Первый и последний поклон [РЕДАКТИРУЕТСЯ]

      Время в Аме будто остановилось, сменившись ощущением вакуума. Ничего не происходит ни внутри, ни снаружи. Только мерный топот патрульных солдат да тиканье часов в полупустом, но на удивление тесном кабинете нарушали обманчивое спокойствие скрытой деревни. Это была страшная тишина, которую даже шум дождя не рушил, а только дополнял. Пейн сидел за столом, а его подруга безмолвной тенью стояла у стены за его спиной. Напротив, у зарешеченного окна стоял мужчина в маске, зло сверкая глазом. С того случая он не спал совершенно, как и Пейн. Потому оба периодически дёргались от резких необъяснимых судорог. – Моё терпение лопнуло. Я сыт по горло твоим альтруизмом… – хрипящим, почти рычащим голосом нарушил напряжённое молчание «Мадара». – Мало мне того, что сроки псу под хвост полетели, мало мне того, что Зецу как сквозь землю провалился и теперь от него ни слуху, ни духу, так мы ещё и лишились ценных кадров! Ради чего, Нагато? Ради того, чтобы почувствовать себя «хорошим лидером»? Молодец! Поиграли мы в детективов и к чему это привело? Ни к чему! Вообще ни к чему! – Что я мог сделать? – монотонно и совершенно флегматично спросил Пейн, хотя и знал, какой ответ он получит. – Забить хер и свалить вместе со всеми куда-нибудь! Как будто у тебя других баз нет! – мужчина хлопнул по дубовому столу так, что тот едва не треснул. – Глядишь, и уложились бы, а дальнейшее было бы совершенно не важно. – Дело не в деревне и людях. Я уже говорил тебе, да и сам ты видишь. Тот кто ответственен за это опасен прежде всего для нас! – тем же озлобленно-рычащим тоном ответил рыжеволосый. Он, нехотя, но признал этот факт. И года не прошло… – Я точно не знаю, каким образом это случилось, чертовщина какая-то, но ты видишь, что стало с Дейдарой и Сасори, ты видишь, как странно стали себя вести Какузу и Хидан после того, как проснулись, как сильно поплохело Итачи! И всё началось именно с этой трижды проклятой библиотеки. – Этого бы не случилось, если бы ты не приплёл их сюда. Если бы ты меня сюда не приплёл… – надрывно отозвался «Мадара», добавив мысленно: «Отсиживался бы в Камуи и не трясся бы сейчас за свою жизнь… А теперь и там неспокойно…». Он молчал о ночном случае, когда за дверью его караулил некто, который, подобно сонному наваждению, исчез с первыми лучами рассветного солнца.       Но Пейн был прав. Все странности начались с библиотеки. С книги, как понял Обито уже позднее. Никто ничего не понимал, но Обито определённо предполагал, что подобная чертовщина заставит остатки организации разбежаться кто куда. Итачи определённо об этом подумывал, да и Кисаме после первой за долгое время миссии решил задержаться за пределами деревни. Может он и приплёл вялый аргумент про разведку, тренировку, но всем и так всё было понятно. Но в Кисаме Обито был уверен. Он не сбежит. Мечник не из трусливых и не из предателей. "Ему просто надо взять себя в руки... Даже если он и решится на авантюру, то я всяко его смогу вернуть назад..." – размышлял про себя масочник – "Но где, однако, Зецу?"       Конан из кабинета спешно ретировалась, чтоб не попасть под горячую руку нервозных мужчин. Они и не заметили её исчезновения. Как и всегда. Её бумага к дождю не восприимчива. Почему бы в таком случае не осмотреть деревню с воздуха на всякий случай? В воздухе её не достанут, да и она займёт более выигрышную позицию… И Кисаме неплохо было бы поискать. Он наверняка недалеко.

