Огонь по венам

Дрифтмарк. Взгляд со стороны С самого младенчества Вейлор Веларион был... странным. По крайней мере, так считали посторонние наблюдатели, слуги и придворные, не решавшиеся выразить это вслух. Он не плакал по ночам, не выказывал типичной младенческой капризности и предпочитал тишину голосам. Даже когда гром гремел над Дрифтмарком, когда ветер бился в ставни, младенец оставался неподвижен, только слушал . Но самым странным было его отношение к яйцу дракона, с которым он, по настоянию Лейнора, спал в колыбели. Большинство младенцев случайно отталкивают его, плачут, если оно холодное или слишком горячее как это было с маленьким Джоффри, и не проявляют интереса. Но Вейлор... он обнимал его. Мягко, с трогательной детской цепкостью, прижимался щекой к гладкой, тёплой поверхности, и если яйцо по какой-то причине перекладывали — он просыпался. Истерика следовала незамедлительно: пронзительный, надтреснутый крик, будто лишили его самого дорогого. Он засыпал только тогда, когда яйцо снова оказывалось рядом. Лейнор шутил, что в нём растёт настоящий дракон, а не наездник, и с гордостью поднимал малыша на руки, говоря: «Оно точно вылупиться, смотрите, даже не сомневайся». Слуги обожали Вейнора, он был тихим, любознательным, и смеялся, когда его подбрасывали. Он обнимал даже покрывала, если рядом не было сира Лейнора или яйца , которое иногда перекладывали в жаровню. Принцесса Рейнира... Мать ребенка была к нему холодна. Не равнодушна, нет. Но отстранённа. Она кормила его, держала на руках, но взгляд её часто был в другом месте, где-то за горизонтом. Она не разговаривала с ним, как с Джейкерисом или Люцерисом, не пела, как Джоффри, не гладила по лбу во сне. Она была рядом — и в то же время бесконечно далека. И никто не мог понять, почему. Слухи, конечно, шептались. Говорили, что она недовольна, что Лейнор снова дал имя её ребёнку, не спросив её мнения. Что она недовольна его мягкостью, его улыбкой, его открытой привязанностью к ребёнку, — привязанностью, которой не удостоился ни один из предыдущих сыновей. Но никто не решался сказать это вслух. Через шесть лун после рождения нового принца случилось нечто, что разделило взгляды на Вейнора навсегда. Лейнор взял его с собой. В полёт. На Морском Дыме. Услышав об этом, многие придворные посчитали это неразумным, почти безумным. Младенец, которому нет и года — на драконе? Но Лейнор не слушал, Принцесса Алисса взяла Деймона на Мелеис почти сразу после рождения , как и принц Эймон свою мать , как и Рейнира своих сыновей на Сиракс. Он нес малыша в обмотанном плащом гнезде, плотно прижатом к груди. Он шёл через внутренний двор, на спине — пояс со стременами и упряжь, лицо — сосредоточенное, но не тревожное. Когда он подошёл к Морскому Дыму, дракон вначале замер. Глаза сузились. Он изучал, принюхивался... И тогда Лейнор слегка развернул свёрток. Показывая младенца. И не понадобилось много времени. Морской Дым напел. Высокая, почти колыбельная нота сорвалась с его глотки. Он мурлыкнул. Осторожно, коснулся носом плеча Лейнора и... баднул его. Почти ласково. Лейнор только улыбнулся и, пользуясь этим моментом, легко взобрался в седло. Дракон чуть наклонился, словно подыгрывая, подставляя плечо. В этот момент, когда Лейнор взобрался, Вейнор рассмеялся. Громко, чисто, неожиданно. Не вскрик от неожиданности — смех. А когда крылья развернулись, и воздух наполнился звуками ветра и полёта, младенец распахнул глаза — широко, не моргая. Он не боялся. Позже, стоя на краю скалы, один из рыцарей Дрифтмарка прищурился в сторону неба. И сказал: — Клянусь бурей, молодой принц он смеялся. Слышали? Он смеялся там, в небе. А другой, старик, отозвался хрипло: — Он смеётся, потому что он такой же как его отец , сир Лейнор тоже радовался , когда принцесса Рейнис впервые