Первый и последний поклон [РЕДАКТИРУЕТСЯ]

      Шизуне нервно переминалась с ноги на ногу. Морг сам по себе был для неё местом, которое бы она ни за что не посетила. Однако обстоятельства сложились не пойми каким образом. Особенно неуютно было от осознания, что помещение, полное трупов, что привезли из того городка накануне, было пусто. Как такое возможно?! Часто дыша, девушка едва могла устоять на ногах. Перед глазами плясали тёмные пятна от волнения и только фигура Цунаде-самы была единственным островком стабильности, но даже её слегка потряхивало от смеси страха и злости. Кто посмел явиться сюда и выкрасть важнейшие улики дела?! Каким образом?! Вот что главное, ибо уж больно ловко спёрли... – Шизуне… – голос одной из троицы звучал шипяще, подобно Орочимару, а затем перешёл в рык, – Задействовать всех свободных шиноби ранга чуунин и выше. Усилить патруль и объявить комендантский час после 8.

***

      Когда утром его дверь вышибли Кисаме с Итачи (заспанные и весьма потрёпанные жизнью), Пейн почувствовал, как дёргается его глаз. Глубоко вздохнув и сцепив пальцы в замок, Пейн кивнул, показывая готовность к выслушиванию. Хотя то, как он скрипел зубами слышала, казалось, вся деревня. Первая новость сразу его отрезвила не хуже пощёчины. – Подозреваемый покончил с собой. Повесился. – пугающе спокойно уведомил Лидера Итачи. – И откуда только верёвку взял? – буркнул Кисаме, нервно улыбаясь. – Там и наши искусствоведы опять "в себя ушли". Откуда-то книжку откопали и сидят, не двигаются. Даже не слышат меня. Пейн застыл как мраморное изваяние. И был он так же бел. В ушах что-то загудело и Лидер, игнорируя подчинённых, вышел прочь из кабинета. Итачи, заспанный, с землистого цвета лицом от недосыпания, обернулся слегка заторможено. Кисаме же схватил напарника за локоть и засеменил следом, крича: – Подождите! Это же ещё не всё! Там Хидан с Какузу... – но Пейн его уже не слышал.       Шум собственных торопливых шагов слился воедино с частым биением сердца. Он и не заметил, как серые монотонные коридоры, сменились на обшарпанные стены подземелья. В нос ударил запах смерти. Так пахнет поле боя или опустевшая после войны деревня. Сейчас этот запах сконцентрировался облаком в одном месте – в охраняемой опечатанной камере, с залитым кровью полом. Верёвка свисала с тёмного высокого потолка, покачиваясь из стороны в сторону... но тела не было. Звон в ушах сделался совсем невыносимым, особенно когда хаотичные алые линии на стене вдруг сложились в слова: "Ваша очередь". Мир сузился до точки, и зрение замылилось из-за пляшущих перед глазами тёмных кругов. В соседней камере, неестественно сгорбившись, растянув тонкие губы в неподвижных улыбках, с пустыми глазами и книгой в руках сидели Дейдара и Сасори. Пейн стиснул зубы и до побелевших костяшек сжал пальцами чёрную ткань плаща. Сердце стучало бешено, едва не ломая рёбра изнутри, а в голове, сквозь статический шум хаотичных вопросов и мыслей пробивалось одно слово: "Чертовщина". – А где? – спросил запыхавшийся Итачи, оглядывая пустую камеру. Честно говоря, сил у него не было даже удивляться. Но мерзкое обволакивающее чувство поселилось в его уставшем разуме и нашло своё подтверждение в дёргающихся полубезумных глазах Лидера. Мужчина схватил Итачи за ворот плаща и сквозь сжатые зубы прорычал подобно зверю: – Откуда они её взяли?! Я её сжёг! Итачи не мог ответить и неуверенно отвёл взгляд в сторону. Пейн отпустил Учиху, зарывшись пальцами в рыжие, слегка выцветшие, короткие волосы. – Шеф, я же не закончил! – наконец получил слово Кисаме. – Я конечно понимаю, что плохих новостей в последнее время и так много, но там Какузу с Хиданом... Они, скажем прямо, э-эм… не просыпаются.

