Глава 8 — Часовая стрелка неумолима
11 апреля 2025 г., 06:11
Утро началось с трещины в стене.
Не метафорически — буквально. Паутина из микротрещин прошла по штукатурке в спальне, как крошечная молния, которую кто-то приручил, а потом устал держать в клетке.
— Отлично, — пробормотал Марк, вставая. — Это или землетрясение, или я снова храпел сверхзвуком.
Он потянулся — и услышал, как стена хрустнула чуть громче.
В другом доме, в другом времени, это был бы повод вызвать ремонтников.
Здесь — это была ещё одна запись в списке «мелких признаков, что всё катится в ад».
— Это нестабильность, — сказал Робот, глядя на замерцавшие экраны. — С каждым днём их влияние становится всё ощутимее.
— Ты имеешь в виду Чуму? — уточнил Марк.
— Да. Их присутствие… накапливается. Как радиация, но хуже. Это воздействует на ткань пространства. В том числе — на тебя.
Марк усмехнулся.
— Наконец-то у меня есть оправдание, почему я становлюсь всё более параноидальным.
— Паранойя — адаптивный механизм. В твоём случае — не худший выбор.
Он хотел пошутить. Что-то едкое, саркастичное.
Но вместо этого кивнул.
Молча.
Иногда легче притвориться, что всё под контролем, чем признаться, что каждую ночь тебе снится собственная смерть в исполнении самого себя.
Он прилетел в город.
Над ним — небо. Под ним — улицы. Где-то среди людей, обычных и не очень, ещё не проснулись страхи. Кто-то ел мороженое. Кто-то играл в мяч. Кто-то целовался под мостом.
Марк чувствовал себя чужим в этом мире.
Как музейный экспонат, которого случайно включили.
Он знал, что должен быть здесь.
Что должен защищать.
Но каждый раз, когда он смотрел на мир — он видел, как он умирает.
Оттого летал всё чаще.
Меньше думаешь, когда ветер в ушах.
Вечером он встретил Омнимена.
Не запланировано. Не случайно. Где-то между этими крайностями.
Отец стоял на крыше, смотрел на горизонт. Как всегда — будто в нём был какой-то особый ответ. Как будто закат мог дать прощение.
— Ты всё ещё следишь за мной? — спросил Марк, не оборачиваясь.
— Я наблюдаю, — сказал Нолан.
— Ну да. В режиме хищника. С тепловизором.
— Я думал, ты поймёшь, как тяжело мне...
— О, я понял. Особенно после того, как ты распылил половину города, чтобы объяснить свою точку зрения.
Омнимен молчал.
— Ты не веришь, что я могу изменить это, да? — спросил Марк. — Что я действительно не хочу быть тем, кем был?
— Я думаю... — сказал Нолан, — ...что ты уже изменил слишком многое, чтобы всё осталось по-прежнему.
— Тогда смотри внимательно, — бросил Марк. — Потому что я собираюсь сломать цепь. Даже если она на моей шее.
Ночью был визит.
Тонкий, почти невидимый разрыв в воздухе — как будто кто-то расчесал ткань времени ногтями.
Из него вышло нечто.
Оно не имело формы. Или имело слишком много.
Марк встал.
— Вы снова пришли.
— Мы всегда были. Ты просто научился видеть.
— Чего вы хотите?
— Тебя.
— Это я уже слышал.
— Не тебя-тебя. Тебя-потенциального. Тебя, который был бы идеален для распада.
Марк сделал шаг вперёд.
В груди пульсировала сила.
— Тогда плохие новости, приятель. Я развалился уже давно.
— Именно поэтому ты идеален.
Они исчезли. Как сон, который оставляет металлический привкус на языке.
Он сидел на крыше.
Смотрел на город.
В глазах — отголоски страха.
Сзади подошла Ева.
Села рядом. Не спрашивая. Не уговаривая.
— Когда всё это началось, — сказал он тихо, — я думал, что у меня будет второй шанс.
— У тебя есть. Просто он тяжелее, чем ты ожидал.
— Мне кажется, я не исправляю прошлое. Я просто создаю новое будущее с теми же проблемами.
Она взяла его за руку.
— Знаешь, что делает тебя лучше того, кем ты был?
Он посмотрел на неё.
Впервые — без маски, без иронии.
— Ты хотя бы пытаешься.
Он кивнул.
И впервые за долгое время — это казалось достаточно.
