Пепел перемен

Глава 20. "Бумажные драконы" *Лондон, район Сент-Джордж, Полицейский участок 13-34, 3 марта 2003 г. 8:36.* Гарри летел по тротуару, не разбирая дороги, то и дело бросая взгляд на часы. Восемь тридцать шесть. Он опаздывал уже на полчаса, и это после вчерашнего провала, после газеты, после всего - выглядело как законченное свинство. Под мышкой он прижимал к себе коробку. Купленную в спешке, в первом попавшемся маггловском магазине электроники. Маленькое чёрное радио "Sony" с блестящей антенной и дисплеем. Продавец, пожилой мужчина в клетчатой рубашке, пытался объяснить ему разницу между FM и AM, но Гарри просто ткнул пальцем в витрину и высыпал на прилавок все наличные, которые нашёл в карманах куртки. Теперь коробка больно врезалась в рёбра при каждом шаге, напоминая о своём присутствии, - жалкий, нелепый подкуп, который в свете утренних событий казался верхом идиотизма. Гарри свернул за угол и остановился как вкопанный, сердце ёкнуло и провалилось куда-то в желудок. Вчера здесь было пустынно и тихо. Сонный переулок, облезлая вывеска, лужи с масляными разводами. Сегодня вокруг полицейского участка №13-34 кипела жизнь. У входа толпилось не меньше десятка человек - и он сразу узнал эту хищную, деловую суету. Журналисты. Магические журналисты, замаскированные под магглов, и у всех на перевес, как боевое оружие, висели колдофотоаппараты, чьи объективы поблёскивали в тусклом мартовском свете, готовые улавливать каждое движение. "Куда сбежал герой?" Заголовок вспыхнул в памяти, и горячая волна стыда ударила в лицо. Вот они. Зрители. Те, кто будет смаковать каждую деталь его падения. Рита Скитер уже получила свой эксклюзив, а теперь шакалы слетелись на запах крови. Гарри замер на углу, вглядываясь в толпу у входа. Сердце колотилось где-то в горле. Варианты действий пронеслись в голове лихорадочным роем. Чёрный ход. Он понятия не имел, где он у этого здания. Можно, конечно, поискать, но пока он будет петлять по переулкам, журналисты его обязательно заметят. Трансгрессия... Мысль обожгла надеждой. Он представил себе тёмный коридор ведущий к двери с табличкой "Архив", сосредоточился, сделал оборот на месте... И со всего размаху врезался в невидимую стену. Воздух вышибло из лёгких, в глазах потемнело на секунду. Конечно. Антитрансгрессионные чары на всём участке. Идиот. Глупо было бы надеяться на обратное. Каминная сеть установлена в Отделе неспроста, и с любого портала туда без доступа не попасть. Можно было бы вернуться домой и оттуда... Но дома кто-то уже был, и возвращаться туда, чтобы нарваться на Рона или Джинни, было выше его сил. К тому же часы неумолимо показывали 8:40. Он и так уже сильно опоздывал. Оставалось только одно - идти через парадную дверь. Напролом. Как всегда. Гарри сделал глубокий вдох, чувствуя, как холодный воздух обжигает лёгкие, сжал коробку покрепче и двинулся вперёд. Быстрым, почти армейским шагом. Глаза - в землю. Лицо - в воротник куртки. Не обращать внимания. Прорваться. Не получилось.       - МИСТЕР ПОТТЕР! Визгливый женский голос прорезал утреннюю сырость, как бензопила. И всё пришло в движение. Первая вспышка полоснула по глазам, и толпа, словно единый организм, повернулась к нему. Они облепили его со всех сторон, будто стая голодных пираний, почуявшая кровь. Вспышки защёлкали, заливая белым светом и без того бледное лицо. Микрофоны, диктофоны, перья, блокноты - всё это тыкалось в него со всех сторон, мешая идти, дышать, думать.       - Мистер Поттер! Правда ли, что вы добровольно перевелись в отдел, где работают убийцы и наркоманы?!       - Гарри, как отреагировала миссис Поттер на ваш побег из Министерства?!       - Вы знали, что доктор Фэроу проводил запрещённые ритуалы над своей мёртвой женой?!       - Что вы скажете о прошлом Пола Дженкинса?! Считаете ли вы, что он виновен в убийстве адвоката?!       - Мистер Поттер, взгляните сюда! Мистер Поттер...! Вспышки. Вспышки. Вспышки. Белый свет рвал сетчатку, множился в зрачках, оставлял после себя фиолетовые пятна. Гарри опустил голову, вжал подбородок в грудь, прижимая коробку с радио к животу, и начал пробиваться сквозь живую стену.       - Без комментариев. Пропустите. Без комментариев.       - Но ваше молчание - подтверждение всего, что написано в "Пророке"! - крикнул кто-то в самое ухо. Рука сама сжалась в кулак. Гарри стиснул зубы до скрежета и рванул вперёд, расталкивая локтями плотную стену тел. Не отвечать. Не ввязываться. Просто пройти.       - Говорят, в этом отделе даже призрак есть, который пугает посетителей! - крикнул кто-то сбоку.       - Без комментариев! - рявкнул он, пробиваясь к дверям участка.       - А правда, что вы специально окружили себя отбросами с тёмным прошлым, потому что до сих пор чувствуете связь с Тёмным Лордом? - выкрикнула женщина с ярко-красной помадой, протискиваясь к нему с микрофоном. И в этом голосе сквозило откровенное, бесстыдное злорадство. Что-то внутри Гарри - то самое, что всегда заставляло его лезть в драку с Малфоем, спорить с Амбридж, идти напролом в Министерстве - лопнуло с мерзким, тягучим чувством. Он резко поднял голову и посмотрел прямо в объектив, наведённый на него.       - "Отбросами..."? - переспросил он. Голос прозвучал низко, хрипло, с металлическими нотками, которых он сам у себя никогда не слышал. - А вы сами кто? Стая гиен, которые питаются чужим дерьмом. Только вот дерьма сегодня вы наелись - век не отрыгнёте. "Заткнись, - заорал внутренний голос. - Заткнись и иди! Ты только что дал им ещё один заголовок". Но было уже поздно. Толпа на секунду замерла, переваривая. А затем вспышки стали ещё яростнее, ещё беспощаднее.       - Мистер Поттер, вы считаете журналистов гиенами?!       - Это официальная позиция Отдела XIII?!       - Гарри, у вас конфликт с прессой?! Он уже не слушал. Злость схлынула так же быстро, как нахлынула, оставив после себя ледяную, тошнотворную пустоту. Идиот. Ну почему он никогда не умеет просто промолчать? Зачем он дал им этот перл, эту цитату, которую они теперь будут мусолить на всех полосах? Мало им было утренней статьи, теперь они ещё и его комментарий приплетут. Он рванул вперёд, уже не разбирая, кого толкает. Чьё-то плечо, чей-то локоть, чей-то фотоаппарат, больно врезавшийся в спину. И вдруг - проход освободился.       - Давай, давай, заходи! - рявкнул кто-то, и Гарри, споткнувшись о порог, влетел в прохладный полумрак полицейского участка. За спиной тут же взревела новая волна криков. Гарри обернулся и увидел дежурного сержанта - того самого, Билла. Он стоял в дверях, широко расставив руки, и блокировал проход разъярённой стае журналистов. Его лицо выражало такое неподдельное, почти звериное раздражение, что Гарри на секунду представил, как он выхватит палочку и устроит магглам показательную экзекуцию.       - В участке нельзя фотографировать! - рявкнул Билл на особенно настырного репортёра, который уже просунул камеру в дверной проём. - Это территория полиции! Валите отсюда, пока я не вызвал наряд и не упёк каждого за воспрепятствование правосудию! В камере места всем хватит!!!       - Вызови, вызови, - прошипел тот в ответ, но камеру убрал. Гарри стоял, тяжело дыша, и чувствовал, как колотится сердце где-то в горле. Рядом, словно из воздуха, материализовался констебль Эммет - молодой, щуплый, с прыщами на лице. Он бросил быстрый взгляд на Гарри, потом на толпу за спиной Билла, и молча, без лишних слов, нажал кнопку на турникете.       - Проходите, мистер Поттер, - тихо сказал он. - Быстрее. Гарри шагнул в проход. Металлическая перекладина турникета больно ткнула его в бок, но он даже не почувствовал. Эммет уже встал рядом с Биллом, закрывая собой проход, и лицо у него было такое же каменное и решительное. Их предупредили. Конечно, их предупредили. Пол или Мэгги, которые пришли раньше и, видимо, тоже прорывались через этот кордон. Гарри представил, как они входили в это самое здание утром, под вспышки и выкрики, с такими же лицами - злыми, усталыми, испуганными. От этой мысли стало ещё тяжелее. Он не стал оборачиваться. Быстрым шагом, почти бегом, он двинулся вглубь участка, мимо столов дежурной части, за которыми сидели констебли с немым вопросом на лице. Свернул в тёмный, узкий коридор, ведущий к запретной двери, с надписью на табличке: "Архив. Доступ запрещён". Вчера она казалась почти гостеприимной. Сегодня - вызовом. Приговором. Гарри взялся за холодную металлическую ручку, потянул на себя. Дверь открылась с протяжным, жалобным скрипом, и в лицо ударило знакомым запахом - пылью, старыми документами, кофе и чем-то ещё, неуловимым, что уже прочно ассоциировалось в его голове с Отделом XIII. Запах убежища. Запах ловушки. Он посмотрел вниз. Лестница уходила в темноту. Ступеньки - старые, стёртые тысячами шагов до блеска, - терялись где-то в глубине, сливаясь с чернотой. Лампочка уже не мигала, видимо окончательно перегорела. Вчера утром он сбегал по ним, почти прыгая через две ступеньки, охваченный азартом и надеждой. Ему казалось, что там, внизу, его ждёт правда. Жизнь. Освобождение. Сегодня там ждали только люди, которым он разрушил жизнь. И он шёл к ним, как на казнь. Гарри стоял на пороге, сжимая в руках коробку с радио, и смотрел в эту черноту. Глубоко вдохнул. Выдохнул. Страшно. Ему было по-настоящему, физически страшно спускаться туда. Не потому, что внизу монстры или "отбросы с тёмным прошлым", как их охарактеризовала эта мерзкая журналистка. А потому, что там - стыд. Густой, липкий, удушливый стыд за вчерашнее. За газету. За свою слепоту. За имя, которое он притащил за собой, как ржавый якорь. Он представил, что там, за дверью. Пол. Сидит сейчас хмурый, как грозовая туча и сжав кулаки проклинает тот день, когда Гарри переступил порог этого отдела. Вчера он едва сдерживался, чтобы не придушить его голыми руками, а сегодня, после статьи... у него есть все основания сделать это. Мэгги. Мэгги, наверное, плачет. Или уже наплакалась и теперь сидит с красными глазами у своего компьютера, крутит в пальцах палочку и молчит. Она единственная, кто отнёсся к нему по-человечески, - и чем он отплатил? Притащил за собой свору репортёров, которые разворошили