Глюк реальности

Я сидел, вжавшись в кресло, и глупо хватал ртом воздух, как вытащенная на лед рыба. Папирус ждал. Его молчание давило на мозги сильнее, чем гул всех промышленных турбин этой фабрики. — ну? — повторил скелет чуть тише, и оранжевый огонек в его глазнице погас, оставив лишь пустую черную бездну. — язык проглотила? или в твоем мире не учили отвечать, когда с тобой говорят? Я хотел сказать. Честно, хотел. Внутри меня всё прямо клокотало от желания выдать какую-нибудь едкую херню, послать этого ублюдского скелета к чертовой матери, рявкнуть, что я вообще-то Тоха, мне семнадцать лет, и я срать хотел на их Подземелье! Хотел крикнуть, что бар этой паучихи загорелся случайно, и я тут со всем не причем и вообще она сама виновата! Но из горла вырвался лишь жалкий, тихий писк. Внутри меня словно заклинил какой-то невидимый клапан. За всю мою грёбаную подростковую жизнь со мной впервые случалось такое дерьмо. Мой привычный, стократно проверенный цинизм, за которым я всегда так удобно прятался от любых проблем, просто взял и испарился. Меня тупо парализовало этой удушающей, липкой виной. Любая попытка по дефолту огрызнуться сейчас ощущалась как дешёвая и жалкая клоунада. Папирус стоял чуть сбоку, и его пустые глазницы медленно скользнули по светящимся мониторам с архивными записями, а затем опустились на пустую бутылку из-под лимонада. Тяжёлый, пронизывающий взгляд. Я не выдержал этого давления и просто сломался — опустил голову, уставившись на свои колени, не в силах больше смотреть ему в лицо. Со стороны я сейчас, должно быть, выглядел максимально жалко. Моё новое четырнадцатилетнее девичье тело только усиливало этот ублюдский эффект: мелкая, сгорбленная в огромном кожаном кресле тушка, шорты в белой соляной корке, а руки, всё ещё испачканные речной солью, мелко и позорно дрожат на подлокотниках. Чистый, абсолютный разгром. Мой персональный ментальный Game Over. Где-то над ухом раздался тяжёлый, вполне себе по-человечески усталый вздох. Я услышал, как Папирус зашуршал своей худи, вытаскивая руку из кармана и, походу, почёсывая затылок. — м-да… — протянул он, и его ленивый голос потерял прежнюю стальную жёсткость, став каким-то унылым. — Альфис ведь была уверена, что ты сейчас начнешь швыряться в меня клавиатурами, прыгать с ножом или орать. А ты… ты просто сидишь тут и реветь собираешься, походу. Я сжал зубы так, что эмаль затрещала. Не дождёшься, мешок с кальцием, не буду я реветь. Но сказать всё равно ничего не мог — в горле стоял плотный, колючий ком. Скелет сделал пару шагов ближе, и подол его длинной худи качнулся в поле моего зрения. — знаешь… — Папирус остановился у самого пульта. — твоя копия в кристальных пещерах сейчас как раз заканчивает с проходить все ловушки которые мы понаставили. Она не колеблется. Она просто идёт и режет всех, кто не успел эвакуироваться. А ты припёрлась сюда, наворотила делов, напугала весь Саннитаун, а теперь сидишь в пустой лабе и не знаешь, куда деться. Он замолчал на секунду, и я прямо кожей почувствовал, как он ждёт хоть какого-то звука от меня. — ошибся я в тебе, выходит — тихо добавил Папирус. — думал, ты хитрее. а ты просто перепуганный ребёнок, который заблудился. Слова Папируса про «перепуганного ребёнка» прилетели хлёстко, как пощёчина. Внутри меня словно что-то оборвалось. Моя подсознательная система защиты, вся эта выкованная годами броня из пофигизма и едких комментариев, сейчас судорожно пыталась собраться обратно из осколков. Каждая клеточка моего существа орала: «Сделай хоть что-нибудь! Огрызнись! Пошли его нахер, выдай тупую шутку, только