взяла его в небо. Рейнира Таргариен. Вестник прибыл под вечер. День был тяжёлым: два совета, одна аудиенция, бесконечные бумаги. Рейнира сидела у окна, боком к свету, читая письмо из Драконьего Камня. Под пальцами шелестел пергамент, а в ушах пульсировал глухой стук крови. Она не сразу услышала, как шаги приближаются. — Принцесса, — голос служанки дрогнул. — Лорд Корлис просил передать, что сир Лейнор вернулся с полёта. Он был с младенцем. Пальцы Рейниры застыли. — С... кем? — С Вейлором, миледи. Она медленно опустила письмо. Несколько секунд не двигалась. Потом встала — не быстро, не резко — и направилась в сторону западного крыла, где располагались покои её мужа. Ни слова больше не говоря. Когда она вошла, она увидела сияющего Лейнора, волосы растрёпаны, лицо красное от морского ветра, на губах — широкая, сияющая улыбка. Вейлор спал у него на руках, закутанный в тонкое покрывало, всё ещё пахнущий морем и солью. Рядом, в кресле, сидела Рейнис, наблюдая за происходящим с молчаливой задумчивостью. Рейнира остановилась у двери. — Ты взял его, — произнесла она ровно. — В небо. И даже больше. — Ты снова дал ребенку, которого я родила, ради которого истекала кровью, имя без меня. Ты решил, что можешь взять моего ребёнка в небо, как будто он только твой. Почему, Лейнор?- проговорила четко чеканя каждое слово принцесса Рейнира , раздраженно глядя на своего мужа Он посмотрел на неё — с вызовом, но и с упрямством. Лейнор обернулся. Его лицо чуть напряглось, но не потеряло тепла. — Да, — сказал он просто, и слегка с иронией. — Я взял его с собой. — Без моего ведома. Он подошёл ближе, медленно, бережно покачивая сына. — Он был спокоен. Морской Дым принял его. — Он младенец, Лейнор. Его можно было убить порывом ветра. — Её голос дрогнул, но остался ледяным. — Или испугать на всю жизнь. Или... Она стиснула губы. На секунду глаза её блеснули. Он посмотрел на неё — с болью, но и с упрямством. ............................. — Потому что он не просто твой. Он наш. И если ты хочешь знать правду, — он замолчал, чуть покачивая малыша, — он мой. Настоящий. Не только по имени, . Я думал что это невозможно. Он мой. Это мой сын. — И ты решил показать это всему Дрифтмарку?- не успокоилась принцесса , все еще злясь на выходку мужа. — Нет. Я решил не прятаться от него. — Голос Лейнора стал твёрже. — Ты брала Джейкериcа, Люка и Джоффри в полёт на Сираксе, когда они были ещё меньше него. Я просил быть рядом. Ты не позволила. Я смотрел с балкона, как они испытывают свой первый полет, прижимаясь к тебе. Я тоже хотел этого. Хотел хоть раз. Рейнис подняла глаза от кресла. — Он не сделал ничего дурного, Рейнира. Он дал ребёнку то, что сам не получил. - промолвила Рейнис , с королевской грацией сидя в кресле. Корлис вошёл в комнату без стука, как часто позволял себе в кругу семьи. Его глаза метнулись от Лейнора к Рейнире, и он сразу всё понял. — В Дрифтмарке ходит молва, — сказал он. — О полёте. Слуги говорят, что Морской Дым буквально почти петлял с моря над облаками и обратно. Что слышали смех. Даже старики не молчат. Обычно с детским смехом они видели только Сиракс. - проговорил Морской змей, с задумчивым и внимательным взглядом , переходящим с Рейниры на Лейнора. — А вы, милорд? — резко спросила Рейнира. — Что вы об этом думаете? Он посмотрел на неё долго. Его голос был ровным. — Я видел, как Морской Дым привыкал к Джоффри. Как он терпел Джейкериcа. А с этим... — он кивнул на спящего младенца, — он мурлыкал. Это не то, что было в прошлые разы, и люди это могут заметить. Рейнира отвернулась к окну. За стеклом шумело море, грохотали волны. Где-то далеко внизу кружили чайки. Рейнис поднялась и подошла к ней. — Не все дети одинаковы. Некоторые рождаются с приливами и отливами. А некоторые — только с огнём в костях. Он не похож на Джейка и Люка. В нем и Море и Огонь. Как мой Лейнор. Но в этом нет угрозы, не нервничай.