Глава 12 "30 лет назад"
4 июня 2025 г., 23:56
Джирайя, Наруто и отправленный им в помощь Какаши уже отчаялись. Полное перелопачивание архивов не дало ровным счётом ничего. Свитки времён Хаширамы и какие-то совсем древние записи с нечитаемыми от времени иероглифами – вот их предел. Но Наруто не отчаивался, погружаясь всё глубже в запретные архивы.
– Ну не может же быть такого, что никто не упомянул о подобном! Хоть один отчёт! – Наруто раскрыл ещё один свиток, пытаясь идентифицировать печать.
– Ищи лучше. – вещал из глубин сознания Курама. – Ваша верхушка любит заминать дела. Первый тоже этим грешил разок... Но избавляться от такой информации! Нет, не верю!
– Наруто, осторожнее! – почти в последний момент, Какаши выхватил из рук ученика свиток с одной весьма опасной печатью и убрал на место. – Тебе будет лучше сейчас отдохнуть. Я продолжу поиски сам. Осталось не так много.
– Какаши прав. Тебе лучше отдохнуть или отвлечься на какой-то простенькой миссии, а мы продолжим.
– Нет, Джирайя-сан. Я справлюсь один. Наруто сейчас нужно чтобы кто-то с ним был рядом на случай если автор записки объявится. Если всё выйдет из-под контроля, я не справлюсь. – последнее Какаши проговорил почти шёпотом сквозь сжатые зубы.
– Ладно, имеет смысл. – Джирайя задумчиво почесал подбородок.
– Вообще-то, я всё слышу. Я полон сил, даттебайо! – разобижено насупился джинчуурики.
– Но ты явно разнервничался за сегодня. Идите, я справлюсь.
С этими словами Какаши выпроводил старика и юношу, а сам преступил к уборке беспорядка и продолжению поисков.
Провозился он до самых сумерек. Сизый туман опустился на Коноху, и солнце спряталось в кроне деревьев. Помещение было погружено во мрак, и только настольная лампа хоть немного освещала оставшиеся нетронутые полки. Глаза у джонина слипались, но он упорно продолжал, разворачивая свиток за свитком и внимательно рассматривая символы печатей.
Вот оно! Какаши зацепился за старинный пыльный документ, хранившей в себе печать. Такие уже и не использовали в силу своей опасности, но способность это была более чем полезна. Такая себе «видеокамера» времён Второго Хокаге. Недоработанная, правда… Сохранение запечатлённых воспоминаний. Кажется, её Тобирама забросил из-за того, что она здорово вредила здоровью тех, чьи воспоминания отпечатывала на бумаге. В описании было полустёртыми буквами написало об некоем загадочном инциденте массового сумасшествия во время показа пьесы, название которой уж и не вспомнить никому, ибо такой пьесы никогда и не существовало, что делало ситуацию ещё страннее. Для верности он ещё раз перепроверил свиток на предмет чего-то опасного и облегчённо выдохнул. Эпопея его страдание окончена и теперь самое время покинуть архив и предоставить нечто похожее на улику Хокаге и Наруто...
Трель и шипение старенького радио заставили Хатаке вздрогнул. Небольшая коробка, ловящая радиопередачи, стояла на столе, за которым обычно сидел сотрудник. Сейчас же архивы были пусты и только один Какаши был их посетителем. Но радио он точно не включал.
– Чертовщина какая-то. – нервно фыркнул Какаши и быстро направился к выходу, однако голос, доносившийся из шипящего радио вдруг осадил его. Какаши побелел как полотно.
– Хатаке, не носите никуда свиток. Не то всем худо будет.
Это был спокойный, глубокий и вежливый голос, в котором звучала настойчивость. Какаши развернулся на пятках и шарахнулся назад, едва не опрокинув стеллаж. Дребезжание и статика в одночасье умолкла, будто никто и не связывался с ним сейчас таким странным способом. Седовласый мужчина тряхнул головой, сгоняя сонную блажь, и торопливо направился прочь из архивов. Перетрудился, не иначе.