не молчи как терпила маленькая напуганная соплячка!». Для меня показать слабость, вот так сидеть и размазывать сопли перед кем-то — это был худший, самый позорный кошмар, который только можно представить. Автоматический билет в категорию неудачников, которых ломают и смешивают с грязью. Я до боли сжал кулаки, заставляя себя поднять голову. Горло сводило судорогой, но я буквально вытолкнул из себя первое попавшееся слово. Голос прозвучал до омерзения тихо, хрипло и с тем самым писклявым девичьим надрывом, от которого мне самому хотелось выть: — Не… не реву я. Папирус даже не шелохнулся. Он просто продолжал стоять, засунув руки в карманы, и этот его спокойный, всевидящий взгляд пустых глазниц давил сильнее любого пресса. — понятно, — коротко бросил скелет, и в его ленивой интонации проскользнула какая-то горькая ирония. — значит, говорить ты еще умеешь. это хорошо. потому что у нас времени в обрез, а на улице сейчас очень хреновая погода для прогулок. Он наконец-то отвёл от меня взгляд и посмотрел на мерцающие экраны, где Чара на камерах как раз методично перешагивала через кучку свежей серой пыли в кристальном коридоре. — вы с ней похожи как две капли воды, — тихо сказал Папирус, кивнув на монитор. — но она не прячется по углам. она идёт по головам… Альфис прямо сейчас собирает остатки Гвардии у входа в Ядро, чтобы устроить там последнюю линию обороны. и если Альфис найдёт тебя здесь в таком виде… она не будет спрашивать, случайно ли ты подожгла бар Маффет. она просто прибьёт тебя на месте. и, честно говоря, я её пойму. Я сглотнул вязкую слюну, чувствуя, как тепло лаборатории больше не приносит облегчения. — И… и чё ты тогда пришёл? — хрипнул я, изо всех сил стараясь, чтобы мой дурацкий девичий голос не дрожал. — Сдать меня ей хочешь? Давай, вперёд. Оформи мне ещё одно убийство, чё стоишь-то. Папирус молчал пару секунд, а потом медленно вытащил правую руку из кармана худи и протянул её ко мне. На его белой костяной ладони тускло блеснул металлический предмет. — я пришёл отдать тебе твоё барахло, — спокойно ответил скелет. — и предложить сделку, старшая. потому что, в отличие от Альфис, я всё ещё умею просчитывать варианты. и прямо сейчас ты — наш единственный глупый, трусливый, но всё-таки шанс вернуть этот таймлайн обратно… Я ошалело уставился на тусклый кусок металла на его костлявой ладони. В башке аж закоротило от удивления. Медальон, который мне дал Санс из прошлого мира. Тот самый, который я, походу, благополучно просрал, пока меня крутило вверх тормашками в ледяной воде. Я про него вообще напрочь забыл среди всей этой паники, удушающего кашля и последующего пожирания сухого дошика! А он сейчас лежит здесь, целый и невредимый. — Откуда?.. — выдавил я, переводя взгляд с медальона на пустые глазницы скелета. — Как ты его вообще выловил? Там же поток, как из брандспойта, меня чуть на атомы не расщепило! Папирус лишь лениво пожал одним плечом, даже не подумав вытащить вторую руку из кармана худи. — просто нашёл, — обыденно отозвался он, будто речь шла о потерянной пуговице, а не о побрякушке, улетевшей в бешеную подземную артерию фабрики. — повезло. тебе вообще как-то подозрительно часто везёт. заметила? Я молча сглотнул, чувствуя, как внутри меня медленно, со скрипом начинает опускаться взведённый курок паники. До меня наконец-то допёрло. Меня… меня никто не собирался чмырить. Никто не собирался тыкать пальцем в мою слабость, смеяться над тем, что я сижу тут, сгорбившись в кресле, весь в соли, с дрожащими руками и пищащим голосом малолетки. В моём прошлом мире ровесники за такое