- с какой- то усмешкой сказала Королева которой не было. Рейнира не ответила сразу. Потом тихо сказала: — Я не умею быть с ним. - почти прошептала она. Корлис подошёл ближе и положил руку ей на плечо. — Быть матерью не значит понимать всё, и быть с ними сразу. Иногда нужно время. Он к тебе потянется и ты будешь готова. Она стояла молча, глядя на волны, и впервые за весь вечер лицо её дрогнуло. Почти — почти — появилась слабая тень улыбки. — Он смеялся, значит? Лейнор кивнул. — Чисто, звонко. Как будто крылья — лучшее, что может быть. Она посмотрела на Лейнора. И на Вейлора — всё ещё спящего, с одной рукой, сжавшей край его накидки. — Тогда пусть смеётся, — прошептала она. — Пока, детство ещё не плошло. - постановила она , гордо выйдя . Вейлор Веларион. Шень Дзю - Шень ЦинЦю. Когда Шень Дзю сделал свой первый вздох в новом теле, он не ожидал, что это будет так болезненно. Воздух хлынул в легкие, будто в орган, который никогда прежде не знал дыхания. Боль была такой резкой, что он невольно закричал — и с ужасом понял, что это был не крик взрослого мужчины, а пронзительный, хрипловатый плач новорожденного младенца. Этот звук пробудил в нём шок и осознание: ребёнком был он сам. Такого потрясения оказалось достаточно, чтобы новорожденное тело погрузилось обратно в сон. Так началась новая жизнь того, кто когда-то был Шень Дзю, а теперь носил имя Вейлор Веларион — четвёртый сын принцессы Рейниры Таргариен, наследницы Железного Трона, и Лейнора Велариона, наследника Дрифтмарка и морского флота. Но это имя, эту принадлежность и эти титулы Вейлор узнал куда позже. В первые месяцы младенчества сознание Вейлора оставалось затуманенным: тёплые простыни, тугое пеленание, ощущение полной зависимости, от которой его бывшее «я» покрывалось мурашками унижения. Сон, еда, смена пелёнок — он чувствовал себя пленником. Единственным светом среди этого мрака было присутствие Сю Я, его верного спутника. Хотя тот и ощущался почти спящим, как будто ему еще нужно время для пробуждения,но его душа всё ещё была рядом. Сю Я был с ним - в яйце. Большом, тяжёлом, синим, покрытом полосами пурпурного и зеленых цветов. Яйцо приносил и укладывал рядом с ним в колыбель загорелый мужчина с пурпурными глазами, из чьих рук всегда исходила забота. Он говорил с ним, качал на руках, пел негромко, почти шепча.Честно говоря его голос обладал очень успокаивающим эффектом, на Цин Цин он бы его принял. — Тише, тише, малыш... ты ведь не бушующий шторм, ...., свет с моря... - Лейнор прижимал сына к груди, и голос его был низким, ласкающим. — Клянусь Великим Волнам и Штормам, ты вырастешь и увидишь весь этот мир с высоты - как я, как и твой дракон что понесет тебя на крыльях… Он часто брал яйцо Сю Я с собой, прижимая его к груди или нежно проводя пальцами по гладкой поверхности. Слуга, молодая девушка с мягким лицом, наблюдала за ним с лёгкой улыбкой: — Вы снова с ним, милорд?— спросила она однажды, заметив, как он укачивает мальчика под мелодичное напевание. — Он хорошо спит под мой голос, кажется», — ответил Лейнор с мягким смешком. — А может есть еще какае-то причина, но я ее не знаю… У него такой серьезный взгляд. Больше, чем положено младенцу - со смешком говорил Лейнор. — Некоторые дети мудрее, чем мы думаем, — философски ответила служанка. Он не знал, как близко она была к правде. Принцесса Рейнира, или бледная женщина, как ее поначалу называл Вейлор ,напротив, держалась сдержанно. Она приходила реже, чем Лейнор, и чаще наблюдала со стороны, как за ним ухаживают. Изредка брала на руки, но делала это осторожно, как будто боялась уронить, или вообще не хотела взаимодействовать ,были в ее действиях какие-то колебания , причины Вейлор не знал, и