Ночной воздух был прохладен, а ветер осторожно раскачивал ветки деревьев, от чего на освещённой улице плясали тени. До резиденции было рукой подать. Какаши не стал задерживаться, особенно после того, что он услышал. От чего-то взгляд его приковался к выглядывающей из-за облаков луне, и чем больше он вглядывался, тем страшнее ему становилось. Вокруг него творилась какая-то несуразица. Шёл он уже минут десять, а здание так и не приблизилось к нему. Вот теперь стало действительно страшно. Какаши нервно оглядывался по сторонам. Не ясно, кого он пытался отыскать взглядом, но на глаза ему попалось только семенящее следом небольшое животное, цокающее по опустевшей мостовой своими копытцами. Что это была за зверюшка он и рассматривать не стал. Времени нет. Толи коза, толи забредший в самое сердце деревни олень… На чём он сакцентировал внимание – так это на крайне недовольных сверкающих в темноте глазах (ей-богу, недовольных!). Оно держалось на расстоянии от Какаши, прячась в тёмных зарослях, и ростом она было со здорового такого волкодава.
Чтобы отделаться от надоевшей животинки и наконец привести мысли в порядок, Какаши завернул за угол в освещённый переулок. Зверюшка кажется за ним не последовала. В ней на первый взгляд не было ничего необычного и на хэнгэ она была не похожа, потому что чакры Какаши от неё не чувствовал. Джонин хлопнул себя раздосадовано по лбу ладонью.
– Чертовщина какая-то... Точно чертовщина...
Стук копыт вдруг приблизился, нарушив затянувшуюся тишину.
– Вы Хатаке Какаши? – вдруг спросил задорный живенький голос. Какаши аж подпрыгнул и развернулся. Он опешил, когда вдруг увидел перед собой высокого худого субъекта с длинными пшеничными волосами, голубыми глазами и оскаленными в улыбке хищно-острыми клыками. Уж очень он был похож на известного подрывника, да и плащ Акацуки выдавал его с головой. Какаши мгновенно потянулся к сумке с кунаями, но субъект, не меняясь в лице, вдруг наотмашь ударил джонина в ухо так, что в голове что-то задребезжало. – Очень приятно...
Какаши на ногах устоял, моргнул и рядом с нападающим вдруг возник широкоплечий атлетического телосложения мужчина со смуглой кожей. Во мраке он казался совершенно чёрным. Плащ на нём был такой же. Какаши задавался массой вопросов. Но первое, что ему хотелось сделать – привлечь внимание спящей деревни. Он здраво оценивал свои силы, так что осознавал, что против двоих ему не выстоять. Даже если это и не настоящие Акацуки, к чему он всё более склонялся. Но язык почему-то едва ворочился во рту. Дыхание спёрло, потому Хатаке не смог ни звука из себя выдавить. Второй же, не медля ни секунды, съездил ему кулаком по челюсти, от чего Хатаке выплюнул на мостовую два зуба, стянув маску. "Да что же со мной такое! Растерял сноровку?"
– Ты что? Языка человечьего не понимаешь? – прохрипел низким и угрожающим тоном смуглый мужчина тем же голосом, что Какаши слышал из динамика радио. – Я кому сказал свиток никуда не носить, паразит? Что же до вас всё никак не доходит, что не нужно совать нос в чужие дела?!
– В карманах у тебя свиток? – прорычал второй и в незримое даже шарингану мгновение очутившийся возле Какаши, подняв его за шею над землёй на добрые пол метра. Какаши прохрипел что-то непонятное. – Тебя же предупредили, чтоб ты его не носил никуда! Предупредили?! А ты всё равно побежал! А ну давай сюда, гад! По-хорошему отдавай!
В темноте вдруг сверкнуло что-то и металлический лязг резанул по ушам. Нет, это было вовсе не оружие. Когти.
Какаши ударили о ближайшую стену дома так, что воздух из лёгких вышибло. Но он вцепился в свиток и поднялся на трясущиеся ноги. Оба напавших сгорбились, словно стряхивая с себя всё человеческое. Какаши активировал шаринган и принялся складывать печати.
Спасение в этой патовой, казалось бы, ситуации пришло неожиданно. Откуда-то издалека заголосил Наруто, всё дожидавшийся вестей сенсея и не спящий по такому случаю. Незваные гости вдруг замерли, оглянулись воровато. Тот что был побольше исчез моментально, щёлкнув пальцами, а вот второй сплюнул, грязно ругнулся, мол: «Всё опять этот лис испортил!» и растворился в чёрном тумане, крутанувшись на месте. Какаши так и смотрел ошарашено на то место, где только что стояла странная парочка. "Я так и до сорока не доживу..." – подумал Какаши, вздохнув и схватившись за то место, где было сердце. Оглядевшись, он поймал себя вдруг на мысли, что здание, к которому он так долго топал и откуда доносился беспокойный голос Наруто, не заботившегося о сохранности чужого сна, стало гораздо ближе. Время, что стояло на месте, снова пустилось вприпрыжку.