***

      В скрытых деревнях следили и за развитием культуры, помимо боевого потенциала населения. Потому даже в самой маленькой, в самой слабой деревне был какой-то объект культурного наследия: театр, библиотека, музей или хотя бы небольшая статуя какому-нибудь деятелю... В этом плане Амегакуре переплюнула всех! Пейн после свержения Ханзо много чего понастроил, и плевать, что в большей степени и театр, и библиотека были "для галочки". Туда мало кто ходил, а после резни их и вовсе временно упразднили.       Джонины, коих приставили к зданию театра в качестве охраны, через день сбежали после ночного дежурства. Один и вовсе свалился с сердечным приступом. Обыск снова ничего не дал. Пустой зал. Только по ночам зажигались прожекторы и мелькали неясные тени, которые растворялись в предрассветном мареве и не давали никому себя увидеть. Потому каждый шиноби Аме отчаянно сопротивлялся дежурству именно у театра.       Он и стал их местом встречи.       Зецу вынырнул из тёмных скрипучих досок, которыми была вымощена сцена и тут же попал под луч прожектора. Сцена не была пуста. Её занимали девять пренеприятнейших ему фигур, крайне похожих на членов Акацуки. Но это только на первый взгляд, если не подмечать детали. Зецу как раз-таки был наблюдательным, ибо область деятельности обязывала. Потому он при первой встрече, что произошла давным-давно, заметил все "шероховатости" фальшивых личин. Это позволило ему сразу осознать ужасное. Это были не люди. Они и сами подтвердили страшную догадку при одной встрече, явив этому миру свои истинные лица. Зецу нервно сглотнул и деликатно покашлял в кулак, привлекая внимание старых знакомых. Этого он добился. Взгляды сверкающих, почти звериных глаз направились на него. – А, это снова ты... Проходи, мы тебе рады... – протянул обманчиво доброжелательно "Пейн". – Разумеется, пока ты нас не разочаровываешь. Такой же у нас обоих подход? Он хмыкнул и подмигнул фальшивым риннеганом. – Ты ведь не показывался никому из них больше? – с нажимом в голосе спросил сидящий в кресле в первом ряду "Обито". Он, в отличие от глупого мальчишки, возомнившего себя кем-то значимым, маски не носил, потому как ничего не таил от мира и в клоуна играть не собирался. Он не отказался от своего уродливого лица, превратил свою неказистость в плюс… – Разумеется... – слащаво, с присущим ему подобострастием ответил Широ, разряжая обстановку. Воздух, по его ощущениям, сделался тёмным, густым, подобным дыму. – Простите мне мою нескромность и наглость, но я здесь вовсе не за этим... – Знаем. Ты пришёл за них просить. Снова. – весело прозвучало сверху. "Дейдара", секунду назад копошащийся где-то за кулисами, в мгновение ока просто оказался на мостике над сценой. Опершись о прожектор, он скучающе зевнул. – Мы не склонны менять своё мнение. Да и зачем? Люди как люди. Обычные, такие же как и при твоей матери были? Озлобленные, недалёкие... Это в них всегда было. Что такого в них особенного, что заставило бы нас передумать? Скажи лучше «спасибо», что мы тебе дали фору… У Зецу не было ответа на вопрос. В общем-то вполне рационально было бы просто оставить всё как есть, дождаться "финального поклона", понаблюдать за публичной казнью, а после затаиться и начать снова, когда всё утихнет... Но как же хотелось извернуться! Извлечь для себя выгоду! – Но, уважаемые! Взывая к вашей мудрости и милосердию... – Ни о каком милосердии не может быть и речи. – стальной голос статной дамы, с распущенными волосами и холодными глазами прервал гуманоида. Клянусь, её слова буквально пригвоздили Зецу к тому месту, где он стоял. – К тому же, с твоим потребительским отношением к людям, разницы для тебя нет никакой. «И что же из этого милосердие?» – мысленно добавила она. – Ты купишь свою жизнь этой изменой. – с иронией и злой усмешкой в голосе отозвался "Хидан", одарив Зецу таким жутким взглядом, словно у него был на него какой-то план. Однако он был прав. Условия сделки были нерушимы: смерть Акацуки, в обмен на его жизнь. – Я понимаю. Прошу прощения за свою наглость, Ваше Величество. – прохрипел Куро. – Высочество. – раздражённо поправил его "Пейн". – Когда же ты уже запомнишь?!       Накинув на плечи сброшенный плащ, фальшивый лидер направился к массивным дверям, окликнув плечистого, крупного, синекожего коллегу. – Гарг, у нас с тобой есть дельце. Для тебя остался один страждущий. Поговори с ним. У него тоже важная роль… Вышеназванный страдальчески закатил маленькие акульи глазки и едва не взвыл. – О, великий Левиафан… Я не очень хорош в этом. Почему бы не взять с собой Раума? Он хотя бы обаятельный… – Не ворчи. Идём.