знать пока не хотел. Её голос был красив, звонок, но редко обращён к нему напрямую. — Он… спокоен. Не такой, как были Джейкерис и Люцерис или даже Джоффри в его возрасте, — говорила она однажды, когда думала что он спит — И не требует к себе столько внимания. — Может, потому, что рядом яйцо? — осторожно спросила кормилица. — Оно горячее. И ребёнок всегда тянется к нему… Рейнира кивнула, на этом разговор оказался окончен. И только позже, он узнал что эта красивая бледная женщина, которая смотрит на него с меланхолией его мать, а мужчина с красивым голосом его отец, в этой жизни. И всё же Вейлор чувствовал странную отстранённость. У Шень Дзю в прежней жизни не было ни матери, ни отца, ни даже родных по крови — лишь нечто похожее на семью с Юэ Циньюанем, до его восхождения на пост главы. Он не знал, как воспринимать хоть какуе-то родительскую фигуру, а ещё хуже — как чувствовать к ней что-то. Словно что-то должно было быть, но он этого не знал, не умел. С отцом всё было иначе. Лейнор — добрый, теплый, внимательный. У него не было ужасающего мужского присутствия, что царило в домах прошлого. Он смеялся, рассказывал сказки, и однажды… он вынес сына из покоев. И в тот день мир изменился. Сначала — яркое солнце. Потом — запах соли и шума. А затем — тень огромных крыльев, скользящая по земле, когда что-то с большими крыльями и длинным хвостом, спустилось перед ними. Он был огромным, сверкающим, с чешуёй цвета голубого металла. Его глаза были щёлками, но в них не было ярости — только намек на любопытство.Только потом он узнал что так выглядят драконы этого мира. — Поприветствуй моего сына, Морской Дым, — сказал Лейнор, и Вейлор впервые услышал имя дракона.А после глядя на него — Он сегодня понесет тебя в небо. И когда-нибудь ты полетишь со своим связанным драконом. - говорил Лейнор приблежаясь к дракону. Дракон подошёл ближе, понюхал его, издал глубокий гортанный звук, похожий на мурлыканье, и Вейлор окончательно понял: драконы здесь иные. Он со своего места мог почувствовать привкус какой-то энергию похожей на ци, но не она. Лейнор крепко закрепил сына в переноске на своей груди, взобрался в седло, и Морской Дым поднялся в воздух. Их взлёт был почти беззвучным. Только мягкие мощные взмахи крыльев, и вскоре они оказались над облаками, как же он по этому скучал над сверкающим морем, в прошлой жизни он мечтал о путешествии , увидеть его своими глазами , а не на страницах фолиантов , и на холстах картин. Вейлор, цепляясь за ткань отцовского плаща, открыл глаза и как будто заново увидел мир. Настоящий мир, полный света, воздуха и свободы. Ветер бил в лицо, небо сияло, а внизу плескалось безбрежное море, такое красивое, что у него защемило сердце. Мир был таким красивым. Он рассмеялся. Первый настоящий смех в этой жизни. И в тот миг он почувствовал: он уже немного любит этого человека, которого зовут его отцом. И его дракона. И этот мир. На счет других людей он не уверен , но это может подождать. Он засыпал у Лейнора на груди, а перед глазами всё ещё плясало солнце, отблескивающее от чешуи Морского Дыма. Он хотел разделить это с Сю Я. Хотел что бы они вновь как прежде вместе поднялись над землей. И тогда… спустя пару ночей, когда свечи в спальне уже погасли, и Лейнор, утомлённый, отдал сына служанке на ночь, чтобы сам вернуться в свои покои… Яйцо треснуло. Слуга, дремавшая на скамеечке, проснулась от лёгкого, почти неуловимого хруста. Она прищурилась, посмотрела в колыбель. Малыш спал, но яйцо… его поверхность покрылась сетью трещин, изнутри что то шевелилось и выползало. И в тот же миг, не просыпаясь, Вейлор сделал легкий вдох . Сю Я пришёл. Он заснул рядом с ним, и Вейлор, не просыпаясь, впервые в этой жизни он снова ярко почувствовал , связь словно канат из стали, что не погнется и не сломается.