***
Припозднившаяся Пятая, Джирайя и Наруто обеспокоенно спрашивали, что случилось с Хатаке. Тот не стал юлить, потому и ответил напрямую: – На меня напали пока я нёс свиток. – О, Ками! Кто напал! – Цунаде мелко трясло от раздражения. – Акацуки. – немая сцена. В такой ответ верилось слабо. – Хотя я сомневаюсь, что это были настоящие они. Скорее кто-то, кто прикидывался ими. Очень неумело… Это даже не хэнгэ уровня генина. – Это уже не в какие ворота! – женщина стукнула по столу. Джирая спешно осадил женщину. Наруто нервно закусил внутреннюю сторону щека. – Ну, раз они сами явились, то мы на верном пути. Хотя я бы плюнул на это. – отозвался Девятихвостый. – Не наши это проблемы. Наруто мысленно возмутился. – Почему мы ничего не слышали? Почему ты не привлёк внимание? – резонно задался вопросами Джирайя. Какаши не смог на них ответить и сам впал в глубокую задумчивость. Действительно... Вторженцы говорили достаточно громко, чтобы их услышали все, но звуки борьбы и голоса не привлекли ничьё внимание. Да и защитный купол должен был их засечь, но никто не бил тревогу. Странно, однако. – Я уже ничего не понимаю. – Не удивительно. В конце концов, мы имеем дело с параномальщиной, даттебайо. – заключил Наруто. Мысли его сложились. Лицо его тоже сложилось в нечитаемую эмоцию. – Я не знаю, как долго вы продолжите не замечать слона в комнате, особенно, когда всё говорит о том, что замешены точно не люди. И снова наступила тишина. Джирайя заметно помрачнел, размышляя о своём. Принесённый свиток с печатью работал как проекция, воспроизводящая события, отпечатавшиеся в памяти. Важно было наблюдать за ними пристально, не двигаться и не мешать воспроизведению иначе проекция могла прерваться. Задача эта была куда сложнее, чем собравшиеся изначально думали. Да и побочные эффекты был хоть и не очень опасные для них, но всё же… Ожог сетчатки от ярких вспышек или глубокую психологическую травму никто получить не хотел… Техника своё отжила, а потому любое неправильное движение к тому же могло дезактивировать её. Девятихвостый в очередной раз высказал своё никому не нужное мнение и замолчал, не желая наблюдать тот ужас, о котором он и так знал. Воспоминание возникло в воздухе голограммой, в которой отразился винтажный зрительный зал павильона неизвестного театра. Зритель был от сцены не очень далеко, поэтому вид открывался приемлемый, если не считать пару голов впереди. Гаснет свет, луч прожектора освещает занавес, пьеса начинается. Действие 1. Костюмы эпохи Сэнгоку Джидай, убранство на сцене… Всё сразу же погрузило зрителей в атмосферу старины и жестокости воюющих кланов. Неизвестный глава Учиха, что предшествовал, видимо, даже отцу Мадары пировал в шатре с приближёнными, завязав разговор с отстранённым печальным соклановцем о его жене. По словам этого самого соклановца, женщина его сошла с ума. Пока что ничего подозрения не вызывало: типичные декорации, типичные костюмы, непримечательная история… Всё типично, даже игра актёров не вызывала какого-то трепета восхищения или хотя бы отвращения. Вообще ничего. Заученный текст тёк из уст людей как спокойная река, создавая какое-то гипнотическое, подобное сну чувство. Единственное, что могло напрягать – быстрая смена места. Джирайя как литератор мысленно сослался на стилистику анонимного автора произведения, хотя для точности ему следовало бы ознакомиться с оригиналом произведения. Но был ли оригинал вообще? Загадка. Минуя размышления «зрителей», сцена сменилась на типичную для произведения такого жанра экспозицию через диалоги. Военный лагерь Учиха, которые походил скорее на обычную деревеньку со своими причудами. Девица в откровенной для того времени одежде беседовала с неким щуплым парнем, что нёс за спиной пойманную рыбу. Разговор их был долгий, направленный, как уже было сказано, на экспозицию, но вдруг он сменил русло и затронул некую Маджо Учиху. Парочка беседовала о ней нехотя, с явным отвращением, ибо с их слов она в бою подставила свой отряд, ужаснувшись жестокости людской и теперь безвылазно сидела дома у окна и бредила о чём-то, целыми днями, занимаясь рукоделием. Занавес снова скрывает сцену, и всего на секунду луч прожектора