Утро воскресенья. В Амегакуре тихо. Люди ещё не выползли из своих укрытий, а дождь, контролируемый богом, утих. Сасори, покинувший своё мнимое убежище, выглядел на фоне бетонных стен и сизого неба как пёстрое, совершенно невписывающееся пятно. Кукольник не любил сырость. Он бы так и остался внутри Хируко, но для дела, которое ему поручили, ему не нужен дополнительный отвлекающий фактор в виде управления марионеткой. К тому же, здесь ему бы и так никто не навредил . Акасуна был сторонник эффективности. Где-то в небе над ним мелькнула белая птица Дейдары. Красноволосый хмыкнул: «Какой исполнительный… Выслуживается, щенок…»
Перед его невысокой фигурой как из-под земли выросло здание, со вчерашнего дня обтянутое специальными печатями и с парой джонинов у каждого входя. Завидев кукольника те двое, что были у парадного входа в здание заметно встрепенулись. Бедолаги простояли сутки у дверей, но всё равно исправно исполняли свои обязанности.
‒ Стой! Кто идёт?!
‒ Я по делу. ‒ сиплый от долгого молчания голос из уст смазливого мальчишки был для них как пощёчина, а развёрнутый свиток с подписью самого Пейна заставил их вытянуться по струночке и пропустить Сасори в чрево тёмного здания.
К приходу Сасори тут не убирались, поэтому тела так и остались нетронуты. Сасори предполагал что-то подобное, но даже его неживое лицо отразило крайнюю степень удивления - мужчина слегка приподнял брови. Однотонный, некогда благородного бордового оттенка ковёр, от пролитой крови стал красно-коричневым, книги хаотично валялись то тут, то там. Люди висели… Верёвки уходили в темноту неестественно высокого потолка. Кукольные глаза бегали по читальному залу. Сасори не сыщик, не следователь, он не имел ни малейшего понятия, почему именно его поставили на это задание. В данном деле куда лучше подошёл бы Итачи или на худой конец Какузу, но точно не он… Однако, не ему спорить с лидером, а потому он приступил к самой мерзкой части. Дальнейшие несколько часов он будет ползать по всем углам в позе «саранчи» мордой вниз и «танцевать с бубнами» в попытке найти хоть какие-то следы того, кто осмелился совершить сею совершенно бессмысленную глупость.
Нет следов борьбы. Сасори записал это в небольшой свиток, чтоб потом предоставить результаты Лидеру. Хотя, Сасори сегодня бы не предпочёл попадаться лидеру на глаза, ибо тот рвёт и мечет, не желая никого видеть. Даже его синеволосая подружка разводит руками и совершенно не знает, что делать. В любом случае «серийный отравитель и кукольный маньяк» надеялся, что к тому моменту, как он закончит, рыжий отойдёт от своего гнева и будет мыслить здраво… Но Сасори, тем временем, удивился второй раз за сегодняшний день. Как так «нет следов борьбы»? Резкое массовое помешательство, сопровождаемое суицидальными мыслями? Иначе как объяснить то, что своей участи никто не сопротивлялся? Сасори верилось с трудом, но люди во всем их разнообразии казались ему временами странными в своих решениях, потому подобный исход он мог бы допустить.
Мог бы…
Откуда взялись верёвки? Этим вопросом Сасори задавался с самого начала, но ответа даже после полного обследования не получил. Кукольник сделал всё: проверил поверхности на наличие повреждений, снял все отпечатки пальцев для проверки, взял жидкости на анализ (в том числе и чёрную липкую дрянь, что сочилась из носа у одной женщины с неестественно изогнутой в петле шеей) для проверки на наличие яда или психотропных веществ… Он сделал всё что только мог и даже больше, хотя он не склонен был выслуживаться и делать то, о чём его не просили. Кукольник сам заинтересовался в какой-то момент.