проявление беспомощности сожрали бы с потрохами, моментально превратив в морального слабака для битья. А этот мешок с костями, который имел полное право стереть меня в порошок за сожжённый бар Маффет и демонстративный игнор на телефоне, просто вернул мне мою вещь. И предлагает грёбаную сделку. Это был равный разговор, а не порка виноватого школьника. Броня, которую я так судорожно пытался склеить из осколков своего пофигизма, окончательно рассыпалась, но на её месте почему-то не осталось привычного страха. Наоборот, внутри затеплилось странное, глубокое удивление. Меня воспринимали всерьёз. Даже в таком жалком виде. — Какую… какую ещё сделку? — уже чуть увереннее спросил я, протягивая руку и забирая холодный металл с его ладони. Медальон привычно лёг в пальцы, возвращая хоть какую-то крупицу контроля над ситуацией. Папирус лениво переступил с ноги на ногу и облокотился спиной на край пульта управления, прямо под мигающими экранами. Он засунул освободившуюся руку обратно в карман худи и задумчиво посмотрел на живой эфир из кристальных пещер, где Чара как раз заканчивала зачистку очередного коридора. — всё просто— тихо начал скелет, и его голос в пустой серверной прозвучал на удивление весомо. — та мелкая девка со сковородкой… у неё есть сила, с которой мы, монстры, не можем справиться честным путём. она умеет откатывать время. ты ведь только что видела это дерьмо своими глазами, так? Альфис может выставить против неё всю Королевскую Гвардию, мы можем убить её десять, двадцать, сотню раз… но она просто нажмёт свою невидимую кнопку, загрузит сохранение и вернётся, зная каждый наш шаг наперёд. против этого лома нет приёма. нас методично стирают из истории, и мы даже помнить об этом не должны. Он повернул голову ко мне, и пустые черные глазницы уставились прямо в моё притихшее лицо. — но есть ты. большой, живой и чертовски лагающий системный сбой. «Сбой? Откуда он… — мысленно переспросил я, чувствуя, как моё геймерское серое вещество начинает лихорадочно сопоставлять факты. — А ну да, логично. Он же кучу раз смог узнать о том что сбросы меня берут. Начиная с того времени, когда я был без сознания…». — когда мир откатывается назад, ты остаёшься на месте, — продолжил Папирус, качнув головой. — Андайн говорит, твой внутренний потенциал нестабилен, а датчики слежения слепнут, когда ты рядом. ты — единственная переменная в этом уравнении, которую та мелкая маньячка не может просчитать. она думает, что полностью контролирует этот таймлайн. и если кто-то и может сломать её идеальный цикл смертей и перезагрузок, то только такое ходячее недоразумение в зелёном капюшоне, как ты. Я сглотнул, крепче сжав в кулаке холодный медальон. Пазл в голове сошёлся с противным ржавым щелчком. Сделка. Он хочет, чтобы я выступил против финального босса этого мира. — И что конкретно ты от меня хочешь? — хрипнул я, стараясь, чтобы мой писклявый голос звучал как можно серьёзнее. — Чтобы я пошёл и набил ей морду? С моими навыками и без оружия? Да она меня на этой сковородке как котлету поджарит! И как вы её вообще победите, если она бессмертная? — хех, бить морду — это по части Альфис, — лениво усмехнулся Папирус, хотя оранжевый огонёк в его глазу так и не загорелся. — мне не нужно, чтобы ты геройствовала. мне нужно, чтобы ты сыграла роль, которую умеешь лучше всего: ты нужна как приманка. вы с ней похожи, но ты выглядишь старше. если ты перехватишь её у входа в Ядро, до того, как она доберётся до Альфис и Гвардии, ты знатно сломаешь ей мозг. она затупит, начнёт искать подвох… а Андайн успеет запустить протокол изоляции Ядра. Скелет