. — Я знаю, — тихо говорит Джеймс. Он рассматривает его лицо, цепляется взглядом за линию челюсти, за губы, за каждую чёрточку лица, которую может рассмотреть, когда Регулус рядом. Его близость действует как успокоительное для Джеймса. — Сириус будет в порядке, — говорит Регулус. — Ты не можешь этого обещать. Не нужно, — говорит Джеймс. — Почему он, а не я? Это несправедливо. Джеймс чувствует, как Регулус вздрагивает, но продолжает: — Он всегда был рядом со мной. Он всегда придумывал, как помочь мне. Но почему сейчас я не могу ничего сделать? Почему я не могу помочь ему? Регулус, я люблю его. Джеймс впервые видит сострадание на лице Регулуса. Он смотрит на Джеймса без тени безразличия. Искренний и живой, каким Джеймс его ещё никогда не видел. — Он тоже любит тебя, — отвечает Регулус, — и он бы никогда не захотел, чтобы ты оказался на его месте. — Так было бы проще. Он столько всего сделал для меня, а мне придётся просто наблюдать за тем, как он медленно умирает? Джеймс чувствует, как его глаза слезятся, он пытается остановиться, даже если знает, что ничего не выйдет. Он продолжает: — Сириус один из лучших людей в моей жизни. Он мой брат. Джеймс осекается. Ошибка. Джеймс пытается отстраниться, но Регулус удерживает его. — Я знаю, — отвечает Регулус. Это поражает Джеймса. — Прости, — хрипло говорит Джеймс, — прости меня. — Нет. Ты не должен извиняться. Некоторое время Регулус рассматривает его в тишине. Джеймс думает, что это худшее, что он мог сказать ему, но ещё хуже то, что Регулус принимает это. — Ты должен понять, что сейчас Сириус не умирает, — говорит Регулус, — и возможно, он, так же как и я, здоров. Ты не можешь позволять этим мыслям управлять тобой. И ты нужен ему. Ты нужен мне. Поэтому ты должен собраться. Джеймс замирает, осознаёт слова Регулуса и просто захлёбывается воздухом. Регулус здесь, рядом с ним, успокаивает его, держа свои ладони на его лице, он говорит ты нужен мне. — Мы никогда не вернём время, потраченное на страдание, — говорит Регулус. Джеймс кивает. Ему не хватает сил сказать что-то ещё, но он поднимает руку, чтобы накрыть ладонью ладонь Регулуса. На мгновение Джеймс видит, как взгляд Регулуса меняется. Он не смог бы понять, почему, если бы пальцы Регулуса не задрожали за секунду до того, как он опустил руки. — Ты сможешь довезти меня живым? — спрашивает он. Джеймс чувствует себя растерянным. — Да. Но если ты мне не доверяешь, я могу просто проводить тебя. Регулус разворачивается, чтобы сесть ровно, но Джеймс ещё некоторое время не двигается, как будто верит, что Регулус вернёт свои ладони на его лицо. — Веди, — бросает Регулус.