***

      С глухим шорохом, Кисаме опустился на траву. Вечерняя прохлада окутала землю, опустившись на потемневшую из-за исчезнувшего солнца траву. Верная Самехада покоилась рядом, изогнувшись в неестественном для нормального меча положении. Но Самехада не была обычным мечом, а потому такое было для неё обычно. Разве что частые проявления скверного характера от неё заставили Кисаме забеспокоиться. Хотя, он не склонен был себя обманывать. Он беспокоился уже на протяжении недели или более. Начиная с общего сбора и прибытия в Аме. Мир вокруг сошёл с ума. Никто ничего не делает. Все ведут себя подозрительно. Руководство не говорит ничего существенного. Напарнику становится совсем плохо. Ведёт он себя странно. – Кажется, я один остался, Самехада. Живой меч беспокойно зарычал. Мечник едва ли мог сфокусироваться на нём. «Как странно… Не устал совсем, а в сон что-то клонит… Я схожу с ума…» – под испуганное гудение Самехады Кисаме закрыл глаза.       Ес͌л̅и̋ ̒т̊ы п̊ря̉м̒о ̀с̌ѐйчас ͒не ̈вст̓а̅не̇ш͋ь͆,̎ ͜я͠ ̿теб̍я ̔п̕ӧве̐шу͑.̒..̋       Кисаме не мог точно определить, чей это голос. Голос разума? Кто-то из вне? А это вообще было важно? Кисами чувствовал себя выжатым и высушенным. Даже внешне, казалось, что он похож на рыбу, выброшенную на берег. Потому даже если сам Мудрец Шести Путей явился бы к нему с такими словами, то он бы без промедления ответил: – Вешай, не встану. А потом он рывком вскочил на ноги с распахнутыми глазами.       Мир вокруг мечника сузился и исчез, распавшись на неделимые частицы. На периферии была только тьма, будто он был в стеклянном шаре посреди холодной пустоты. Самехады поодаль не было. Была только река, уходящая в пустоту. Человек-акула не был уверен, что всё это было реально. Для верности ущипнул себя за руку. Не проснулся. Значит, это было гендзюцу… – Нͅе͟ с͘т̐о̌й̑ ͟сͥт̕о͡л̞б́о͞м̓!͘ ͘Пͭо̐д͚о͈й͑д́иͅ!́– рычащий голос раздался прямиком из бегущей толщи воды. Едва шевеля конечностями, которые сделались ватными как во сне, Кисаме на четвереньках подполз к реке. Из воды на него глядело отражение, как то и было ожидаемо, однако же взгляд у него был надменный, черты лица казались острее... А потом оно и вовсе распахнуло свой широченный рот, усеянный парой рядов клыков, зевая и одаривая мечника нечитаемым взглядом. – Я ͥн͝е̓ л͢ю͢б̏л͝ю̕ ̊в͘с̕е͝ ͡э̤т͢и͡ ̏д͝л̔иͅн̪н̀ы͞еͤ ̋р͟а͗з͢г͞о͟в͜о̕р͟ы̻.͟.̐.ͤ ͊– заговорило оно. – Кто ты? – не дав закончить, сразу задал вопрос Хошигаки. Странный собеседник поморщился, пробубнив что-то о невежестве. «Я дожидался его в течение трёх часов, а он может выдавить из себя только это? Банальщина… Хоть бы один что-то по оригинальнее спросил…» – Я͟ ͣ–̩ ̿п̀аͭл́а͝ч͌. Такой ответ не то что бы устроил мечника. – Где я? – Н̤е̋ ̕и͗мͫе̕е͢т̀ ̒з̄н͝а͢чͣеͤн͓и͆я͒.