цинично хмыкнул и кивнул на один из чертежей на столе. — Мы не будем её убивать. Мы поймаем её в силовую капсулу стазиса. Поле будет бесконечно подпитывать её ХП, не давая умереть, но намертво заблокирует любые движения. Без смерти она не сможет откатить время. Она просто останется там сидеть навсегда. Я поёжился. Жестоко, конечно, но учитывая, что эта мелкая психопатка только что превратила пещерную луковицу в кучку праха — туда ей и дорога. Скелет выпрямился и сделал шаг ко мне, протягивая руку ладонью вверх. — условия такие. ты помогаешь мне застать врасплох эту психопатку и спасти то, что осталось от Подземелья. взамен — я лично выведу тебя к твоему выходу из этого мира, как только всё закончится. и Альфис про тебя забудет. и про пожар у Маффет… этот вопрос мы тоже закроем. ну так что? по рукам, старшая? Я посмотрел на его протянутую костяную руку. Выбора у меня, честно говоря, было небогато. Либо я соглашаюсь, либо сижу тут и жду, пока этот мир окончательно помножат на ноль. — Ладно… По рукам, — вздохнул я и аккуратно пожал его холодные фаланги своей маленькой ладонью. — вот и отлично, — Папирус резко убрал руку назад в карман и тут же стал серьёзнее. Его голос стал тише. — но есть одно огромное «но». нам нужно добраться до Ядра. а там сейчас караулит Альфис со своими ребятами. и тебе категорически, слышишь, категорически нельзя попадаться ей на глаза. я не смогу сейчас убедить её, что ты на нашей стороне. Я аж на месте подпрыгнул от такого заявления. — В смысле?! — мой голос сорвался на возмущённый девичьих писк. — Она же Капитан Гвардии! Вы же на одной стороне! — мы-то да, — спокойно обрубил Папирус. — а вот ты для неё — опасный человеческий ублюдок, который убил монстра и выглядит как младшая маньячка со сковородкой. если Альфис увидит твой зелёный капюшон, она не будет слушать никаких объяснений. она сразу пойдёт в атаку на поражение. и в этот раз, малая, я не смогу тебя защитить. если я встану между вами, она сочтёт меня предателем, и тогда всему нашему плану точно кранты. двигаться будем скрытно. Внутри у меня снова всё похолодело. В памяти услужливо всплыли воспоминания о том, как Альфис в шахтах орудовала своей огромной, тяжеленной секирой, едва не разделив меня на две равные половины. Встречаться с этой бешеной ящерицей в броне ещё раз мне хотелось меньше всего на свете. Она махала этим колоссальным лезвием с такой скоростью, что шансов выжить в ближнем бою у меня было ровно ноль. — Потрясающе, просто, блять, тридцать из десяти по шкале безопасности, — нервно заныл я, сползая по креслу. — Ладно, а делать-то мне чё, если эта громила в доспехах меня всё-таки спалит?! Ну вот чисто гипотетически! Мне ей медальон твой показать или сразу ложиться и косплеить ветошь?! Папирус посмотрел на меня сверху вниз, и на его черепе на секунду показалось подобие кривой, мрачной ухмылки. — что делать? снимать штаны и бегать, — лениво хмыкнул скелет, даже не пошевелившись. Я аж поперхнулся от такого эпического ответа. — Слышь, Кальций, я серьёзно спрашиваю! — возмутился я своим писклявым голосом. — а я серьёзно отвечаю, — Папирус вытащил руку из кармана худи и поправил капюшон. — если она тебя заметит — не пытайся с ней драться, что-то доказывать или качать права. Альфис сначала рубит, а потом задает вопросы. твоя единственная задача в таком случае — врубить спринт, петлять между ее атаками и продержаться некоторое время, пока я не придумаю, как её отвлечь, не выдав себя. сколько мне на это понадобится времени — хрен его знает, так что придётся попотеть. Он повернулся в сторону выхода с