осветил фигуру, тенью мелькнувшую за кулисами. – Это один из них. – отозвался хвостатый. Наруто нервно вздохнул. Он не успел разглядеть тёмную фигуру, но всеми фибрами души почувствовал что-то необъяснимое, липкое, обволакивающее душу. Напряжённое ожидание неизбежного. Занавес снова распахнулся, открывая декорации леса и миловидной черноволосой девушки в белой ночной рубашке, что сидела как зачарованная на поваленном дереве. Она рассуждала о своей жизни, о несчастье, несправедливости, жестокости… О типичных темах для такого рода пьесы. Она надеялась оборвать свою жизнь в лесной чаще, где не найдут её ни друзья, ни враги. Наблюдатели почувствовали что-то. Как-то необъяснимо резко изменилась атмосфера, словно это была уже и не постановка, а чья-то жизнь, выставленная напоказ. Импровизация, а вовсе не заученный текст. «Этого не было в сценарии, верно?» – мысленно обратился Наруто к лису. Демон склонил голову и прикрыл потухшие алые глаза в знак согласия. Тем временем некая фигура вдруг отбросила тень на декорации и глубоким утробным голосом вдруг обратилась к заблудшей душе. Это был…Итачи? Нет, бредовая мысль, но не узнать это спокойный тембр было сложно. Худощавая фигура знаменитого отступника к ёкаю разрушила логику собравшихся, выйдя на сцену для короткого разговора с актрисой. Та словно и не заметила никаких странностей или отступлений от сценария и заговорила с совершенно не свойственно для этого мира одетым незнакомцем. Они несли какой-то совершенно бессвязный бред, о каком-то приглашении на пир, о страждущих, о воронах, смерти и некоем короле. А потом он исчез со сцены так же неожиданно, как и появился, вручив девушке позолоченный пергамент. Сцена опустела под радостный смех женщины. Действие 2. Наблюдателей напрягало то, что люди в зале совсем не двигаются, не кашляют, не издают вообще никаких звуков! Слишком воспитанные? Сомнительное предположение, но об это они подумают после окончания. А пока они наблюдали сцену семейной ссоры между знакомым воином Учиха и его женой Маджо. Это было…по-странному мерзко. Словно в одночасье из рук вон плохо играющие актёры выкрутили все свои задатки актёрской игры на максимум. Обвинения в сторону ненормально счастливой женщины и, как квинтэссенция развернувшегося на сцене безумия, очень натуралистичные побои. Нет, это не игра. Это поняли все без исключения, когда из носа девушки на белую сорочку хлынула кровь. Она кричала оглушительно громко, когда муж, подобно одержимому, таскал её по сцене за волосы. А люди смотрели. «Это… Какое-то безумие» – такая мысль была в голове у каждого. Взгляды были прикованы к происходящему избиению на сцене, от того и не заметил никто шевеления за кулисами фигур отдалённо похожих на Акацуки. Дальнейшее выглядело как-то хаотично. Сперва одинокая и избитая Маджо рыдала в чулане, а муж её, расхаживал по сцене, беседуя с товарищем о том, как же опозорила его жена своим безумием… В самом деле, подумаешь, жестокость её травмировала! – Омерзительно. – фыркнул из подсознания хвостатый. Наруто был с ним согласен. Подавленную женщину отправили к странного вида старухе, от которой со сцены веяло чем-то нехорошим, а по картонной стене за ней бегали знакомые, сгорбленные тени, которых никто из актёров, казалось, и не замечал. Безумие приняло иной оборот в 10-м явлении. Одинокий луч сверху разрезал темноту сцены. Черноокая красавица Маджо повелела своей сестрице тайно достать для неё истлевшие угли, молоко и дикий мёд, а также украсть у её нерадивого мужа кинжал дабы совершить некое «великое деяние». Получив всё что нужно, девушка закрылась в погребе и совершила ритуал пред старым пыльным зеркалом под гневные крики мужа и попытки обеспокоенной подруги заставить её одуматься. Теперь уже ни у кого не было сомнений, что пьеса эта кошмарнее, чем показалось им с самого начала. Действие 3. Оно было короче остальных и условно делилось на четыре части: прибытие, пир, кража, побег. Здесь уже прямых появлений тех субъектов, что первоначально были приняты за членов Акацуки было более чем одно. После того как занавес распахнулся что-то снова изменилось. Декорации. Они пестрили вместе с вычурными нарядами актёров. Всё