Заинтересованность погоды не делает, так что кукольник, записав последние сведения, направился в сторону выхода. Деревянный стеллаж с книгами скрипнул и Сасори остановился, оглядываясь в последний раз на всякий случай. Взгляд упал на лежащую прямо перед ним не очень тонкую аккуратную книжечку. И как только раньше не заметил? И почему предал вдруг такое значение? Это было издание странного вида пьесы анонимного автора. На багровой обложке золотом было вышито «Гостья Кроухеля» и сверху псевдоним автора: Советник Его Величества… Деревянные пальцы ощупали книгу, покрутили её… Ничего странного Акасуна не заметил, остаточного следа чакры тоже не обнаружил. На первой странице был напечатан год и Сасори удивился снова. Издание довольно хорошо сохранилось для такого внушительного срока… Чуть больше века назад… Как она оказалась тут?
Н͑о̉ это н̓еͅважн͆о...͑ Заб͒ёри̽ её͆.͂..ͅ Она ͌т͠воя̌.͜.͝.
Прикоснувшись к приятным страницам, Сасори воровато оглянулся и спрятал книгу под чёрным плащом с красными облаками. Кукольник не был любителем художественной литературы, хотя и не умалял гениальность некоторых произведений, но в его ситуации это было пустая трата времени, а потому он мысленно влепил себе пощёчину за необдуманное и бессмысленное действие, но книгу на место не вернул.
Избежав гнева начальства во время доставки им отчёта, Сасори закрылся в своей мастерской. Это было его любимое место. Тихое, изолированное от внешнего мира, где он мог без чужого навязчивого присутствия творить и просто отдыхать. Единственным раздражающим фактором, который нашёл-таки способ пробираться в его зону комфорта был Дейдара… Но тот сейчас далеко, а потому никто не будет ему мешать. Он начал с первого действия, с пирующих Учих, а дальше...
***
Действие II
Явление 10
Подвал бревенчатого дома. Наполнение помещения скудное, только лишь зеркало выставлено в центре. Перед зеркалом Маджо Учиха в свободной белой юкате с тремя тарами. На поясе висит кинжал. Чёрные волосы распущены. На аккуратном бледном лице читается радость.
Маджо Учиха
Уж не обмани меня, старик…
Хато Учиха
(голос звучит взволнованно)
Маджо-чан, прекратите безобразие! Ваш муж уже с минуты на минуту явится!
Маджо Учиха
(не реагирует на голос и поднимает первую тару, нараспев монотонно читая слова, коим её научили)
Чёрная ночь души… огонь порождает внутреннюю тень... (Извлекает из тары остывшие угли и чертит на ладонях два знака: «петля» и «корона». Отложив сосуд, она встаёт на колени, касаясь кувшина с молоком) Белое смывает грехи, готовя душу к вступлению в Элизиум… (берёт третий сосуд с мёдом и вливает содержимое в кувшин с молоком, шепча о единстве противоположностей. Резко отложив опустевший сосуд, говорит громко и чётко) Белое уступает закату, победа сходится с желтизной лунного сияния, фонарь путника убивает луну…
Сверху слышится возня и громкие шаги толпы. Раздражённый мужской голос на повышенных тонах общается с Хато.
Керо Учиха
Где она?! Куда она делась?!
Хато Учиха
Не прогневайтесь, Керо-сан… Внизу она… Внизу… Уж как не звала, не отзывается, а всё шепчет и шепчет что-то…
Звуки глухих ударов наполняют подвальное помещение. Маджо со спокойным лицом вынимает из ножен кинжал и подносит в своей руке, пронзительно глядя в зеркало. Она шепчет последние слова.
Маджо Учиха
(разрезая свою ладонь и оставляет кровавый отпечаток на зеркале)
Окропи врата жертвенной кровью.
…
‒ Данна! Данна!
Сасори подскочил, собираясь уже в который раз развернуть Дейдаре скулу в обратную сторону, но в голубых глазах он заметил искренне, совершенно ему не свойственное волнение.
‒ Чего надо?
‒ Данна, я вас зову уже час, хм. Вы тут всё ночь просидели? ‒ уронив взгляд на распахнутую книгу он кивнул и спросил, ‒ Что читаете?