яруса, прислушиваясь к далёкому гулу промышленных вентиляторов. — но лучше бы тебе проявить чудеса скрытности, старшая. второго шанса подлатать тебя у меня уже не будет. мой лимит на спасение человеческих жизней на этой неделе исчерпан. Я тяжело вздохнул, признавая его правоту. Придётся косплеить ниндзя в теле четырнадцатилетней девчонки. Ну а хули делать? Смерть от секиры в мои планы на сегодняшний вечер точно не входила. Я аккуратно надел обжигающе холодный медальон на шею, спрятав его под футбоку, и поднялся с глубокого кресла. ХП на максимуме, сухой дошик внутри приятно грел желудок, а впереди маячил финал этого дурдома. Мы начали медленно спускаться обратно на первый этаж лаборатории, погружаясь в темноту между стеллажами с робо-мангой. Наш путь лежал прямиком к Ядру. Ступая по неподвижным ступеням эскалатора, я посильнее закутался в ткань. Мысль о том, что мне сейчас снова придётся высунуть нос в этот блядский холодильник снаружи, вызывала у меня стойкое желание забаррикадироваться в серверной до конца времён. Шорты, хоть и подсохли в тепле, доверия не внушали вообще. — Слышь, Папс, — не выдержал я, нарушая тишину своим писклявым шёпотом. — Мы чё, реально пешком потащимся? Скелет даже не обернулся, продолжая размеренно шагать впереди, засунув руки в карманы худи. — а у тебя есть другие предложения? могу одолжить скейтборд, но тормозить об стены будешь сама. — Да я серьёзно! — раздражённо буркнул я. — Посмотри на мой прикид. Я в этих шортах на местном леднике — или как там твой Айсленд называется — через пять минут превращусь в пельмень глубокой заморозки. У меня ноги отвалятся! В чём вообще проблема использовать твой этот… ну, короткий путь? Ты же умеешь телепортироваться. Какого хрена мы косплеим пешеходов, когда мир рушится? Папирус остановился у самого подножия эскалатора, в тени огромного постера с боевым роботом, и слегка повернул череп в мою сторону. — да, я могу срезать дорогу, — лениво отозвался он. — но ты, походу, забыла, где мы находимся. Это лаборатория Андайн тут на каждом углу стоят датчики пространственных искажений. если я прямо сейчас крутану пространство и выдам магическую вспышку, на пульте у Альфис загорится такая красная лампочка, что она прилетит сюда быстрее, чем ты успеешь сказать «ой». Скелет развернулся и пошёл вглубь первого этажа, лавируя между рядами манги. — так что остуди свой пыл, малая. до Ядра отсюда не так уж далеко, а вентиляционные шахты комплекса защитят твои драгоценные колени от обморожения. двигай давай, пока коридоры пустые. — Ну и чё? — я скептически выгнул бровь, не собираясь так просто сдаваться перед перспективой морозить колени. — Альфис же знает, что ты умеешь в эти пространственные фокусы. Ну загорится у неё там лампочка, и что? Она просто подумает, что это ты опять ленишься и срезаешь дорогу. С чего ей вообще упало думать, что здесь человек? Папирус остановился прямо перед массивной гермодверью, ведущей вглубь коридоров, и медленно повернул ко мне череп. В его пустых глазницах явственно читалось желание приложить ладонь к лицу, если бы ему не было так лень это делать. — включай голову, — лениво вздохнул скелет. — прямо сейчас в Подземелье объявлено военное положение и тотальная эвакуация. Альфис на взводе, она ждёт удара со всех сторон и её параноя сильнее, чем обычно. если в закрытом, пустом научном комплексе, где по инструкции вообще никого быть не должно, датчики внезапно зафиксируют вспышку магии перемещения… как думаешь, что сделает Капитан Гвардии? Он сделал паузу, давая моему заторможенному дошиком мозгу дорисовать картинку. — она не