***

      Некоторое время назад.       Тогда Пейн на них отыгрался за то, что те упустили шпиона. Да какого шпиона! Какузу признавал, что облажался, что упустил Джирайю, но у него было оправдание. Он по крайней мере попытался и почти сумел, но ключевым словом является "почти". Лидер бы всё равно не смог ему ничего сделать, осознавая пользу казначея, а вот Хидан... Из полезного в нём было разве что бессмертие, и это делало его в глазах Лидера не более чем пушечным мясом. Он получил двойной нагоняй за халатное отношение к работе. На нём Пейн мог отыграться как угодно.       Удивительно, но Хидан, хромая на обе ноги по пути в их с Какузу обитель, даже не крыл Лидера нехорошими словами. Какузу не узнавал своего напарника. Уж слишком задумчивым он был. Сплёвывая кровь, он только бормотал, что устал. Потому, заливая жёсткую кровать алой жидкостью, язычник мгновенно отключился. Какузу, морально истощённый за сегодня, погрузился в свои прямые обязанности да так и задремал в кресле, выронив счёты.       С того момента они так и не проснулись. Дышали, реагировали на внешние раздражители и попытки Конан причинить им физический вред, но не осознавали этого. Словно всё проходило во сне. Тревожном хаотичном сне. "Ангел" разводила руками. Кисаме нервничал. Пейн, кажется, сходил с ума. Ни что не могло их разбудить. Казалось, что даже если Лидер размажет голову Хидана о стену, тот даже не поморщится.       Пейн и Конан просто курили, вдыхая с едким дымом запах дождя. Кисаме оперативно был послан за ирьёнином, хотя оба понимали, что тот вряд ли что-то сможет сделать. Да и услугами этих докторишек Акацуки пользовались нечасто. Их ранить сложно, а на неугомонном Дейдаре всё и так заживало как на собаке. Пока Пейн сокрушался о том, что у них нет в распоряжении хотя бы одного члена клана Яманака, который оказался бы сейчас крайне полезен, Конан молча погрузилась в размышления. Как они вообще к этому пришли? Почему это происходит с ними? Почему они ничего не могут сделать? "Такая она – судьба?" - Девушка стряхнула навязчивые мысли и сосредоточилась на том, как они будут оправдываться перед "Мадарой". Деревня пустынна. Только отряды джонинов патрулируют каждый переулок в тщетной попытке защитить жителей. Они оба давно поняли, что это гиблое дело. Они никогда не смогут до конца понять, что происходит. Всё казалось таким неправильным. Само пространство, само время. Над деревней нависло что-то зловещее и необъяснимое. Кто-то неотрывно за ними наблюдал и явно потешался.       Пожалуй, Зецу и Курама были единственными, кто знал, чья это вина.

***

      Ночь окутала Амегакуре, и чёрные страшные тучи сделали деревню ещё мрачнее чем она есть. В убежище все были на нервах. Все, кто остался нетронутым. Человек в маске тоже стал бояться. Ни единой зацепки, ни единого следа. Плевать уже на планы! Его беспокоило не это! Меры были приняты, но то, что происходит конкретно со всеми ними... Всё было сложно. Какузу и Хидан впали в состояние близкое к коме, Дейдара и Сасори тронулись умом из-за проклятой книжки, что раз за разом появлялась в их руках. Он словно стал узником деревни и всей чертовщины, что тут происходит. Все эти ночи, с того момента как это началось... У него были пути отступления. Он мог смыться в измерение камуи, но в последнее время это отнимало по-странному много сил. Спать хотелось постоянно, но сны были тревожными. Особенно, когда гас свет и только вспышки молнии, мелькавшие среди туч, на мгновения освещали комнату. Совершенно пустую комнату, в которой не было даже кровати. Он тут обычно никогда не задерживался. Он нигде не задерживался, находясь в вечном движении. Но именно в эту полночь он остановился вместе с временем.       Барабанная дробь по подоконнику умолкла, вместе со всеми звуками. Остался только писк в ушах. Для Обито наступила гробовая тишина. Глухие шаги раздались у самой двери, маска с оглушительным стуком упала на пол, обличив лжеца перед ночью и ночным гостем, который смотрел на него сквозь запертую дверь. Ему был этот гость не знаком.