͠ – Где я? – монотонно и машинально повторил Кисаме, неотрывна глядя на совершенно никак не искажающееся в неспокойной воде отражение. – Карманное измерение. – собеседник знал, что мечнику это ни о чём не говорит. Кисаме же пришёл к наиболее рациональному в данной ситуации выводу: – Я сплю. Это явно не иллюзия. Развеять её не получилось… Хотя, и на сон это было похоже лишь отдалённо. Подвижное лицо собеседника в отражении расплылось в улыбке. Мысленно он добавил: "Да будет так. Тем забавнее будет видеть твоё лицо..." – Зачем ты здесь? – Я͘ ̚з͔д͢е̎с̑ь̕ ͬс̯ ̦п͒о͟с̀л́а̀н̚иͫеͩм̀ ͒д̰л́я͋ ͧт̿ѐб͜я͛.͘ – нечто, уже слабо похожее на Кисами выудило из широкого чёрного рукава старинный на вид пергамент и не один, а несколько скреплённых между собой листов. Синяя рука Кисаме потянулась к водной глади, что успокоилась и уподобилась зеркалу. Но фигура по ту сторону продолжала изменяться, словно желе, которое хорошенько встряхнули. – К̩ ͅӵ́е͘м͟у̕ ͘т̏а̕к̕а͞я́ ͗с͓п́е̓ш͞кͮӑ?͡ ̋У͒ ͅн̜а̕с͝ ͫс͡ ́т͟о́б͡о̀й͢ ̀з͞д͡е́с̽ь̳ ̑в̤с̄ё́ ̫в̐р̩е͡м̹я͢ ͛м͟йр̜а̓…͡ ̰П̃оͥк̤л͡я̓н͗и͢с̙ь͜ ͜мͫн͟еͧ ̍д̃л͢яͮ ͠нͪа͑ч́аͣл͘а͘.͡ ́Т͘ы̜ ͪв͞е͠д͞ь͞ ̋нͫе͝ ̒и̔з́ ͠т̕е̕х͑,̋ ̕кͨто̋ ͢н̍а͡рͭу͠ш͢а͘е̾т̈ ̆кл͢я̒т̆в͐ы͞?̑ Страшная морда вынырнула из воды, почти соприкасаясь со склонившимся над ней мечником. На лице играл обманчиво доброжелательный оскал… А может и не обманчивый? На кривом страшном лице (ещё более уродливом, чем лицо Кисаме) сложно было читать эмоции и истину. – А какая тебе нужна клятва? – П́о́к̒л̄я̚н͢и́с̒ь͢ ̍с̾в̔о̃е͠й͝ ̊к͡р͜о͘в͡ь̿ю͠,͡ ͢ч͞т̐о́ ̀яв̃и͂ш͟ь́с͑яͯ ͋в͠ ̇н͡а̍з͟н̊а̀ч̾е́н͘ны̒йͯ ͯде͊н̕ь́ ͟ и̕ ͝ч͉а͞с͂.͌ ͪЧ̱т̬о͠ ͜т̓ыͪ ͂ нͫеͥ ͑с̇б͝е̐ж̀ѝшͮь́,͘ ͋п͟о̄д̐ж͞а̏в͜ ̓ х͜вͅо́с͜т͑ ̀иͦ ͂п͘р͊и̱мͤе͘ш͝ь͎ ͞т̬о̕,̆ ́ч͞е̽г͋о͜ ̀д͘о͆с̀т͜о͙иͧн͜ ͟с͆ ̒м̉у͆ж̿е͜сͦт̽в́о͘мͩ,͢ ͜ме͝ч͢н̃ѝк͠. – Клянусь. – его собственный язык отказывался подчиняться хозяину. Хаотичные буквы сами сложились в слово, которое предопределило его судьбу. Сон? Ха! Жалкое оправдание. Пророческое наваждение? Может быть.       Пальцы, будто бы чужие, сжал протянутые почему-то обугленные листы с нечитаемыми символами, которые странным образом хаотично изменялись при долгом их рассматривании и принимали очертания знакомых слов. – Э̐т͟оͧ ͠н̃аͩу͞ч̄и͞т̈ ͡т̎е̽бͅя͙ ̐т̕о͝м̀у͐, ͨч́т̎о̔ ̪с͉лͅѐд͞ӳе͘т͞ ͝г̎о͝вͅо͟р͝и̅т̉ь̏.ͩ ͆Аͅ ͗тͯе͠п̑е́р̂ь̕ ͞с͚а͡мͮо̕е͟ ͞в͟р̀е͢м͠я͊ ͟в́ӗр́нуͮт́ь͐с͐я̀…̉ ̄       Настойчивый укус Самехады вернул мечника в реальность. Но что-то в этой реальности надломилось, когда он ещё раз взглянул на пожелтевшие листы. Это был сценарий.