станет сидеть на посту и думать: «Ой, это, наверное, Папс решил посреди апокалипсиса заглянуть в лабу за мангой». она врубит сирену, поднимет по тревоге весь сектор и прилетит сюда с секирой наперевес просто на всякий случай. накрыть аномалию. и знаешь, кого она тут застанет, когда створки откроются? правильно, нас двоих. и вот тогда у неё возникнет ОЧЕНЬ много вопросов ко мне. Скелет поправил капюшон своей худи и толкнул тяжёлую дверь, за которой послышался мерный гул работающих вытяжек. — так что никаких коротких путей. если не хочешь, чтобы нас прибили ещё до того, как мы дойдём до Ядра, работаем ножками. шевели поршнями, старшая, вентиляция сама себя не пройдёт. Я резко затормозил прямо перед открывшейся гермодверью в вентиляцию и прищурился, подозрительно уставившись на его костлявую спину. В голове зашевелился очередной логический вопрос, который напрочь рушил всю эту его лекцию о скрытности и датчиках. — Слышь, постой… — протянул я, скрестив руки на груди. — Если тут кругом детекторы аномалий, Альфис на взводе, а любая вспышка магии — это автоматический прилёт секиры в лоб… ты-то сам как сюда пробрался? Да ещё так, что я вообще ни хрена не услышал? Ни шипения пневматики, ни шагов, ничего. Ты просто взял и материализовался у меня за спиной, как чёртов призрак в хорроре! Папирус остановился, лениво вздохнул и, не вытаскивая рук из карманов, слегка развернулся ко мне боком. — во-первых, я скелет, — обыденно напомнил он, качнув головой. — во мне нет ста килограммов мяса и тяжелых гвардейских доспехов, чтобы грохотать ими по кафелю. у меня даже подошвы на кроссовках мягкие. Если захочу, могу ходить тише, чем мышь на цыпочках. а во-вторых… Он неопределённо кивнул куда-то в сторону тёмных стеллажей первого этажа. — когда ты проводишь столько же времени, пытаясь откосить от королевской службы, сколько и я, ты начинаешь досконально знать планировку любого здания в Подземелье. включая старый технический люк из подвала этой лабы, про который Андайн благополучно забыла ещё пару месяцев назад. там датчиков нет, потому что этот проход даже на картах не отмечен. пока ты тут судорожно хрустела своим сухим дошираком и палила в мониторы, как испуганная сова, я спокойно поднялся по служебной лестнице. Скелет цинично хмыкнул, возвращаясь к двери, за которой уже виднелся открытый зев вентиляционной шахты. — так что закрывай рот, старшая, и не ищи подвоха там, где работает обычная профессиональная лень. шевели поршнями, у нас нет времени на разгадывание моих фокусов. Я лишь тихо буркнул что-то невнятное себе под нос, признавая его правоту. Лень — великий двигатель прогресса, особенно если эта лень принадлежит ленивому скелету-телепортеру. Мы наконец перешагнули порог, и Папирус ловким, привычным движением поддел пальцами массивную решётку на стене, открывая тёмный, но, к счастью, вполне просторный короб вентиляции, из которого тянуло сухим теплом. — давай вперёд. и постарайся не шуршать своей солью на весь комплекс, — скомандовал Кальций, пропуская меня вперёд. Плюхнувшись на четвереньки, я полез вглубь металлической трубы, мысленно надеясь, что эта вентиляция выведет нас куда надо, а не скинет меня на кулинарный стол к какому-нибудь местному роботу-повару. Губчатый и мерный гул вентиляции неплохо глушил звуки снаружи, но внутри самого короба моё кряхтение и шуршание раздавались на удивление отчётливо. Я полз впереди, перебирая руками по гладкому, тёплому металлу, а возвращённый медальон на шее тихо звякал при каждом движении. Мысли в башке продолжали роиться, цепляясь одна за другую, и в какой-то момент