вокруг походило на уродливый извращённый во всех смыслах карнавал, на фоне хаотичных зданий и жёлтого неба. За смыслом происходящего было сложно следить и единственным знакомым, но расплывчатым пятном была преобразившаяся Маджо, которая кружилась в танце на сцене, смеялась вместе с пёстрыми существами – обитателями Кроухеля – и беззаботно махала рукой стоящим на балконе «двойникам». Потом был пир, с ужасными угощениями на широком столе. Среди красиво сервированных вполне обычных блюд было сырое человеческое мясо, но которое Маджо и другие, кто был с ней на этом хаотичном празднестве бросились подобно собакам, а «двойники» с уставшим видом наблюдали за этим. За безумием невозможно было уследить, как и за смыслом дальнейших реплик Маджо, что в один момент покинула своё место и выкрала книгу. Она желала рассказать всем об этом безумном месте хаотичного сна, похитила книгу из этого царства и вернулась в свой мир. В зале начались волнения, громкие полубезумные возгласы из-за которых нельзя было услышать реплик. Всё вокруг будто объяла красноватая дымка. Действие 4. Оно длилось всего пару минут. Актриса, игравшая Маджо, была повешена высоко над сценой в наказание за наглость и предательство чужого доверия, а следом за ней совершили данный акт и другие герои пьесы. «На этом дань уплачена сполна!» – с этими словами «двойники» попрощались с залом синхронным поклоном. Кулисы скрыли окроплённую кровью сцену и в зале начался хаос настолько кровавый, что пятая спешно отвернулась, а у Наруто потемнело в глазах. И только Какаши выдержал всё до конца, не отведя взгляд. За время службы в АНБУ он видел и вещи более жестокие. Встретившись взглядом с Джирайей он прочитал в его глазах ужас осознания. Джирайя наконец не стал гнать от себя жуткую мысль. Его ученики, оставленные в Аме много лет назад, действительно были в опасности прямо сейчас.***
Теперь они всё видели, теперь они всё знали, но в голове это не укладывалось. Девятихвостый отказывался отвечать на вопросы, ибо всё так же чего-то боялся, да и наводку он и так дал. – Я сделал всё что нужно! Чего вы ещё от меня хотите?! – проревел лис и Наруто в очередной раз передал слова лиса собравшимся. – Наруто, передай ему, что раз всё так, как мы думаем, то эти существа представляют опасность для всех. Не сейчас так потом. При чём опасность всемирного масштаба… – с нажимом проговорила Цунаде. – Зачем вам?! Они же никого не щадят! – взревел от бессилия и твердолобости этой бабы лис. – Они придерживаются каких-то своих убеждений и лезть в их дела опасно даже мне! – И при чём тут вообще эта пьеса? – теперь уже задавался вопросом сам Наруто. – Какая к ёкаю дань? – Идиот! Ты что? Каким-то другим местом смотрел? Это же чистой воды реконструкция событий! – Не кричи, у меня уже голова болеть начинает. – как ни в чём не бывало огрызнулся Узумаки. – Тогда не задавай идиотские вопросы! Они собирают дань раз за разом и ни я, ни другие хвостатые в это не полезем! А уже тем более если дело касается Акацуки! Они это заслужили… – Он говорит, что Акацуки это заслужили, даттебайо. – сухо и задумчиво передал слова лиса Наруто и ушёл в себя. «А действительно заслуживают ли они такой жестокий конец?» Джирайя, когда того требовали обстоятельства, был спокоен, но сейчас его нервы попросту сдали, поэтому он, громко топая, направился прочь, терзаемый сомнениями. Он шиноби, а шиноби должен пожертвовать даже самыми дорогими людьми, если они угрожают миру и порядку, но почему же тогда в груди так печёт? Нет, он так не может. Посоветоваться с Наруто? Быть может он даст совет? Он ведь куда эмпатичнее чем вся Коноха вместе взятая. Да и далеко не глуп к тому же. Ему просто жизненно важно было с кем-то посоветоваться. Но ведь «яйца курицу не учат»…***
– Так вы его упустили? Проворонили?! – Уж прости. Накрылось наше карманное измерение медным тазом. – Это был лис. – Да и этот уцепился за этот несчастный свиток как утопающий за соломинку. А лишнее внимание не особо нам нужно. А то совсем неинтересно получилось бы… – Ладно, оставим как есть. Особо нам они не помешают.
Примечания:
Запрыгнула в последний вагон. Угадайте, кто на 94 балла сдал ЕГЭ по литературе?!