её прошлое, вытащили на свет все её шрамы. Доктор Фэроу. Гарри даже думать боялся, что сейчас у него на лице. Разочарование? Холодное презрение? Он наверно сидит за своим столом, сложив пальцы домиком. Молчит. Смотрит сквозь очки куда-то в пустоту и думает: как теперь выбираться из этого дерьма, в которое его новый сотрудник окунул отдел с головой. Томми... Томми, наверное, молчит. Парит под потолком, сложив руки на груди, и смотрит в пустоту. Или, может, вообще ушёл в свою кладовку и не высовывается. Вчера он пытался достучаться до Гарри, а Гарри даже не услышал. И Драко. Драко, скорее всего, в морге. Узнал из газеты, что теперь его тихая гавань - под прицелом. Что его имя, которое он так старательно прятал под грифом "программы защиты свидетелей", теперь тоже под угрозой. Он, должно быть, рвёт "Пророк" в клочья, методично, с холодным бешенством, и продумывает зловещий план мести. Гарри стоял на верхней ступеньке, и ему казалось, что гравитация вдруг усилилась в десять раз, прибивая его к месту, не давая сделать шаг. "Беги, - шепнул внутренний голос. - Пока не поздно. Уедь куда-нибудь в Шотландию, купи старую хижину в горах, разводи кур. Паси овец. Просто исчезни, и пусть они живут как жили. Без тебя." И вдруг в голове отчётливо, с идеальной интонацией, прозвучал голос Томми: "О! В Шотландию! Я знаю там одно местечко! Правда, там водятся баньши, но к ним можно привыкнуть. Сменишь имя, скажем, Дункан МакГрызли, отрастишь бороду, будешь ходить в клетчатом пледе... Хотя, с твоей-то удачей, ты и там умудришься вляпаться в какую нибудь историю. Наступишь на забытое помело ведьмы, и понеслось..." Гарри не сдержался. Уголки его губ дрогнули в слабой, почти незаметной улыбке. Да уж. Даже в шотландской глуши он бы нашёл способ накосячить. Это уже в крови. Он - ходячее бедствие, которое всегда оказывается не в то время не в том месте, и постоянно тащит за собой других. Улыбка погасла так же быстро, как появилась. Гарри опустил взгляд на коробку в своих руках. Маленькое радио. Надеялся, что Томми обрадуется. Что это будет хоть каким-то жестом - не извинением, нет, извинения тут не помогут, - но хотя бы признанием. А теперь это выглядело как жалкая взятка. Подкуп призрака дешёвым маггловским приёмником. Идиотизм. Гарри сжал коробку сильнее. Пальцы нащупали острые края упаковки, больно впиваясь в порезы от газеты, и это помогло собраться. Нет, бежать нельзя. Если он сбежит сейчас, он подтвердит каждое слово, написанное в "Пророке". Что Отдел XIII - помойка для неудачников, а он - идиот, который сунулся туда, не разобравшись, и тут же сбежал, испугавшись правды. И тогда вся их жертва - то, что они его приняли, подписались на этот скандал, - окажется напрасной. Он им должен. Как минимум - извиниться. Гарри закрыл глаза. Мысль метнулась в прошлое. Знал бы он заранее, кто они такие... Пошёл бы к ним вчера? Или, как и все остальные, испугался бы, отвернулся, побрезговал? Ответа не было. Он не знал. Но маховиков времени всё равно больше нет, время вспять не повернёшь. Бежать бессмысленно. Он здесь. Он сделал свой выбор. Гарри перевёл взгляд на дверь внизу. Тёмная, обшарпанная, с той самой табличкой "Отдел XIII. Вход только для своих. Чужих просьба не съедать до обеда". Вчера эта табличка казалась ему забавной. Сегодня - горькой иронией. За которой - неизвестность. Он переступил порог. Ступенька. Ещё одна. Стены, казалось, сдвигались, сужались, давили на плечи. Тьма сгущалась с каждым шагом. Ступеньки не кончались, хотя он точно помнил, что вчера спустился за пару секунд. Гарри остановился перед дверью. Пальцы легли на холодную металлическую ручку. Выхода не было, оставалось идти только вперёд - и надеяться, что это движение в правильном направлении. Он глубоко вздохнул, собираясь с силами. Гарри не знал, что будет говорить им. Оправдываться? Объяснять? Просить прощения? Слова казались пустыми и ненужными. Он принял простое решение: молчать. Будь что будет. Пусть они говорят первыми. Пусть кричат, обвиняют, выгоняют - он примет всё. Он это заслужил. Гарри толкнул дверь.       - Люмос Абскуро, - выдохнул он, и тьма схлопнулась, послушно втянулась в кончик его палочки. Гарри моргнул, привыкая к резкому свету, заливавшему подвал. И в ту же секунду на него, с громким шелестом и треском, обрушилось нечто огромное, крылатое и явно недружелюбное. Гарри инстинктивно пригнулся, выставив вперёд руку с коробкой, словно это могло защитить его от летающего чудовища.       - НЕ СТОЙ НА ВЗЛЁТНОЙ! - заорал Томми. Его голос звучал, будто из старинного радиоприёмника, с лёгким треском и эхом. Гарри проморгался и наконец разглядел то, что на него напало. Бумажный дракон. Огромный, размером с небольшого орла, склеенный из бумаги, картона и, судя по количеству скотча, тонны терпения. Крылья, размах которых, казалось, занимал полкомнаты, отчаянно хлопали, пытаясь удержать конструкцию в воздухе, но явно проигрывали неравную битву с гравитацией. Он сделал крутой вираж и пошёл на второй заход. Призрак носился под потолком, пытаясь ухватить дракона за хвост, но его эфемерные пальцы проходили сквозь бумагу, лишь слегка меняя траекторию полёта чудовища. Дракон заваливался набок, задевал хвостом стоящие на столах книги, пугал шахматные фигуры и с каждой секундой терял высоту.       - Томми, я же говорил - центровка! - раздался из глубины комнаты раздражённый голос Пола. - Ты неправильно рассчитал центр тяжести!       - Я?! - Томми, парящий под потолком с таким видом, будто он главный авиаконструктор Британской империи, возмущённо всплеснул руками. - Да я три раза перепроверял! Это ты, когда клеил, перепутал правое крыло с левым!       - Ничего я не перепутал!       - А это что?! - Томми ткнул пальцем в дракона, который теперь кружился на одном месте, как подбитый вертолёт. - Ты посмотри на размах! Левое крыло на два сантиметра шире правого! Это же элементарная аэродинамика!       - Два сантиметра погоды не делают!       - Делают! Ещё как делают! Дракон, оставленный без присмотра, совершил последний отчаянный манёвр вверх - и с глухим стуком врезался в потолочный вентилятор. Раздался противный скрежет. Лопасти вентилятора, до этого мирно дремавшего, пришли в ярость и начали с бешеной скоростью рубить бумажную тушу. Клочья, обрывки, целые листы посыпались вниз, кружась в воздухе.       - Ой, - взвизгнул Томми.       - Охренеть, - сказал Пол, глядя, как обрывки кружатся в воздухе, плавно оседая на столы, на книги и на головы присутствующих. Гарри смотрел на это, вжавшись в дверной косяк и открыв рот. Он машинально поймал один листок, кружившийся перед лицом, и узнал знакомую вёрстку. "Ежедневный пророк". Его взгляд скользнул на диван, который был усыпан обрывками газеты. Вокруг - на полу, на стульях, на столе громоздились стопки книг - раскрытых, закрытых, с закладками. Фолианты в кожаных переплётах соседствовали с потрёпанными папками из архива. Среди этого хаоса, на журнальном столике, перед диваном лежала раскрытая газета. Несколько листов были разрезаны, смяты, рядом валялся лист с каким-то чертежом, явно набросанным от руки. Но первый разворот, тот самый, с их фотографиями и статьёй, лежал под обрезками, нетронутый.       - Я же говорил! - Томми метался вокруг вентилятора, пытаясь ухватить застрявший хвост дракона. - Ты не следовал моим указаниям! Я же чётко нарисовал: крылья под углом сорок пять градусов, а хвост - из плотного картона!       - Я сделал, как ты нарисовал! - рявкнул Пол. Он сел на диван - вернее, обрушился на него всей своей тяжёлой массой, и подлокотники жалобно скрипнули. Гарри ещё не видел его таким растрёпанным: чёрная рубашка, та же, что вчера, помята, верхние пуговицы расстёгнуты, тёмные волосы торчат в разные стороны, под глазами синяки. Судя по всему, он вообще не уходил из отдела - ночевал прямо здесь.       - Я же говорил тебе, что твои чертежи - полная ерунда! У него центр тяжести смещён! Он даже планировать нормально не мог!       - Если бы ты сделал, как я нарисовал, он бы летал! - не унимался Томми. - А ты, видимо, скотча пожалел!       - Да пошёл ты со своим скотчем! Дракон, наконец, полностью потерял остатки аэродинамики. Вентилятор, издав победный скрежет, оторвал ему второе крыло, которое, беспомощно кувыркаясь, рухнуло прямо на стол.       - Чёрт! - Пол брезгливо отшвырнул крыло дракона в сторону и начал стряхивать газетные обрывки со стола. Томми, несмотря на крушение всех своих авиационных амбиций, продолжал пытаться отцепить остатки дракона, запутываясь в собственной эктоплазме и громко жалуясь на "несоблюдение технологии".       - Мэгги! - завопил он, когда очередной порыв сквозняка едва не сдул его с потолка. - Сделай что-нибудь! Он же всё сломает!       - Он уже всё сломал, - философски заметила Мэгги, оглядывая поле боя. - Теперь надо добить. Гарри только сейчас заметил её. Она сидела на краю стола доктора Фэроу, свесив ноги в джинсах, и наблюдала за всей этой катавасией с выражением неподдельного, почти детского восторга. Чёрная водолазка с высоким воротником подчёркивала её бледность, но глаза горели весельем. В руках она держала волшебную палочку. Она небрежно взмахнула ею, и остатки дракона - жалкая горстка бумажных лохмотьев, всё ещё трепыхавшихся на лопастях вентилятора, - взорвались фейерверком. Тысячи конфетти посыпались вниз, кружась в воздухе, как снег. Они застревали в полупрозрачном теле Томми, делая его похожим на новогоднюю ёлку, падали на растрёпанную голову Пола, на книги, на клавиатуру, на пол, на диван.       - Идеально, - довольно сказала Мэгги, убирая палочку.       - Мэгги! Ты испортила мой шедевр! - завопил призрак, но в его голосе слышалось скорее восхищение, чем гнев. - Я над ним три часа корпел!       - Три часа корпел над тем, что развалилось за три секунды? Как это знакомо... - уточнила Мэгги.       - Это не я виноват! Это Пол центровку...       - Да отвали ты от меня! - рявкнул Пол, отряхивая с плеч бумажное конфетти. Он выглядел так, будто не спал всю ночь, и, судя по количеству раскрытых книг вокруг, так оно и было. - Нам работать надо, а ты тут с самолётиками играешь!       - Это не самолётик, это дракон! Символ нашей непокорённой воли!       - Символ нашего идиотизма, вот что это такое! Томми, обиженно надув щёки, резко спикировал вниз, прямо к лицу Гарри.       - А ты чего стоишь? - насупился он. - Опоздал, между прочим! У нас тут чрезвычайное происшествие, воздушное судно потерпело крушение, а ему хоть бы хны! Гарри уже было открыл рот, чтобы сказать что-то, но Томми уже потерял к нему интерес. Он заметил конфетти, застрявшее в собственном животе, и с сосредоточенным видом принялся его выковыривать. Мэгги же спрыгнув со стола, подхватила с него какой-то фотоаппарат - громоздкий, с толстым объективом, и надписью "Мгновенная правда-95" на боку - и, не целясь, щёлкнула им в сторону Гарри. Вспышка ослепила на секунду. Фотоаппарат зажужжал и выплюнул плотную, глянцевую фотографию. Мэгги поймала её на лету, потрясла в руке, глянула и расхохоталась.       - Ой, не могу! - она протянула фото Гарри. - Смотри, совёнок! Гарри машинально взял снимок. На него смотрел он сам - испуганный от неожиданности, вжавшийся в дверной косяк, с круглыми от изумления глазами, с взлохмаченными волосами, сжимающий в руках коробку. А за его спиной, прямо над плечом, торчала полупрозрачная рожица Томми, который корчил жуткую гримасу и подставлял рожки.       - Подпиши, - потребовала Мэгги, всё ещё смеясь. Она деловито похлопала себя по карманам в поисках ручки. - Когда ты умрёшь, я продам этот снимок на аукционе и сказочно разбогатею. Эксклюзив! Гарри смотрел на фотографию, потом на Мэгги, потом снова на фотографию. Он открыл рот - и из него вырвался не голос, а какой-то странный, сиплый звук, не то смех, не то всхлип.       - Я… я не собираюсь умирать, - выдавил он наконец. Томми, подлетев к его лицу, завис прямо перед носом.       - Да ладно тебе скромничать, Поттер! - Томми трагически возвёл руки к потолку. - Это вопрос времени. Тем более, тебе не привыкать! - он осекся, - Ну это... давать автографы, я имею ввиду, - это у тебя, считай, профессиональное. Так что успеешь ещё и то, и другое. Он прищурился, вглядываясь в лицо Гарри с неестественной, почти хирургической пристальностью.       - О, а у тебя на щеке что-то красное. - Томми ткнул полупрозрачным пальцем в направлении его правой скулы. - Кровь, что ли? Хм... С журналистами у входа подрался? Гарри машинально поднёс руку к лицу. Пальцы коснулись щеки. В голове всплыли воспоминания. Газета. Когда он рвал "Пророк" на кухне, острые края бумаги полоснули по пальцам, и он, видимо, размазал кровь по щеке, когда вытирал лицо на улице. Он потёр щеку сильнее, надеясь стереть пятно.       - Нет, погоди, - Мэгги подошла ближе всмотреваясь. - Это не кровь. Это… - Она улыбнулась ещё шире. - Это, кажется, помада. Супружеский долг, наверно, исполнял, вот и опоздал. Гарри сглотнул, чувствуя, как к щекам приливает жар. Благодарность к Мэгги за эту маленькую ложь, за то, что спасла его от объяснений, была огромной.       - Да, - выдохнул он. - Наверное, помада... Мэгги кивнула, отступила на шаг и, вытащив из кармана джинсов чистый носовой платок - не заколдованный, обычный хлопковый, - протянула ему.       - На, вытри. А то выглядишь как... - она запнулась, подбирая слово.       - Как клоун после неудачного свидания? - подсказал Томми.       - Спасибо, - тихо сказал Гарри. Он взял платок и прижал к щеке. Мэгги пожала плечами, словно ничего особенного не сделала. В этот момент Пол, до этого мрачно наблюдавшей за сценой со стороны, резко поднялся с дивана. Книги, мирно лежавшие у него на коленях, рухнули на пол. Он отряхнул с головы и плеч остатки газетных конфетти - они посыпались с него, как снег с разъярённого йети, - и решительным шагом направился к Мэгги.       - Дай сюда, - он выхватил фотоаппарат из её рук. - Док дал его не для игр. Нам нужно сделать снимки для удостоверения, а ты тратишь пленку на всякую ерунду.       - Ой, какие мы серьёзные, - фыркнула Мэгги, но покорно отдала технику.       - Томми! - рявкнул Пол. - Принеси простыню для фона! Чтобы снимки были нормальные, не как у криминалистов.       - А у криминалистов что, плохие снимки? - невинно поинтересовался Томми. - Мне Драко свои показывал, очень даже качественные.       - У криминалистов снимки трупов, болван! Томми смутился и мгновенно нырнул в свою кладовку и вылетел обратно, держа в эфемерных руках белую ткань.       - Вот! Идеальный фон! - объявил он, разворачивая перед Гарри что-то больше похожее на наволочку. Пол подтолкнул Гарри к стене, возле которой Томми натянул её, а Мэгги припечатала ткань заклинанием. Хватка у него была железная, но не грубая - скорее, нетерпеливая, как у человека, который привык делать всё быстро и не тратить время на сантименты.       - Встань здесь. Смотри в объектив. И улыбнись, если не хочешь выглядеть как серийный убийца. Гарри моргнул. Пол уже припал к видоискателю, сосредоточенно щурясь и что-то подкручивая на объективе. Щелчок. Вспышка. Фотоаппарат издал долгий, мучительный стон, похожий на предсмертный хрип, и из щели полезла белая полоса - но не ровно, а с перекосом, сминаясь и застревая.       - Чёрт, - Пол дёрнул снимок. - Плёнку зажевал.       - Дай сюда! - Мэгги вырвала аппарат у него из рук с ловкостью, которая выдавала многолетнюю практику. - Ты не на ту кнопку нажимаешь! Вот эту надо, а не эту! - Она ткнула пальцем в едва различимый рычажок на боку. - И плёнку вытаскивать надо плавно, а не дёргать, как будто ты корень мандрагоры из горшка выдираешь! Пол что-то проворчал сквозь зубы, но спорить не стал. Он отступил на шаг, скрестив руки на груди, и с каменным лицом наблюдал, как Мэгги ловко заправляет зажеванную плёнку обратно.       - Так, - сказала она, поднимая фотоаппарат. - Ещё раз. Гарри, стой прямо. Не дёргайся. Гарри выпрямился, чувствуя себя нелепо. Ткань за спиной колыхалась от сквозняка. Томми парил где-то сбоку, явно готовясь влезть в кадр.       - Челку поправь, - скомандовала Мэгги. - На глаза падает. Гарри машинально провёл рукой по волосам, пытаясь пригладить непослушные пряди. Бесполезно. Они тут же встали торчком, как всегда. Мэгги вздохнула, отставила фотоаппарат и сама шагнула к нему. Её пальцы - холодные, как наверно у всех, кто много времени проводит в морге, - коснулись его лба, мягко убирая чёлку в сторону. Она поправила воротник его куртки, одёрнула плечо.       - Дыши, - сказала она. - Или не дыши. Всё равно получится ужасно.       - Спасибо за поддержку, - пробормотал Гарри.       - Не за что. Она отступила, подняла фотоаппарат, прищурилась.       - Томми, уйди из кадра.       - Я не в кадре!       - Твоя голова торчит прямо над плечом Гарри. Уйди. Томми, обиженно фыркнув, отплыл в сторону. Его полупрозрачное тело всё ещё искрилось остатками конфетти.       - Три, два, один... Щелчок. Вспышка. На этот раз фотоаппарат повёл себя прилично. Плёнка выползла ровно, без заминок, и Мэгги, поймав её, дунула на проявляющийся снимок.       - Ну вот, - сказала она, разглядывая результат. - Почти идеально. Она протянула фотографию Гарри. На снимке был он. Не герой войны, не "мальчик, который выжил", не усталый алкоголик с мешками под глазами. Просто человек с чуть взъерошенными волосами, смотревший в объектив с выражением спокойной, усталой решимости. Фон был ровным, белым - ни намёка на хаос, царящий в комнате. И - о чудо - Томми действительно исчез из кадра.       - Теперь ты официально наш позор, - объявила Мэгги. - Поздравляю. Гарри посмотрел на снимок. Потом перевёл взгляд на Мэгги, на Пола, который уже копался в своих папках, делая вид, что ничего не произошло, на Томми, который снова кружил под потолком, напевая какую-то песенку про "бумажного дракона". И вдруг - неожиданно для самого себя - он улыбнулся. Не вымученно, не через силу, не для того, чтобы кого-то обмануть. А просто - улыбнулся. Потому что ситуация была настолько абсурдной, настолько невозможной, что единственной адекватной реакцией на неё был смех. Он только что пришёл сюда, переживая, ожидая, что его встретят ненавистью, презрением, как минимум - ледяным молчанием. А вместо этого его окатили бумажным конфетти, сфотографировали в самый идиотский момент жизни и вручили фотографию для удостоверения с надписью "позор". Им было всё равно? Им правда было всё равно? Или они просто все здесь чокнутые - окончательно и бесповоротно психи, у которых чувство самосохранения атрофировалось за годы жизни в этом подвале? А может они просто решили, что раз уж дерьмо случилось, надо не рыдать над ним, а лепить из него бумажных драконов? Гарри не знал. И, глядя на то, как конфетти кружатся в тусклом свете подвала, он вдруг понял, что ему и не хочется этого знать. Психи они или гениальные притворщики, какая разница. Они не вышвырнули его. Они приняли его. Дали ему шанс не оправдываться. И это было дороже любых слов. Но одна мысль всё же царапнула изнутри, острая и холодная. Драко. Драко, который сейчас, скорее всего, в морге. Драко, чьё имя пока не всплыло, но висело над ними дамокловым мечом. Драко точно молчать не будет. Его реакция будет… другой. Не такой, как у этих троих. Гарри внутренне сжался, предвкушая новую порцию ледяного презрения, ядовитых намёков или, что хуже, того самого уничтожающего, профессионального спокойствия, которое било больнее любой истерики. Но он был готов. Теперь то Гарри понимал, что Драко здесь не чужой и не лишний. Он - свой. Со своим тёмным прошлым, со шрамами, которые не видны под идеально выглаженным пиджаком. Именно поэтому они его приняли - потому что все они здесь изгои, сломанные, с историей, от которой волосы встают дыбом. А он, Гарри, пришёл сюда с чистым именем, с репутацией героя, и всё равно оказался здесь. Но Драко… Драко здесь по праву. У него есть все основания ненавидеть Гарри за то, что он разрушает его убежище. И если Малфой захочет высказать ему всё, что думает о его способности приносить несчастья, Гарри выслушает. Молча.       - Гарри, - голос Мэгги выдернул его из размышлений. Она уже стояла у кофеварки, колдуя над рычажками. - Сколько сахара?       - Два, - ответил он на автомате, даже не подумав.       - Угу, - кивнула она, бросая в кружку два куска рафинада. Гарри огляделся, всё ещё пытаясь осмыслить происходящее. Бумажные обрывки, конфетти, раскрытые книги, разбросанные папки… В этом хаосе не хватало одной важной детали.       - А где доктор Фэроу? - спросил он, поворачиваясь к Мэгги. Мэгги, не оборачиваясь, мотнула головой в сторону камина:       - В свете нынешних событий... - Мэгги выразительно закатила глаза, - его срочно вызвали в Министерство. Представляю, какое там сейчас веселье. Гарри замер. Министерство. Кто его вызвал? Робардс? Вряд ли. Робардс уже получил своё удовольствие от статьи и, скорее всего, сидел сейчас в своём кабинете, потирая руки и предвкушая скорое возвращение беглого сотрудника с повинной. Нет, вызывать Фэроу к себе он бы не стал. Значит, Кингсли. Кингсли Бруствер, министр магии, который столько для него сделал... Человек, который верил в него, который дал ему шанс, который, несмотря ни на что, пытался защищать его от самых жёстких нападок прессы. И которому Гарри даже не подумал сообщить о своём переводе. Не посоветовался. Не объяснил. Просто взял и сбежал, как малолетний бунтарь, хлопнув дверью. Гарри вдруг отчётливо представил лицо Кингсли - усталое, разочарованное, с этим его тяжёлым взглядом, от которого хочется провалиться сквозь землю. Кингсли наверняка уже прочитал статью. Увидил, во что вляпался его протеже. И теперь вызывает Фэроу, чтобы... Чтобы что? Понять, какого чёрта происходит в его подведомственном учреждении? Потребовать отчёта? Устроить разнос? Приказать избавиться от Поттера, пока скандал не разросся до невиданных масштабов? А потом, скорее всего, вызовет и Гарри. Или, что ещё хуже, придёт сам. Гарри внутренне сжался, понимая, что встречи с Кингсли ему теперь не избежать, и что этот разговор будет во сто крат тяжелее, чем объяснения с Робардсом. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Теперь ему придётся избегать Кингсли. Как и всех остальных. Ещё один человек, которому он не сможет посмотреть в глаза. Гарри резко провёл рукой по лицу, чувствуя, как под пальцами натягивается уставшая кожа.       - Думаю, он скоро вернётся. - продолжила Мэгги, протягивая Гарри дымящуюся кружку. На боку красовалась надпись: "Светлая голова нашего отдела". Она бросила быстрый взгляд на часы над каминной полкой, - Как раз к нашему… хм… творческому беспорядку. Её глаза внезапно расширились. Она медленно обвела взглядом комнату: стол, заваленный книгами и папками; пол, усыпанный клочьями газет и конфетти; диван, на котором громоздились фолианты; шахматные фигуры, разбежавшиеся по углам; и, конечно, жалкие останки дракона, всё ещё валявшиеся вокруг.       - Ой, - тихо сказала она. - Нам влетит. По первое число.       - Можем сказать, что это Гарри! - тут же встрепенулся Томми, спикировав к ним. - Он новенький, ему можно. Скажем, адаптируется, самовыражается… Док пожалеет и простит. Мэгги фыркнула.       - Док не поверит, Томми. - Она усмехнулась, но тут же посерьёзнела, вытаскивая палочку. - Давай, наводим порядок. Быстро. Пока он не вернулся и не устроил нам показательную порку. Гарри держал кружку, грея озябшие пальцы о горячий фарфор, и снова оглядел комнату. Теперь, когда суета немного улеглась, он смог рассмотреть её по-настоящему. Пол сидел на диване, полностью погружённый в книгу. Огромный фолиант в потёртом кожаном переплёте лежал у него на коленях, и Пол, нахмурившись, водил пальцем по строкам, шевеля губами. Судя по мешкам под глазами и помятой рубашке, он действительно ночевал здесь. Томми, судя по всему, тоже не покидал подвал. Гарри почувствовал укол совести: пока он пытался забыться в виски и читал про вейл, эти двое, возможно, всю ночь рылись в архивах, пытаясь найти ответы. Пол вдруг поднял голову от книги и уставился куда-то в сторону камина.       - Томми! - рявкнул он. - Внеси поправку. Напротив "ампутации", добавь: "возможно, для питания". Я тут вычитал кое-что про древние культы… Томми, который уже собирался помочь Мэгги с уборкой, послушно метнулся к стене рядом с камином. Гарри проследил за ним взглядом и только сейчас заметил то, чего не видел, - небольшую чёрную доску, висевшую на стене в простенке между книжными шкафами. Она была вся исписана мелом, аккуратными столбцами. Гарри, не отдавая себе отчёта, сделал шаг к доске, потом ещё один. Кофе в кружке плеснулся, обжигая пальцы, но он не обратил внимания. Его взгляд скользил по аккуратным колонкам, разделённым вертикальной чертой. В левой, под заголовком "Факты", шли пункты, выведенные чётким, почти каллиграфическим почерком, явно Мэгги: · Отсутствие магического следа в клетках. · Биохимический взрыв (адреналин, тестостерон). · Рваные раны с обожжёнными краями (когти?). · Укусы (небольшая челюсть). · Ампутация половых органов (посмертно?). · Массовое ментальное воздействие на свидетелей (избирательно, мужчины). · Спокойное, бесстрастное поведение убийцы после нападения. В правой колонке, напротив каждого факта, были вписаны возможные варианты - существа, которым эти признаки могли соответствовать. Почерк здесь был разный, некоторые строки перечёркнуты, рядом стояли вопросительные знаки. Гарри пробежал глазами список: Вейла, Сирена, Юда, Эмпуса, Ламия, Мора, Чужой. Рядом с каждым названием - пометки: "клюв?", "хвост?", "только самки?", "исторические данные неуточнены"... Его взгляд зацепился за "Юду". Про это существо он читал ночью в книге, которую принёс домой. Древняя, более жестокая ветвь вейл, почти утратившая человеческий облик в ярости, способная наводить морок и… да, там упоминались когти и укусы. Сердце Гарри ёкнуло. Значит, они тоже копают в этом направлении. Томми, ловко орудуя мелком, дописал в правой колонке то, что велел Пол, и, обернувшись, нос к носу столкнулся с Гарри.       - О! - призрак отпрянул, а потом его взгляд упал на коробку, которую Гарри всё ещё держал под мышкой. - Слушай, а зачем ты мою книгу в эту дурацкую коробку превратил? - Томми ткнул полупрозрачным пальцем в яркую упаковку с логотипом "Sony". - Это же бесценный фолиант! Гарри моргнул, не сразу поняв, о чём речь.       - Что? А, нет, это не книга. - Он посмотрел на коробку. - Книгу я дома забыл. Это…       - ЧТО? - взвизгнул Томми, и его лицо исказила комическая гримаса ужаса. - Ты забыл БЕСЦЕННЫЙ ФОЛИАНТ ДОМА? А если его сожрут крысы? А если на него прольётся кофе? Да эти книги… Эти книги бесценны! Некоторые из них - единственные экземпляры! А ты их дома забываешь?! Да я...       - Томми, - перебил Гарри, чувствуя, как улыбка снова лезет на лицо. - Это радио. - Он протянул коробку призраку. - Для тебя. Твоё вчера разбилось из-за меня? Я подумал… ну, я твой должник. Томми замер. Его полупрозрачный рот открылся и закрылся, как у рыбы, выброшенной на берег. Потом его глаза наполнились таким неподдельным, детским восторгом, что Гарри на секунду показалось - призрак сейчас расплачется. Он смотрел на коробку так, будто Гарри протягивал ему Философский камень.       - Радио… - прошептал он благоговейно. - Для меня… Пол, сидевший на диване, издал короткий, хриплый смешок, но тут же замаскировал его под кашель. Гарри мельком глянул на него и понял: Пол смеётся не над радио. Он смеётся над тем, что Гарри, виновник всего этого хаоса, вместо того чтобы оправдываться или извиняться, стоит тут с коробкой и дарит подарок призраку. Ирония ситуации была убийственной.       - Открой! - потребовал Томми, теряя всякое достоинство и начиная кружиться вокруг Гарри, как собака вокруг хозяина с лакомством. - Ну открой же! Скорее! Что же ты тянешь! Гарри, всё ещё улыбаясь, поставил кружку на стол и разорвал упаковку. Из коробки показался блестящий чёрный приёмник с длинной телескопической антенной.       - О-о-о… - выдохнул Томми, заворожённо глядя на него. - Какая красота! - он облетел радио со всех сторон, разглядывая каждую деталь. - Включи! Скорее включи! Но не успел Гарри даже нащупать выключатель, как радио ловким движением выхватила из его рук Мэгги.       - Дай-ка посмотреть, - сказала она, покрутив колёсико настройки. - Интересно, какие тут частоты... О, Томми, а оно ещё и на батарейках... Томми радостно захлопал в ладоши. Она щёлкнула переключателем. Из динамика раздалось шипение, потом треск, и вдруг комнату заполнили звуки музыки - бодрой, ритмичной, с гитарными переливами.       - О! - Томми взвизгнул и рванул под потолок. - Музыка! Слышите?! Зависнув под потолком, он замер на секунду, прислушиваясь. Затем его эфемерное тело пришло в движение. Он начал дёргаться в такт музыке, смешно выбрасывая руки в стороны и вращая невидимым обручем на талии. Его танец был абсолютно безумным, совершенно не синхронным, но таким искренним и радостным, что Гарри не выдержал и рассмеялся вслух. Мэгги, улыбаясь, поставила радио на край стола, где звук разносился по всему подвалу, и принялась лениво взмахивать палочкой, отправляя книги на полки. Пол, наконец, перестал прятать улыбку в книге и смотрел на пляшущего Томми с выражением усталой, но искренней нежности. Даже шахматные фигуры, до этого испуганно жавшиеся по углам, повылезали и начали пританцовывать, неуклюже переставляя деревянные ножки. Гарри стоял посреди этого сумасшедшего дома, слушал рок-н-ролл, смотрел на пляшущего призрака, на улыбающуюся Мэгги, на хмурого, но повеселевшего Пола, и чувствовал, как ледяной ком в груди, душивший его всё утро, наконец-то начал таять. Не весь, не до конца - стыд и чувство вины никуда не делись, они просто отступили на задний план, уступив место чему-то другому. Чему-то похожему на надежду. Здесь было странно. Здесь было шумно. Здесь было безумно. Здесь, в этом подвале, среди бумажных драконов и древних фолиантов, среди людей с тёмным прошлым и призрака, который радуется новой игрушке, он вдруг почувствовал себя... свободным. Оставалась только одна тень, одна недосказанность. И когда дверь в подвал откроется и на пороге появится бледный силуэт в безупречном пиджаке, Гарри будет готов встретить этот взгляд. А пока - пусть звучит музыка. Пусть Томми кружится под потолком. Пусть Мэгги смеётся. Гарри сделал глоток кофе - горячего, сладкого, идеального - и позволил себе на минуту просто быть здесь. Быть частью этого хаоса. Быть своим среди чужих.