Птенец в коробке

*** Очнулся Сергей уже на больничной койке. Светлый потолок больно резанул глаза, и мальчик, морщась, попытался приподняться, чтобы понять, где он находится. Перед глазами всё плыло, а мир словно таял в мутной дымке. Стекло казалось матовым, а за ним непонятным, расплывчивым блином виднелся серый пейзаж. Весь день сознание то приходило в норму, то вновь уползало, норовя покинуть тело. День пролетел мгновенно — в борьбе за удержание самого себя же в реальности. Назавтра стало значительно лучше, но врачи строго-настрого запретили ему резко двигаться и вообще вставать с постели. Как оказалось, он сильно приложился затылком о дерево, получив тяжёлое сотрясение мозга. Состояние, конечно, было неприятным, но, к счастью, не критическим. Через три дня его уже выписали, наказав соблюдать постельный режим и избегать нагрузок. Олег всё это время крутился рядом, словно верный пёс, боясь отойти от друга хотя бы на шаг. Почему-то в случившемся он винил себя, хотя Сергей толком ничего и не рассказал, сославшись на то, что просто упал. — О, кстати! — сейчас Олег, развалившись на кровати Сергея, вдруг резко вскочил. Порывшись в рюкзаке, он достал оттуда потрёпанный блокнот. — Держи! — довольный собой, он протянул его Сергею. — Нашёл возле твоего рюкзака. Сергей аж побледнел, увидев его. Олег, заметив замешательство друга, неуверенно уточнил: — Это же твой? — Да… — тихо и хрипло ответил мальчик, забирая блокнот. — А, ну, тогда держи! — весело отозвался приятель и снова шлёпнулся рядом на кровать. — Крутые рисунки! Почему ты не говорил, что так кайфово рисуешь?! — Я не рисую, — голос Сергея был всё ещё слабым, лишённым привычной энергии: при каждом лишнем движении голова начинала кружиться. — Уже давно. — Почему? — Олег удивлённо вскинул бровь и, бесцеремонно отобрав у Сергея блокнот, начал его листать. — У тебя же классно получается! Сергей грустно улыбнулся, попытавшись выхватить блокнот обратно, но Олег только легонько шлёпнул его по руке, продолжая с любопытством листать страницы и возмущаться, почему друг забросил свое творчество. — Ты реально потрясно рисуешь, — разглядывая бесконечные рисунки птичьих голов, Олег с восхищением продолжал их листать. — Ты не говорил, что ворон любишь. — Не люблю, — вяло ответил Сергей, грустно наблюдая за действиями друга. — А… М-м-м… — Олег озадаченно нахмурился, не понимая, как такой ответ может сочетаться с тем, что он видит. — А зачем тогда рисовал? Сергей промолчал. Тяжело вздохнув, он лениво глянул на потолок, рассматривая как в грязном углу колыхается серый клок ободранной паутины. Тем временем в блокноте бесконечные вороны вдруг сменились чёрными силуэтами со замазанными лицами. Один, второй, третий. Просто чёрные фигуры с наглухо зачеркнутыми лицами. — Хм, — нахмурился Олег, — А это кто? — Ай, — раздражённо фыркнул Сергей и, наконец, выхватил блокнот. — Дай сюда! От резкого движения боль словно игла пронзила голову, и он сразу же прижал ладонь к виску. — Ты как? — Олег встревоженно подполз ближе, увидев, как на глазах друга выступили слёзы. — Плохо! — быстро спрятав блокнот под подушку, Сергей улёгся, массируя виски. Олег, сидя рядом, сочувственно погладил его по плечу. — Тебе ещё неделю так валяться? — Угу… — простонал Сергей. Приятель улёгся рядом, уставившись в потолок. В комнате стоял легкий запах лекарств, смешиваясь с привычной затхлостью залежавшейся тряпки. За стеной слышался смех соседей, а в комнате тихим шорохом стрекотали стрелки будильников. — А ты нарисуешь мне татуху? Сергей только страдальчески простонал, явно не желая вспоминать ни о каком рисовании. — Бли-и-ин, Волч! Отвали!