***

      Конан с высоты птичьего полёта осматривала пустые мёртвые улицы. Беглый взгляд метался по крышам, трубам. Времени на одиночество у неё было немного. Она не горела желанием оставлять друга одного, особенно, когда нечто, видимо, охотится за ними поодиночке. Но кроме неё больше некому. Дождь больше не помогал и скорее являлся отвлекающим фактором, шумом.       Рассыпавшись на тысячи белых листов, девушка исчезла в плотной завесе ливня и материализовалась уже на пустыре за пределами частокола бетонных зданий. "Я снова здесь..." – Конан осмотрелась, зацепившись взглядом за одинокий полуразрушенный сарай, что когда-то был им троим домом. В её поле зрения он был едва различимой точкой. "Может быть... Есть ли у меня время?" – ведомая странным позывом, подумала она, взглянув на небо, затянутое свинцовыми тучами.       О̍н̕ ́п͋о͝з̕ӓ́б̈о͝ти̽т̕с̌я̂ ̽о̅ ̄с̓е́б̀е͝ ́с̀а͆м̄.̮.̋.̀       Конан не стала растрачивать чакру на полёт снова и решила пройтись пешком. Холодный ливень окутал её. Одежда прилипла к телу. Ветер обдувал влажную кожу, от чего по телу бежали мурашки. Вместо того чтобы зябко поёжиться, Конан взбодрилась и шла к своему дому воспоминаний, рядом с которым во вспышке молнии ей почудилась какая-то сгорбленная фигура. Или же это просто заросли кустов, тень от которых так играет с её воображением? Так или иначе, девушка слегка замедлилось и пошла осторожнее.       Давящий массив деревни остался далеко позади и только тёмное страшное здание, к которому долгое время не прикасалась рука человека, возвышалось перед ней. В темноте оно казалось ей куда больше, но она ярко помнила тесноту их маленького убежища. Почву под домом размыло, и он покосился, слегка потонув в грязи. "Интересно, а дощечка моя так и осталась нетронутой?" – девушка ласково улыбнулась воспоминаниям, убрав прилипшую ко лбу прядь волос. Поблизости, будто бы в паре метров что-то зашуршало.       Девушка вся напружинилась, готовая к бою в любой момент, когда возня где-то с обратной стороны дома повторилась. Девушка прислушалась, забравшись по стене на крышу. Кто-то рычал, похрюкивал играючи. Судя по звуку, очевидно, что это был пёс. Конан нахмурилась. Кажется, беспризорные зверюшки всё же облюбовали их лачугу и теперь тут может ошиваться и не одна такая собака. "Ангел" взглянула вниз с крыши. Помимо копошащейся внизу не очень большой собачки, вспышка молнии осветила и человечью фигуру. Она, поначалу, и эту тень приняла за большого зверя потому как она показалась ей уж очень тёмной, неестественно согнутой для человека. Девушка сжала кунай на всякий случай и моргнула, прогоняя наваждение. Но нечто не пропало, а подняло голову и теперь смотрело на неё лиловыми глазами, и даже пёс прекратил свою игру, бросив истерзанную палку. – Чего крадёшься? Я, между прочим, тебя и ждал? – сказал ночной гость странно знакомым голосом. Конан от неожиданности лишилась дара речи на пару секунд и этого было достаточно, чтобы ночной гость вдруг, встал и выпрямился. Пёс пристроился у его ног, большими доверчивыми глазами глядя на Конан. Та тряхнула головой и белые листы бумаги изрезали её тело на части. Оружие сверкнула в мгновенном отблеске молнии. – Кто ты такой?! – в голосе девушки звучала нервозность. Несчастное животное заскулило и спряталось в зарослях. Человек, чьё лицо заботливо скрывала тьма, наклонил голову. – Уж и не узнаёшь?       Конан сощурила янтарные глаза и распалась на бумагу снова, опустившись на землю в метре от странного собеседника. Приглядевшись, она узнала его наконец, когда всего на секунду молния осветила бледное, усеянное куройбо лицо. Всего на секунду рефлекторная мысль мелькнула у неё в голове: "Нагато?" Но тут же она была отброшена порывом здравомыслия. Это было очевидно. – Не прикидывайся! Фальшивыми образами меня не провести! – Я и не пытался, дорогуша. – лёгким взмахом руки он парировал отправленные в него бумажные лезвия. – Как грубо... Я ведь тоже могу по-плохому. Громовой раскат прозвучал особенно