моё фирменное любопытство снова взяло верх над инстинктом самосохранения. — Слышь, Папс, — снова подал я свой писклявый шёпот, затормозив на очередном стыке труб. Сзади раздался такой глубокий, утробный и полный вселенской скорби вздох, что мне даже без магии стало ясно: у бедного скелета за моей спиной уже натурально дёргался несуществующий глаз от этого бесконечного потока вопросов. Я за эту короткую встречу задал ему их больше, чем следователь на допросе. — ну чего ещё? — уныло донеслось из темноты трубы. — если ты хочешь спросить, из чего сделана эта вентиляция или почему у меня нет ушей, то давай отложим это до лучших времён. — Да нет, я про другое, — я слегка повернул голову назад, насколько позволяли габариты короба. — Вот ты говоришь: датчики, Альфис на взводе, тотальное палево… Если тут всё настолько строго и опасно, а какого хрена ты тогда вообще сюда припёрся? Тебе-то какой резон был рисковать шеей, лезть через секретные люки в закрытую лабу? Сидел бы где-нибудь в засаде у Ядра. В трубе на пару секунд воцарилась тишина, прерываемая только свистом воздуха в пазах. Папирус помолчал, походу, мысленно перебирая варианты, стоит ли вообще тратить на меня ценный сигаретный дым или костяную энергию. — хех, — наконец лениво отозвался он. — всё-таки логика у тебя иногда прорезается, старшая. ну, во-первых, как я уже говорил, кто-то должен был вернуть тебе твоё барахло на шею. а во-вторых… ты ходячий магнит для неприятностей. оставить тебя одну в лаборатории, где на каждом шагу лежат чертежи ОБЧР, лазерные детонаторы и куча кнопок с надписью «НЕ НАЖИМАТЬ»? да ты бы через пять минут подняла на уши всё Подземелье просто потому, что перепутала бы терминал с автоматом по продаже газировки. Я оскорблённо фыркнул, но спорить не стал — доля правды в его словах была. Кнопки я нажимать любил, особенно светящиеся. — мне нужно было лично убедиться, что наш «системный сбой» сыт, согрелся и готов к работе, а не косплеит мороженую рыбу на нижних ярусах, — тише добавил Папирус, и в его голосе снова скользнули те самые деловые, серьёзные нотки. — план сработает только в том случае, если ты выйдешь к своей копии на своих двоих, а не приползёшь на четвереньках, кашляя солью. так что считай, что это была плановая проверка оборудования перед финальным рейдом. ползи давай, радио, впереди технический перекрёсток. Я мысленно хмыкнул, развернулся обратно и пополз вперёд, чувствуя, как внутри окончательно укладывается эта странная, сумасшедшая реальность. Мы шпионим в вентиляции, скелет выдаёт мне армейские мудрости, а впереди нас ждёт ловушка для бессмертного психопата. Я прополз ещё пару метров, активно работая локтями, но мысль о том, насколько легко этот костлявый парень меня нагуглил, упорно не давала покоя. Я резко затормозил, упёршись ладонями в тёплый металл. — Не, Папс, погоди, последний вопрос, честно! — пискнул я назад в темноту короба. Сзади донеслось отчётливое, глухое «ТУК». Судя по звуку, Папирус просто приложился лбом о верхнюю панель вентиляции от тотального отчаяния. — Старшая… — в его голосе сейчас было столько нечеловеческой усталости, будто он в одиночку разгрузил вагон с костями. — ты из меня сейчас всю душу вытрясешь. ну чего ещё? — А откуда ты вообще узнал, что я сижу именно тут? — я повернулся лицом к нему, победно прищурившись. — Ты же сам сказал: Андайн меня на радарах теряет, уровни угрозы скачут, электроника лабы на меня ноль внимания. Я для этого мира — невидимка. Так какого хрена ты заходишь в серверную ровно в тот момент, когда я доедаю дошик? У тебя на меня личный компас настроен? В