жутко, смешавшись со звуком какого-то треска под ногами, похожего на раскол тонкой кромки льда на озере. Из земли вырвалось, что-то твёрдое, острое... Это были какие-то камни, заключившие Конан в кольцо. Всего пары сантиметров не хватило, чтобы они пронзили её. Конан взяла себя в руки моментально, взмыв в небо на бумажных крыльях. – Я другого и не ожидал. – ночной незваный гость, нацепивший на себя личину её друга криво улыбнулся, словно оскалившись. – Но я здесь не затем, чтобы сражаться. У меня к тебе другое дело. – Не может у нас быть с тобой никаких дел! – грозный голос Конан раздался с высоты. Она готовила новую атаку. «И зачем только я с ним говорю?!»       Конан вроде не была глупой девочкой никогда. Молчаливая, замкнутая, неуверенная тень товарищей… да, она такая. Но точно не глупая. Это было скорее её профессиональным качеством, которое так или иначе было у каждого шиноби. Ведь если ты не блещешь умом, то какой из тебя тогда шиноби? Ловец котов, не более. Пазл в голове девушки сложился мгновенно, в момент, когда она взглянула на знакомое, но чуждое лицо. Косвенные доказательства сложились в мысленное обвинение, которые она всё никак не могла озвучить. Она была зла на то, что фальшивка так обошлась с его образом. Так… неумело, неказисто. Как жёсткая сатира.       Бой между ними продолжался. Конан кружила в небе, бессмысленно и беспощадно растрачивая бумагу на десятки орудий. Каждый раз она надеялась, что достанет своего врага, пробовала различные методы, анализировала, но тот… даже и шевелиться не пытался. Смотрел на неё раздражающе спокойно и только лёгкие движения рук, не похожие на складывание печатей, парировали атаки, не касаясь их. На пустыре сквозь грохот небес с треском появлялись острые камни – осколки случайных атак субъекта. – Ты знаешь, что занимаешься бессмыслицей… С самого начала… – одними губами шепчет он. Но Конан слышит его слова. Руки сами собой бессильно опускают оружие. Она повинуется чему-то гипнотическому в этих глазах. «Переживали ли Дейдара и Сасори нечто подобное?» – почему-то думает она, опускаясь сквозь дымку дождя к собеседнику, которого всего несколько секунд назад грозилась убить. Глупая, глупая Конан… Надо было бежать сразу! Забраться под крыло к своему всесильному другу! Нагато защитит. Он всегда так делает. Но поздно что-то менять, когда серебристый сазан уже заплыл в сети. Существо, слабо похожее на человека во вспышках молнии, высотой в два метра склонилось к ней. В складках чёрного плаща его силуэт деформировался. – Бедная… ты, пожалуй, одна из немногих, кого мне действительно жаль… Блики оскаленных в кривой неумелой улыбке зубов отразились в её широких зрачках. Конан больше не было холодно из-за проливного дождя. Вместо холода был пронизывающий страх. Мир вокруг расплылся на абстрактные образы… Она словно попала в гротескное гендзюцу, которое даже и не пыталось походить на реальность. – Это ведь… Ты причастен к инциденту? – наконец осмелилась она. Всё вокруг затихло. Мир исчез. – Инцидент? Так вы это называете? Кощунство… Но да. Это были мы. Конан опешила от прямого ответа. Сознание отчаянно хваталось за реальность и ожидало иного ответа, более логичного в этой ситуации. Почему он не выкручивается? Почему он так спокоен? Что ему от неё нужно? – Зачем? – только и могла выдавить из себя она. – Всему своё время. Тем более, ответ-то куда очевиднее. – тонкие, крючковатые пальцы, похожие скорее на лапы, коснулись её плеча. – Тебе здесь не место. Совсем скоро ты станешь участницей интересной истории. Уже стала. – Что ты несёшь? – Узнаешь… Предвкушение – приятное чувство, верно? – она тонет в туманной дымке голоса и сквозь неё ощущает присутствие призрачных осколков реальности, что впиваются ей в память чудовищными вспышками. Вертикальные зрачки. Когти, изогнутые подобно кинжалам. Старые, почти обугленные листы, словно обрывки из какой-то книги.       Конан проснулась в своей полупустой комнате, стеклянными глазами буравя стену и прижимая к груди листы.