трубе воцарилась короткая пауза. Я прямо спиной почувствовал, как Папирус в темноте трёт пальцами переносицу, пытаясь найти остатки своего фирменного терпения, используя свои последние нервные клетки. — хех, — наконец тихо раздалось сзади, и в его тоне прорезался привычный ленивый стёб. — личный компас? слишком много чести, старшая. всё гораздо прозаичнее. во-первых, та подземная речка, в которой ты так красиво устроила заплыв, имеет ровно один логичный финал. её поисковый маршрут заканчивается аккурат у очистных фильтров нижнего яруса этой лаборатории. тут не нужно быть великим сыщиком, чтобы сложить два и два. Я мысленно хлопнул себя по лбу. Ну конечно. География Подземелья, блять. — а во-вторых, — продолжил Папирус, и я услышал, как он снова пополз следом, шурша худи. — ты хоть и лагаешь в детекторах Андайн, но законы физики никто не отменял. когда кто-то оставляет за собой сплошную дорожку из мокрых, солёных следов прямо от дренажного люка до эскалатора… тут даже Альфис со своей паранойей догадалась бы, что у нас завёлся очень грязный гость. мне просто пришлось поторопиться, чтобы перехватить тебя до того, как эти следы высохнут под обогревателем. Я прикусил язык. М-да. Шпион из меня, конечно, уровня «бог», Джеймс Бонд отдыхает. Пройти мимо супер-технологичных датчиков пространства, но спалиться на обычной луже воды с речной грязью — это абсолютно в моём стиле. — вопросы исчерпаны, болтун? — иронично поинтересовался Кальций, подползая ближе. — тогда шевели руками. Мы почти у цели. Впереди, буквально в десяти метрах, тусклый свет вентиляции сменялся чёткой квадратной решёткой, из-за которой доносился странный, тяжёлый гул промышленных механизмов Ядра. Я снова замер, едва не уткнувшись носом в очередной металлический стык трубы. Мысль зацепилась за свежую логическую нестыковку, и я просто не мог двигаться дальше, не прояснив этот момент. — Слышь, стоп! — я опять повернул голову назад. — Ладно, грязные следы от люка я протупил, признаю. Но откуда ты изначально узнал, что я именно в речке плавал? Ты же сам только что сказал: «Та подземная речка, в которой ты красиво устроила заплыв…» Откуда инфа про заплыв-то? Ты же не мог подглядывать! Из темноты позади меня донёсся тихий, отчётливый скрежет костей. Походу, Папирус прямо сейчас мысленно просчитывал, насколько сильно изменится сюжет этого мира, если он просто оставит меня в этой вентиляции навсегда. Или придушит прямо здесь, списав всё на несчастный случай. — старшая, — его голос упал до такого загробного, зловещего шёпота, что у меня аж мурашки по спине пробежали. — ты издеваешься надо мной? — Я для дела спрашиваю! — буркнул я. — а вот хрен тебе я отвечу. наша викторина «вопрос-ответ» официально закрыта. больше я ни на один твой дебильный вопрос не отвечу, даже не проси. мой лимит терпения ушёл в глубокий минус, а твой счётчик глупости пробил потолок. к тому же, мы уже почти на месте. так что завали свою халабуду и просто работай локтями. Я прикусил язык, решив, больше не испытывать судьбу. Спорить со скелетом, который объявил тотальный игнор, было бесполезно — из него теперь и звука не вытянешь. Поднажав, я шустро преодолел оставшиеся метры трубы. Впереди металл короба заканчивался, упираясь в квадратную вентиляционную решётку. Сквозь её прорези на моё лицо упали резкие, ядовито-жёлтые отсветы, а в уши ударил тяжёлый, вибрирующий гул гигантских механизмов. Мы добрались до технического узла на самой границе Ядра. Я приник глазами к решётке, стараясь рассмотреть, что происходит на технологической платформе снаружи, и тут же затаил дыхание…